Оружие возмездия. Баллистические ракеты Третьего рейха – британская и немецкая точки зрения
- -
- 100%
- +
Гитлер был настроен скептически. Когда в начале марта 1942 года его новый министр вооружений и военной промышленности Альберт Шпеер вкратце изложил ему основные вехи проекта, Гитлер велел Дорнбергеру написать теоретическое обоснование промышленных инвестиций на производство перекиси водорода для заправки 3000 ракет «А-4» ежемесячно. Если бы обоснование не было убедительным, перекись передали бы германскому флоту на его нужды и проект по разработке «А-4» оказался бы свернут.
В ставке Гитлера еще шло обсуждение проекта, а первый опытный образец «А-4» в Пенемюнде постигла неудача: 18 марта 1942 года, после трех недель детальных тестов, во время испытания камеры сгорания взорвалась первая ракета. На следующий день ВВС потребовали разрешения провести «теоретическое расследование» для выяснения целесообразности проекта по разработке ракет. Шпеер твердо стоял на своем, и Гитлер поддержал его, однако снова выразил желание увидеть обоснование снабжения ежемесячного запуска 3000 ракет.
Полковник Дорнбергер был встревожен не столько неудачей первой ракеты «А-4», сколько чрезмерностью запросов Гитлера. «А-4» была сложным оружием, и он не видел возможности налаживания массового производства в столь крупных масштабах. В середине апреля появился его меморандум «Предложения по применению ракет дальнего радиуса действия «А-4».
Гитлер настаивал на своих требованиях, более того, увеличил число выпуска ракет до 5000 единиц в месяц. Дорнбергер предупредил его, что это совершенно невозможно. Обеспечение производства 2700 тоннами перекиси водорода не было проблемой по сравнению с 75 000 тоннами жидкого кислорода, продукта, создать запасы которого не представлялось возможным. В год реально было обеспечить выпуск только 26 000 тонн.
К тому же, если бы массированный удар предполагал запуск 100 ракет за восьмичасовой штурм, требовалось осуществить боевую подготовку трех ракетных батальонов. Этот откровенный меморандум привел военное ведомство в замешательство, и для вящей секретности было выпущено всего 30 его экземпляров.
В это время в Пенемюнде шла работа над вторым опытным образцом «А-4». В последние дни апреля 1942 года ракету поместили на испытательный стенд. Запустили двигатель, чтобы проверить работу системы впрыска топлива, а 14 мая состоялось первое испытание ракеты. На следующее утро, когда сверкающая ракета возвышалась на пусковой установке в центре испытательной площадки VII, в небе над Пенемюнде показался разведывательный самолет британских ВВС. Установленная на нем фотокамера запечатлела мирный пейзаж Пенемюнде и «интенсивные строительные работы».
Британцы все еще ничего не подозревали.
Целый месяц инженеры Пенемюнде хлопотали над вторым образцом ракеты, меняя камеру сгорания, настраивая телеметрический контроль. 13 июня 1942 года в 11.52 громкоговорители на испытательном полигоне начали отсчет, а тысячи иностранных рабочих были заперты в своих бараках «для их же собственной безопасности». Ракета величественно поднялась над стартовой площадкой и устремилась в свинцовое небо, однако вскоре начала медленно вращаться и отклоняться от курса. Все еще вибрируя, она исчезла в облаках.
Радары отслеживали ее подъем до высоты 16 000 футов. Она уже преодолела звуковой барьер, как вдруг ее двигатель смолк.
Через девяносто тревожных секунд после отрыва от земли ракета с гулом прошила низко нависшие облака и рухнула в море в миле от испытательной площадки. Вторая ракета фон Брауна потерпела неудачу.
Шпеер не скрывал своего разочарования, когда через десять дней прибыл в ставку Гитлера, чтобы доложить об исходе испытаний.
Гитлер высказал сомнение, что ракета вообще когда-нибудь сможет принять участие в боевых действиях. Его мысли, казалось, блуждали где-то далеко. Он больше интересовался разработками германской авиации, среди которых были управляемые бомбы «Fritz-X», а также истребители «Me-163» и «Me-262» – с ракетным и реактивным двигателями соответственно. Эти разработки казались ему более многообещающими.
