Я выиграла в лотерею — и в меня влюбился миллиардер по соседству
- -
- 100%
- +
Пейдж прислонилась лбом к окну.
Она устала.
Настолько, что даже думать о том, почему Трэвис снова исчез сегодня вечером, уже не хотелось. В 01:06 машина остановилась у её дома.
На экране появилось уведомление о списании.
$43.25.
Пейдж мельком посмотрела, заблокировала телефон и вышла.
Лифт поднимался медленно.
Она стояла одна и смотрела, как меняются номера этажей. Зеркальные стены отражали её целиком: слегка опущенные плечи, сумка с ноутбуком, которую она всё ещё прижимала к себе, красная от натёртости пятка правой ноги после целого дня на каблуках. Двери открылись.
В коридоре никого.
Пейдж подошла к двери своей однокомнатной квартиры и достала ключ. С первого раза не попала в замочную скважину. Остановилась. Попробовала снова.
Внутри было тёмно.
Главный свет в гостиной она включать не стала, только нажала выключатель маленькой лампы над кухней. Тёплый жёлтый свет осветил холодильник и маленький стол, рассчитанный максимум на двоих. Диван и балкон остались в тени.
Пейдж сняла туфли.
Стоило босой ноге коснуться пола, как натёртая пятка начала пульсировать болью.
Она поставила сумку рядом со стулом и открыла холодильник.
Половина контейнера вчерашней пасты.
Два яйца.
Недопитый апельсиновый сок.
Йогурт, у которого скоро истечёт срок годности.
Пейдж достала пасту и поставила перед микроволновкой.
Постояла.
Нужно разогреть.
Потом поесть.
Потом помыть посуду.
Утром снова спешить.
В конце концов она убрала контейнер обратно.
Дверца холодильника только закрылась, когда телефон завибрировал.
Пейдж машинально решила, что это Трэвис.
Но на экране оказался незнакомый номер.
Привет, Пейдж.
Она нахмурилась. В час ночи терпения на неизвестных людей у неё не было. Палец уже потянулся к кнопке блокировки, когда пришло второе сообщение.
Ты меня не знаешь.
Пауза.
Третье.
Но я знаю, кто ты.
Палец Пейдж остановился.
Вверху чата появилось уведомление, что собеседник печатает.
Вскоре пришло ещё одно сообщение.
Думаю, ты заслуживаешь это увидеть.
Начала загружаться фотография.
До этого мозг Пейдж словно работал в тумане, но теперь она немного пришла в себя.
Изображение постепенно стало чётким.
Белые простыни.
Тёмно-серое изголовье.
Два бокала возле кровати.
Женщина, делавшая фото, сидела, прислонившись к изголовью. Длинные волосы лежали на плечах, на ней была только свободная белая мужская рубашка.
Пейдж знала эту женщину.
Келси Мэдден.
Они обе работали в Asteron, только в разных отделах. Келси участвовала в одном из совместных проектов с компанией Трэвиса. Три месяца назад Трэвис взял Пейдж на рабочий ужин, и Келси сидела за тем же столом.
Она умела быть обаятельной.
При знакомстве даже сама подняла бокал за Пейдж.
Тогда Келси улыбнулась и сказала:
— Наконец-то познакомились. Трэвис постоянно о тебе говорит.
По дороге домой Пейдж ещё сказала Трэвису, что Келси показалась ей приятной.
Теперь Келси сидела на гостиничной кровати.
Рядом лежал мужчина.
Пейдж задержала на нём взгляд. Он лежал на боку, без рубашки, с закрытыми глазами. Одна рука покоилась на талии Келси.
Сначала Пейдж не сделала ничего.
Будто мозг отставал от увиденного на один шаг.
Она увеличила фотографию.
Под левой ключицей мужчины была маленькая родинка.
Пейдж знала её.
Четыре года назад, когда они с Трэвисом встречались всего несколько месяцев, она впервые заметила эту родинку и ткнула пальцем. Трэвис был щекотливым, поймал её за руку и попросил перестать.
Пейдж провела пальцем дальше по фотографии.
Тумбочка.
Чёрные часы.
Подарок на прошлый день рождения Трэвиса.
Она почти неделю сомневалась, стоит ли столько тратить, а потом всё-таки оплатила покупку кредиткой, потому что часы ему очень понравились, когда он их примерил.
Телефон снова завибрировал.
