- -
- 100%
- +
– Ну, что Вы кукситесь? – Решительно взяла гостья инициативу в свои руки.– У меня мама хирург, я сама почти доктор, ничего серьезного, все обойдется. Лучше давайте, как сказал Ваш муж, попьем чаю. Я расскажу, что случилось, а то мне ехать надо.
Устроившись на аккуратной кухне, они пили чай с печеньем. Уплетая вкусный корж, Леха коротко изложил версию событий.
«Пьяные хулиганы, испугались воплей защитницы, разбежались, а остальное по тексту».
– Спасибо Вам большое.– Наконец сообразила поблагодарить хозяйка, не заметив изъянов. Она уже пришла в себя, по извечной женской привычке успела оценить Олину внешность, наряд, не упустила и колечко.
Не сочтя пигалицу угрозой семейному очагу, она всплакнула и попыталась завести бесконечный женский разговор, когда обе разговаривают одновременно и слышат только себя. В отличие от нее, разведчик слушал умело. Где нужно кивал, где требовалось, соглашался, не забывая демонстрировать жестами полнейшую открытость и расположение. Не удивительно, что уже через пятнадцать минут он знал все о семействе редактора небольшой газеты Виктора Обухова, все, включая пристрастия дочки и маленькие проблемы самой хозяйки.
– А Вы? – сообразив, что за час так ничего и не узнала о собеседнице, удивилась Маша.
– Я поступаю в институт, приехала из Краснодара. Мой папа там занимается бизнесом. «Надо как-то замотивировать недешевый джип под окном. Ха, видела бы она крупного бизнесмена в рваных носках и растянутых тренировочных штанах, сидящего у телевизора».
Олин батя всю жизнь прослесарил на небольшом заводе, но дочку любил и отпустил в столицу с крайней неохотой. Как выяснилось, не зря он опасался. Ну, это реплика в сторону, как писали в старых романах.
– Живу в гостинице, где-то в центре, как искать буду? Ума не приложу.
Маша среагировала на легкую провокацию адекватно. Перспектива метаться по комнате, накручивая себя разными страхами, ее не прельщала.
– А оставайтесь ночевать.– Предложила она.– У нас три комнаты, так, что не стесните. Время уже двенадцать. Куда ты поедешь? – Взяла шефство над провинциалкой москвичка, обретя некую уверенность столичного жителя. – Мы тебе очень благодарны.
Дочка, крутившаяся во время чаепития рядом, признав в гостье почти сверстницу, решила привлечь внимание и потащила к себе в комнату.
Выяснив, что в молодежных феньках Оля ничего не понимает и, списав на дремучую провинциальность, прониклась расположением. Уже через пять минут девчонки разглядывали, как выразилась Лизавета, прикольные картинки в ее компьютере, на Лехин консервативный взгляд больше похожие на суровую порнуху, разбавленную туалетным юмором. Но, иные времена, иные нравы. Нашим родителям битлы тоже казались верхом разврата. Чего уж теперь?
– Лиза, отпусти Олю. Она устала.– Не выдержала одиночества мать.
– Все, спокойной ночи.– Попрощалась новая подружка с малолетней стрекозой, пообещав утром прокатить до школы на джипе.
– Оля, Вы не знаете, – наконец приступила к главному Мария.– Зачем Витя ездил в это кафе. Собеседница пожала плечами: Откуда?
Маша продолжила: Он оставил машину, сказал, что у него важная встреча с каким-то человеком, и вообще очень оживился, когда тот ему позвонил.
Остальная часть разговора кроме нескольких мелких фактов смысловой нагрузки не имела. Легкий треп за жизнь, причем говорить Ольге не пришлось. Где-то часа в два Леха не выдержал и начал зевать. Наконец, гостью отпустили на боковую.
Проснулся от голосов в коридоре.
– Лиза, ну, нельзя же так, – отговаривала мать дочку.– Легли поздно, она устала.
– Мы же договаривались? – Канючила та.
Встаю, – крикнула Оля через дверь.– Сейчас.
Выпив кофе, отправились вниз. Обещал – выполняй.
– Вы не сможете отвезти меня в больницу? – попросила Мария.
– Хорошо, только завезем Лизу в школу, и я в Вашем распоряжении. – Алексею почему-то не хотелось впрягаться в суету.
Кстати, вспомнив про бандитов, он нащупал в кармане кредитку. Притормозив у банкомата, набрал код доступа.
На счету у покойного лежало чуть больше трехсот тысяч рублей. С нескольких заходов банкомат отдал все.
