- -
- 100%
- +
Оказалось, послушав моего совета, Николай на попутках вернулся в Минск и решил направиться в сторону культурной столицы России.
Вручённые мною деньги решил он сэкономить и сел в электричку зайцем – авось пронесёт. Была суббота. Народ валил на дачи. Вагоны битком. В тесноте и духоте рядом с Николаем очутилась пожилая женщина. Николай тут же вскочил и, несмотря на её отнекивания, усадил её на своё место. Электропоезд снова застучал колёсами и помчался в сторону Витебска. Брюхо вагона начало избавляться от пассажиров, когда с двух сторон появились контролёры, и Николай, испугавшись, сел на только что освободившееся сиденье и прижался к спинке. Поправив седые волосы, пожилая женщина спросила:
– Вы, наверное, без билета? – и, не дождавшись ответа от растерянного соседа, продолжила: – Не волнуйтесь, у меня как раз два билета. Покупала для невестки, договаривались, что вместе поедем на дачу, но она в последнюю минуту отказала. У ребёнка температура, якобы. Жара на улице, духота, а она, видите ли, простудилась. Любую причину найдёт, чтобы слизнуть. Даже малину для себя, для детей собрать ленится. А как привезу, на готовое всегда рада. Совсем молодёжь обленилась.
Тем временем строгие служители белорусской «чугунки» быстро продырявили билеты и ушли терзать пассажиров в следующий вагон, и Николай переключил своё внимание на тонкий голос интеллигентной женщины.
– А ты, сынок, почему без билета оказался? Денег нет? Случилось что?
Николай, не вдаваясь в подробности, коротко рассказал, что ищет уже давно потерявшуюся семью – дочь и жену. Женщина так сильно растрогалась, что не могла успокоиться долго, вытирая слёзы. Потом достала лист бумаги, ручку, написала что-то и протянула Николаю.
– Дочь моя живёт в Ленинграде, – назвала она город старым названием по привычке, – работает в полиции. Позвони ей, как приедешь. Она поможет. Если только твои девочки в Ленинграде или области, она их обязательно найдёт. Позвони. Она уже будет в курсе. Я позвоню ей.
Вот так благодаря счастливому стечению обстоятельств Николай и нашёл своих любимых девочек. Но явиться к ним, показаться в таком виде он не мог, приходил к магазину, подолгу стоял и смотрел на свою дочь через витрину, беспомощно садился на скамью и плакал. Тут его и заметил Артём Чернов. Вернёмся, однако, к ним, к их первой встрече и знакомству.
Свой долгий и тяжёлый рассказ Артёму в тот день старик завершил словами, в которых он выразил безысходность ситуации:
– Ну вот, теперь я нашёл её, она здесь, рядом – красивая, богатая и счастливая, а я вот такой – старый, бедный, больной. И что я ей скажу? «Привет, Ирочка! Я твой папа!»? Что всю жизнь любил её? И теперь люблю? Что искал везде и всегда? И что она ответит мне?.. Страшно. Что она скажет, если вдруг перед ней появляется отец, которого у неё не было никогда? Что говорила её мать про меня все эти годы? Может, я умер давно в её душе, в её сердце.
– А мать её? Думаете, она забыла вас?
– Не думаю. Не забыла. Не могла забыть. Такое невозможно забыть. Первая любовь, первые свидания, горячие поцелуи, сумасшедшие ночи. Нет, такое нельзя забыть. Мы были очень счастливы.
– Так, может, сначала с ней встретиться?
– Я боюсь. Да и стыдно мне. Столько лет прошло. Она же не может знать, что я миллион раз наказал себя за ту минутную слабость молодости, что я не был тогда готов взять на себя роль отца, да и испугался её матери, что корил и терзал себя потом покаянием. И всю жизнь искал её. И бог наказал меня за мою трусость. Я потерял родителей, брата, семью. Даже не знаю, жив ли кто из них.
– А может, Катерина сама вас ищет? Вы не думали об этом?
– Думал. Но я не знаю, как она может меня найти. У меня нет ни паспорта, ни жилья, да и имя своё я потерял давно. Бомж я. Бродяга. Тяжело мне. Больно, очень больно. И не знаю, что делать. – А что бы вы сказали ей, если бы встретились? – у Артёма уже созревал план, как Николая свести с дочерью.
– Не знаю. Я бы не стал просить у неё прощения, такое вряд ли можно простить. Я бы просил дать мне возможность искупить свою вину перед ней и перед дочерью. Вот что бы я просил. А ещё я очень хотел бы услышать, чтобы дочь… чтобы она назвала меня папой. Я бы стал просить её об этом. Мне это очень важно. Очень. Я хочу, чтобы они узнали правду.
