- -
- 100%
- +
— Я спасу тебя, Алистер.
По телу легионера прошло нежное теплое, все тело содрогнулось, по коже пошли мурашки. Сердце начало прыгать из груди, дыхание участилось. Он стоял перед выбором — пойти с ангелом или сесть к темному всаднику. Божественная сущность произнесла:
— Ты найдешь меня, когда начнут цвести гипсофилы.
В миг вокруг все начало меняться. Под Старагорном открылась пропасть, начавшая тянуть его вниз. Вместе с ней появился столб света, тянущий легионера вверх. Добро и зло вступили в жестокую схватку, в которой не было победителя — они были равны по силе. Алистер завис в воздухе над пропастью и под светом, как между молотом и наковальней. Внезапно перед капитаном на расстоянии нескольких метров открылся портал, из которого вышел до боли знакомый ему силуэт. Фигура в черных доспехах без шлема, за место которого был фиолетовый капюшон с плащом. Залившись смехом незнакомец направил свой взгляд на легионера. Встретившись лицом к лицу Старагорн узнал в нем Тенебриса. Материализовав в руке меч, темный владыка так же замахнулся как и тогда и колющим ударом пронзил Алистера в грудь.
Стоило этому случиться, как капитан тут же проснулся, вскочив на кровати. Рот и ноздри жадно вдыхали воздух, тело бросало в жар, кожа струилась потом. Место ранения крайне неприятно жгло, от чего Алистер прижал его ладонью через тунику. Хориус сразу же отреагировал на пробуждение, сказав из лаборатории:
— Проснулся. Я надеялся, что ты еще поспишь, твое лекарство еще не готово.
— Я жив? — перепугано спросил легионер — Я мертв? Что со мной?
— Конечно ты жив, — ответил доктор выходя к пациенту — я успел вытащить тебя с того света.
— Мне кажется я видел этот "тот свет" — немного успокоившись сказал Старагорн.
Хориус по-старчески посмаковал свои губы и начал осматривать Алистера.
— Что же ты видел, сынок? — спросил доктор.
— Я видел ужасную картину — начал Старагорн — я стоял на поле битвы, где все были мертвы, не было никого живого кроме меня. Потом появился загадочный всадник, который предлагал сесть к нему на коня. За ним с небес спустился ангел, пытавшийся меня спасти. По крайней мере он говорил, что спасет меня. Подо мной разразилась пропасть и меня залило божественным светом. После чего появился...
Алистер замялся. В его голове ещё раз повторилось все сновидение, но сейчас он по-другому взглянул на него.
— Потом появился тот, кто меня убил, появился Тенебрис — через какое-то время продолжил легионер — и еще... Я видел этого всадника. Когда меня проткнули, перед моими глазами появился он и как сейчас вокруг были одни лишь мертвые тела.
Стоило Старагорну сказать про видение, как Хориус вспомнил про то, что видел он пока лечил капитана. Сначала Фарон не придал этому значения, посчитав побочным эффектом. Слова пациента о том, что объект из видения появился у него во сне, заинтересовал лекаря.
— Внешне выглядишь ничего, — прохрипел доктор — если не считать твоего ранения на груди, то серьезных повреждений нет. На груди и спине останется шрам, который будет напоминать тебе о том, что нужно больше тренироваться, чтобы больше не натыкаться на вражеские мечи.
— Доктор, это не базовый противник — негромко произнес Алистер — это кто-то страшнее, кто-то крайне сильный. Он победил меня и Дулруса одной рукой, держащей ранивший меня меч. И при этом всем даже так нам не дали продоху.
— Тогда почему же вас не убили? — с ноткой сарказма произнес Хориус.
— Я... Не знаю
— Ну чтож, — сказал доктор и вернулся в лабораторию — ты жив, но пока не совсем здоров. Твое лекарство готово, смесь загустела. Применяй мазь на место ранения, чтобы дать возможность телу регенерировать. Стоило большого труда вывести порчу из тебя, но есть вероятность, что остались недобитые участки. В остальном ты свободен, но я бы рекомендовал тебе отдохнуть и ни за что не перенагружать организм. Хориус вышел с небольшой банкой мази. Фиолетового цвета, похожая на томатную паста, она была закрыта металлической крышкой.