Вторая фотография.
Келси прижалась всем телом к груди Трэвиса.
Теперь его лицо было видно полностью.
На ковре возле кровати лежали рубашка и ремень.
Тут уже невозможно было что-то неправильно понять.
Пейдж стояла посреди кухни и чувствовала, как рука, держащая телефон, становится холодной.
Вверху чата появилось:
Келси печатает…
Через несколько секунд:
Прости.
Пейдж смотрела на это слово.
Следом пришло ещё одно сообщение.
Вообще-то нет.
Она не пошевелилась.
Потом новая фраза:
Он сказал, что расскажет тебе ещё несколько недель назад. Видимо, так и не смог. Взгляд Пейдж остановился на словах «несколько недель назад».
Несколько недель.
За эти несколько недель Трэвис продолжал приходить к ней домой.
Ел ужины, которые она готовила.
Принимал душ.
Спал рядом до утра.
Однажды перед уходом даже наклонился, поцеловал её и сказал, что на следующей неделе постарается приехать пораньше.
Пейдж вдруг вспомнила: в последнее время Трэвис начал брать телефон с собой в ванную.
Раньше он так не делал.
В прошлую субботу она звонила ему. Он ответил только после долгих гудков. Вокруг него было тихо, и Трэвис сказал, что всё ещё работает в офисе.
Пейдж не заподозрила ничего.
Пришла третья фотография.
Келси повернулась и целовала Трэвиса в щёку. Он выглядел сонным: слегка нахмуренные брови, глаза полуоткрыты. От неё не отстранился. Его рука всё ещё лежала у Келси на талии.
Под фото было написано:
Спокойной ночи, Пейдж.
Пейдж долго не двигалась.
Компрессор холодильника внезапно включился, и низкий гул в тишине кухни прозвучал особенно громко. Она подняла голову.
На дверце холодильника висел стикер, который никто не снимал больше двух месяцев.
Почерк Трэвиса.
Купи молоко. Люблю тебя.
В то утро молоко закончилось, и он на ходу написал записку перед уходом.
Пейдж давно купила новое молоко.
А бумажку почему-то так и не сняла.
Телефон снова завибрировал.
Последнее сообщение от Келси:
Воспоминания можешь оставить себе. А его оставлю я. Пейдж не сразу посмотрела на экран.
Она всё ещё смотрела на стикер. Сегодня после шести её начальник при всех швырнул отчёт на пол.
Вечером коллеги один за другим разошлись по домам, а Пейдж осталась и полностью переделала то, над чем прошлой ночью работала до двух.
Почти в полночь она наконец отправила файл.
А потом целую минуту стояла под офисом, не решаясь потратить сорок три доллара двадцать пять центов на такси.
Трэвис сегодня не работал.
Он не был слишком занят, чтобы написать хотя бы одно сообщение.
Пейдж взялась за край стикера.
Клей уже почти высох. Бумажка оторвалась от холодильника от лёгкого движения. Она опустила глаза.
Люблю тебя.
Посмотрела ещё немного.
Потом сложила бумажку пополам.
Ещё раз.
И выбросила в мусорное ведро.
Пейдж отодвинула стул и села за стол. Стол был маленьким — как раз на двоих. Когда приходил Трэвис, он обычно сидел напротив.
На углу всё ещё оставался бледный круг от чашки кофе, которую он поставил туда на прошлой неделе. Пейдж заметила след несколько дней назад и подумала, что вытрет, когда будет время.
До сих пор не вытерла.
Она взяла телефон.
Открыла первую фотографию.
Рубашка на Келси.
Бокалы.
Рука Трэвиса.
Часы.
Ремень на полу.
Край гостиничного блокнота на тумбочке.
Пейдж всё увеличивала изображение, даже разглядывала полоску ночного города, видневшуюся между шторами.
Она сама не знала, что пытается найти.
Просто продолжала смотреть.
Первая фотография.
Вторая.
Третья.
Глаза всё это время оставались сухими.
Трэвису она не позвонила.
Келси тоже не ответила.
Через некоторое время телефон погас от бездействия.
В чёрном экране отразилось лицо Пейдж.
Она сидела за маленьким столом на двоих и долго смотрела на собственное отражение, не двигаясь.
Глава 2 — Испытай удачу
Пейдж сидела за маленьким кухонным столом. Экран телефона погас уже давно.
