Игра без правил

8

Он выбрал третье.

Он решил показать себя.

Он написал рассказ. Прямой, жесткий, без метафор. Просто: «Это я. Вот такой. Я хожу на работу, я сру по утрам, я люблю суп с фрикадельками, и я боюсь умереть. И я не знаю, кто я. Ирка считает, что я придурок. Санёк считает, что я чудак. А ты, читатель, — кто ты для меня?»

Он отправил это Анне. И еще нескольким своим постоянным читателям.

Ответы пришли через день.

Анна написала: «Это ложь. Вы не такой. Вы пугаете себя. Вы притворяетесь обычным, чтобы мы отвернулись. Но я вижу вас насквозь. Вы — тот, кто пишет. Остальное — маски».

Другой читатель, мужчина из Москвы, написал: «Мне понравилось. Но вы правы, это не ваш формат. Не надо лезть в говно быта. Вы — мрачный гений. Оставайтесь мрачным гением».

И тут он понял, что проиграл.

Как только он попытался показать свою самую слабую, самую человеческую часть, его читатели ее отторгли. Им не нужен был человек. Им нужен был Пророк. Тот, кто говорит с ними с высоты своего лабиринта.

А Ирке, наоборот, не нужен был Пророк. Ей нужен был просто мужик.

И он оказался между двух огней. Истина — та, настоящая, его суть — она не помещалась ни туда, ни туда. Она была где-то посередине. В той черной дыре, которую он сам боялся открыть.

Он стал заложником своей же проекции.

9

Он поехал к Саньку. Просто посидеть. Помолчать.

Санёк, как обычно, возился с машиной, вытирал руки ветошью. Он был хорошим другом. Не лез в душу, не задавал вопросов. Просто был рядом.

— Слушай, — начал он, глядя, как Санёк крутит гайку. — Вот ты меня видишь. Кто я для тебя?

Санёк хмыкнул, не отрываясь от дела.

— Ты? Чудак на букву «М». Ну, серьезно. Нормальный мужик. Рыбу любишь, хоть ловить не умеешь. Пиво пьешь. Жене изменять боишься. Что еще?

— А если я скажу тебе, что я — не я?

Санёк отложил ключ. Посмотрел на него внимательно, как смотрят на человека, который может ляпнуть что-то не то.

— Это ты к чему? Ты что, книги свои имеешь в виду?

— Ну да. В книгах я другой.

— Так это же книги, — сказал Санёк. — Это выдумки. Ты там не ты, там персонажи. Я же понимаю.

Он хотел возразить. Хотел сказать, что персонажи — это он. Что он выплевывает себя на страницы, и там его душа, чистая, без кожи. Но он промолчал. Потому что понял: Санёк тоже не видит. Он видит проекцию, но другого рода. Снисходительную. Он видит «мужика, который пишет книжки, ну чудит иногда». И эта проекция — тоже часть правды, но не вся.

— Сань, — сказал он. — А если я умру, что останется?

Санёк закашлялся.

— Ну ты даешь. Трезвый — и такое. Останется — ну, могила, памятник, книжки твои дурацкие. Ирка будет поминать. Мы с пацанами выпьем.

— А они будут меня знать?

— Кто, книжки?

— Да нет, люди. Читатели.

Санёк пожал плечами.

— А какая разница? Тебя уже не будет. Хер с ними, с читателями.

Он засмеялся. Но смех был горький.

Санёк — друг — видел его именно так. Друг не знал его книг. Друг знал его привычки. Но другу было все равно на того, ночного. Потому что для друга ночной — это когда он спит.

И опять он остался один на один со своей проекцией.

10

Начался разрыв.

Он перестал спать. Он ложился, закрывал глаза, но вместо сна к нему приходил его город. Тот самый, серый, который он строил в книгах. Теперь он жил там не только ночью, но и днем. Иногда, сидя в офисе за монитором, он вдруг видел, как стены плавятся, и вместо коллег появляются те, безликие. Он слышал их голоса.

Он записывал это. Ему казалось, что если он запишет, то отпустит.

Но он не отпускал. Он сам рвался туда.

Ирка заметила. Она всегда замечала, когда он слишком уходил в себя.

— Ты какой-то чужой, — сказала она однажды утром. — Ты как зомби. Ты меня слышишь? Ты вообще здесь?

