Беременна от его отца

43

Яна

День не задался с самого утра, потому что на душе было ощущение чего-то нехорошего. Оно тихонько скребло где-то изнутри, мешая готовить и гладить детскую одежду, которую я заказала в интернете…

Шевеления ребенка ощущались отчётливо, сынишка, как никогда, вел себя буйно. К счастью, за это я могла не переживать. На последнем УЗИ неделю назад доктор сказал, что ребёнок весит уже три килограмма и соответствует сроку. А самое главное, никаких отклонений нет. Кирилл волновался об этом моменте больше всего и трижды после осмотра переспросил меня об отсутствии патологий.

Возможно, переживал из-за возраста. Ему сорок три, но выглядит он значительно младше. Подтянутый, молодой, красивый, ведёт здоровый образ жизни. Неужели он даже в мыслях мог предположить, что с ребёнком могло быть что-то не так? Усмехнулась про себя, удивляясь тому, что не только у беременных могут быть причуды.

Дату родов мне поставили через пять недель. В этот период сынок во мне будет развиваться и расти, радуя своими пинками и отчётливыми телодвижениями. Когда он родится, наверняка мне будет сильно этого не хватать.

После обеда позвонила мама. Мы разговорились, и тревожные мысли ненадолго покинули меня.

– Ты уверена, что мне не нужно брать отпуск на тот момент, когда родится ребёнок? Я могла бы помочь, Яна.

– Не стоит мам, я справлюсь, – ответила ей.

– Отец ребёнка станет помогать тебе? – спросила встревоженно. – Я правда волнуюсь, как ты там одна…

– Станет. Мы пришли к перемирию, всё хорошо.

– Помирились? – восторженно воскликнула мама, приняв всё совершенно иначе, чем я хотела ей объяснить.

Внизу живота внезапно сильно потянуло. Поднялась с постели, прошлась по комнате, прижимая трубку к уху. Для родов ещё рано – у меня всего тридцать пять недель, да и сумки не полностью собраны… Нет, не оно. Точно рано. Это должно быть тренировочные схватки начались. Девушка Юля из женской консультации рассказывала, что ее они тревожили ещё в двадцать пять недель.

– Я рада за вас, Яночка, – моё молчание мама приняла за согласие. – Ради ребёнка стоит попробовать возобновить отношения, если не всё потеряно…

Не всё потеряно… Казалось, что между нами с Кириллом огромная пропасть, особенно в возрасте и социальном статусе. Даже удивительно, как мы сошлись в ту ночь? Физическое влечение было просто ошеломительным, но общаться с ним в бытовом плане после этого оказалось невероятно сложно. Наверное, как и ему со мной.

Сейчас мы почти не встречаемся. После нашего спонтанного поцелуя Кирилл улетел на две недели в Новую Зеландию. Потом вернулся на два дня и вновь улетел в Питер на какой-то важный экономический форум. На похожем форуме восемь месяцев назад мы с ним и познакомились…

Я не спрашивала, когда он вернется, а Кирилл не считал нужным отчитываться передо мной. Мы взрослые люди и друг другу ничего не обещали, понимая, что нас связывал только общий ребёнок.

Кирилл оставил мне банковскую карту для личного пользования и попросил при любых недомоганиях и непредвиденных ситуациях звонить ему.

Поговорить с мамой нормально не получилось. Я отложила телефон на тумбу, вошла в ванную, открыла краны. Читала, что вода помогает снять тонус матки. Перешагнула через бортики и прикрыла глаза. Схватки постепенно утихали, а это означало, что ещё не время, зря я паниковала.

На ночь выпила две таблетки но-шпы, совсем успокоившись. Жаль, что ненадолго. Сквозь сон почувствовала, как низ живота вдруг пронзила боль. Такая острая и отчётливая, что было сложно пошевелиться и даже вдохнуть.

Открыла глаза и резко села на кровати как раз в тот момент, когда в животе раздался щелчок. Теплая жидкость потекла из меня, пачкая простыни и одежду. Неужели это всё? Отошли воды? Так рано началась родовая деятельность?

