Ложная святая Кукловода

После возвращения он не отпустил сразу. Только в комнате разжал пальцы, чтобы снять с Мирелль плащ. Она села на кровать и спрятала короткий список внутрь сложенной карты. Предлагать разойтись по разным комнатам она не стала.

Ночью Северин лёг позади, обхватив её одной рукой за талию. Мирелль попыталась оставить ему больше места. Северин притянул её обратно.

— Тебе всегда нужно что-нибудь держать, чтобы заснуть? — сонно спросила она.

Северин крепче сжал её ладонь, лежавшую у него на груди.

— Тебе тоже.

Мирелль подождала. Дыхание стало ровным. Решив, что он уснул, она больше ничего не спрашивала. В его объятиях было тепло.

И проще, чем снова оставаться наедине с темнотой. Мирелль положила ладонь ему на руку и закрыла глаза. Северин не спал. Лист с тремя именами лежал у кровати.

Чёрные нити покрывали дверь и окно, каждый шаг в коридоре находился в пределах его внимания. Когда Мирелль уснула, её дыхание касалось его запястья. Ладонь Северина всю ночь оставалась крепко прижатой к её талии.

Глава 26

Небо за окном всё ещё было тёмным, когда Мирелль проснулась. Подушка каким-то образом оказалась задвинута в угол кровати. Засыпала она лицом к стене, но за ночь успела полностью развернуться: теперь её лоб покоился у Северина под подбородком, а пальцы одной руки крепко сжимали ткань на его груди. Стоило ей попытаться высвободиться, как его рука сильнее обхватила её. Он не издал ни звука, дыхание не изменилось. Решив, что Северин спит, Мирелль опустила голову и осторожно начала выпутывать пряди волос из застёжек его перчатки. Она так сосредоточилась, что не заметила его взгляда. Лишь освободив последнюю прядь, подняла глаза.

— Я тебя разбудила?

— Ты трижды переворачивалась.

Мирелль приняла это без спора и попыталась сесть. Его ладонь оставалась на её талии, пока она не оглянулась. Только тогда Северин наконец отпустил её. Мирелль не стала спрашивать, почему он держал её всю ночь. Наверное, когда двое делят одну кровать, подобное просто случается.

Короткий список, полученный накануне, лежал на прикроватном столике. Первым в нём значился Эдрас Вален — бывший сотрудник Арканного Круга, занимавшийся проверкой крупных ритуальных контуров для храма. За двенадцать дней до катастрофы на дипломатической церемонии благословения он получил доступ к главному контуру под предлогом замены изношенных деталей. После происшествия его имя исчезло из всех официальных записей. Из книг Орлана следовало, что Эдрас продал не только сведения об оборудовании. Он также сообщил кому-то, что Мирелль не обладает магией.

Андервейл уже нашёл его. Эдрас скрывался в заброшенной мельнице к северо-востоку от Грейхейвена. Он почти не выходил наружу; еду и магические кристаллы ему приносил один и тот же мальчик. Эдрас установил простой сигнальный контур и подготовил два пути отхода — этого хватило бы против обычных преследователей, но было бесполезно против людей, которые уже знали его имя и прошлое. Северин не стал ждать ночи. Он отправил к мельнице одного из бывших людей Орлана с сообщением: Мирелль поймана, а покупатель хочет, чтобы Эдрас проверил её на следы, оставленные ритуальным контуром. Под контролем Искусства Нитей посланник говорил совершенно естественно и повторил те же пароли, которыми пользовался в прежних сделках. Эдрас поверил не до конца, но дверь всё же открыл.

Внутри его ждал Северин. Мирелль там не было — только стол, лампа и три старых храмовых устройства. Увидев чёрные перчатки, Эдрас развернулся, чтобы бежать. Правая нога едва успела двинуться, прежде чем колени сами подогнулись.

— Я не имел отношения к аварии, — выпалил он. — Я всего лишь заменил несколько проводящих деталей. Чертежи пришли из храма. Что они собирались делать дальше, меня не касалось.