– Вот и готово, не опоздаем? – Оля вернулась к машине, где ожидали мать и дочка.– Деньги сняла, – объяснила она задержку.
На деньги у Лехи были далеко идущие планы: «Хороший инструмент стоит дорого, так что пригодятся».
Высадив Лизу у подъезда школы и посигналив на прощанье, они двинулись в сторону больницы. Где она находится, Леха даже не представлял, поэтому несколько раз Марии пришлось спрашивать у прохожих. Наконец, показался кирпичный угол.
– Огромное спасибо, – Мы Вам так благодарны, она помялась и, наконец, продолжила.– Может Вы со мной? Я не знаю, но вдруг потребуется, что-нибудь подтвердить для милиции.
«Ну, это вы хрен угадали. – Алексей категорически не горел желанием общаться с серыми братьями, но, чтобы не спорить, кивнул в знак согласия. Сходить можно. А там уж, как получится».
Сейчас, при свете дня, выглядел Виктор совсем не важно. Отекшее лицо, заплывший глаз. Поговорив с женой, он обратил внимание на Ольгу.
– Огромное Вам спасибо.– Пробормотал он.– Вы не оставите телефон, если потребуется подтвердить факт избиения.
– Конечно, конечно, – Оля с готовностью покивала головой.
– И еще одно, – он испытующе глянул на девушку.– Маша сказала, Вы остановились в гостинице. Может быть, пока я в больнице, поживете у нас? – больной помолчал, собираясь с мыслями.
– Дело в том, что эти хулиганы пристали ко мне не случайно. Мне назначил встречу офицер, пообещав материал про торговлю оружием из армии, конкретно с северного Кавказа. Здесь этим делом промышляет некий «Камаз». Очевидно, таким образом меня предупредили, чтобы я не совал нос в это дело. Вы не обязаны…, но я помню, как Вы расшвыряли их, и, думаю, с Вами Маше будет спокойней. Она совершенно непрактичный человек. Я заплачу. Скажем, тысячу в день. – Он сжал губы, не отказывайтесь, прошу, я очень беспокоюсь за моих.
Пока в разговоре не прозвучало имя, Бессонов даже голову не забивал этим предложением. «Всему есть разумный предел. Свои проблемы каждый решает сам. Но последние слова насторожили, это меняет дело. Не зря, ох, не зря попался мне этот человек. Похоже, выход на фигуранта упрощается. Вот и славно».
Чтобы не вызвать подозрений девушка слегка помялась и нехотя дала согласие:
– Неделю я смогу пожить, а потом будет видно. Но, не ждите от меня чудес. Я – провинциальная девушка, владеющая несколькими приемами, и все.
– Что ты, я понимаю, только побудь рядом с Машей. – Приняв Ольгу на работу, Виктор изменил и форму обращения
– Начинается обход. – Предупредила медсестра. Дамы спустились к машине.
– Давайте, я отвезу Вас домой, а потом заберу Лизу из школы, – приступила Ольга к обязанностям. – Если кто-то хочет напугать или заставить Виктора отказаться от своих замыслов, то через дочь это сделать проще всего. Мария, подавленная известиями, не спорила.
Подъехав к школе чуть раньше полудня, когда заканчивались уроки, Леха бросил авто в переулке и, прогуливаясь, подошел к входу. Подозрительная семерка, блестя тонированными стеклами, одиноко стояла на противоположной стороне дороги, но, судя по тянущейся из приоткрытого окна струйке табачного дыма, в ней кто-то был.
«Курить в закрытой машине удовольствие сомнительное, почему не открыть окно? Странно. Вот что, не будем искушать судьбу». Пройдя в здание, он быстро нашел класс. Когда прозвенел звонок, и удивленная встречей девчонка подбежала к новой знакомой, спросил, – А есть в школе черный ход?
– Конечно. – Проныра, весело щебеча, повела Ольгу по коридорам. Выйдя в заваленный мусором двор, они протиснулись через решетку и незамеченными добрались до машины. На все вопросы Оля коротко ответила.– Мама тебе все объяснит, а сейчас домой.
Оставив неизвестных ожидать у моря погоды, в пять минут добрались к дому. Сдав Лизу матери, Леха категорически наказал сидеть дома и не открывать никому.
Сам же решил заняться поисками инструмента.
Веди снайпер дневник, свои последующие действия Леха вполне мог описать следующим образом.