Вскоре, уже 16 августа, была запущена третья ракета фон Брауна. Ракета оставалась стабильной в течение первых четырех секунд полета, затем отключилась внутренняя система электропитания, а вслед за этим и телеметрия. Глухонемая ракета неожиданно взревела в высоте, за ней потянулся неровный инверсионный след. На высоте 35 000 футов на скорости, более чем вдвое превышавшей скорость звука, двигатель внезапно смолк, и ракета взорвалась.
Проведя всесторонний анализ трагедии, ведущие инженеры Пенемюнде, включая доктора Тиля, пришли к выводу, что внезапная потеря ускорения разрушила топливные баки, и высвободившееся топливо, в свою очередь, разрушило ракету.
Это очередное разочарование переполнило чашу терпения некоторых подчиненных фон Брауна, и многие стали высказываться против неуемного молодого инженера. Фон Браун, безразличный к сложившейся вокруг него беспокойной обстановке, вернулся в свое конструкторское бюро в Четвертом блоке и продолжил работу над усовершенствованием своего детища.
В четыре часа пополудни 3 октября 1942 года четвертая ракета «А-4» легко оторвалась от стартовой площадки и, пролетев 118 миль вдоль балтийского берега, упала менее чем в 4000 ярдах от намеченной цели. Несколько камер запечатлели взлет ракеты. Может статься, историки будущего сочтут примечательным, что на хвостовой части ракеты техники Пенемюнде изобразили юную девицу, сидящую верхом на месяце. Фон Браун заметил на это: «Единственная проблема в том, что ракета приземлилась не на ту планету».
Пока Дорнбергер полностью сосредоточился на составлении спецификаций, которых требовало от него военное ведомство, мысли фон Брауна блуждали где-то далеко.
3
Доклад Шпеера не впечатлил Гитлера. Шпеер нерешительно заговорил о двух вариантах «А-4» – одна ракета с дальностью полета до 180 миль и другая – до 100 миль, но с более тяжелой боеголовкой. Гитлер нашел эти предложения «весьма ценными», однако снова подчеркнул, что производство ракет «А-4» имеет смысл только в том случае, если для первого массированного удара их будет в наличии не менее 5000.
Сам Гитлер не присутствовал при запуске огромной ракеты, и к тому времени, как он увидел фильм об октябрьском триумфе, прошло девять месяцев.
До конца 1942 года со стартовой площадки в Пенемюнде было запущено еще три ракеты «А-4». Правда, ни одна из них не повторила октябрьский успех. И все же внушительное зрелище, которое представляла собой 13-тонная ракета, оставляющая при взлете огненный хвост, и устрашающий рев ее двигателя, эхом катившийся по морю, – для Шпеера этого было больше чем достаточно. Он подготовил приказ о запуске ракеты в массовое производство, и 22 декабря 1942 года Гитлер подписал его.
Центр в Пенемюнде был приравнен к «крупному промышленному концерну» и получил неограниченную финансовую поддержку, а Дорнбергер – неограниченную власть над разработками в Пенемюнде и над производством ракет на заводах фирмы «Цеппелин» во Фридриксхафене. 11 января на встрече четырех экспертов по проекту «А-4» в военном ведомстве в Берлине Дорнбергер наметил разделение усилий: Пенемюнде получал главный контракт на 6000 ракет и субконтракт на часть производства ракет во Фридриксхафене.
Встреча Гитлера и Шпеера состоялась в первые дни нового года. Гитлер, который был наслышан об экспериментах с ракетами дальнего радиуса действия в Америке, настоятельно просил Шпеера определить районы для размещения стартовых площадок. Министр сообщил о возможном запуске ракет «А-4» из бункера на мысе Гри-Не в Северной Франции, и Гитлер одобрил проведение всестороннего исследования этого места инженерами Дорнбергера.
15 января Шпеер назначил Герхарда Дегенколба руководителем нового «Специального комитета по «А-4» при своем министерстве. Задачей комитета было изыскивать необходимые мощности для производства отдельных компонентов оружия и возводить цеха для сборки самих ракет.