– Отец, я всё понял. Давайте для начала мы познакомимся с вами. Меня зовут Артём. Артём Чернов. А вас как зовут?
– Николаем звали меня когда-то. Теперь я уже Иваныч, наверное.
– Очень приятно, Николай Иваныч. Я блогер. И я знаю, как и чем вам помочь. Для этого есть у меня возможности, а теперь и желание. Хотите?
– Даже не знаю, как это возможно.
– Всё возможно. Сейчас поедете со мной, и мы начнём. Только я заскочу в магазин, куплю, за чем приехал, и сразу поедем. И всё будет хорошо. Только верьте мне. Я вас не обманываю. И не обману.
– Да как-то трудно верится. Потерял я уже веру в людей.
– Сидите здесь, никуда не уходите. Я в магазин и обратно мигом. Заодно и посмотрю на неё. Как зовут её?
– Прозвали Ириной по рождению, теперь не знаю, может, поменяли.
– Я понял. Сидите. Вон там стоит моя машина, потом поедем.
Быстрым шагом Артём проник в сказочный мир золота и блестящих дорогих безделушек, нашёл Ирину, представился и после нескольких формальных вопросов спросил о том, о чём и сам не ожидал:
– Ирина, я прошу прощения, но я хочу задать несколько неожиданный вопрос. У вас есть отец? И какие у вас с ним отношения. Я это не просто спрашиваю. Не из любопытства. Если вы ответите мне ещё на пару вопросов, вы не пожалеете. Позже я вас обрадую. Возможно, даже очень сильно.
Ирина просканировала Артёма, огляделась вокруг и, убедившись, что за дорогими баламбешками очереди нет, начала с серьёзным видом:
– Был у меня отец. Он принял меня, маленькую крошечку, как собственную дочь, и вырастил. Он заботился обо мне, как о собственной дочери, я никогда не испытывала чувства, что я не родная, что не кровная. Я по гроб благодарна ему. Он носил меня на руках с первых дней моего рождения, усаживал на плечи верхом, укладывал меня спать, поцеловав в лобик, он кормил меня с ложечки, учил ходить, кататься на велосипеде, носил меня в детский садик, провожал и встречал из школы, делал со мной уроки; он читал мне сказки на ночь, научил читать и считать. Он научил меня всему, что пригодилось в жизни. Он создал бизнес и научил меня вести дела. Я была счастливым ребёнком, с любимыми и любящими меня родителями, пока он был жив. Я не могла даже представить себе, что его не станет, что мне придётся жить без него. Он погиб.
– Это был ваш не родной, не кровный отец?
– Нет, не родной, но я не знала, что он не биологический мой отец, узнала только после его смерти. Я его очень любила. После смерти, узнав правду, люблю его ещё больше. Мне его очень не хватает.
– Я понял вас, Ирина, понял. И задам вам главный мой вопрос. И что бы вы сказали, если бы сегодня вдруг появился ваш родной отец? Ваш кровный отец?
– Не знаю. Я не думала об этом. Трудно себе представляю, как бы мог вдруг появиться мой родной отец. Я очень любила своего отца. И теперь даже не знаю, нужен ли мне другой, пусть даже по крови, отец, есть ли в моём сердце место для другого человека, для другого отца, который когда-то предал меня, предал маму. Вряд ли кто сможет занять место моего покойного папы. – И всё же, если он ваш кровный отец, вы не можете не любить его.
– Сердечные, духовные узы порой бывают крепче, чем кровные.
– Возможно. Мне трудно это понять. У меня есть отец, мать, дружная и любимая семья. В общем, Ирина, я знаю вашего кровного отца. И могу вас познакомить с ним. Хотите?
– Нет, я не готова к такому повороту судьбы. Во мне ещё не остыло тепло любви к своему отцу.
– Понимаю. Понимаю. А давайте, может, сделаем так. Я немного расскажу о Николае из того, что я узнал, а вы потом подумаете. Но сразу предупреждаю, что меня потрясло то, что я от него услышал. Это невероятно, через что он прошёл в поисках, в надежде найти вас с матерью. На такое не способен нормальный человек, он у тебя необыкновенный.
– Возможно. Но и сочинить историю тоже можно. Почему я должна верить истории первого встречного? Мама ведь не просто рассталась с ним. Видимо, была причина. И почему я должна теперь поверить ему? Принять его?