«За годы службы мне случалось иметь дело с разными людьми. Жизнь научила – нет людей хороших или плохих. Судьба и обстоятельства делают их такими. Кому-то повезло, ему не пришлось стоять перед выбором, который мог сломать человека, и он прожил жизнь честно».
В середине девяностых у моего сослуживца произошло несчастье. Тяжело заболела жена. Попытка найти денег честным путем закончилась, не начавшись. Геннадий выбрал другой путь. Детали остались за кадром, но деньги он нашел. Каким образом, стало ясно, когда после очередной проверки выплыла недостача нескольких единиц вооружения. Стрелка уперлась на него, но командиры не сдали. Кому охота выносить грязь на всеобщее обозрение. После тяжелого разговора Геннадий подал рапорт и уволился со службы.
Однако не пропал, обустроился в гражданской жизни и даже поддерживал контакты с некоторыми из сослуживцев. Подозреваю, что не только из-за верности боевому товариществу.
«Все мальчики большие. – Рассудил я и ребят не осуждал. Когда зарплату не выдают несколько месяцев, моральные аспекты менее актуальны». Жизнь продолжалась. Гена перебрался ближе к столице и сейчас жил в Твери. Городок тихий, недалеко от Москвы. Адрес его мне как-то давно продиктовал товарищ и намекнул, что интерес свой к оружию Гена не оставил, более того, перешел на более высокий уровень. Вот его-то я и решил навестить.
«Машину искать не будут еще пару дней, и я могу спокойно кататься на экспроприированных колесах». Решив так, я выбрался из Московской толчеи и двинул в Тверь. Мощный джип домчал за пару часов.
Гена здорово изменился, потолстел, обрюзг и ничем уже не походил не резвого старлея, которого я знал. Но мне с ним не детей крестить.
Он весьма неприветливо встретил неизвестную девчонку, пришедшую к нему со скромной просьбой. Посодействовать в покупке снайперского оружия. Иначе говоря, он послал ее в известный адрес. Я был готов к такому развитию событий и поведал ему одну старую историю, не имевшую, по странной прихоти законодательства, сроков давности.
Озадаченный Геннадий поскреб в затылке, недоумевая, откуда столь пикантные подробности могли стать известны посторонним, но решил не искушать судьбу и скрепя сердце пообещал глянуть. Гена логично предположил, что кто-то из старых знакомых, испытывая нужду в инструменте, привлек девчурку для большей конспирации. Случай, пересказанный девочкой, был известен всего нескольким из их группы. Ссориться с кем-то из старых друзей и трогать покупательницу он не решился. Поэтому через два часа мы завершили сделку в небольшом гараже на окраине. За потрепанную «Драгунку» и коробку патронов, пришлось выложить почти все деньги, снятые с карточки. Чтобы у бывшего товарища не возникло желания всучить барахло, намекнул, что фактический покупатель верит опыту продавца и не сомневается в его порядочности.
Благополучно миновав посты ДПС, Ольга вернулась в столицу. Прикопав инструмент на небольшом пустыре, поспешила к дому.
Маша от беспокойства приложилась к бутылке Мартини и потому мирно спала на диванчике. Дверь открыла Лиза. Крайне злая тем, что весь день пришлось быть в четырех стенах, она буркнула что-то сквозь зубы и ушла к себе. Переживать из-за детских капризов Леха не стал.
Отсутствие внимания со стороны домашних Виктора устраивало как нельзя лучше. Открыв папку с рабочими материалами в его ноутбуке, он почти сразу наткнулся на черновик статьи о торговле оружием.
Сплетни и слухи, ничего заслуживающего внимания. Ну, вывезли с Кавказа контейнер, другой стволов. И что? Никаких фактов. Из-за такой ерунды устраивать наезд? Дичь.
Внимание привлек короткий абзац, почти в самом конце материала. Автор, ссылаясь на источник в одной из частей, туманно обмолвился, что:…попал в засаду и был убит один из причастных к этому делу, капитан спецназа, Алексей Бессонов. Погиб, весьма своевременно, поскольку его уже давно подозревали в соучастии и буквально днями собирались арестовать.
Алексей даже и не понял вначале, что речь идет о нем. Решил – однофамилец, но, когда вчитался, сомнения исчезли.
«Что за хрень, какие пряники? – рассуждать спокойно в такой ситуации трудно.– Мало того, что не все ясно с той засадой, так еще и на мертвого чьи-то грешки решили повесить?»
Разозлился Леха качественно. Всерьез: «Ну, ребята, не годится так. Будем выяснять».
