Мир был перезапущен 5 789 раз — и всё же мы существуем. Часть III

Кейн повертел маленькую перчатку в руке. Материал был тонким, на ладони почти никакого усиления. Ещё один признак того, что Лири вообще не собиралась принимать удар на себя. Старик, продававший напитки неподалёку, какое-то время слушал их разговор, а потом наконец рассмеялся и покачал головой.

— Вы и правда погнались за Маленькой Дланью Бога?

Моргас уже успел устать от этого прозвища.

— Почему все в этом городе так радуются, когда видят её очередных жертв?

Старик сделал глоток.

— Потому что за ней бегали все. Несколько лет назад кто-то попытался провести официальную оценку навыков. Её Скрытность и Ловкость рук оказались настолько ненормальными, что прибор перестал выдавать стабильные значения. Оценщик тогда сказал: вложи она столько же усилий в бой, могла бы прославиться совсем другим.

— Она и так знаменита, — холодно сказал Леон.

— Верно. Тем, что сводит людей с ума. — Старик ухмыльнулся ещё шире. — Но если всё-таки поймать её, она уже не так страшна. У мерцающего народа и без того лёгкое телосложение, а она все полезные очки вложила в бегство и воровство. Любой из вас — если действительно сомкнёт руку на её запястье — скорее всего, она даже не сумеет вырваться силой.

Моргас поднял взгляд на далёкие крыши.

— Пока её не поймать, она бог.

Кейн убрал маленькую перчатку.

— Когда поймаем, ей лучше действительно оказаться такой хрупкой, как все обещают.

Глава 28 — Ты испортил моё лицо

Лири не уехала из Реллина. Она просто перестала показываться. До конца дня никто так и не увидел её лично, но признаки присутствия появлялись один за другим. Маршрутный лист, который Леон оставил на столе, кто-то явно перелистывал. Из еды, которую Моргас только что купил взамен украденных запасов Селены, исчез небольшой кусок. Украшение для волос Риты, которое наконец удалось вернуть, через полчаса снова пропало — чтобы потом выпасть из рукава Тессы.

Когда домашний слизень в теле Селены обнаружил, что из свежекупленной еды исчез ещё один кусочек, он трижды обыскал лавку, всё время прижимая сумку руками Селены. В конце концов уселся в углу и стал охранять её лично. Селена свернулась у него на коленях в теле слизня, и теперь они вдвоём следили за дверью, изучая каждого проходившего человека. Моргас уже открыл рот, собираясь сказать, что настолько напрягаться, вероятно, не обязательно, когда на столе внезапно появился листок бумаги.

Никто не заметил, кто его положил. Записка просто лежала рядом с его чашкой. Чёрное ему идёт больше. Леон несколько секунд смотрел на эту фразу, затем медленно поднял глаза на Моргаса.

— Она говорит, что тебе больше идёт Леон в чёрном.

Моргас даже не стал брать записку.

— Её вкус ко мне отношения не имеет.

— Теперь даже легендарная воровка на твоей стороне.

— По крайней мере, она не сказала, что нынешний Моргас больше похож на хозяина ресторана.

Улыбка исчезла с лица Леона — то есть с лица Моргаса.

— И что это должно значить?

Моргас бросил это просто в ответ, но перемена в тоне Леона быстро лишила терпения и его.

— Ты прекрасно понимаешь. Ты вообще осознаёшь, что сделал с замком Короля демонов? Шторы. Меню. Завтраки. Смены охраны. Порядок собраний. Теперь даже мои подчинённые считают, что могут приходить к Моргасу за советами по отношениям.

— А что плохого в том, что люди готовы говорить? — Леон откинулся на спинку стула, и голос его стал чуть громче. — Ты сам слышал, что они говорят. Им стало спокойнее. Собрания больше не тянутся вечность. Не нравятся шторы — сними их после того, как мы вернёмся в свои тела.

