- -
- 100%
- +
Лиан похолодел.
– Тебе лучше бы посмотреть, – прошептал он. Малиена ступила на лестницу, но тут же остановилась: путь наверх был заблокирован сломанными балками.
– Это напоминает мне то, как кароны отняли у нас наш мир. Они тоже пришли из бездны.
Лиан был сильно напуган. Он на ощупь пробрался вдоль стены к Малиене, каждый шаг давался ему с трудом: ужасно болели израненные ноги. Но он не мог просто лежать и ждать. Вместе с Малиеной они начали пробираться вверх по лестнице между сломанными балками. Лиан остановился. С него лил холодный пот.
– Дай мне руку! – попросил он Малиену, тяжело дыша. Они добрались до третьего этажа, где вся лестничная площадка была завалена обломками черепицы. Направо находилась спальня Караны. Выше был чердак, пол которого был проломлен. На чердаке завывал ветер. В крыше зияла огромная дыра, сквозь которую могла пройти лошадь с повозкой.
На фоне звездного неба вырисовывался силуэт крыла, которое нельзя было спутать ни с чем. Широко расставив ноги, на полуразрушенной крыше стоял транкс. Просунув голову в дверь, он издал радостное шипение.
Лиан почувствовал, как напряглась Малиена.
– И почему это из всех мест в долине его принесло именно к нам? – сказал Лиан.
– Возможно, он наблюдал за тем, как из поместья ушли наши охотники.
– А возможно, ему нравится наш запах. Что же нам делать?
– У тебя есть нож? – спросила Малиена.
– Ты думаешь, они бы позволили мне оставить у себя нож? – с горечью произнес Лиан.
– Скорее, посмотри у Караны. – Малиена вскинула руки и что-то прокричала транксу на языке аркимов.
Лиан проскользнул в дверь комнаты Караны. У него был фонарь Малиены, который слабо осветил огромную кровать, стоявшую в центре. Окинув взглядом комнату, Лиан увидел сундуки, комоды, лампу на столике, но ничего такого, что можно было бы использовать в качестве оружия.
Повернувшись, чтобы выйти, он вдруг вспомнил о той далекой ночи, когда спас Карану из старого дома в Нарне. Тогда он разбил фонарь в холле перед самым носом у Вартилы, и к потолку с ревом взвилась завеса из пламени. С этой мыслью Лиан вернулся на лестницу к Малиене.
Она стояла в той же позе, с поднятыми руками, как он ее и оставил. Транкс внимательно смотрел на Малиену, явно гадая, обладает ли она такой же силой, как мужчина, который ранее нанес ему удар.
Лиан запустил фонарем в груду сломанных деревянных балок, и он погас. Малиена завизжала и схватилась за голову. Издав ликующий вопль, транкс спрыгнул вниз, на чердак.
– Зачем ты это сделал? – спросила Малиена в ярости.
– Я думал, если дерево загорится, он не сможет до нас добраться.
– Это же не дикое животное, Лиан! Он не боится огня. А вот теперь я первая сломалась, и он меня больше не боится.
Малиена сделала маленький шажок назад. В полумраке им были видны блестевшие зубы транкса.
– А чего вообще боится транкс?
– Думаю, почти ничего, если голоден, – ответила Малиена.
– Этот вряд ли голоден. Он сожрал троих из нашего отряда, и кто знает, сколько еще людей стало его обедом. Посмотри, какой у него большой живот. – Живот у транкса и вправду сильно раздулся. В нем был Баситор. Хотя арким был врагом Лиана, юноша до сих пор с ужасом вспоминал происшедшее с ним. – Что ему нужно?
– Не знаю. Может быть, просто место, где он мог бы поспать.
Внезапно транкс провалился сквозь пол чердака. Он сильно ударился о доски лестничной площадки. Крылья захлопали, когти стали скрести пол. Лиан отпрянул и свалился с верхней ступеньки, но его подхватил ткач Гальги. Остальные обитатели поместья столпились у подножия лестницы, молча наблюдая за происходящим.