Северин сел за стол и подвинул к нему чистый лист.

— Пиши.

Правая рука Эдраса сама взяла перо. Сначала он записал дату, когда вошёл в главный контур, затем перечислил заменённые проводящие пластины, стабилизаторы и сердечник. Сердечник, использованный в день катастрофы, вообще не предназначался для дипломатического контура благословения. Его сняли с другого, высоконагруженного контура после многих лет работы. Эдрас видел на нём следы неоднократного перегрева и повреждений. Он всё равно взял деньги и изменил результат проверки на «безопасно».

Когда дошло до места, где спрятали оборудование, его рука остановилась. Чёрные нити стянули пальцы. Один из пальцев с сухим хрустом выгнулся назад. Эдрас коротко вскрикнул, но другая рука оставалась прижатой к столу и не давала подняться. Северин дождался, пока его дыхание немного успокоится, и снова вложил перо между уцелевшими пальцами. Второй адрес тоже оказался ложным.

Северин посмотрел на лист и шевельнул одним пальцем. Настоящее место Эдрас назвал сразу. Уцелевшие части аварийного контура хранились в заброшенной шахте за городом. Сердечник уже разобрали и продали по частям, но проводящие пластины и записи управления оставались нетронутыми. В конце он записал имена двух мужчин, помогавших подменять номера оборудования. Одного после катастрофы заставили замолчать навсегда. Вторым был Кассел Вейн — торговец магическими артефактами, чьё имя стояло последним в их списке.

Когда Эдрас дописал признание, Северин передал его человеку за своей спиной. Эдрас поднял мокрое от пота лицо, пытаясь увидеть в этом жесте хоть какой-то признак того, что всё ещё может пригодиться.

— Я могу отвести вас в шахту, — поспешно сказал он. — Вход запечатан. Только я знаю, как его открыть.

Северин поднялся. На лице Эдраса мелькнуло облегчение. А затем его левая рука потянулась к тонкому ножу на столе. Он попытался откинуть голову, когда лезвие прижалось к горлу, но сам он не мог пошевелиться. Северин покинул мельницу, ни разу не оглянувшись.

Утро Мирелль провела в гостинице. Она изучала карту Грейхейвена и переписывала три имени в свою записную книжку. Когда Северин вернулся, она стояла у окна и завязывала в волосах новую ленту. Услышав дверь, Мирелль подняла голову. Пальто на нём было чистым, но перчатка на правой руке — другая.

Она не спросила, жив ли Эдрас. Вместо этого подошла и поправила воротник, который ветер завернул вверх. Северин несколько мгновений смотрел на её ничем не защищённые пальцы, затем перехватил её руку и сжал в своей.

— Нашёл оборудование?

— И оборудование, и книги.

— Хорошо.

Мирелль хотела вернуться к столу, но он её не отпустил. Подождав мгновение, она просто потянулась за записной книжкой и продолжила сверять расположение шахты, прислонившись спиной к его груди. Северин взглянул на три записанных имени. Палец лёг на последнюю строку и задержался. Первое имя уже было зачёркнуто чёрным.

Глава 27

Второе имя принадлежало Лиоре Сен. Сначала Мирелль его не узнала. В храме к служительницам редко обращались полными именами. Она помнила лишь, что Лиора была старше её на шесть лет и два года помогала одеваться по утрам, готовила парадные платья, зимой грела её перчатки возле нагретого камня и знала, что Мирелль не переносит масло для волос с сильным запахом. После катастрофы Лиора покинула храм. В личном деле говорилось, что она ушла из-за пережитого потрясения и вернулась к семье на юг. Но платёж в книгах Орлана привёл Андервейл в западный район Грейхейвена. Там Лиора жила под другим именем и преподавала этикет в школе, где готовили служанок для богатых домов.

