Окаянное золото. Клад берендея

Ткань, из которой был изготовлен рюкзак, и которую производители позиционировали как совершенно непромокаемую, давно пропитался льющейся с неба водой, а следом намокли и остальные вещи. Рюкзак потяжелел минимум вдвое и стал совершенно неподъемным.

– Подумаешь тоже, призрак, – сердито подумал Владимир, вспомнив свои страхи. – Мало, что-ли за речкой «духов встречал»? И чего. Ни один после прямого попадания не воскрес, а тут… развел мерехлюндии. Вот и кукуй теперь в чистом поле, под дождем.

Понимая, что его запоздалое сожаление ничего не изменит, сжал зубы, и продолжил движение.

Тем временем дождь, хотя это казалось невозможным, усилился. Вода с неба лилась сплошным потоком, а в добавок ко всему над головой сверкнула ослепительная вспышка и почти сразу загрохотал гром.

– Только этого и не хватало. – Непонятно отчего, но Терехов с детства боялся грозы. Умом конечно понимал, что шансов получить высоковольтный разряд от свихнувшейся стихии куда меньше, чем стать жертвой любой бытовой неприятности, однако глубоко в душе сидела некая опаска.

– Отставить. – Приказал себе бредущий по колено в воде путник. – Чему быть, того не миновать. Когда-никогда, а дождь кончится.

И словно по мановению волшебной палочки поток льющей с неба воды ослабел. Тучи рассеялись и выглянуло солнце. Еще пара минут моросящей капели, и дождь прекратился вовсе.

Владимир утер лицо мокрым рукавом, сплюнул, и лишь озадаченно покрутил головой, удивляясь вывертам природы.

И всего в паре сотен метров впереди он увидел домишко. Покосившаяся труба, клочья драного рубероида, темная от дождя и времени вагонка на стене, Обычный сельский дом засыпуха. Огород с подсохшей ботвой, островерхая будка уборной, все, как всегда. Смутила путника разве что ограда. Спроворенная из горбыля, она вряд ли могла стать надежной преградой любому, пожелавшему преодолеть ее. Так, видимость.

Тем не менее, оставив на потом выяснение, кому и для чего пришло в голову построить в этой глуши дом, Владимир ухватил ладонями мокрые лямки рюкзака, и двинулся к жилью, с трудом переставляя ноги.

Висящая на одной петле калитка открылась только до половины. Дальше не пустила трава. Впрочем и сам двор оказался в запущенном состоянии. Добраться до низенького крыльца можно было только по узенькой тропке, которую с двух сторон подпирали заросли полыни и лопухов, которыми густо заросло все пространство двора.

– Неужели и не живет никто? – Расстроено предположил Терехов, пробираясь сквозь заросли. – Обидно, если так. Но хоть что-то…

Толстый слой пыли на стеклах окна только утвердил в предварительном заключении, однако на всякий случай стукнул в перекошенную дверь, и потянул за ржавую ручку.

– Ктой там? – Голос прозвучал настолько неожиданно, что Владимир, занесший ногу над порожком едва не запнулся о доску.

– Простите… Турист я, заблудился, под дождь попал. – Он попытался разглядеть хозяйку, которой, если судить по голосу, должно было быть никак не менее восьми десятков лет.

– Входи, входи, – отозвался голос, ставший вдруг куда более звонким и мелодичным. -Я в клетушке убираю, сейчас выйду.

Списав непонятное превращение на обман слуха, Владимир опустил рюкзак у порога и осторожно шагнул вперед. Понемногу глаза привыкли к полумраку, и он различил небогатый интерьер деревенского жилья.

– Дождь какой… Страх. – Раздался тот же голос из-за спины у нерешительно замершего посреди комнаты гостя. Владимир обернулся и едва не уронил челюсть от удивления. Хозяйкой этого не слишком ухоженного жилья оказалась молодая женщина. Сказать, что она была красива, значило просто нагло соврать. Такой красоты он не встречал даже на приемах в самых элитных клубах города. Точеный профиль, роскошный бюст, затянутый простым ситцевым платьем. Ноги, которым могла позавидовать хваленая Дженнифер в лучшие свои годы… Разглядеть остальное Владимир просто не сумел. Красота хозяйки показалась настолько ослепительной, что он невольно смутился и отвел глаза.

– Да вы проходите, к столу. Снимайте мокрое. Присаживайтесь. В доме тепло, я печь затопила. Обсохните. Чайку может. – В голосе незнакомки прозвучало искреннее гостеприимство. – Меня Варей зовут… Варвара.