Транкс начал наступать, вытаскивая цеп из мешочка на поясе. Малиена не отступила ни на шаг. Она сделала какое-то движение левой рукой. В воздухе появился блестящий пузырек. Транкс оскалился и уничтожил пузырек яркой алой вспышкой. Затем он внезапно прыгнул.
Транкс злобно взмахнул цепом прямо перед лицом Малиены. Она увернулась, и в воздухе появился еще один пузырек, который, казалось, прошел прямо через ее пальцы. Он вспыхнул зеленым огнем и угодил транксу в живот.
Транкс вскрикнул и приготовился к новому прыжку.
– Быстрее, Малиена! – воскликнул Лиан.
Малиена ринулась вниз по лестнице. При этом с ее пальцев соскользнул третий пузырек, который взорвался в середине груды обрушенных транксом балок и досок. Языки пламени лизнули каменную стену. Вскоре горящие балки стали пылающей перегородкой между башней и холлом Готрима.
– Уходите! – пронзительно крикнула Малиена, бросив взгляд через плечо.
Транкс поднялся в воздух и завис над пламенем. На винтовой лестнице началась свалка. Лиан услышал голос Малиены:
– Уходим из башни! Баррикадируйте дверь!
Лиан упал с последних трех ступенек и ударился обо что-то раненой ногой. От боли он стал совершенно беспомощным. Потом, когда она чуть утихла, юноша пополз куда-то в темноте, не сознавая, что движется в неверном направлении. Он ударился головой о стену.
– Заприте дверь! – кричала Малиена. – Погодите – а где Лиан?
Крылатой тенью спустившись с лестницы, транкс сам захлопнул дверь у них перед лицами. Потом придвинул к ней сундуки и рухнувшие балки.
Прислонившись к стенке, Лиан ждал. Ноги у него вновь начали кровоточить. Он не мог шевельнуться даже ради спасения своей жизни.
Отступив от двери, транкс стоял, склонив голову набок. Явно довольный, он повернулся к Лиану, сделал шаг и остановился. Вдруг у него судорогой свело живот, и транкс схватился за него лапой. Затем стал осторожно продвигаться вперед, не сводя с Лиана глаз.
Лиан не шевелился. За последние полтора года он пережил столько опасностей, преодолел столько немыслимых препятствий, что теперь, когда его судьба была окончательно решена, Лиан совершенно успокоился.
Транкс закрыл окна ставнями. Схватив Лиана за шиворот, он поднял его высоко в воздух. Балки уже догорали, и свет от них тускнел. Транкс вытащил серый жезл, которым сражался с Иггуром на вершине утеса, и луч темного света упал на Лиана. Затем, к изумлению последнего, транкс швырнул юношу на матрац.
Транкс явно был сыт. Но почему он не убил Лиана?
Снаружи начали стучать в дверь, в комнату доносились слабые крики, приглушенные толстыми бревнами. По-видимому, люди за дверью пытались определить, не съеден ли еще Лиан. Но у того не было сил ответить.
Транкс сложил крылья и, прислонившись к стене, схватился за живот. По-видимому, он страдал от боли. Существо издало приглушенный стон. И в то же мгновение его голова резко повернулась в сторону Лиана. В бездне боль была слабостью, а слабость – смертью. Но Лиан не шелохнулся. Он сидел, наблюдая за транксом. По привычке подмечал каждую деталь, которую можно было использовать в своем предании, – гримасы, согнутые ноги, стоны, которые становились все громче. Вдруг издав крик, исполненный муки, транкс начал корчиться и тяжело дышать. Только теперь Лиан догадался, что происходит. Транкс собирался рожать. Все это время он просто искал укромное место. В таком случае почему он оставил Лиана в живых? Ответ был очевиден. Потому что после родов ему нужно будет поесть или, что еще хуже, он собирался скормить его детям.