Мирелль сидела за столом и прочитала отчёт от начала до конца. Лиора продавала её расписание, привычки в еде и ежемесячные записи о здоровье. За неделю до катастрофы она сняла с щётки Мирелль прядь бледно-золотых волос, чтобы покупатель мог сравнить саму женщину с портретами Святой. В ночь побега Корона знала о плаще прачки потому, что Лиора обыскала комнату и сразу заметила, чего не хватает. Северин стоял позади и ждал.

— Я хочу услышать это от неё, — сказала Мирелль, положив отчёт на стол. — Если её рассказ совпадёт с этим, больше спрашивать меня не придётся.

Лиору привели в убежище вечером. Она не была ранена, одежда оставалась целой, но обе ладони женщина прижимала к коленям, словно только так могла остановить дрожь. Увидев Мирелль, Лиора вздрогнула. Затем по старой привычке встала и поклонилась.

— Ваша Святость.

С тех пор как Мирелль бежала из храма, никто не обращался к ней так в лицо. Она сидела рядом с Северином и не стала ни поправлять Лиору, ни разрешать ей выпрямиться.

— В ту ночь, когда я ушла, именно ты сказала Короне, во что я была одета?

Лиора подняла лицо. Губы шевельнулись несколько раз, прежде чем ей удалось заговорить.

— Они сказали, что хотят только вернуть вас. У вас не было денег, вы никогда не жили за пределами храма. Я думала…

— Я спросила, ты ли это сделала.

В комнате повисла тишина. Наконец Лиора призналась. Сначала она продавала подробности, которые считала безобидными. Чем больше становились выплаты, тем чаще покупатели спрашивали о волосах, одежде и записях, касавшихся тела Мирелль. Лиора знала, что всё это можно использовать для создания поисковых артефактов. Знала и то, что кто-то пытается выяснить, действительно ли Святая обладает магией. И каждый раз брала деньги. После катастрофы она согласилась на последнюю сделку: когда Мирелль окажется в Вейре, Лиора передаст сведения о лекарствах, которыми та может пользоваться в дороге, о её режиме сна и о самых простых способах держать её под контролем.

Мирелль слушала, положив ладони на юбку. Она не спросила, была ли хотя бы часть прежней заботы искренней. Не потребовала объяснить, были ли нагретые у камня перчатки ещё одной ложью. В двух годах заботы могло быть что-то настоящее. И деньги, которые Лиора брала, тоже были настоящими.

— Я поняла, — сказала Мирелль.

Северин отодвинул её стул. Когда она поднялась, он забрал из её рук книгу и привычно встал рядом. Лиора заметила эту молчаливую близость, и страх в её глазах усилился.

— Вы отдаёте меня ему?

Мирелль остановилась. Раньше Лиора никогда не говорила о мужчинах таким тоном. Даже когда в храме обсуждали брак, который собиралась устроить Корона, служители употребляли слова вроде «союз», «приём» и «честь». Теперь Лиора смотрела на Северина так, словно за ним уже захлопнулась дверь, из которой нет выхода.

— Ему не нужно, чтобы я тебя ему отдавала, — ответила Мирелль и вышла.

Северин не убил Лиору сразу. У неё оставалась связь с двумя посредниками, которые собирали сведения о клиентах для Орлана. В ту ночь, находясь под контролем Искусства Нитей, она вернулась домой и зажгла кристалл связи. Сказала, что видела Мирелль и готова продать местонахождение её нового убежища. Всё это время Лиора оставалась в сознании. Чёрные нити даже регулировали паузы между вдохами, чтобы речь звучала точно так же, как обычно.

Оба посредника пришли до рассвета. После того как дверь за ними закрылась, наружу не вышел никто. Лиора собственными руками открыла книгу, спрятанную под половицами, а затем записала всё, что годами передавала Орлану о Святой. Северин забрал необходимое и заставил её сесть в кресло, из которого она обычно преподавала этикет. Лиора знала, что будет дальше.

— Она всегда боялась боли, — тихо сказала Лиора. — Даже ребёнком отворачивалась, когда у неё брали кровь. Не позволяйте ей это увидеть.