От нахлынувшей паники совсем не могла соображать: стала в суматохе собирать вещи, набирая номер скорой помощи. Скинула вызов, вспомнила требование Кирилла в непредвиденных ситуациях звонить ему и нашла в телефонном справочнике знакомый номер.

Аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа сети…

Услышав стандартный ответ, нажала отбой и бросила телефон на кровать. Ощутила, как страх расползается и медленно парализует моё тело. Нужно было действовать быстро и точно, брать ответственность за рождение ребёнка только на себя.

44

Яна

Попыталась успокоиться и сделала глубокий вдох. То, что телефон Кирилла выключен, не смертельно. Рождение ребёнка – нормальный и естественный процесс для каждой женщины. К тому же несколько месяцев назад я и вовсе собиралась быть матерью-одиночкой. Я должна собраться и взять себя в руки.

Вспомнила, что в обменной карте лежит визитка доктора, с которым буду рожать. Неделю назад мы заключили контракт в частном госпитале «Аист». Кирилл сказал, что его сын должен родиться в хороших условиях и заплатил за ведение беременности и роды немыслимую сумму денег. Я не сопротивлялась, конечно же. В моем положении это было бы глупо.

Вбила в мобильный номер доктора и нажала кнопку «Вызов». Трубку сняли уже на втором гудке.

– Здравствуйте, Тамила Андреевна. Я, кажется, рожаю, – произнесла на одном вдохе. – Отошли воды, и живот схватывает.

– Рано, – подытожила Тамила Андреевна. – Но деваться некуда – будем рожать. Ты уже вызвала скорую?

– Нет, решила позвонить вам.

– Напомните, Яна, роды партнёрские?

Мы с Кириллом никогда об этом не говорили, поэтому я ответила отрицательно. Мы вообще с ним мало говорили о будущем. Оно было каким-то туманным и пока непонятным для меня. Как он представлял наше дальнейшее проживание, когда наш сын вырастет и станет замечать отстраненность между родителями?

– Хорошо. Жду вас, Яна. Удачной дороги.

В госпитале я оказалась через час. Испуганная и измученная. Схватки начали накатывать на меня каждые десять минут и напоминали пытки.

– Не волнуйся, у нас лучшие неонатологи, – утешила меня Тамила Андреевна, когда я спросила её про ранний срок родов.

На душе было тревожно, но после слов доктора я немного успокоилась. В этой клинике действительно было лучшее оборудование и врачи, поэтому волноваться не стоило.

Очутившись под аппаратом КТГ, ощутила всю прелесть схваток, когда даже встать было нельзя. Ёрзала на кушетке, стиснув зубы, и тихо стонала. Ощущение было такое, словно мне ломают кости и пережимают внутренности.

По виску медленно катились капли пота, я закрывала глаза и молилась о том, чтобы мои муки поскорее закончились, и сынок появился на свет. Время, казалось, стояло на месте. Стрелки часов показывали только двенадцать часов ночи, схватки напоминали нескончаемый поток боли. Они выжимали из меня все соки и жизненные силы.

Когда дверь в родзал открылась, я даже голову не повернула. В клинике было много персонала, меня постоянно кто-то проведывал и спрашивал, как дела. Первым делом почувствовала запах… Знакомый запах древесного парфюма с нотами цитрусовых. Обернулась и на секунду замерла. Это был Кирилл… В бахилах и медицинском халате поверх дорогого делового костюма.

Несколько раз подряд моргнула, пытаясь убрать перед глазами видение. Картинка не исчезла, потому что Кирилл был реальным и всё ближе приближался ко мне, сильнее хмурясь.

– Привет, – поздоровался, взглянул на датчики, словно что-то в этом понимал. – Как ты, Ян?

– Привет. Всё нормально. А ты… ты же был в Питере? – согнулась напополам под изумленный взгляд Кирилла.

Мне вновь было больно, но в этот раз я не кричала. Мы и правда никогда не договаривались с ним о партнёрских родах, но сейчас появление Кирилла казалось таким естественным, что ни капли меня не смущало. Наоборот, придавало сил и уверенности в том, что всё будет хорошо. Он решит, он поможет, в случае чего. Этот ребёнок для него неожиданный, но это не означает, что он нежеланный.