Транкс громогласно застонал, потом стал задыхаться, между ног у него хлынула розовая вода. Лиан заворожено наблюдал это зрелище, одновременно испытывая отвращение. Он никогда не видел роды, даже у животных на ферме. Транкс испустил ужасный вопль. Внезапно у него открылась рана на ноге, из нее потекла кровь. Схватив свой жезл, транкс направил черный свет на пораженный участок. Рана начала светиться, и кровь остановилась. Транкс снова напрягся, застонал, и между ног показалась головка детеныша.
И тут, несмотря на усилия и вопли транкса, от которых дрожали стены башни, что-то пошло не так. На его губах появилась розовая пена, бледно-зеленые капельки пота покрыли лицо в грудь. Детеныш застрял.
Это длилось больше часа. Транкс слабел на глазах. «Интересно, что думают те, кто снаружи», – пришло в голову Лиану. Несомненно, они считают, что транкс растерзал его и теперь пожирает.
Сквозь ставни начал пробиваться свет. Должно быть, скоро встанет солнце. От слабости и бессонной ночи у Лиана закружилась голова. Несмотря на грозившую ему опасность и сознание того, что он в конце концов будет съеден, Лиана растрогали муки этого странного существа.
Юноша поднялся, транкс резко повернул к нему голову, обнажив блестящие коричневые зубы. Лиан замер, потом сделал шаг. Лапа транкса вяло шевельнулась, и жезл нацелился прямо в сердце Лиана. Тот снова уселся на пол.
В дверь вновь стукнули, затем последовала тишина. Потом послышались приглушенные голоса. По-видимому, вернулись Мендарк и Иггур с отрядом, накануне ушедшие в Тольрим.
Транкс издал стон, дернулся, и внезапно детеныш вылетел из утробы и упал на пол. Лицо матери исказила гримаса боли, она истекала кровью. Перерезав пуповину, транкс взяла младенца в лапы.
У малыша была огромная голова с гребнем, как у матери. Передние и задние лапы повисли неподвижно. Мать шлепнула его по грудке, младенец слабо шевельнулся и тоненько захныкал.
Транкс поднес согнутые руки к груди, потом развел их в стороны, одновременно расправив плечи. Непробиваемая кожа разошлась, и у транкса появились две груди розоватого цвета. Младенец сразу же начал извиваться у матери в лапах и принюхиваться к воздуху. Транкс поднес детеныша к груди.
Воцарилась мирная тишина. Младенец шумно сосал материнское молоко, уютно устроившись у транкса в лапах. Лиан не сводил глаз с этой пары. Веки матери были прикрыты, но стоило Лиану пошевелиться, как он ловил на себе угрожающий взгляд.
Малыш начал сосать вторую грудь. Теперь он выглядел гораздо более сильным. Он сучил мускулистыми ножками и лениво шевелил лапкой. Вдруг малыш поднял голову, снова понюхал воздух и посмотрел прямо на Лиана. Мать издала одобрительное шипение.
Лиан представил себе, как транкс будет использовать его в качестве игрушки, давая своему детенышу урок анатомии: аккуратно вспорет ему живот и покажет малышу лакомые кусочки – печень, почки и сердце, которое все еще бьется. Юноша вообразил, какая это должно быть мука – быть съеденным заживо. Сколько времени потребуется, чтобы умереть?
Он практически калека и способен лишь с трудом ползти. Ему не убежать от этого новорожденного, уже теперь столь энергичного и опасного. Таким и надо быть младенцем, чтобы выжить в бездне. Что же касается его матери, в башне не было такого места, где бы Лиан мог от нее спрятаться.
Внезапно транкс вскочил, оторвав от груди младенца. Тот заплакал и принялся царапать мать. Транкс сделал движение плечами, и его груди исчезли под пластинами из непробиваемой кожи. Он быстро прикрепил ребенка к люльке, которую перекинул за плечи. Большие крылья изогнулись над младенцем.