Закрыл ноутбук и начал анализировать ситуацию. – " В принципе, есть два варианта. Первый – журналист высосал все из пальца, имея какую-то информацию о гибели спецназовца и решив добавить колорита. Либо, это умышленная попытка перевести стрелку и закрыть дело.
Чье это творчество, и кто так вольно распорядился его именем? Вот, что нужно узнать, и разобраться с выдумщиками. Он, говоря по совести, не очень и злился на тех абреков, что пытались взять снайпера. Война, они делали свою работу. Так, что с ними ему делить нечего, а вот того мерзавца, который придумал этот финт, он очень хотел увидеть. Так сильно, что едва не рванул к редактору, задать пару вопросов».
Поостыв, решил не гнать лошадей и довериться пословице. «Утро вечера мудренее». Проверил замки и, выставив на входе простенький сторожок в виде двух стеклянных банок, отправился спать. Негромкий звон разбудил около двух часов. Кто-то, аккуратно вскрыв замки, попытался забраться в квартиру. Не успев накинуть на себя ничего существенного, девчонка выдернула из ножен финку и замерла на пороге.
Дверь, тихо сдвигая банки, приоткрывалась: «Не профи, те среагировали бы иначе».
В два скользящих шага Леха переместился за входную дверь. В проеме показалась рука с зажатым в кулаке стволом. Сомнения в непрофессионализме злодея превратились в уверенность. Даже первогодок знает, проникать в помещение следует либо в нижнем секторе, на полусогнутых, либо рывком, но, уж во всяком случае, не вытягивая руку с оружием вперед. Держать же пистолет рекомендуется ближе к телу, на уровне пояса.
Леха не стал ждать, когда «тихушник» просунется в дверь, и махнул лезвием, а на возврате, достал прямым в печень дернувшегося от неожиданности и боли злоумышленника. Стук пистолета о паркет совпал с визгом подраненного.
«Захватывать его, резона нет. Он – простой исполнитель, способный назвать, разве что, имя отдавшего приказ. А куда его потом? Сколько времени придется успокаивать хозяек дома и как общаться с милицией»?
Поэтому дал воющему от страха и боли горе бандиту убраться восвояси. Наконец, в прихожую выскочили разбуженные воплями мать и дочка. Зажегся свет, и они увидели квартирантку с неслабым ножиком в руке и лужицу крови возле открытой двери. Хорошо еще, ствол она успела запнуть в комнату.
– Все в порядке, – Оля прикрыла дверь и незаметно спрятала нож за спину, – попробовали, не вышло.
В порядке было не все. Истерика, естественно, случилась. Маша пыталась вызвать милицию, позвонить мужу, задвинуть дверь шкафом. Наконец, Алексею все это надоело и, плюнув на приличия, он вправил мозги. Старшинский мат, с трехэтажным спряжением, стал откровением даже для продвинутой дочки. Плач оборвался, и наступила тишина.
– Всем спать.– Скомандовал Алексей. – Остальное завтра. Я на страже.– Приободрив таким образом, выждал минут пять и отправился в спальню. Утро прошло в безуспешных попытках объяснить Маше, что для нее и дочери будет безопаснее на время уехать.
– Получив отпор, бандиты могут предпринять кардинальные меры, и тогда не факт, что я смогу прикрыть вас от нападения. – Убеждала Ольга.
– Мне нужно поговорить с Виктором, – уперлась Мария.
«Пообщаться с ним, по всякому, не мешает. – Согласился в душе Леха. – А вот джип теперь стал опасен. Они, несомненно, поставят за нами хвост, и для главарей будет неприятным сюрпризом узнать, что передвигается жертва на машине их покойного сподвижника».
В больницу поехали на такси. Хвост и впрямь был. Вчерашняя семерка, особо не прячась, плелась следом до самой больницы.
Глава 3
Андрей Кармазин, по кличке «Камаз», которого Алексей посчитал земляком сутенеров, был потомственный русак, в заблуждение ввел Ахмед, привычно добавивший к имени уважительное обращение Оглы. Однако продажа девчонок на потребу ближневосточным контрагентам приносила неплохой доход. Поэтому, не без оснований полагая неприличным самому заниматься этим прибыльным, но слегка неавторитетным бизнесом, он нанял для этого дела южан. А в ответ шел другой товар. Огнестрельный. Связи в таможне позволяли гнать его дальше на запад, почти не засвечивая себя. С Кавказа на Украину или в Белоруссию по коридорам, оплаченным на самом верху.