— Благодарю вас, доктор — произнес Алистер и взяв снадобье встал с койки и направился из лазарета прочь.
— Бог дал тебе второй шанс и не позволил умереть, оправдай его надежды — произнес в след Хориус.
Стоило врачу остаться одному, как он тяжело рухнул в свое кресло. Случай с видениями не давал ему покоя.
— Что-то здесь не чисто... — тихо произнес доктор.
* * * * *
Алистер вышел на палубу. Ветер тихо развивал его распущенные волосы. Тонкая туника плохо спасала от холода, из-за чего кожу щекотала прохлада. Дыхание сопровождалось болью в груди, отчего легионер не решался глубоко вдыхать.
Пройдя немного и оглядевшись, Алистер увидел своих напарников и сразу же направился к ним. Дулрус переминал в губах трубку, полную табаку. В такие моменты дварф уходит в свои раздумья. Экваль, увидев капитана издалека, сразу же направился к нему. Выражение вдохновения сменилось на выражение спокойствия. Приблизившись к Алистеру, бард начал осматривать его с ног до головы. Увидев через разрез туники, что рана начала заживать, эмоция сменилась на загадочную улыбку.
— Что-то не так, Экваль? — спросил Старагорн.
Лицедей ничего не ответил, лишь потряс головой и вручил в руки капитана лист. Точными колонками на нем было написано следующее:
"Корабль, что морского зверя укрощает
Синь водную проназет носом
Своих детей матросов в дом он возвращает
И не задает лишних вопросов
Но что же может он спросить?
Что могут нам сказать древесны доски?
В какие дали паруса будут носить?
Отчего же пушки наши так громоздки?
Ему плевать, он лишь корабль гордый
Он чудо моря, что волнам не поддается
Паруса его огромны, а матросы бо́дры
Штормам такой на дно пустить не удается
Такой лишь может с тьмою злою побороться
Ударить по зубам коварному врагу
Сраженье водное, а флаг лишь тихо вьётся
И верен он священному долгу
Хоть чудище морское натрави,
Хоть пушечный ему устрой огонь, плевать!
Паруса, верёвки разорви
А он продолжит убивать
Любой моряк захочет быть частью экипажа
И дальше прославлять корабль свой
Если потребует — готов будет пойти на доску даже
И сражаться будет как в последний бой
Тут нет мальчишек и юнцов — тут лишь мужчины
Могучие морские львы, хищные гепарды
Нисколько не боятся все своей кончины
И не пугают их орудий вражеских петарды
Взяв в зубы саблю и кинув абордажный крюк
Наш славный капитан нас снова отправляет в бой
Враг испугается, начнет пятиться назад и вдруг
На палубе развяжет мордобой
И тут морской наш легион покажет
Как в Ривенгарде учат злодеев убивать
За все бесовские деяния накажет
Заставив кровь свою глотать
Как серый волк зубами вырвут врага-барана глотку
И примут лишь как перекус к обеду
Бежавшим не оставят даже мелочную лодку
И принесут домой еще одну победу! "
Выражение лица Экваль расплывалось в улыбке. Полумесяц его губ острыми концами был повёрнут вверх, а глаза загадочно сияли. С нетерпением он ждал реакции Алистера.
— Очень недурно,— сказал тот — мне понравилось. Ты показывал его Дулрусу?
Масочник лишь махнул рукой и забрал обратно свою рукопись. Одно мгновение — бумажка снова в кожаных перчатках, слегка заляпанных чернилами. На мостик поднялся один из матросов. Бормоча себе под нос, он взялся за ведро и тряпку и начал оттирать черный след, который очень плохо поддавался отмыванию. Алистер тихо подошел сзади к дварфу, и взяв его за плечо произнёс:
— Снова задумался о прошлом?
Стоило капитану сказать это, как майор испуганно дёрнулся, едва не уронив свою трубку. Убрав ее себе в набедренную сумку, Дулрус медленно перевел взгляд на Алистера, который легко улыбался и слегка прищуривал глаза. Короткое мгновение дварф просто смотрел на своего напарника, как будто бы не мог вспомнить кто это. Через несколько секунд ему пришло осознание, на лице появилась скалящаяся улыбка. Дулрус подпрыгнул, обхватил Алистера за шею и зажал. Силой наклонил вниз и сжав кулак костяшками начал тереть его макушку:
— Ах ты сукин сын, я то думал ты помер уже, а ты жив. Ух перепугал ты меня, скотина длинноволосая, еще раз так сделаешь — секирой обрублю волосы, понял меня?