Тусклая жёлтая лампа освещала только стол и половину кухни. Холодильник время от времени начинал тихо гудеть. За окном изредка проезжали машины; свет фар мелькал в щели между шторами и исчезал.
Днём, когда её отчёт швырнули на пол перед всей переговорной, Пейдж не плакала.
Когда осталась в офисе одна и переделывала всё почти до полуночи — тоже.
Даже увидев фотографии от Келси, она сидела настолько неподвижно, что руки не дрожали.
На экран телефона упала одна слеза.
Пейдж опустила глаза и стёрла её большим пальцем.
Следующая уже скользнула по щеке.
Сначала она ещё поднимала руку, чтобы вытирать слёзы. Потом просто перевернула телефон экраном вниз и осталась сидеть, опустив голову.
Усталость, которую она весь день держала внутри, словно наконец нашла выход. В груди становилось всё тяжелее, дыхание постепенно сбивалось.
Они с Трэвисом были вместе четыре года.
Когда только познакомились, оба зарабатывали немного. Если хотелось сходить в ресторан подороже, сначала проверяли, сколько денег осталось до конца месяца.
Когда Трэвис впервые решил сменить работу, он несколько недель почти не спал. Пейдж помогала править резюме, готовиться к собеседованиям, а в день, когда ему сделали предложение, купила дешёвое игристое вино.
Они сидели на полу в гостиной и пили до поздней ночи. Говорили о новой работе, о накоплениях, о том, в какой квартире будут жить потом.
И о свадьбе тоже.
Теперь всё это вспоминалось слишком отчётливо.
А вслед за хорошими воспоминаниями начали подниматься детали последних месяцев.
Раньше Трэвис мог бросить телефон где угодно. Теперь всегда клал экраном вниз.
В душ стал брать его с собой.
По выходным всё чаще внезапно появлялись «дела».
На звонки отвечал после долгих гудков. Иногда через несколько часов писал только: был занят.
Пейдж спрашивала несколько раз. Пока однажды Трэвис не раздражённо сказал, что и без того устал от работы и не хочет возвращаться домой, чтобы ещё и отчитываться о каждом своём шаге.
После этого она стала спрашивать реже.
Пейдж подняла лицо. Глаза уже распухли от слёз. Её взгляд прошёл от стола к кухонным шкафам, потом к короткому коридору в ванную.
На раковине всё ещё стояла запасная зубная щётка Трэвиса. На нижней полке шкафа лежали две его футболки. На кухне оставалась тёмно-синяя кружка, из которой он обычно пил кофе.
Раньше все эти вещи были просто частью её жизни.
Теперь от каждой из них в квартире будто становилось душнее.
Она больше не хотела здесь оставаться.
Когда Пейдж поднялась, перед глазами на мгновение потемнело. Пришлось несколько секунд постоять, держась за край стола.
Она схватила куртку, бросила в сумку телефон, кошелёк и ключи. Переобуваясь, краем глаза заметила мусорное ведро. Из него всё ещё торчал уголок записки с «Люблю тебя». Пейдж не остановилась.
Закрыла дверь и спустилась вниз.
После часа ночи улицы почти опустели. Недавний дождь оставил на тротуаре влажный блеск. На улице было намного прохладнее, чем в квартире, и от ветра заплаканные глаза неприятно щипало.
Пейдж понятия не имела, куда идёт. Просто пошла по знакомой улице и в конце концов остановилась у того самого круглосуточного магазина на углу.
Автоматические двери разъехались. В лицо ударил холодный воздух.
Она постояла у холодильника, взяла две банки алкоголя и пачку чипсов.
Молодой кассир поднял голову, на секунду задержал взгляд на её лице и снова опустил глаза к сканеру.
Пейдж иногда заходила сюда за кофе после особенно поздней работы. Ночью почти всегда дежурил он. На бейдже было написано: Коди Нгуен.
Они не были знакомы. Просто много раз видели друг друга. Пейдж только достала кошелёк, как зазвонил телефон.
Джеффри Лоусон.
На экране — 01:34.
Она смотрела несколько секунд. Звонок продолжался.
Наконец Пейдж ответила.
— Алло?
На том конце слышался стук клавиатуры.
Джеффри даже не поздоровался. Сразу сказал, что только что просмотрел версию, отправленную ею перед полуночью. Начало всё ещё слишком размыто, итоговые выводы по прогнозу не вынесены отдельно, а на завтрашнем совете никто из руководителей не будет самостоятельно выискивать главное в десятках страниц.