Отсутствие вестей от подчиненного несколько удивило авторитетного предпринимателя, но встревожился он лишь на третий день. Устав от неустроенности тюрем и пересылок, «Камаз» полюбил свою дачу, выстроенную в ближнем Подмосковье, и почти все время жил там. Вот и сегодня он сидел на террасе и беседовал с начальником собственной безопасности.
– Понимаешь Макс, – Авторитет, разменявший пятый десяток, однако сухой и жилистый, как настоящий шоферюга, отхлебнул сок из высокого стакана и продолжил. – Последняя партия товара с Кавказа едва не засветилась. Накладки. Тема ушла какому-то журналисту. По пьянке болтанул один человечек. Земля ему, – небрежно обмахнулся «Камаз». – Писака нацарапал статейку и приволок в редакцию. Тут повезло, вовремя перехватили. Журналиста мы прижали. По нашему приказу он вызвал редактора на встречу, где его должны были слегка предупредить, чтобы отбить охоту совать нос в чужие дела. И вот тут началось странное. В разборку влезла какая-то девка. Уложила всех наших. А сама вместе с редактором села в машину Ахмеда и свалила. На следующий день пацаны решили прихватить дочку этого «папараца», однако, все та же девка увела ее из-под носа и опять на этой тачке.
Пацаны завелись и отправили гопника, вскрыть хату и навестить семейку, благо, что мужика ихнего все же в лазарет приняли. Тихарь получил удар пером. От кого, неизвестно. А поутру из подъезда вышла жена этого хмыря, дочка и девка. Как тебе история? – Наконец закончил монолог бандит. Собеседник его, светловолосый средних лет мужик, слушал внимательно, умело.
– Хорошая история, – наконец высказал он мнение, – Ахмед, надо думать, так и не объявился?
– А то? – среагировал хозяин, – Сами ищем. С утра людей по его точкам отправил.
– Что за накладка с товаром? – Привыкнув выяснять тему досконально, специалист вернулся к деталям.
– Да, там много накручено. – Нехотя процедил «Камаз».
– А все-таки? – Макс пристально взглянул на собеседника.– Сам знаешь, в нашем деле мелочей не бывает.
– Вот, блин…, ладно. Короче. Контейнер джигиты, с той стороны, подогнали. Мы послали деньги. Все как всегда, но тут пошли косяки, Контора прознала место стрелки и через вояк снарядили засаду со снайпером. У басмачей среди федералов оказался свой человечек, отмаячил. На перехват абреки кинули своих боевиков.
Цель была: спеленать cнайпера и повесить на него срыв ликвидации. Что там вышло, неясно, но войсковик уделал нашего связного и старшого с той стороны. Через «сливного» известна была и точка, где этого снайпера должны были подобрать. Боевики попытались взять стрелка там, но тот успел подорвать себя и еще троих духов. В этот момент подоспели вертушки, в общем, унести тело не смогли.
Макс, до этого слушавший молча, покачал головой: Что за вояки? Казалось, все знали, а упустили.
– Во-от, – покрутил сиреневыми от перстней пальцами «Камаз», – и я о том же.
Стали «кубатурить». Как это палево вышло? Контрразведчики не дураки. Враз просекли, что был информатор. Чтобы отмазать своего человека духи подкинули на тело стрелка деньги и бумажку с компроматом. Вышло так, будто этот снайпер был в теме и хотел прибрать деньги за товар себе. Жалко бабки, но агент важнее. Ты, кстати, имей в виду – если звон пойдет, то лишь от нас двоих. Знаю, что не трепач, но предупредить обязан. Голову снимут, обоим.
Вояки оказались в дерьме и назначили бойца «иудой», сообщили журналистам. Все написали, как полагается, а этот… или пронюхал, или кто подсказал, дескать, не все чисто, вопросы начал задавать. Похоже, что-то успел нарыть.
– Вроде? – Поднял бровь слушатель.
– Сдох, не успели выяснить, сердце у него, вишь ты, отказало.– Повторил, чьи-то слова «Камаз». – Вот такая вот история. Самое главное, ичкеры товар придержали и не отправляют. Мол, разрулите ситуацию, тогда. Им главное, чтобы на того человечка не дунуло. Задача тебе Максим будет: Выяснить, чья это девка. Что с Ахмедом, и как уладить с редактором.– Обтекаемо намекнул на возможную ликвидацию помехи авторитет.