Полковник Дорнбергер не делал секрета из своей неприязни к не отличающемуся особым умом Дегенколбу, который, по его мнению, вряд ли принес бы пользу проекту «А-4». Бывший руководитель фирмы «Демаг», Дегенколб (в прошлом председатель локомотивного комитета) прославился благодаря упорному продвижению программы строительства локомотивов, а также тому, что сумел добиться от Гитлера дополнительного финансирования на сумму около 20 000 фунтов.
4
Группа представителей германских ВВС, находившаяся в Пенемюнде, с беспокойством наблюдала за испытаниями. Они видели, как ракеты «А-4» с ревом взмывали в небо с испытательной площадки. Вспышку можно было видеть на сотни миль вокруг. «Германские ВВС, – заметил Шпеер коротко во время допроса после войны, – боялись, что армия в одиночку будет обстреливать Лондон». И еще: «Им не нравилось, что сухопутные войска расправляют крылья». С удвоенной решимостью ВВС стали продвигать свою программу бомбардировочной авиации дальнего действия. Они возлагали надежды на небольшой одноразовый беспилотный самолет размером с небольшой истребитель и способный нести до тонны взрывчатки на расстояние до 160 миль.
Компания «Аргус» интенсивно работала над этим проектом с марта 1942 года. Разработка двигателя близилась к концу. За основу был взят пульсирующий воздушно-реактивный двигатель Пауля Шмидта. Авиационно-строительная компания Герхарда Физелера «Кассель» (впоследствии «Физелер») разработала корпус самолета под руководством Роберта Луссера, технического директора компании. 19 июня 1942 года на совещании у фельдмаршала Эрхарда Мильха, посвященного воздушному вооружению, представители «Физелера» и «Аргуса» сумели убедить его предоставить их продукции статус наивысшего приоритета.
Простая конструкция этого беспилотного самолета, его возможная эффективность, в свою очередь, серьезно встревожила военное ведомство, которое уже так много вложило в ракеты: 9 октября 1942 года Дорнбергер потребовал от фон Брауна любыми путями выявить слабые места в секретном оружии Мильха.
Фон Браун написал отчет на семи страницах: «Двигатель самолета-снаряда развивает тягу в 670 фунтов и представляет собой дальнейшую разработку реактивного двигателя Шмидта. Поскольку снаряд самостоятельно взлететь не может, он катапультируется с наклонной пусковой установки длиной в 230 футов…» Далее фон Браун указывает, что скорость самолета составляет около 470 миль в час, а максимальная высота полета – от 700 до 6500 футов.
Пробный запуск опытного образца самолета– снаряда прошел успешно. Однако фон Браун знал, что производство 1000 самолетов-снарядов в месяц с лета 1943 года, как планировалось в ВВС, осуществить невозможно, поскольку нехватка катапульт, стартовая перегрузка, неблагоприятные погодные условия и прочие проблемы неизбежно внесут свои поправки в эти планы.
Самолет-снаряд должен был стоить 10 000 рейхсмарок, в то время как оценочная стоимость ракеты «А-4» доходила до 30 000 марок[1]. У ВВС уже были заводы («Аргус», «Физелер» и «Рейнметал»), оборудованные для производства самолетов-снарядов. Независимость такого самолета от дистанционного управления по радио делала это оружие «помехоустойчивым». Однако фон Браун верно предсказал, что боеголовка ракеты «А-4» с ее ударной волной в 4 Маха вызовет значительно большие разрушения, чем оружие ВВС, несмотря на их сопоставимую полезную нагрузку.
В начале декабря 1942 года сам Герхард Физелер взлетел на бомбардировщике над Пенемюнде и выпустил в воздух первый самолет-снаряд. В канун Рождества самолет-снаряд был благополучно запущен с катапульты.
ВВС с воодушевлением восприняли эту новость. 3 января 1943 года генерал-лейтенант Вальтер фон Акстельм, главнокомандующий германской зенитной артиллерией, приехал в Пенемюнде, чтобы лично наблюдать за пуском снаряда. Находясь под сильным впечатлением от увиденного, он заявил начальнику штаба ВВС, что самолет– снаряд – это простейший способ атаки целей на расстояние до 225 миль без риска потерь в живой силе.