Лиан вжался в стену, но транкс прошел мимо него к двери и проверил баррикаду. Он двигался с трудом – очевидно, от родов у него были разрывы. Лиан снова заметил на ногах транкса кровь.
Когда транкс подошел к двери, что-то ударилось в нее и сломался замок. Однако засов был цел. Транкс прижался к двери плечом. Таран снова ударился о дверь, раскалывая дерево. Транкса опрокинуло на бок, и он с трудом поднялся. Вид у него был совсем больной. Отойдя от двери, он направился к Лиану.
Тот отпрянул, споткнулся о матрац и упал на спину. Перевернувшись на живот, Лиан понял, что не в состоянии встать на ноги. Он попытался отползти, но внезапно в воздухе щелкнул цеп, затем один из ремней обвился вокруг ноги юноши, и шарик с шипами зацепился за шов его штанов. Транкс поднял Лиана, как пойманную на удочку рыбу.
Малыш выглянул из-за плеча матери и несколько раз пискнул. Мать и ребенок обнажили зубы.
В этот миг в дверь снова ударил таран, на этот раз сломав ее. Тех, кто им орудовал, внесло в башню, и они не сразу смогли остановиться. Отпустив Лиана, транкс предстал перед ворвавшимися в башню, как ангел мщения. Бросив таран, люди кинулись врассыпную.
Транкс резко повернулся, схватил Лиана и стал пробиваться вверх по лестнице, пыхтя под своей ношей. Лиан, болтавшийся в лапах транкса вниз головой, увидел, как в дверях появились Мендарк и Иггур.
Один из солдат Иггура метнул в транкса копье. Не то Мендарк, не то Иггур направил в него вспышку красного света, и она опалила кончик его крыла. Лиан чувствовал, что транкс несет его с трудом: должно быть, тяжелые роды ослабили это могучее существо.
Транкс еще сильнее захлопал крыльями, на минуту неподвижно повис в воздухе, затем начал подниматься по винтовой лестнице к разрушенной крыше. В этот миг Лиан увидел Малиену, Иггура и Мендарка, вбегающих вверх по лестнице.
Малиена выпустила из пальцев блестящий пузырек, и он последовал за транксом, раздуваясь по пути. Коснувшись ноги Лиана, пузырек окутал его тело, еще больше увеличившись.
Малиена шепнула какое-то слово, и ледяные иголочки коснулись шара, который сразу же затвердел. Лиан почувствовал, как этот шар застрял в проломанной в крыше дыре.
Транкс, который уже выбрался наружу, недовольно вскрикнул. Его мощные крылья били по воздуху. Он посылал вспышку за вспышкой из своего жезла. Младенец тоже заорал, но пузырь с Лианом оставался невредимым.
Наконец транкс сдался и, выпустив добычу, медленно поднялся в небо. Крылатая тень обозначилась на фоне светлеющего неба и затем исчезла. Блестящий шар плавно опустился вниз и распался на куски, которые тут же обратились в дым. Лиан лежал на полу, и ноги его вновь кровоточили.
– Я не знал, что ты умеешь пользоваться Тайным Искусством, – обратился он к Малиене.
– Когда-то я была мастером, но Тензор излечил меня от этого. – Малиена склонилась над его израненными ногами. – Мне не нравится, как они выглядят. Ты готов к еще одной операции, летописец?
– Нет! – слабым голосом ответил Лиан.
Малиена помогла ему подняться на ноги и, к удивлению Лиана, обняла его.
– Ну и ночка у тебя выдалась, Лиан! – сказала она. Юноша ощутил резкую боль в плече. И только тут вспомнил ночного гостя и понял, кто это был.
– Феламора! – выдохнул он.