– Когда ты звонила, я как раз летел в самолёте. Вышел, увидел звонок от доктора и примчал в клинику. Твой телефон уже не отвечал.

– Да, я оставила его где-то в сумочке.

В этот момент схваткообразная боль накрыла меня с головой. В ушах нескончаемо звенело, из груди непроизвольно вырвался обессиленный крик. Кирилл неожиданно подошел близко-близко, взял мою руку и слегка сжал. Отпустило, помогло. Тепло его рук согревало, время возобновило движение, и нам оставалось только ждать на свет появления сына.

– Когда я скажу – тужься, – произнесла Тамила Андреевна.

Как и обещала доктор, вокруг меня было полно персонала, даже крошечный кювез стоял у стенки на случай, если ребёнок самостоятельно не задышит. Я верила, что мы обойдемся без него, но всё же так на душе было гораздо спокойнее.

Кирилл стоял у изголовья кровати. Я просила его выйти из палаты и сказала, что справлюсь сама, но он настоял на личном присутствии. Наверняка волновался о сыне…

Сделала так, как попросил доктор. Вложила в потуги много сил и зарычала от раздирающей изнутри боли. Ребёнок продвигался к выходу, я это ощущала.

– Слабо, Яна. Ещё.

Последовала вторая потуга. Слёзы катились по щекам, перед глазами всё плыло, кто-то из персонала смочил тряпку и положил мне на лоб.

– Не теряем сознание, работаем, Яна. Малышу и так несладко.

Ощущала себя двоечницей, потому что никак не могла понять, что от меня хочет доктор. Хотелось кричать им всем, что не могу! Кусала губы до крови, не справлялась, сдавалась, но совесть скребла изнутри и напоминала о том, что сыну тоже сложно.

Теплая рука коснулась головы, провела по волосам. Увидела силуэт Кирилла и закрыла глаза. Он, должно быть, не ожидал, что я окажусь такой слабой. Захотелось доказать ему, что я могу, да и приятные поглаживания по волосам придавали силы.

– Ещё раз, Яна, – скомандовал доктор.

Вложила в потугу больше, чем максимум. Всё, что у меня было, последние капли.

Услышала тоненький писк и не могла поверить своему счастью. У меня получилось? У нас получилось!

– Ты молодец, Яна, – сказал негромко Кирилл, слегка улыбаясь.

Он наблюдал за сыном и за мной, за каждым движением докторов, которые прослушивали сердцебиение ребёнка и осматривали его.

Малыш был смешным и пухлощёким, несмотря на небольшой срок беременности. Темные волосы, как у отца, закрытые глазки и фиолетовая кожа. Я обессиленно улыбнулась, почувствовала, как сердце наливается теплом, как щиплет глаза от слёз и протянула к малышу руку. Пуповину между нами перерезали, а его самого почему-то унесли, даже не дав мне притронуться.

– Мы заберем ребёнка на обследование, Яна, – произнесла доктор-неонатолог. – Легкие совсем слабые, будем наблюдать.

Она скрылась за дверью родовой палаты вместе с ребёнком, оставляя меня и Кирилла в недоумении и с тяжелым грузом на сердце.

45

Кирилл

Я отец. Снова. Эта мысль не давала мне покоя вторые сутки. Мешала отвечать на звонки и сосредоточится на работе. Я думать ни о чем не мог, кроме маленького розового тельца малыша, издававшего крики, и измученного, но одновременно счастливого лица Яны. У нас с ней родился сын.

Тогда, после родов, я не успел его толком разглядеть, а вчера наблюдал за ним через стекло палаты, где его будут держать до тех пор, пока врачи не скажут, что с его легкими все в порядке. Он похож на нее, но волосами и смуглой кожей явно пошел в меня.

– Привет, – я закрыл за собой дверь в палату и посмотрел на Яну, которая переводила взгляд с моего лица на цветы, которые я держал в руке.