Фон Акстельм узнал также, что Мильх разработал план, предусматривающий строительство огромных бункеров на побережье Ла-Манша. Из этих бункеров должен был производиться запуск самолетов-снарядов, которому не помешал бы даже ураганный обстрел неприятеля. Фон Акстельм заметил Мильху, что такие грандиозные строительные работы, несомненно, привлекут к себе внимание неприятеля и бункеры будут уничтожены еще до завершения их строительства. В свою очередь, он предложил соорудить около 100 небольших, гораздо менее уязвимых мобильных пусковых установок. Мильх настаивал на своем плане строительства восьми гигантских пусковых бункеров. Решено было оставить последнее слово за рейхсмаршалом Германом Герингом.
5
24 февраля Комитет по «А-4» утвердил программу по массовому производству ракет. Программа была обоснованной и с умеренными запросами. Ее автор, Детмар Шталькнехт, высококвалифицированный инженер из числа сотрудников министерства вооружений, ранее занимался поставками дюралюминия и стали для производства танков. В соответствии с этой программой экспериментальный завод в Пенемюнде должен был производить все ракеты «А-4» до июля 1943 года, когда заработает завод во Фридриксхафене. С декабря 1943 года месячная норма по выпуску ракет будет поделена пополам между двумя заводами, и к сентябрю 1944 года каждый завод будет производить до 300 ракет ежемесячно[2]. В целом этот план оказался близок к достигнутым показателям.
В начале марта в Пенемюнде пришла печальная новость из ставки Гитлера. Шпеер, который находился в ставке с 5 марта, с тревогой сообщил Дорнбергеру, что Гитлеру приснился сон, будто бы ракета «А-4» не в состоянии достичь Англии, и распорядился приостановить работы.
Что должен был ответить Шпееру Дорнбергер? Последний посетовал, что теперь они должны бороться не только с волокитой и косностью чиновников, но также и «со снами нашего величайшего военного диктатора». В действительности представляется маловероятным, что Гитлер на самом деле видел такой сон. Логично предположить, что Шпеер уловил перемену, произошедшую в настроении Гитлера за последние месяцы, – в феврале в Пенемюнде произошел ряд запусков ракет, окончившихся полным провалом. Не желая лишаться своей репутации в политических кулуарах, Шпеер развил тему «сна фюрера», чтобы оправдать свою неспособность вытребовать продолжения финасирования, а также присуждения разработкам столь желанного статуса первоочередной важности, которого он и Дорнбергер добивались с января. Любым доводам можно было противоречить, но только не «сну фюрера».
Сам же Альберт Шпеер не потерял веру так же легко, как его фюрер. Своим более поздним распоряжением он отправил профессора Петерсена, директора «АЕГ», в Пенемюнде в качестве председателя новой Комиссии по бомбардировочной авиации дальнего действия. 25 марта Петерсен написал для Шпеера оптимистичный отчет.
Вооруженный этим отчетом, Шпеер сумел рассеять пессимизм Гитлера. Фюрер всегда радовался, когда разговор заходил о каком-нибудь грандиозном проекте. Если проект предусматривал использование сотен тысяч тонн бетона, фюрер приходил в экстаз.
Вечером 29-го на совещании в Оберзальцберге Шпеера вызвали к фюреру, чтобы он продемонстрировал чертежи, изготовленные «Организацией Тодта» для гигантского пускового бункера в Северной Франции под кодовым названием «Северо-западная электростанция». Гитлер одобрил чертежи, но указал, что, если производство ракет не будет налажено, бункер должен легко переоборудоваться для размещения войск Западного фронта.
Еще в конце декабря 1942 года группа экспертов из Пенемюнде произвела обследование области Артуа во Франции в поисках подходящего для бункера места. Необходимо было найти площадку, с которой удалось бы обстреливать как можно больше английских объектов. Решено было возводить бункер в Эперлеке, в одной миле западнее Ваттена.
К обоснованию выбора места для бункера (в соответствии с докладом Дорнбергера) были добавлены следующие соображения: 1) свободный доступ к основным магистралям; 2) площадка окружена лесом; 3) железная дорога проходит в одной миле от бункера; 5) станция Ваттен расположена в полутора милях; 6) исключительно благоприятное энергоснабжение.