Только тогда Северин посмотрел прямо на неё. Похоже, одного этого взгляда Лиоре оказалось достаточно. Она закрыла глаза. Чёрная нить натянулась у неё за шеей и больше не дала произнести ни слова.

Когда Северин вернулся в убежище, Мирелль ещё не спала. Она сидела на единственном стуле и читала книгу, а стол был завален чертежами заброшенной шахты. Северин подошёл, забрал книгу и поймал её за запястье. Решив, что ему нужен стул, Мирелль начала вставать. Вместо этого он потянул её к себе и усадил на колени.

На мгновение всё её тело напряглось, а ладонь инстинктивно упёрлась в его плечо. Северин обхватил её за талию и снова вложил книгу ей в руки, словно именно так она и должна была сидеть с самого начала.

— Рядом с нами целая кровать, — заметила Мирелль.

— Я вижу.

Отпускать её он не собирался. Мирелль посмотрела на занятый им стул, затем на бумаги. В таком положении и правда было удобнее, чем пытаться вдвоём тесниться у стола. В конце концов она перестала сопротивляться, откинулась на его грудь и продолжила читать. Подбородок Северина находился рядом с её плечом. Казалось, он смотрит в книгу, хотя каждый вдох касался кожи за её ухом. Каждый раз, когда Мирелль переворачивала страницу, пальцы на краю стула едва заметно сжимались. Она решила лишь, что сегодня Северин ещё меньше обычного хочет выпускать её из поля зрения. Мирелль не знала, что мысли его уже давно не были заняты книгой.

До рассвета второе имя оказалось зачёркнуто чёрным.

Глава 28

Кассел Вейн почувствовал опасность раньше первых двух. После исчезновения Эдраса возле шахты заметили незнакомые следы. Лиора пропустила назначенное сообщение, а вместе с ней исчезли оба посредника. Кассел не стал ждать подтверждений. Той же ночью он сжёг часть записей в своей лавке и приготовился покинуть Грейхейвен через северные ворота, забрав оставшиеся книги по оборудованию. Перед бегством он нанял людей, чтобы схватить Мирелль. Им дали адрес комнаты на третьем этаже гостиницы, возле двери с синей стеклянной лампой. Кассел разрешил сломать ей ноги, если понадобится, лишь бы лицо и остальное тело не получили необратимых повреждений.

Сведения дошли до Андервейла в тот момент, когда Северин пытался заново завязать Мирелль волосы. Она сидела перед зеркалом, а он делил тёмно-каштановые пряди на части. В этом деле Северин явно был неумел, хотя руки двигались уверенно; стоило ему потянуть достаточно сильно, чтобы стало больно, как прикосновение тут же становилось мягче. В зеркале Мирелль увидела, как мужчина в сером передал ему записку. Северин прочёл её, не прекращая работы, и закончил завязывать последнюю ленту.

— Люди Кассела придут сегодня ночью.

Мирелль потрогала неровно уложенные волосы.

— Они меня нашли?

Его ладонь скользнула по затылку и остановилась на её плече.

— Пока нет. Сегодня ночью не позволяй им тебя увидеть.

На этот раз Северин не отправил её в другое убежище. Настоящих постояльцев гостиницы уже вывели через заднюю дверь, второй и третий этажи заняли люди Андервейла. Синюю стеклянную лампу перенесли к двери пустой комнаты. Настоящая комната Мирелль оставалась тёмной. После наступления ночи Северин сидел в тени, а Мирелль ждала на краю кровати в тёмном платье, не сковывающем движений. У неё не было оружия, она не владела магией, однако мысль о вооружённых людях, идущих за ней, уже не лишала её самообладания. Северин велел оставаться там, где он сможет её видеть. Поэтому Мирелль спокойно ждала, время от времени поглядывая на полоску света под дверью.