– Привет, – она улыбнулась одними губами, но получилось у нее плохо. Я знал, что она волнуется за нашего сына и, судя по запавшим глазам, совсем мало спит.

Я положил цветы на подоконник, сделав пометку сказать медсестре, чтобы принесла вазу, и сел рядом с Яной.

– Как ты?

– Нормально… – она пыталась говорить твердо, но не справилась, и ее лицо жалобно скривилось. – Ты говорил с врачами? Они ничего мне толком не объясняют… Говорят, что с нашим сыном все будет в порядке, но я…

Из ее глаз покатились слезы.

– Он такой маленький… И я так хочу о нем заботиться.

Я нашел ее руку и сжал.

– Врачи ничего от тебя не скрывают, Яна. С нашим ребенком все будет в порядке. «Аист» – это лучшая клиника в столице. И я только что говорил с доктором. Если ты не веришь ему – поверь мне. Я тебя когда-нибудь обманывал?

Яна вытерла слезы и, шмыгнув носом, помотала головой. В этот момент все наши былые разногласия вдруг потеряли значение. Я понял, что сейчас больше всего хочу лишь одного: чтобы с сыном все было в порядке, а ещё, чтоб она улыбнулась.

– С ним все будет хорошо. Просто нужно быть сильной и немного подождать.

Яна сжала губы и кивнула.

– А глаза у него твои, ты видела?

– Цвет еще изменится, – в ее голосе прорезались теплые нотки. – Мне кажется, что он вылитый ты. Волосы темные и брови такие же.

– Да нет. Очень похож на тебя, к счастью. Было бы непростительно, если бы наш сын не унаследовал красоту своей мамы.

Яна замерла, распахнула глаза. Удивилась? Я ничего такого не сказал. Мама у нашего сына и впрямь красавица.

– Спасибо, – еле слышно прошелестела она, опуская взгляд. – Как тебе, кстати, имя Гриша?

Гриша? Григорий. Мне нравится.

– Ему подходит. Стоцкий Григорий Кириллович?

Яна улыбнулась, на этот раз широко и искренне.

– Звучит внушительно. Ему идет твоя фамилия.

Я тоже так думал и в очередной раз удивился, как резко поменялась моя жизнь. У меня родился сын. Впору дедом становиться – а тут стал отцом. Пеленки, первый зуб, ветрянка, первый день в школе. Сейчас все это уже не представлялось таким ужасным, как раньше.

– Ты питаешься хорошо, Яна?

Она покраснела.

– Не было аппетита… из-за волнения.

– Тебе нужно есть, – я понизил голос до строгого. – Восстанавливаться после родов и готовиться кормить нашего ребенка. Ты ведь хочешь, чтобы Гриша был здоровым?

Я достал из пиджака телефон.

– Давай закажу тебе что-нибудь из ресторана. Что хочешь? Мясо, рыбу, овощи?

– Мне многое нельзя, поэтому не надо, – Яна накрыла мою руку своей узкой ладошкой и отвела мобильный в сторону. От соприкосновения с ее теплой кожей кровь забурлила сильнее. – Ничего не нужно. Здесь отлично кормят. Я съем и суп, и второе, обещаю.

Телефон ожил в руке, завибрировал. Звонила моя помощница, значит, дело срочное. Укол сожаления все же пронзил грудь, уходить так рано не хотелось. Мне нравилось сидеть рядом с ней и разговаривать о маленьком человеке, который нас объединяет.

Приложил трубку к уху:

– Я сейчас перезвоню.

– Дела ждут, да? – Яна понимающе улыбнулась.

Я кивнул и поднялся.

– Я тебе позвоню, как освобожусь. И ты звони в любое время.

46

Яна

– У кого такие красивые глазки? У Гриши? У кого такой красивый носик? У моего сынули, да?

Сын улыбнулся мне беззубым ртом и поморщился, и в этот момент я полюбила его еще сильнее, если такое вообще было возможно.

Я понятия не имела, откуда появился этот странный мурлыкающий тон и почему из меня беспрестанно сыплются нежные, немного нелепые фразы. Знала только одно: остановиться я не могу. С тех пор, как Гришу привезли в палату, сказав, что его здоровью ничего не угрожает, мне открылся новый, более счастливый мир. Мир, в котором я почувствовала себя мамой самого прекрасного малыша на свете.