«Организация Тодта» гарантировала поставку рабочих рук и материалов – не так уж мало для проекта, который должен был поглотить около 120 000 кубометров бетона[3].
Каркас бункера должен был быть возведен за четыре месяца, к концу июля 1943 года. Положение с энергоснабжением было столь благоприятным, что по завершении строительства бункера в него можно было перевести завод по производству жидкого кислорода. Бункер должен был обслуживаться тремя независимыми электросетями, и только разрушение всех трех могло вывести батарею из строя.
Разве мог Гитлер отвергнуть такой масштабный проект?
В Берлине 24 марта на заседании «Комитета по «А-4» были предприняты первые шаги к налаживанию массового производства ракеты. На заседании присутствовали шестнадцать ведущих специалистов по ракетостроению, включая Эрнста Штейнхоффа, директора по телеметрии в Пенемюнде, и Фридриха Кирштейна, разработчика системы радиоуправляемого отключения двигателя. Были детально проанализированы защитные меры против воздушных налетов, поскольку сейчас проект «А-4» находился на своем наиболее уязвимом этапе: почти каждую неделю в Пенемюнде проводились запуски ракет и союзники уже наверняка должны были забить тревогу. Никак нельзя было исключить возможность воздушного налета на Пенемюнде или на связанные с проектом заводы. Программа производства была еще не готова, и возможный воздушный налет мог породить непреодолимые задержки. Учитывая сомнения фюрера в целесообразности всего проекта, это могло привести к непоправимым последствиям. На берлинском заседании было решено: всем службам, задействованным в реализации проекта, необходимо незамедлительно принять меры – если это еще не сделано – по обеспечению безопасного хранения технической документации.
Пять месяцев осталось до того дня, когда британские ВВС предприняли первую атаку на Пенемюнде, и к тому времени заблаговременно предпринятые немцами меры предосторожности частично лишили эту атаку смысла.
К апрелю Дегенколб уже три месяца был председателем «Специального комитета по «А-4». Он стал свидетелем запуска ракеты в Пенемюнде и тщательно изучил программы массового производства. 27 апреля министерство Шпеера отменило программу Шталькнехта и заменило ее составленной Дегенколбом программой по массовому производству ракет «А-4». Эта программа предусматривала сборку к декабрю 1943 года ежемесячно в целом 950 ракет «А-4» на трех заводах: в Пенемюнде, Фридриксхафене и заводе Хеншеля в Винер-Нойштадте[4].
30 апреля фон Браун распорядился: программу, предложенную директором Дегенколбом, являющимся руководителем комитета по «А-4», с этого времени считать единственной имеющей силу программой, на которой следует базировать дальнейшие планы. Все предыдущие программы считать недействительными.
Дегенколб заверил Шпеера, что сумеет выполнить эту на первый взгляд нереальную программу при условии, что 80 процентов технической документации будет предоставлено немедленно, а оставшаяся часть – к июлю.
Фон Браун считал эту программу вполне осуществимой и выпустил распоряжение подготовить необходимую техническую документацию.
4 мая генерал-полковник Фромм написал Дорнбергеру, что «ввиду предстоящего налаживания массового производства ракет «А-4» он приказывает закончить работы по сооружению пускового бункера в Ваттене, в Северной Франции, к 1 ноября 1943 года. В этот день, по всей видимости, германская армия планировала начать обстрел Лондона.
Глава 2
В бой вступает разведка
1
В конце осени 1942 года в Лондон просочились первые сообщения британской разведки, содержащие предположения о том, что Германия работает над созданием ракет дальнего радиуса действия.
Союзники не слишком удивились: военная разведка еще с октября 1939 года время от времени получала сообщения о подобных экспериментах, но их было слишком мало, чтобы можно было связать воедино опыты по ракетостроению с центром в Пенемюнде. Единственное донесение, хранившееся с мая 1940 года, сообщало о том, что ученый по имени Оберт сотрудничает с германским военным ведомством по вопросу разработки 30-тонной ракеты, способной покрывать расстояние до 160 миль. Профессор Герман Оберт был в действительности одним из самых выдающихся экспертов Германии по ракетам на жидком топливе и ближайшим советником фон Брауна в Пенемюнде.