– Что? – воскликнула Малиена, отпустив его. Ей тут же пришлось подхватить юношу снова, так как Лиан начал падать.
– До появления транкса ко мне кто-то приходил. – Лиан обнажил плечо, показывая отметины ногтей на бледной коже, на которой красовались кровоподтеки. – Она хотела узнать, где Карана. Думаю, это была Феламора.
Малиена осмотрела царапины и синяки.
– Может быть! Размер руки очень похож на ее. Уж без этой проблемы мы бы вполне могли обойтись.
– Ей нужна машина Рулька! – заявил Мендарк. – Нам нужно опередить Феламору.
10
БЛЕДНЫЕ ПРИЗРАКИ
Было чудесное безветренное зимнее утро, когда Таллия и Шанд вышли из Готрима. Пригревало солнце. Однако продвигались они медленно, так как выпало много снега, а горная тропинка за ночь еще больше обледенела.
– Осторожно, тут может быть засада, – предупредил Шанд. На вершине горы они заметили следы пребывания там гаршардов: истоптанный снег и кострище. Но они не увидели ни одного гаршарда. Уже почти стемнело, когда Шанд с Таллией добрались до каменного павильона у Черного Озера. Луна еще не взошла.
Они провели разведку, все было спокойно. К тому времени, как Шанд с Таллией вернулись в свой лагерь, уже совсем стемнело, в небе ярко светила луна. Сейчас к Сантенару была обращена ее светлая сторона. Заканчивался четвертый день хайта, а скоро закончится и неделя в середине зимы. Опасаясь разжечь костер, они пообедали холодным мясом, хлебом и фруктами, отхлебнули из фляжки Шанда, чтобы согреться, и быстро забрались в спальные мешки.
Незадолго до рассвета Таллия проснулась оттого, что Шанд положил ей руку на плечо. Он протягивал ей кусок черного хлеба и кружку ледяной воды.
Было около полудня, когда они добрались до крутого подъема к башне Каркарон. Тут не было никаких следов – поверх них лежало покрывало снега, выпавшего ночью. День был тихий, ярко светило солнце. Прямо перед ними возвышался Каркарон. При дневном свете было видно, что часть башни обрушилась.
Каркарон выглядел как-то странно: казалось, он деформировался под собственной тяжестью.
– Надо быть осторожными, – сказала Таллия. – Башня может вот-вот рухнуть.
– Видимо, в ней никого нет, – заметил Шанд.
На стенах не было стражников – прежде там повсюду несли караул гаршарды. Тем не менее Шанд и Таллия пересекли арену с большой осторожностью. Наконец, бросив взгляд на петляющую между камней тропинку, которая вела к воротам, они собрали все свое мужество и побежали.
– Какое ужасное заброшенное место, – сказала Таллия, когда они взбирались по ступеням. – Неудивительно, что Базунец сошел с ума.
– Он был сумасшедшим уже тогда, когда решил построить тут башню, – заметил Шанд.
Таллия взглянула на бронзовые статуи у входа и обомлела:
– Это транксы! Как это Базунец сумел их так точно изобразить?
– Я бы сказал, что его исследования были успешнее, чем полагали, – тяжело дыша, ответил Шанд.
Они обнаружили, что ворота заперты, но под проломом в стене была груда обломков, по которой легко можно взобраться. Вскарабкавшись на груду, двое разведчиков заглянули в башню на уровне первого этажа. Там ничего не было видно, кроме мусора и снежных сугробов. Тогда они двинулись дальше.
Внутри атмосфера была еще более странной. Лестница казалась иной каждый раз, как Таллия бросала на нее взгляд. Иногда чудилось, что она ведет вниз, а не наверх, а иногда – и вверх, и вниз одновременно, хотя это и представляется невероятным. А пару раз уголком глаза Таллия увидела Стену-мираж, которая, изгибаясь, шла через здание.