В грубых словах дварфа было что-то теплое, отцовское. Может быть и правда было, ведь Алистер на несколько десятков младше рыжебородого легионера. Смеясь и выбираясь из захвата, Старагорн произнес:
— А ты я вижу очень боялся за меня, плакал наверно, когда я дышать перестал?
— Да нисколечки, уже готовился тебя в вонючие помои бросить и уйти посвистывая — соврал Дулрус.
— Как жаль, что твои планы не сбылись, — передразнил Алистер и выбрался из захвата — я оказался хитрее смерти.
Вдруг из-за спины капитана раздался до боли знакомый голос:
— Не стоит шутить про смерть — она принимает любую шутку за чистую монету.
Как из ниоткуда на мостике появился Эндорал, одетый в свою фиолетовую мантию. Лепестки хризантемы волосы были собраны в один хвост, лежащий на пустом капюшоне. Направив свой взгляд на Алистера, эльф продолжил:
— Тебя удалось спасти в последний момент. Дулрус на своих плечах вытащил тебя на верхние уровни, где я помог вам выйти наружу. Экваль забрал тебя на своем грифоне и доставил к врачу. Когда мы добрались до корабля, Хориус уже закончил процедуру исцеления.
— Как же я давно тебя не видел, Эндорал — с легкой улыбкой произнес Старагорн и протянул свою руку.
Эндорал пожал ее и ответил дружеским тоном:
— Как и я, друг. Не так давно я вернулся из Айзендарда, знатно же я продрог — с лёгкой усмешкой произнёс эльф.
— Ты прямиком из Айзендарда? Свою эльфийскую задницу не отморозил? — пробурчал Дулрус — надеюсь да, и она скоро у тебя отрафируется и ты не сможешь гадить.
Эндорал усмехнулся и с издевательской улыбкой посмотрел на дварфа:
— Может мне стоит напомнить, кто вчера в канализации рыдал сидя рядом с Алистером?
— Не было такого! — злостно крикнул дварф — не надо клеветать на меня, старый эльф!
Эндорал и Дулрус впали в словесную перепалку. Дискусия была настолько громкой, что казалось весь корабль слышал как она шла.
Алистер был далек от этого спора. Ему было все равно о чем спорили друзья, в его голову въелось другое — Дулрус ревел, когда узнал, что он умер. Казалось бы, этот дварф самый мужицкий мужик, ест как слон, пьет алкоголь чаще, чем дышит, способен на своих плечах утаскивать по пять булыжников размеров чуть меньше его самого, не щадит своих врагов и никогда не дает слабину. Смотря на все эти качества ни за что нельзя поверить, что такой человек способен плакать. Подобное чувство Старагорн испытывает впервые — что-то округлое в груди, холодок по спине, мурашки, а также лёгкая тряска.
Пока Алистер стоял в неком ступоре, его взгляд направился на гнездо в мачте корабля. На стенке в пол оборота сидел Маска. В его руках в очередной раз виднелся пергамент и перо.
В скором времени по всему Смертоносному Адрию прошелся бойкий крик боцмана:"Приближаемся к Ривенгарду!". На горизонте виднелась чёткая линия белокаменной стены. Поставь перед кем угодно стены со всего Нирмада, и он с уверенностью скажет какая из них принадлежит Ривенгарду. В отличии от остальных она — одно целое. Она — есть одно тело, буквально один камень, только большой и очень длинный, сформированный в единый защитный слой, идеально ровный. Эти стены были возведены не руками строителей, а руками Верховного Архимага, одного из трех создателей Легиона Света. Этот волшебник наделил камень способностью регенерации, трещины затягиваются как царапины, комки грязи отваливаются как клещи, насосавшиеся крови. Помимо стен магией наделены и сторожевые башни. Высокие цилиндрические постройки, установленные на всем протяжении границы крепости. В центре каждой установлен большой кристалл в форме острого октаэдра. Они являются глазами Ривенгарда, они следят за порядком вне крепости, они определяют друзей и врагов. Если ты друг — стены начнут разъезжаться перед тобой, давая возможность попасть за них, но если ты враг — по тебе открывается огонь, множества магических зарядов начинают устремляться в тебя. Стены разъезжаются не во всех местах, а лишь в некоторых, но этого более чем достаточно для кораблей.