– Владимир… – Терехов едва не поперхнулся от невероятности всего происходящего. Он был готов встретить в этой глуши кого угодно, но не такую ослепительную и что греха таить невероятно соблазнительную женщину.

– Не стесняйтесь… – Хозяйка бросила на гнутую спинку стула полотенце. – Вот чистое. Вытирайтесь Володя. – Произнесла она. – Сырое у печки повесьте. Пусть стечет. А я вам сейчас чего подыщу…

Не закончив фразы Варя, исчезла за занавеской, укрывающей вход в другую комнату. – От мужа осталось… – Вновь раздался невероятно глубокий, обволакивающий своим бархатистым тембром голос. – Он у меня примерно одного с вами роста был… Вот. Возьмите. – Закончила она и протянула стоящему столбом гостю пару чистого белья.

Именно белья. В таком старорежимном, с висящими подвязками и прямым воротом ходили в старых фильмах про сельскую жизнь справные мужики по своей хате.

– Не стоит… Неловко… – Выдохнул Владимир, чувствуя, что краснеет.

– По-вашему лучше будет все здесь промочить? И вообще, перестаньте стесняться. – Тонко подметив его состояние отрезала Варвара. – Я пока во дворе гляну, что там ливень натворил. А вы переодевайтесь, и никаких отговорок.

– Что-ж это за наваждение? – Чувствуя себя словно во сне, Вовка заморгал ресницами, пытаясь отогнать наваждение, вызванное неземным зрелищем, и принялся стягивать мокрые ботинки.

Торопливо стянув промокшие джинсы и куртку, натянул холщовые портки, озадачено потрогал обшитые тканью пуговки. – Старье какое… – Удивился он, продевая голову в ворот рубахи. Облегченно выдохнул и принялся развешивать свое барахло на веревке, натянутой вдоль печки, И вдруг Владимир замер. Показалось, что прямо под лопатку ткнулся острый сучок. Охнул, и мгновенно забыв про ерунду, обернулся.

Взгляд уперся в ослепительно черные, глубокие, словно омут глаза хозяйки. – Уже? – Улыбнулась Варя. – А ты ничего, симпатичный. Ой… – Взмах длинных ресниц, обезоружил настолько, что Владимир не нашелся что ответить, а лишь молча опустился на стул.

– Простите. Вы не обращайте внимания. Сейчас будем пить чай. – Произнесла хозяйка, как ни в чем ни бывало. – Нет, нет, помогать не нужно. Сама. – Заметив, как дернулся гость, успокоила она Владимира. – Откуда вы, как здесь… Нечасто к нам заходят…

– Я? – Владимир отчего-то не решился рассказывать про свое случайное наследство. – Турист я. Решил по лесу побродить… А тут дождь. Машину на проселке оставил, да заплутал.

– Ррюкзак то зачем с собой потащил? – хозяйка глянула на мешок, из-под которого натекла небольшая лужица. – Да разберите вы его… иначе все как есть проплесневеет.

– Да чему там… Не успеет… – Бездумно отозвался Владимир, – однако почувствовал некую недосказанность, решил подобрать более убедительное объяснение. – Замок в машине так себе, боюсь, откроют. Вот и прихватил…

– И правильно. – Легко согласилась хозяйка, не прекращая вынимать из глубокого шкафа тарелки и плошки. – Своя ноша не тянет… Подсобите мне. – Без перехода попросила она, вынося из-за цветастой занавески несколько тарелок с лежащей на них провизией.

Владимир вскочил, поддернул штаны, и смущенно принял из тонких пальцев женщины фарфоровые блюдца. – Странно, из холодильника, а словно только что порезано? – Мимоходом удивился он, ставя на тарелки с закуской на стол.

– Ничего себе… – Обалдело уставился он на содержимое расписанных замысловатыми узорами тарелок. – Буженина, сало, колбаса. Откуда у нее?

– Дядька третьего дня приезжал. – Словно подслушав его мысли, произнесла хозяйка, наклонившись к столу, что бы водрузить посреди нее большое блюдо с вареной картошкой, посредине которой истекал янтарем громадный кусок масла.

Варя повернулась к нему, невзначай задев его плечо своим бедром. Словно огненная волна прокатилась по телу Владимира. Дыхание перехватило. Никогда, с самыми роскошными своими подружками и любовницами он не испытывал и сотой доли того возбуждения, которое вызвало это случайное касание.