Винтовая лестница в основном уцелела, хотя ряд ступенек обрушился. Тут и там на стенах виднелась резьба, прекрасно выполненная, но совершенно непонятная. Должно быть, это сделали гаршарды: резьба была свежая. Таллия и Шанд остановились на лестнице и выглянули в амбразуру. Им открылся вид на крутые склоны скалы, обледеневшие до самого дна пропасти, на краю которой стоял Каркарон.
– Не нравится мне это место, – сказала Таллия. – Я чувствую, как здесь стонут сами камни.
– Ну что же, немудрено – после всего того, чему они стали свидетелями. Но место тут было странное еще до строительства Каркарона, и таким оно останется после исчезновения самой памяти о Базунеце и его творении. Это одно из мощнейших магических мест на Сантенаре, где фокусируются энергетические токи, идущие из сердцевины мира. Отец Караны был заворожен Каркароном.
– Каким он был?
– Галлиад? В некоторых отношениях странный человек. Он был блистателен, но тем не менее пария. Видишь ли, Галлиад был аркимом только наполовину, так что он не ладил ни с сантенарийцами, ни с аркимами. Он всюду был чужаком.
В комнате на самом верху башни они обнаружили полную разруху. Добрая треть восточной стены обрушилась и осыпалась наружу, покореженный остов крыши прогнулся до самого пола. Стены были опалены, и кое-где камень расплавился. В полу была огромная вмятина. Она была гладкая, как стекло, а диковинные изгибы по форме напоминали контуры машины Рулька. Комната была совершенно пустой – лишь на полу валялись остатки еды и разбитая тарелка. Каркарон покинули.
Воздух в комнате неторопливо двигался, и в нем то и дело вспыхивали огненные точки, даже когда солнце скрывалось за облаками. Голоса Таллии и Шанда все время звучали по-разному; иногда им вторило эхо, а порой казалось, что их, наоборот, кто-то пытается приглушить, в такие моменты, Таллии и Шанду даже приходилось кричать, чтобы быть услышанными.
Шанд сидел на полуразрушенной крыше, постукивая каблуками о балку.
– В чем дело, Шанд? У тебя совершенно убитый вид.
– Я слишком стар. Мне не для чего больше жить.
– Как насчет того, чтобы найти Карану?
– Он забрал ее с собой. Тут я абсолютно бессилен.
Таллия оставила его сидеть, а сама, спустившись по лестнице, обыскала весь дом: каждую кладовку, каждый шкаф, двор и все сараи и пристройки. Она заглянула в погреба и даже в бочку с водой, покрывшуюся толстым слоем льда. Таллия ходила вокруг стен, высматривая, не сбросили ли туда что-нибудь или кого-нибудь, но нашла лишь мусор, аккуратно сложенный в помойное ведро: кости, объедки и сломанные вещи.
Снова взобравшись наверх, Таллия увидела, что Шанд сидит все так же неподвижно, глядя на пол.
– Ничего не осталось, – сказала она. – Что бы они ни приносили с собой, они все забрали. И никаких следов Караны.
Шанд вздохнул:
– Давай попытаемся разгадать, что случилось. Мы знаем, что машина сработала безотказно и путь в бездну был найден, поскольку транкс мог явиться только оттуда.
– Почему ты так уверен в этом? Откуда такие вещи известны тебе? — поинтересовалась Таллия. – Даже Мендарк не знал названия этой твари.
– Как-нибудь в другой раз, – отмахнулся Шанд.
– Ты думаешь, Рульк отправился туда?
– Никто по доброй воле не отправляется в бездну. Это место, из которого бегут, через которое в случае крайней необходимости переправляются, чтобы попасть из одного мира в другой. Создания же, которые там обитают, были слишком поглощены тем, чтобы удрать из бездны самим, так что едва ли они утащили Рулька к себе. Нет, он либо отбыл на Аркан, либо все еще находится здесь.
– Здесь? – удивилась Таллия.