Кристаллы заметили плывущие судна и, сверкнув, отдали приказ дать проход. С грохотом непробиваемая защита начала расступаться. Стена вела себя как живое дерево, которое пускало корни или втягивала их обратно, но при этом стена не дерево. Она — камень. Верховный Архимаг не раскрыл секрета того, как он смог сотворить это, но остается главное — он оживил то, что не должно жить, и оно живет так, как ни должно. Корабли заплыли внутрь и направились на верфь, всадники на грифонах пересекли границу и устремились в питомник.
Алистер вышел на палубу. Его глазам предстала невероятный вид, который к сожалению уже никак не трогал легионера. Архипелаг Ривенгард во всей своей красе, вся семерка островов, соединённых друг с другом мостами на высоких балках. В центре огромный остров Донжон, названный в честь главного здания каждой крепости. Здесь находится центр, откуда ведется все управление. На территории стоят огромная цитадель, где находится командование Легиона Света, а также огромная библиотека, в которой храниться множество древних книг. Начиная от первых свертков, а также книг из козьей кожи на деревянных переплётах и заканчивая самыми новыми фолиантами и магическими письменами. Несмотря на то, что цитадель огромна, предназначена она лишь для чуть менее, чем двадцати главенствующих лиц, три из которых непосредственные лидеры Легиона Света. Организация с самого начала своего существования принадлежала не одним рукам, ее создали трое — Верховный Архимаг, чье имя навсегда стерто из истории, Великим Паладином Гиндаром и гением с выдающимися знаниями Арвиллем. Одно лицо не может править Ривенгардом, он требует как разумного волшебника, так и доблестного паладина, так и гениального изобретателя. Остальными же членами цитадели являются высшие религиозные патриархи и правители стран. Верхний этаж занимает гигантский зал для совещаний. Большой круглый стол в виде кольца, к которому приставлены удобные стулья, украшенное паникадило, огонь в которой кажется никогда не тухнет, и ряды вооружённых легионеров, охраняющих помещение. Ниже находился зал отдыха — обширное помещение со всеми благами. Вечное тепло, обилие вкусных блюд и алкоголя, книг для чтения и всего остального, чего только может пожелать душа. Смотровая площадка, открывающая прекрасный вид на море, обхватывает этот ярус, как стальное кольцо на цепи обхватывает шею дикого зверя. Еще ниже находятся многочисленные коридоры с кабинетами лидеров. Имеет такой кабинет не каждый — лишь только главы Легиона и высшие патриархи. Правители не имеют их, они им не нужны. В кабинетах есть все, что нужно правящему человеку — архивы, важные бумаги, отчеты о всем чем только можно. Единственное, что отличает их от остальных — наличие личной комнаты. Верха управления не часто покидают Донжон, что уж говорить о том, чтобы выходить за стены Ривенгарда. Именно по этой причине жилые комнаты сделаны в самой цитадели. От главного острова расходятся мосты во все остальные точки крепости.
Донжон находится по середине архипелага, а вокруг на примерно равном расстоянии от него острова, которые тоже названы в честь каких-либо частей настоящей крепости. Если идти от самого северного и далее по часовой стрелке, то первым очереди будет остров Покои. По размеру он самый большой, что играет ему только на руку. Здесь живут все члены Легиона Света, от рекрутов до генералов, что до сих пор не удостоились чести находится в Цитадели. Сотни каменных домов построенны ровными линиями по всей территории, тем самым создавая ощущение настоящего города. В отличии от привычных городских зданий, на Покое все с повышенным комфортом, а также каждый имеет слугу. У каждого есть своя печь, уютная спальня, небольшой зал, подвальное помещение и в некоторых случаях чердаки. Каждый берет на свой вкус и цвет, да и к тому же легионеру отдают не дом, а его территорию, он сам делает что хочет. Многие вешают трофеи с убитых ими врагов, вешают знамена своих стран (или племен, если речь идет об орках или иных диких рас), некоторые любят пристраивать скамеечки или и вовсе создавать целое крыльцо с навесом и развешивать там подвесные горшки с цветами. С получением жилья труднее всего огромным расам. Если орки при своей плечистости, размерах и некоей неуклюжести еще могут ужиться в обычном доме, рассчитанным на человека, то для риинов, локсонов, медверов, и остальных крупных звероподобных рас это становится сущим адом. Крайне язвительные лица даже посылают их жить в стойлах на ферму на острове Подворье, правда зачастую эти штуки кончались отправкой к целителю того, кто сказал это. Тем не менее, даже такие гиганты находят себе прибежище.