К счастью, Гриша быстро добирал нужный вес, и за несколько дней, проведенных рядом со мной, стал весить, как любой здоровый младенец. Глядя на него, я не могла поверить, что когда-то без него жила. Все разногласия с Кириллом, проблемы с Сашей и агрессия Инги стали казаться мне сном. Будто это случилось в прошлой жизни.

– Смотри, кто к нам пришел, – я развернула личико Гриши к двери, откуда на нас смотрел Кирилл. В руках он держал огромный букет цветов и улыбался.

Появление на свет нашего сына изменило наши отношения, и всякая напряженность между нами исчезла. Кирилл мог приехать в обед или после работы и подолгу сидел рядом с нами. Иногда брал Гришу на руки и осторожно гладил темные завитки волос у него на лбу. Весь медперсонал был уверен, что мы с Кириллом счастливая семья, а санитарка Люба всякий раз, когда уносила из палаты очередной букет, который он заменил новым, говорила, что завидует тому, как он на меня смотрит. Я только вздыхала. Люба думала, что Кирилл в меня влюблен, но это не так. Все это он делает лишь ради своего сына.

– Он сегодня в хорошем настроении, – заметил Кирилл, заглядывая в улыбающееся лицо Гриши.

– Он хорошо покушал.

– А ты? – Кирилл посмотрел на меня цепким взглядом, от которого я немедленно смутилась. Из-за беременности и наших проблем я стала забывать, как он умел на меня действовать.

– Я тоже. Я же тебе обещала.

Кирилл улыбнулся, и мое сердце затрепетало совсем как раньше.

– Умница.

– Хочешь его подержать?

Затаив дыхание, я смотрела, как он прижимал к себе Гришу и осторожно придерживал ладонью его голову. И почему я боялась, что Кирилл не примет своего сына? Как я могла такое подумать? Из него выйдет замечательный отец.

– Я говорил с врачом, – сказал Кирилл, отрывая взгляд от розового личика. – Он сказал, что никакой угрозы здоровью Гриши больше нет, и завтра вы можете вернуться домой.

Я застыла. К этому я не была готова. Здесь, в клинике, мне было комфортно, и я забыла о том, что ждет меня за ее дверями. У меня нет работы, нет жилья и нет ясности в отношениях с отцом моего ребенка.

– Ты почему побледнела? – спросил Кирилл, не сводя с меня глаз.

Я закусила губу.

– Просто поняла, что не успела подумать, как устроить свою жизнь за пределами клиники.

– Тебе не о чем волноваться, – спокойно произнес он. – Вы с моим ребенком ни чем не будете нуждаться.

"Даже в твоей любви"? – захотелось спросить мне, но я, разумеется, промолчала.

Телефон Кирилла, который он стал предусмотрительно ставить на беззвучный режим, завибрировал у него в брюках.

Заботливо придерживая Гришу, он посмотрел в него, нахмурился и тут же убрал обратно. Я знала, кто ему звонил. Это была Лена.

Внутри все сжалось. Неужели я его ревную? Разве у меня есть право? Кирилл не мой мужчина и не мой муж. У нас общий ребенок, но на этом все. Мне нельзя выдумывать то, чего нет, и строить планы.

– Как тебе цветы? – не переставая покачивать Гришу, Кирилл указал глазами на принесенный букет. – Я заказал те, что не вызывают аллергию.

– Красивый, – машинально ответила я. – Но тебе не нужно каждый день приносить мне новые.

Кирилл вопросительно приподнял брови.

– Это еще почему?

– Думаю, Лене это может не понравиться, – громко выпалила я и отвернулась к окну, чтобы он не видел моего покрасневшего лица. Я понятия не имела, что со мной происходило. Наверное, гормоны.

Телефонная вибрация возобновилась, и тогда я, не выдержав, развернулась, чтобы забрать Гришу из рук Кирилла.

– Вижу, тебе нужно срочно поговорить. Не стесняйся.