Проигрыш «Таганки» отвлек внимание «Камаза». Глянув на экран телефона, он недовольно нажал кнопку ответа: Ну? И затих, слушая голос в трубке. По мере доклада его лицо, изрезанное глубокими складками, мрачнело.
– Как, от Вити, говоришь? Ладно, сваливайте, не топчите. Все.
Он уперся недобрым взглядом в заросли. Наконец, взяв себя в руки, продолжил: Ахмеда и подельников нашли. Все дохлые. На хате одной, типа отстойник для транзитных девок. Перед смертью пытали. Ахмеда удавили, остальные постреляны. На зеркале надпись: Привет от Вити.
Мы неделю как с «Маленьким» косяки заровняли. И, на тебе? Теперь ясно, почему машина его светилась в городе, но все равно, если это Витина работа, что за девка? Надо выяснять. Давай, Макс, впрягайся в тему.
Он дал понять, что беседа окончена, и замолк.
Максим Геннадьевич Праскудин ушел из контрразведки в сорок пять. Мог бы еще послужить, но начальство в кадрах решило иначе. Подполковник особенно не расстроился и, пройдя выбраковку, направился к своему знакомому, который вышел на него еще в начале девяностых и понемногу платил оперу за благосклонность. Однако времена изменились. «Камаз» поднялся в реального бизнесмена и на компромат, образно говоря, чихал. Но, зная Максима как грамотного опера, взял на работу. Тот ломаться не стал и, придавив гордость, впрягся. Дело оказалось почти родное, те же разработки, слежка, агентура. Только с гораздо более щедрым финансированием и почти без оглядки на законы.
Семья, неизбалованная доходами, с удивлением обнаружила, что можно жить, не считая дни до зарплаты, и отдыхать не в деревне, нюхая навоз, а на курорте в Анталии.
Привыкший все делать на совесть, Максим Геннадьевич вел дела фирмы с педантичностью и на совесть. Поэтому приказ выяснить воспринял с должной серьезностью. Прибыв на квартиру в Останкино, осторожно прошел в комнату. Вид покойников его не смутил. Прикрыв нос платком, осмотрел тела и обстановку. Прихватив ствол, из которого были застрелены подручные Ахмеда, отправился в свой рабочий кабинет.
«Что мы имеем? – Размышлял он, сидя за столом, уставленном сувенирами со всего света.– Работал специалист. Жестко, но без садизма. Только одного завалил на эмоциях, может, сказал что поперек? А в остальном чисто и грамотно. Школа. Может наш? Нет, скорее вояки. Методика потрошения их. Спецназ? Или из бывших? Выяснить – есть ли у Вити разведчики и с каким опытом. Второе: Была девка. Куда делась? Изготовить портрет. Третье. – Судя по следам, работал один. Не стыкуется. Значит – Витя для отвода глаз? Или наоборот: „Маленький“ послал настолько крепкого спеца, чтобы показать силу. Ерунда. „Камаз“ количество ликвидаторов и не просек бы. Значит, это кто-то третий. Скажем, девкин приятель или старые разборки Ахмеда. Все равно, нужно брать эту малолетку». Наметив план, он вызвонил своего помощника. Григорий, прапорщик из разведбата, прошел три компании и в свое время приглянулся Максу полным отсутствием принципов и рассуждений.
«Приказ отдан, значит должен быть выполнен». – Любил повторять бывший «кусок».
– Гриша, – сказал Макс, когда тот по-военному четко представился в трубке.
– Подскочишь к ребятам, они у Автомобилиста служат, покажут объект. Надо быстро и аккуратно его заснять и отправить в проявку. Все понял? Главное, не засвети пленку. Кадр очень ценный.
Прослушки бывший чекист не боялся, шифровался скорее по привычке. Отдав распоряжение, Максим связался с «Камазом» и попросил выручить людьми. Хотя он и был уверен в навыках опытного вояки, но… «Девчонка может начать дергаться, всякие там восточные дела, устроит шум. Пусть лучше с гарантией. А что подумает шеф – вопрос третий. Главное – дело».
Лехина беседа с редактором не задалась. Узнав последние новости, он побледнел, засуетился, начал звонить каким-то связям в УВД. В общем, потерял лицо.
«Хотя, легко говорить, это ведь не моих девочек пытались украсть. С другой стороны, знал, куда влез. А так не бывает, чтобы мухи с котлетами в разных тарелках. Спасибо, конечно, сказал, но и все, никакой информации больше не дал, понятлив. Теперь его разговорить трудненько будет». – Расстроился Алексей.