— Здесь, — ответил он, глядя прямо на нее, но видя за ее плечом вечную серость.

— Нет, ты не здесь. Ты в своей чертовой книжке.

— Ты не знаешь, что у меня в голове, — тихо сказал он.

Ирка вспыхнула.

— А что у тебя в голове? Фантазии? Ты мог бы жить нормальной жизнью. Дом, семья. Но тебе надо страдать, да? Тебе надо быть гением. А ты просто — просто усталый мужик, который не может купить нормальное молоко!

Она кричала. Он молчал.

Она была права. И не права одновременно.

Вот эта ее ярость — она была от непонимания. Она боялась того, чего не видит. Потому что если она признает, что у него в голове — бездна, то ей придется признать, что она живет с незнакомцем. А это страшно.

Ей легче было думать, что он просто идиот.

11

Пришло время для странного. Для того, что он сам не мог объяснить.

Он сидел на кухне, когда в голове зазвучал голос. Не его собственный. Голос Анны. Он слышал его отчетливо, хотя никогда не слышал ее настоящего голоса.

— Ты слишком много думаешь о них, — сказал голос. — О жене, о друзьях. Ты пытаешься быть тем, кого они хотят видеть. Но ты же знаешь: в твоей голове — правда. А правда не делится.

Он сжал виски.

— Кто ты? — спросил он вслух.

— Ты знаешь. Я — твой читатель. Я — твоя проекция. Я — та часть тебя, которая видит тебя целиком.

Он открыл глаза. Ирка, проходя мимо, посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Ты с кем разговариваешь?

— Ни с кем.

Она покачала головой и ушла.

А он понял. Голос Анны был его собственным голосом. Просто тот голос, который он боялся признать. Это его разум создал читательницу, которая его видит. Потому что ему нужен был кто-то, кто видит его настоящего. И он придумал ее. Или она существовала реально, но он притянул к ней свои проекции — не важно. Она стала частью его лабиринта.

Он создал три зеркала.

Одно зеркало — жена. Она отражала его быт, его слабости, его каждодневную серость.

Второе зеркало — друзья. Они отражали его социальную роль, его маску.

Третье зеркало — читатели. Они отражали его душу, его выдуманный мир.

Но ни одно из этих зеркал не показывало его целиком. Истина была где-то между ними. В той щели, где зеркала трескаются.

12

Он решил собрать всех вместе.

Это была безумная идея. Но он чувствовал, что если не сделает этого, то сойдет с ума окончательно.

Он написал Анне письмо: «Приезжай. Давай встретимся. Я покажу тебе себя. Настоящего».

Анна ответила: «Я боюсь. Если я увижу тебя, я могу потерять тебя. Того, кого я люблю. Ты — не твое тело. Ты — слова».

Он настаивал.

— Приезжай. Я должен, чтобы ты увидела меня. И Ирка тоже. И Санёк. Я хочу, чтобы вы все посмотрели на меня одновременно.

Она согласилась.

Это был его последний эксперимент.

13

Они встретились в парке. Было холодно, слякотно. Листья прилипали к мокрому асфальту.

Анна оказалась невысокой, полноватой женщиной лет сорока. Она была похожа на библиотекаря. Она стояла и смотрела на него с ужасом. Не потому что он был страшен — он был обычным. А потому что она увидела оболочку. И эта оболочка разрушала образ.

Она протянула руку.

— Здравствуйте. Я — Анна.

Он пожал ее руку. Рука была теплая, влажная.

— Вы… Не такой, — сказала она.

— А какой? — спросил он.

— Я думала, вы выше. И глаза… У вас глаза усталые. А в книгах они светятся.

Он горько усмехнулся.

— В книгах я живу. А здесь я дышу.

14

Он привел ее домой. Ирка уже была в курсе. Он сказал ей, что придет читательница. Ирка надела фартук, приготовила чай. Но в глазах ее была сталь. Она готовилась к войне.

Санёк тоже приехал. Ему было интересно.

Все собрались в маленькой гостиной.

И начался абсурд.

Ирка смотрела на Анну как на соперницу. Анна смотрела на Ирку как на стену, которая отделяет ее от автора. Санёк сидел и крутил в руках зажигалку, чувствуя себя лишним.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.