Первые шаги послышались до полуночи. Пятеро мужчин разделились на лестнице. Двое остались у выходов, трое подошли к комнате с синей лампой. Идущий первым вставил отмычку в замок и быстро обнаружил, что внутри пусто. Он начал отходить, когда двери с обоих концов коридора одновременно захлопнулись. Чёрные нити спустились с потолка и просочились сквозь щели в полу. Один мужчина сам запер дверь на лестницу. Другой вытащил спрятанный в сапоге нож и перерезал шнур кристалла, которым его товарищ собирался подать сигнал. Прежде чем остальные поняли, кто ими управляет, их тела уже с отработанной точностью связывали друг друга.

Один сумел вырваться быстрее остальных. Он вломился не в ту дверь и обнаружил скрытый проход в комнату Мирелль. Она успела сделать лишь полшага назад, прежде чем он схватил её за запястье. А затем его рука замерла. Пальцы один за другим выгнулись назад. Первым с хрустом сломался большой палец, всё ещё цеплявшийся за её кисть, следом — указательный и средний. Боль бросила мужчину на колени, но чёрные нити стиснули горло и не позволили издать ни звука. Он мог лишь смотреть налитыми кровью глазами на дверной проём.

Там стоял Северин. На человека, стоявшего на коленях, он даже не посмотрел. Его взгляд был прикован только к запястью, которого тот коснулся. В следующий миг рука нападавшего сама вытащила короткий нож из-за пояса и вонзила ему в грудь.

Тело ещё не успело коснуться пола, а Северин уже был перед Мирелль. Он взял её за запястье и большим пальцем провёл по красным следам, проступавшим на коже. Затем осмотрел шею и плечи.

— Только запястье, — сказала она.

Выражение его лица не изменилось, но пальцы заметно сжались. Мирелль не успела понять, что он собирается делать, как Северин поднял её с пола — одной рукой подхватил под колени, другой крепко обхватил за талию — и вынес из комнаты, где уже пахло кровью. Она обняла его за шею.

— Я правда могу идти сама.

— Знаю. — Северин ещё раз взглянул на следы на её запястье и продолжил идти по коридору. — Просто сейчас не хочу, чтобы ты шла.

Нападавшие в коридоре оставались живы. Кассел должен был увидеть собственных людей, вернувшихся ожидаемым путём, иначе он не поверил бы, что похищение удалось. Северин оставил троих, обработал их раны и распорядился подать карету в переулок за гостиницей. Эти трое вернулись на грузовой склад Кассела с пустым сундуком и лентой, которая якобы принадлежала Мирелль. Они сказали, что она спит внутри. Когда Кассел подошёл ближе, чтобы проверить, один из мужчин схватил его за плечо, а двое других закрыли двери склада. Из-за сундука вышел Северин.

Охранники Кассела даже не успели обнажить мечи. Чёрные нити первыми достигли запястий и коленей, один за другим заставляя всех шестерых опуститься на пол. Кассел отдал книги по оборудованию, которые не успел сжечь, сохранившиеся чертежи аварийного контура и чёрную печать, прежде использовавшуюся для связи с человеком, назначившим награду. Даже после полного признания Северин не убил его сразу. Кассела посадили на собственную повозку и заставили смотреть, как его охранники переносят каждую оставшуюся часть оборудования в транспорт Андервейла. Лишь когда исчез последний ящик, нити подняли его на ноги и повели в тоннель, по которому он сам собирался бежать. Из глубины донёсся приглушённый хруст кости.

Северин вернулся в новое убежище до рассвета. Мирелль ждала на кровати; следы на запястье уже начали бледнеть. Когда он вошёл, она приподняла одеяло и оставила ему место с наружной стороны. Северин снял пальто и лёг позади неё. Вместо того чтобы погасить лампу, он взял в ладонь её отмеченное запястье. Мирелль не спросила, что стало с Касселом. Она просто оставила руку, за которую хватал чужой мужчина, в ладони Северина. Он долго рассматривал остатки следов и медленно тёр кожу большим пальцем, словно хотел стереть всё, что тот человек оставил на ней.