— А привычки людей вместе со шторами тоже снимешь?

— А что тогда с Геройской стороной? — Леон мгновенно ответил. — Теперь там все считают, что Леон тихий, надёжный, прекрасно распределяет задания, всегда всё готовит заранее и, похоже, носит только чёрное. Когда мы поменяемся обратно, тебе будет нормально. А мне? Стоит в первый раз заговорить побольше — и все решат, что Леон откатился назад?

Моргас положил маршрутный лист на стол.

— По крайней мере, теперь работа у них организована лучше.

— Видишь? Ты всё равно считаешь свою версию лучше.

— Я не сказал «лучше».

— А чем тогда отличается эта фраза?

На соседних столах уже начали украдкой поглядывать в их сторону. Мира наконец подняла руку.

— Хотите спорить — спорьте, только тише. Мы и так выглядим достаточно странно для приезжих. Если весь город услышит, как Герой и Моргас ругаются из-за одежды, штор и фруктов на собраниях, завтра нам даже спрашивать дорогу не придётся. Все будут знать, кто мы.

Она хотела только немного остудить спор. Но, услышав собственные слова, сама вспомнила о другом. Мира посмотрела на Кейна.

— Ты теперь очень легко говоришь такое о других. Больше десяти дней пользуешься моим телом. С каждым днём становишься прямее, а в деревне всё чаще говорят, что Мира наконец перестала быть такой напряжённой. Когда я вернусь обратно и снова начну всё обдумывать, уточнять лишний вопрос или два, они решат, что я внезапно стала трудной?

Кейн на мгновение замолчал, затем нахмурился.

— А ты превратила Кейна в человека, который сортирует документы и проверяет точки нагрузки перед тем, как что-нибудь ударить. Отец теперь складывает всё на стол, потому что уверен, что я потом разберу. Если я вернусь и перестану делать всё по-твоему, комментарии будут и у меня.

— Зато документы теперь действительно легче находить.

— Значит, ты тоже считаешь свои изменения лучше?

— Я сказала, что их легче находить.

— Звучит одинаково.

Рита до этого сидела рядом и с удовольствием наблюдала за происходящим. Тут она не удержалась и положила на стол возвращённое украшение для волос.

— А мой гардероб тогда что? Я полностью переставила одежду Тессы и собрала сочетания, которые она сама никогда бы не надела. Теперь все знают, что она может одеваться иначе. Если после возвращения она сразу снова начнёт носить старые комплекты, люди тоже станут спрашивать.

Тесса мгновенно повернулась к ней.

— Ты ещё смеешь поднимать тему гардероба? Комната Риты теперь выглядит как временный разведывательный пункт. Карты, верёвки, аптечка — всё на расстоянии вытянутой руки. Я уже начинаю забывать, что раньше вообще лежало на столе.

— Зато теперь всё быстрее находишь?

— Видишь? Ты тоже это делаешь.

— Я только говорю, что так работает лучше!

— Все считают полезным именно то, что поменяли сами!

После этой фразы даже Грант и Вера перестали делать вид, что им нечего добавить. Грант медленно закрыл блокнот в руках.

— У меня тоже есть такое. Теперь, когда люди видят лицо Гранта, они подходят спрашивать об исследованиях, записях и анализе, потому что Вера всё это время занимался этим в моём теле. После возвращения эти ожидания никуда не исчезнут.

У Веры, стоявшего рядом со столом, накопились свои претензии.

— А ты в теле Веры всё время разбирался с маршрутами, транспортом и полевой работой. Весь мой ритм исследований изменился. Теперь люди видят Веру и первым делом думают: «Она знает дороги».

Они посмотрели друг на друга. Ни один явно не был уверен, что полностью прав. Домашний слизень всё это время тихо сидел в углу в теле Селены и слушал. Скорее всего, понял далеко не всё. Когда в комнате наконец на мгновение стало тихо, он указал на тело Селены, а затем вниз, на пол.