Тогда, в конце 1942 года, поступили первые три отчета голландского инженера-химика, которые окончательно решили исход дела. Первый отчет пришел 18 декабря и вместе с остальными (последний из отчетов был прислан в марте 1943 года) составил исчерпывающую картину текущего состояния германских ракетных разработок.
Передавший отчет агент подслушал разговор двух офицеров в одном из берлинских ресторанов. Из услышанного можно было сделать вывод, что между 30 ноября и 2 декабря 1942 года близ Свинемюнде состоялись запуски «больших ракет». Эти ракеты якобы могли нести 5 тонн взрывчатки на расстояние до 130 миль, а «зона поражения» составляла около 40 квадратных миль.
В феврале пришло еще одно сообщение, но уже от другого источника: немецкая ракета, говорилось в донесении, способна нести 10 тонн сильного взрывчатого вещества на расстояние до 70 миль. Второй агент назвал место, где проводились экспериментальные запуски, – Пенемюнде.
Британская разведка не могла изучить каждое донесение о секретном оружии. Однако частота, с которой поступали сообщения о «германских ракетах», привлекала внимание: в 1939 году поступило два сообщения, в 1940 году – одно, в 1941 году – ни одного, в декабре 1942 года – одно, и теперь, к марту 1943 года, их было уже пять.
Напрашивалось предположение, что все донесения имеют под собой какое-то солидное основание.
9 февраля 1943 года департамент 14 (h) военной разведки направил письмо майору Норману Фалькону, главному армейскому дешифровщику аэрофотоснимков в Медменхеме: «Появились признаки того, что Германия ведет разработку ракет дальнего радиуса действия, которые, будучи выпущенными с французского побережья, способны поразить Великобританию. Мы были бы признательны, если бы вы установили самое тщательное наблюдение за любыми подозрительными сооружениями, которые по виду могут напоминать пусковые установки для таких ракет».
Казалось бы, что могло быть проще: нужно лишь выбрать из имеющихся донесений те, что представлялись хорошо обоснованными, и начать действовать. Однако работа разведки куда сложнее, чем представляется на первый взгляд: активные попытки, предпринятые для увеличения количества донесений по интересующей теме, могли привести к появлению дезинформации.
Однако в марте 1943 года отдел по допросам военнопленных составил отчет, который рассеял все сомнения. Два высокопоставленных германских офицера попались на старую как мир приманку. Эти двое – генерал Вильгельм фон Тома и генерал Людвиг Крювель – были взяты в плен в Северной Африке, содержались отдельно в течение четырех месяцев, а затем 22 марта 1943 года встретились лицом к лицу. Они приветствовали друг друга, как старые друзья, и завели беседу в комнате, напичканной микрофонами. Фон Тома выразил удивление, что Лондон до сих пор не в руинах после германских ракетных бомбардировок. Качество записи оставляло желать лучшего, слышны были только разрозненные обрывки разговора двух генералов, но и этого было достаточно. Фон Тома рассказал, как однажды ему довелось посетить «специальную площадку вблизи Куммерсдорфа, где проводились испытания больших ракет, и весьма оптимистично настроенный майор (по всей видимости, Дорнбергер) похвастался, что ракеты способны подниматься на десять миль в стратосферу и покрывать неограниченное расстояние».
Расшифровка записи этой беседы была направлена в воздушную разведку, где она попала на стол Ф.С. Фрэнка, делившего кабинет с Р.В. Джонсом, руководителем британской научной разведки. По мнению Фрэнка, все выглядело так, будто все эти слухи о ракетах следовало воспринимать серьезно.
Фон Тома производил впечатление человека, словам которого можно было доверять. Кроме того, его информация соответствовала той, что уже имелась у британской разведки. Таким образом, вариант «подсадной утки» можно было исключить.
С этого момента характер проблемы, стоявшей перед британской разведкой, изменился: появились все основания полагать, что проекты немцев по разработке ракет дальнего радиуса действия можно считать установленным фактом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.