Кирилл молча передал мне сына, но, судя по его окаменевшему лицу, мои слова и действия не вызвали у него восторга.

– Раз ты так настаиваешь, я поговорю, – сказал он и, достав телефон из кармана, приложил его к уху. – Подожди пару секунд. Я тебе перезвоню.

Он погладил Гришу по щеке и, не оборачиваясь, вышел из палаты. Я зажмурилась. Конечно, разговаривает со своей Леной. Ну и пусть.

47

Яна

– Я подумала, что малышу будет приятно увидеть нашу общую фотографию, когда он подрастет.

День выписки я очень ждала и мечтала покинуть стены роддома. И наконец он наступил. Конечно, теперь предстояли новые трудности, но рядом с сыном все теперь казалось мне по плечу. А Кирилл… я и подумать не могла, что он будет таким заботливым и чутким отцом. Он каждый день нас навещал, а когда держал на руках нашего сына и смотрел на него любящим и нежным взглядом, что-то внутри меня замирало, и тяжело было сделать вздох.

– Конечно, – он взял сына на руки, и мы встали в зоне для фотографий. – У меня для вас снаружи тоже есть небольшой сюрприз, – он повернулся ко мне и улыбнулся, а фотограф попросил нас не двигаться и сделал несколько снимков в этот момент.

Я воспользовалась услугами фотографа при роддоме. Это вышло случайно, я не планировала ничего такого, но увидела рекламу и поняла, что хочу общий снимок.

Мы вышли на улицу, погода стояла солнечная и теплая. У меня внутри тоже все ликовало от счастья. Кирилл держал на руках голубой сверток, нашего сына, который стал для меня самым бесценным сокровищем в мире. И как я раньше жила без этого маленького человечка?

– Готова? – спросил Кирилл, а я посмотрела в сторону его машины и заметила возле нее водителя с огромной связкой голубых шаров в руке. – Запустим на счет три?

– Ты волшебник… – выдохнула я, перевела на него глаза полные восхищения, и несколько слезинок скатились по моим щекам.

После родов что-то со мной происходило. Я стала очень сентиментальной, и чуть что глаза были на мокром месте. Может быть, со стороны это и выглядело умилительным, но я начинала переживать, а вдруг это никогда не пройдет?

Задрав головы вверх, мы смотрели, как шары поднимались в небо. Я и подумать не могла, что Кирилл окажется таким романтиком.

– Ну что, теперь можно и домой?

Я кивнула и забралась на заднее сиденье, Кирилл вручил мне сына и сел рядом. Машина плавно тронулась с места, а я ощущала в душе столько легкости и счастья, словно минутами назад мы не шарики выпустили в небо, а мои страхи и переживания, которые доставляли мне много волнений. Теперь они улетели от меня далеко прочь. Меня смущало лишь то, что нам теперь снова придется жить с Кириллом под одной крышей. Возможно, когда малыш окрепнет, я снова заведу с ним разговор о раздельном проживании. К тому же ни Саша, ни Инга еще не знали, что он стал отцом, и это я родила ему сына… Об этом думать было неприятно, но я научилась блокировать эти мысли. Сейчас для меня был важен только мой ребенок и его благополучие.

– Я заказал на вечер из ресторана еды. Посидим вместе? – предложил он.

– Если только втроем, – тут же отозвалась я. – Кажется, сынок ни на минуту не хочет со мной расставаться.

Гриша часто просился на ручки, и ему нравилось спать на них. А еще он без конца просил грудь. Педиатр сказала, что, возможно, ему не хватает молока, и, может быть, придется докармливать его смесью, а мне бы этого очень не хотелось.

– Конечно, втроем, Яна. Куда же мы теперь без него? – он с нежностью посмотрел в крохотное лицо нашего малыша, а затем перевел на меня взгляд. – Ты бы хотела показать его маме? Я распоряжусь на днях, чтобы ее привезли. У меня как раз будет командировка, а вы спокойно проведете день или два вдвоем? Как тебе идея?

– Спасибо, Кирилл! – я была ему очень благодарна за поддержку и за все, что он для нас с сыном делал.