Пейдж прислонилась к стойке и молча дослушала.
— До девяти утра пришли ещё одну версию, — сказал Джеффри.
Она подняла глаза на электронные часы на стене.
01:35.
— До девяти?
— Да. — В голосе Джеффри уже появилось раздражение. — Я тоже сейчас работаю. Проект на этой стадии, всё торопятся.
Пейдж смотрела через стеклянную дверь на мокрую улицу. Меньше двух часов назад она только ушла из офиса.
Глаза всё ещё болели после слёз.
В сумке лежали недоеденные крекеры.
Джеффри продолжил давать указания.
Когда закончил, Пейдж ответила только:
— Хорошо.
Она убрала телефон в сумку. Коди уже сложил две банки. Пейдж посмотрела на них, потом кивнула в сторону холодильника.
— Ещё одну.
Коди посмотрел на неё.
— Точно?
Пейдж кивнула.
Он ничего не спросил и пробил третью. У окна в магазине стояло несколько узких столов. После оплаты Пейдж не ушла, а села за самый дальний.
Первую банку она открыла и сразу сделала слишком большой глоток. Газ ударил в горло, пришлось долго кашлять, опустив голову. Глаза снова заслезились.
Напиток оказался приторно-сладким, а потом оставлял горький привкус.
Пейдж не понравилось.
Она всё равно продолжила пить.
Телефон лежал на столе.
Сверху в журнале звонков — Джеффри.
Ниже — Трэвис и Келси.
Пейдж долго смотрела на экран, а потом зачем-то снова открыла рабочую почту и тот отчёт, который отправила совсем недавно.
Заголовок первой страницы был до боли знаком.
График на второй она построила сама.
Пейдж прочитала первый абзац, перелистнула дальше — и внезапно поняла, что не помнит ни единого слова из прочитанного.
Вернулась.
Прочитала второй раз.
Ничего.
Плотные строки текста и цифр теснились на экране, словно уже не имели к ней никакого отношения.
Пейдж сделала глоток и перевернула телефон экраном вниз.
Сегодня она ничего переделывать не будет.
Эта мысль появилась неожиданно.
Она сидела с ней довольно долго.
За четыре года Пейдж почти ни разу не сорвала срок.
Приходила в офис с температурой, прихватив лекарства.
Если вызывали в выходной — приезжала.
Однажды мама попала в больницу, и Пейдж сначала закончила таблицу бюджета прямо в коридоре, и только потом зашла к ней в палату.
Но сейчас ей даже не хотелось снова смотреть на первую страницу отчёта.
На телевизоре шли ночные новости.
Пейдж не обращала внимания, пока сюжет не сменился информацией о лотерее. Рядом на экране появилась сумма настолько большая, что выглядела почти нелепо.
Джекпот — больше ста миллионов долларов.
Розыгрыш через три дня.
Ведущий напомнил покупателям сохранить билеты. Внизу бежала строка о том, что предыдущий тираж остался без победителя. Пейдж бросила короткий взгляд и снова отвернулась.
Ещё час назад она сомневалась, стоит ли отдавать сорок с лишним долларов за такси.
Такая сумма казалась чем-то из жизни другого человека.
Когда вторая банка была выпита наполовину, она поднялась за водой.
Коди как раз раскладывал лотерейные билеты, и звук телевизора доносился до стойки.
— Купите один, — вдруг сказал он.
Пейдж остановилась.
Коди положил пачку билетов обратно.
— День у вас и так ужасный. Попробуйте.
Пейдж посмотрела на терминал рядом. Она никогда не покупала лотерейные билеты и всерьёз о выигрыше не думала.
Но после всего, что случилось сегодня, десять долларов вдруг показались совершенно неважными. Она достала деньги.
— Случайные номера.
Аппарат выплюнул тонкий билет.
Коди оторвал его и передал ей.
Пейдж мельком посмотрела. В цифрах не было ничего особенного.
Она сложила билет и бросила в сумку к чекам, наушникам и губной помаде.
Когда Пейдж вышла из магазина, было почти половина третьего.
Третью банку она так и не открыла и унесла с собой в пакете.
Коди крикнул вслед, что на улице скользко.
Пейдж подняла руку, показывая, что услышала, и автоматические двери закрылись за её спиной.
Ночной воздух стал ещё холоднее.