Стоит заметить, что далеко не каждый легионер имеет свой личный дом. Несмотря на важность и военную мощь Легиона Света — он остаётся организацией для дворян, а также требует средств. Жилье либо покупают на свои кровные, либо получают за большие заслуги, будь то приобретение высокого звания или выполнение трудного задания. Большая часть живёт в так называемых командных домах. Легион Света помимо крупного разделения своей армии имеет особенность делить их на команды по двадцать пять воинов. Лидеру такой команды дается задание, которое он несёт остальным. Зачастую все члены идут на выполнение. Если говорить про наших героев, то все, за исключением Маски, являются главными в своих командах. Так уж вышло, что никто из них не живёт в командном доме — у каждого свой. Остальным подчинённым приходится уживаться в обширном помещении.
Дома, по своему строению, напоминают общежития обычных городов, только заточенные под службу Легиону. При входе встречается общий зал, в центре которого большой стол с местами на каждого участника, рассчитанный как на прием пищи,так и на обсуждение важных вопросов. Прямо за ним дверь, ведущая в кухню. Повар ежедневно готовит пищу на всю команду, но, как можно понять, такая услуга не бесплатная. Из кошельков каждого участника ежедневно уходит пару-тройку золотых на создание всех благ в помещении. По боковым от входа стенам расположились комнаты отдыха. Каждый имеет свою собственную, небольшую, но удобную. Командный дом всегда двухэтажный, первые двенадцать комнат расположились по шесть вдоль стен, а остальные двенадцать повторили то же самое, но на втором этаже. Хочется заметить, что как такового второго этажа нет. К дверям проведены деревянные платформы, а в месте, где предполагался остальной пол, подвешены люстры.
Двигаясь дальше от Покоев мы натыкаемся на ранее упомянутое Подворье — равнинный остров, кормящий весь Ривенгард. По размеру он немного уступает Покоям, но это ему не мешает справляться со своей главной задачей — кормить. Это буквально одна большая ферма, на которой дружно работают землепашцы, пастухи и прочие востребованные в сельском хозяйстве профессии. Условно остров делят на две части — пашни и пастбища. Под поля картошки, капусты, моркови, свеклы, лука, кабачков и остальных прелестей деревни занято чуть большей двух третий земли. Работники, по сути своей обычные крестьяне, которым судьба благоизволила такое счастье, как работать в престижной организации, в которую далеко не каждый дворянин попасть может, получают очень даже большое для своего сословия жалования, от чего не ленятся отдавать все силы. Конечно, рано или поздно найдутся лодыри, но на такой случай всегда есть дежурная группа, которой разрешено наказывать любыми способами, что только придут им в голову. Как иронично,что даже являясь своего рода элитой сословия, ты все равно остаешься чьим-то рабом и не имеешь полной свободы. Отдельно хочется выделить зерновые поля и плантации. Самое худшее, куда может попасть крестьянин, так это туда. Крайне изнурительная работа, требующая не только сбора урожая, так еще и полной его обработки, будь то отделение стержня от колоса или сматывания в огромные снопа, а после еще и подготовки. Сразу же большую часть перемалывают в муку и сахар, и конечно же это достигается таким же крестьянским трудом. Да, мельница на острове есть и очент даже хорошая, но и она требует не мало усилий для работы.