– Я имею в виду на Сантенаре – по-видимому, в Шазмаке, со своими гаршардами. Тут их было полно. Полагаю, понадобилось слетать не раз, чтобы переправить их всех в Шазмак.
– И Карану тоже. Интересно, что пошло не так? Должно быть, на него напал транкс. Посмотри сюда. – И она указала на замерзшую алую лужу – это было похоже на кровь. – Должно быть, Рульк ранил его или лорска, который потом напал на Надирила. А эта вмятина в полу – я не могу даже представить себе, откуда она взялась.
– А я могу, – ответил Шанд. – Похоже, машина завалилась набок, и в полу образовалось углубление соответствующей формы. Что-то разладилось.
Шанд выглядел еще более постаревшим и подавленным. Он вынул из-за пазухи фляжку и, сделав большой глоток, предложил Таллии. Она отрицательно покачала головой.
– Мне нужно что-нибудь горячее. Я собираюсь разжечь костер.
Шанд молчал. Таллия спустилась вниз по лестнице, но вернулась удрученная.
– Нет дров! – сказала она.
Шанд, не произнося ни слова, указал на прогнувшуюся крышу. Они собрали щепки и обломки балок и разложили костер на другом конце комнаты, подальше от кровавой лужи и вмятины в полу.
– Посмотри, – обратилась Таллия к Шанду, вернувшись еще раз с дровами. – Разве это не нож Караны?
Таллия вытащила его из-под мусора. Вместе с Шандом они разгребли груду деревянных обломков на случай, если за ними обнаружится тело Караны, но ничего не нашли.
Таллия варила в горшке суп. Шанд сидел, прислонившись к стене и прикрыв глаза, время от времени он отхлебывал из своей чашки. Его губы шевелились, но Таллия не пыталась выяснить, разговаривает ли он сам с собой или шепчет молитву.
– Я так устал от мира, – вдруг произнес он. – Пришло время уходить. Да, уже почти пора.
Таллия знала, как ему помочь. Она принялась еще тщательнее обыскивать Каркарон, чем прежде, но эта попытка была столь же бесплодна, как и первая. Что же делать? До Шазмака можно было добраться всего за несколько дней, если бы им благоприятствовала погода, но этот город мог выдержать одновременный натиск всех армий Иггура. Таллия взглянула на обледеневшие горы.
День близился к концу. Начало холодать. Пора пойти к костру и поесть. Судя по всему, Шанд так и не сдвинулся с места. Огонь потух, но суп еще был горячим. Таллия налила щедрую порцию в металлическую кружку Шанда и помахала ею у него под носом. Он встрепенулся.
Шанд так набросился на суп, словно не ел неделю.
– Ну вот, уже гораздо лучше!
Таллия ела не так жадно, но тоже с удовольствием. Они разделили между собой то, что осталось в горшке, а затем она почистила горшок снегом и набрала в него льда с подоконника, чтобы вскипятить чай.
– Что теперь? – спросила Таллия. – Шазмак?
– Нет! Я очень люблю Карану, но Шазмак и Рульк нам не под силу. Гаршарды заметят наше приближение за несколько лиг. Мы ничего не можем для нее сделать. Пойдем. Не хотелось бы мне провести ночь в таком месте, как Каркарон.
– Но уже темно!
– Действительно! – удивился Шанд. – Наверно, я вздремнул.
Пошел снег. В проломах стен и крыши ветер завывал. Шанд с Таллией перетащили дрова в нижнюю комнату, которая осталась целой, и разожгли огонь в настоящем камине. Однако даже когда пламя разгорелось и начало потрескивать, в комнате не стало тепло.
Таллия пролежала допоздна, не сомкнув глаз. Она мысленно перебирала все события последних дней. Около полуночи ее разбудил тоненький крик, донесшийся откуда-то издалека. Сердце ее тревожно забилось. Уж не Карана ли это?