Она пошла обратно к дому.
Две банки не сделали её настолько пьяной, чтобы она заблудилась. Просто мысли стали медленнее.
Трэвис.
Келси.
Джеффри.
Отчёт к девяти утра.
Всё это никуда не исчезло.
Но хотя бы на несколько минут перестало так громко звучать в голове.
На перекрёстке загорелся зелёный для пешеходов.
Пейдж посмотрела по сторонам и пошла. Когда дошла примерно до середины, справа вдруг раздался пронзительный визг тормозов. Она повернула голову.
Тёмная машина резко уходила в сторону на мокром асфальте. Шины скребли дорогу так, что звук резал уши. Водитель уже выворачивал руль, но расстояния не хватало. Пейдж успела только остановиться.
В следующую секунду сильный удар пришёлся в бок.
Мир перевернулся.
Она упала на дорогу. В ушах глухо загудело.
Поначалу боли даже не было.
Только фонарь качнулся перед глазами, а под рукой оказался холодный мокрый асфальт.
Дверь машины тут же распахнулась.
Мужчина быстро подбежал и присел рядом. Телефон уже был соединён со службой спасения. Он назвал адрес, коротко описал аварию, потом посмотрел на Пейдж.
— Не двигайтесь.
Она повернула лицо. Мужчине было чуть за тридцать. Тёмная рубашка, рукава закатаны до предплечий, волосы растрёпаны от того, как резко он выскочил из машины.
Лицо напряжённое, но голос спокойный.
Кажется, он спрашивал, где болит и не кружится ли голова. Пейдж только смотрела на него и не отвечала.
Алкоголь и удар сделали реакцию медленной. Звуки будто доносились через плотную перегородку.
Мужчина снова позвал её.
Пейдж моргнула.
И вдруг улыбнулась.
— Вы такой красивый…
Он на мгновение застыл. Пейдж продолжала смотреть на него с совершенно бессмысленной улыбкой, даже не замечая, как это выглядит.
А в следующую секунду внутри левой ноги вспыхнула резкая боль. Улыбка исчезла.
Пейдж резко втянула воздух и наконец окончательно пришла в себя.
Вокруг уже останавливались люди. Сирена скорой становилась всё громче.
Прибывшие медики быстро зафиксировали ногу, проверили голову и сознание.
В суматохе сумка соскользнула с плеча. Молния была закрыта не до конца, и на асфальт высыпались кошелёк, ключи, наушники и только что купленный лотерейный билет.
Кто-то собрал всё обратно.
Пейдж заметила лишь рукав тёмной рубашки.
Через минуту её уже поднимали на носилки.
Когда она открыла глаза снова, за окном было светло.
Белый потолок и запах антисептика несколько секунд не складывались в понятную картину.
Левая нога казалась тяжёлой и почти чужой.
Пейдж полежала молча, пока события ночи не начали возвращаться по кусочкам.
Магазин.
Алкоголь.
Перекрёсток.
Визг тормозов.
И мужчина, присевший рядом.
Пейдж замерла.
В памяти всплыла одна фраза.
«Вы такой красивый…»
Она закрыла глаза.
Она действительно это сказала.
И ещё долго пялилась на него.
Лицо мгновенно стало горячим. Пейдж накрыла лоб ладонью, но сцена только становилась ярче: мокрая дорога, она сама неизвестно с какой травмой и глупо улыбается человеку, который её сбил. Через несколько секунд Пейдж убрала руку.
И краем глаза увидела чью-то фигуру.
Повернула голову — и всё тело напряглось.
Тот самый мужчина сидел у окна.
Пиджак лежал рядом, тёмная рубашка помялась, в руке телефон. Похоже, он находился здесь уже некоторое время.
При дневном свете его лицо было видно куда лучше. Пейдж посмотрела две секунды и тут же отвернулась.
Вообще-то… вчера она не ошиблась.
Стоило этой мысли появиться, как она снова зажмурилась. Мужчина заметил, что она проснулась, и подошёл.
Про вчерашний комплимент он не сказал ни слова. Только сообщил, что левая нога сломана и уже зафиксирована. Остальные обследования пока не показали серьёзных повреждений, но сегодня её оставят под наблюдением.
Говоря это, он подвинул кнопку вызова медсестры ближе к её руке.
Пейдж посмотрела на ногу, и вместе с этим боль стала ощущаться отчётливее.