Если же говорить про пастбища, то это поля, почти не имеющие неровностей. Тут и там коровьи лепешки и навоз, следы копыт и остатки недожеванной травы. Скотина держится в загонах и выводится на луга как и полагается. Кого в стойлах только нет: и свиньи, и бараны, и коровы вместе с быками, и лошади, и козы, и гуси, и утки, и курицы. Также стоит отметить, что здесь же вырастают грифоны, которых Легион Света активно использует, фениксы, что являются мечтой многих, а такжепочтовые птицы. Особое внимание хочется уделить фениксам. Бессмертные птицы, сгорающие во время своей смерти и восстающие из пепла совершенно юными. За свою особенность они не могут плодиться, и неизвестно точно сколько их вообще есть. Иметь феникса — признак власти, признак богатства и статуса владельца. Они переживают хозяина за хозяином, давая то одному, то другому власть, зачастую не оправданную какими-либо заслугами. Каждый королевский род имеет хотя бы по одной птице, которая, как правило, застает еще самого создателя семьи. Никто точно не знает когда появились фениксы, но все уверены — они пережили больше, чем любой смертный в Нирмаде. Больше всего их в Ривенгарде — двести с лишним. Фениксы чувствуют энергию, чувствуют магию. Ривенгард сам притянул их, и со всех точек земли слетелось большинство. Легион Света хранит птиц и именно он дает право владеть ими кому-либо. Честь ухаживать за бессмертными птицами имеет только особый птичник — эльф Манакор, живущий вот уже восемьсот лет. Фениксы любят его, считают его своим отцом и на то есть причина. Эльф всегда с ними, он никогда не покидает птичню без хотя бы одной птицы. Только из его рук они принимают мясные лакомства, только ему позволяют гладить себя, не обжигая кожи и только ему они готовы прислуживать. Дворяне злобно завидуют ему — в его руках две сотни бессмертных птиц, показывающих всем насколько он богат, а он играет с ними как с цыплятами. Манакор тяжело переносит потерю любой птицы, прямо как отец, потерявший сына. Благо фениксы крайне редко, раз в десятилетие кому-либо отдаются.
Стоит направится дальше и издали завидеться большое здание, из которого обильно исходит дым доменных печей. Следующим является остров Мануфактура — место жизни ремесленников и изобретателей. В этом месте создают всю экипировку Легиона Света. В одной гигантской кузнице в поте лица трудятся кузницы. Особыми навыками подчинения стали своей воле выделялись дварфы, их братья гномы и, на удивление, гоблины. Стоит отметить, что кузница создает не только доспехи и оружия, из ее большущих врат выходят бытовые инструменты и мебель в дома, делающаяся в отдельном цехе.
На южном краю острова расположилась высокая башня с несколькими трубами. Это особенное место, где происходит магия без волшебства — алхимическая башня. Гениальные умы зельеварения ежедневно экспериментируют совмещая не совместимое. В том числе они пытаются раскрыть тайну живого камня, оставленного Верховным Магом, утверждая всем, что это никакое не волшебство, а чистое порождение большого ума. На этой почве алхимики часто ссорятся с магами, а иногда все доходит до того, что они устраивают перепалки друг с другом. Может быть по этой причине их острова находятся далеко друг от друга. Но тем не менее, Ривенгардские алхимики смогли сделать несколько больших открытий. Например, им принадлежит открытие вещества, очищающего почву от порчи. Остров Мануфактура — один из тех островов, над которые наложили свои руки создатели Легиона Света. Этот же тронул изобретатель Арвилл, создав здесь Совет Изобретателей. На таких советах учёные презентуют свои открытия, как например когда-то сделал Карьен — создатель скорострельного арбалета на несколько зарядов. Арвилл собирался сделать это место центром всей науки в Нирмаде, и у него почти получилось. Совершить желаемое ему помешало одно — гибель своей смертью. Дварф был очень стар и время его не пощадило — одной ночью гений перестал дышать. Это был день общей печали для всей науки. Один из учеников воздвиг статую своего мастера, где дварф, орудуя кузнечным молотом, кует меч своего друга Гиндара, а внизу установлена золотая плита, на которой выложено из алмазных букв и переведено на все известные языки следующее:
"Ты был нам дорог как отец, Арвилл Краснощек. Твой труд закончат твои глупые дети, и да пускай Хиллиун дарует тебе вечного покоя"