Когда она немного привыкла, мужчина назвал себя.
Грант Каллоуэй.
Он был за рулём прошлой ночью.
Полиция уже оформила происшествие. Страховка и медицинские расходы будут урегулированы в обычном порядке. Пейдж выслушала и только слегка кивнула.
Грант не стал добавлять ничего лишнего.
В палате остался тихий писк оборудования.
Телефон на тумбочке завибрировал.
Грант передал его Пейдж.
Экран загорелся, и сразу появились пропущенные звонки и сообщения.
Дженис.
Компания.
Мама.
И Трэвис.
На последнем имени палец Пейдж задержался.
В этот момент дверь открылась.
Вошёл Трэвис. Он явно приехал в спешке: пальто надето кое-как, волосы не уложены.
Увидев Пейдж, он быстро подошёл к кровати. Только приблизившись, заметил Гранта и слегка замедлил шаг.
— Пейдж, как ты вообще попала в аварию? Дженис утром позвонила, я всё это время…
— Давай расстанемся.
Пейдж сказала это негромко.
Трэвис застыл.
Прошло несколько секунд, прежде чем он нахмурился.
— Что?
Пейдж взяла телефон, открыла переписку с Келси и повернула экран к нему.
Как только появились фотографии, выражение лица Трэвиса мгновенно изменилось.
В палате стало тихо.
Пейдж смотрела на него и ничего не спрашивала.
Через некоторое время Трэвис заговорил:
— Я могу объяснить.
Пейдж забрала телефон.
Прошлой ночью, сидя на кухне, она представляла десятки вопросов.
Когда это началось?
Сколько длилось?
Сколько его «задержек на работе» были настоящими?
Теперь Трэвис стоял перед ней, а спрашивать не хотелось вообще.
— Тебе, наверное, было очень тяжело последние месяцы, — сказала Пейдж.
Трэвис нахмурился ещё сильнее.
Она посмотрела на него.
— Нужно помнить, в какой день ужин со мной, в какой — «работа». Когда ответить на сообщение, когда нельзя взять трубку. Ещё и следить, кому какую версию ты уже рассказал.
Пейдж сделала короткую паузу.
— Зачем?
Лицо Трэвиса стало жёстким.
— Пейдж, всё не так просто.
Она отвернулась к окну. Трэвис постоял у кровати, потом тихо сказал, что знает, что поступил неправильно. Попросил дать ему немного времени. Он всё уладит. Пейдж снова посмотрела на него.
— Что именно ты собираешься улаживать?
Трэвис не ответил. От напряжения боль в ноге усилилась. Пейдж откинулась на подушку, лицо заметно побледнело.
— Иди домой.
Трэвис всё ещё стоял.
Грант за всё время ни разу не вмешался в разговор.
Только увидев, что Пейдж стало хуже, подошёл и нажал кнопку вызова.
Медсестра появилась почти сразу. Проверила состояние и попросила посетителей выйти: пациентке нужен отдых.
Трэвис в последний раз посмотрел на Пейдж и ушёл.
Когда дверь снова закрылась, она некоторое время лежала с закрытыми глазами.
В комнате равномерно работала капельница.
Через минуту послышалось, как кто-то ставит стакан воды на тумбочку, потом берёт пиджак. Пейдж открыла глаза.
Грант уже собирался уходить.
— Ваши вещи в шкафчике.
Она слегка кивнула.
Он не задержался.
Когда палата снова опустела, Пейдж посмотрела на шкафчик у кровати.
Там стояла сумка, с которой она вышла ночью. Молния была закрыта, и по виду нельзя было догадаться, что содержимое когда-то валялось на дороге.
Телефон снова завибрировал.
Джеффри.
08:47.
Пейдж не ответила.
Звонок прекратился. Почти сразу пришло сообщение.
Где презентация?
Она долго смотрела на эту фразу.
Левая нога зафиксирована.
В руку входит игла капельницы.
Вчерашняя одежда сложена в прозрачный пакет под шкафчиком.
Экран снова загорелся.
Опять компания.
Пейдж перевернула телефон и положила обратно.
Телевизор на стене работал почти без звука. В утренних новостях снова показывали тот самый лотерейный джекпот.
Больше ста миллионов долларов.
До розыгрыша три дня.
Пейдж закрыла глаза и не вслушивалась.
В шкафчике у кровати лежала её сумка.