– Ирина, а вы поговорите с матерью, может, она раскроет тайну их расставания с вашим отцом, может, нет его вины в том, что так случилось. И почему он не стал частью твоей жизни. Это стоит сделать хотя бы потому, что он дал тебе жизнь и двадцать пять лет искал тебя, лишив себя всего, пожертвовав своей жизнью в поисках тебя. Мне он рассказал, почему они расстались, и я ему поверил. Не столь велика его вина в том, что случилось. – Нет уж, избавьте меня от такой нагрузки. Я ещё не пришла в себя после похорон.
– Хорошо. Я понял. А сам могу я поговорить с вашей мамой? Она-то знает вашего отца, может, она поверит?
– Возможно. Ей сейчас очень тяжело. Может, и утешите её своим рассказом. Попробуйте.
Выйдя из магазина в бодром настроении, Артём посадил Николая Ивановича в свою машину и повёз в барбершоп, потом магазин мужской одежды. На пороге шикарно обставленной трёхкомнатной квартиры Николай застыл от удивления и не понимал, что происходит.
– Иваныч, проходи, не стесняйся, – привёл его в чувство Артём. – Ты теперь будешь жить тут. Во всяком случае, до того момента, пока я не познакомлю тебя с дочерью. Проходи. Располагайся. В холодильнике еда, напитки. Поужинай. А я поехал к Катерине. Ирина дала адрес. Цветы какие любит Катерина?
– Не знаю. Я не успел ей подарить цветы, – Николай еле нашёл в себе силы ответить на неожиданный вопрос.
Через час Артём уже вручил Катерине огромный букет алых роз – розы любят все женщины!
11
Артём кратко рассказал Катерине о том, через что пришлось пройти Николаю в поисках своей любимой и дочери. Катерина слушала Артёма затаив дыхание и ни разу не перебила. К концу рассказа из её голубых глаз потекли слёзы.
– Не верю, – были её слова после длительной паузы.
– Это ваше право, Катерина, но, если вы всё-таки захотите увидеть его, надумаете встретиться с ним, вот мой телефон, – Артём оставил визитку и уехал, пожелав спокойной ночи.
Неделю времени Артём посвятил Николаю. Он возил его по городу, показывал достопримечательности, рассказывал о своём родном городе, кормил нового друга в дорогих ресторанах и готовил к встрече с его девочками. Попутно он записывал рассказы Николая и вставлял контент на ютуб-канал, отчего количество подписчиков резко возросло – все ждали, чем же закончится его затея и история Николая. А закончилась история вот как.
Я был изумлён и восхищён настоящим подвигом и благородством совсем ещё молодого человека, ютубера Артёма, но и он, и сам я преследовали в этой истории, кроме благородства, и корыстные цели: он собирал подписчиков, а я хотел написать об этом необычном человеке, о его истории, но в то же время мы оба – и Артём, и я – искренне хотели ему помочь.
После некоторого обсуждения сложившейся ситуации в квартире Артёма к Катерине отправился я один – такое решение мы сочли разумным, учитывая мой почтенный возраст и профессию писателя: мне легче будет, решили мы, найти нужные слова при разговоре на такую сложную тему – восстановления мира и любви во влюблённых когда-то сердцах.
Ушёл я от Катерины за полночь, почти весь день, с небольшими перерывами на обед и ужин, внимательно слушая потрясающую историю её жизни. И вот что она мне рассказала.
Катерина тогда, двадцать пять лет назад, в самом деле приехала в Хабаровск к своей тёте по линии отца. Та встретила племянницу тепло и даже обещала поговорить с золовкой, чтобы та оставила в покое влюблённое молодое сердце, чтобы не погубила зарождающуюся жизнь и, возможно, судьбу и здоровье своего дитяти. Золовка была неумолима и отреагировала на слова защитницы весьма агрессивно.
Зная властный, непримиримый к чужому мнению характер матери, другого Катя и не ожидала, поэтому не сильно расстроилась. План эвакуации у неё не изменился: чтобы совсем запутать следы, она вопреки здравому смыслу махнёт на Север, в Якутию. Вряд ли мать подумает, что дочь так безрассудна, что с уже растущим пузом без опыта жизни, без простых хозяйственных навыков отправится на Крайний Север – в дикие, холодные места.
В самолёте Катю затошнило. Сидевший рядом не совсем молодой человек вызвал стюардессу и помог ей довести Катю до туалета, затем участливо поил её водой, кормил таблетками, пока она не успокоилась.
– Ну и напугали вы меня, красавица! Это что же такое с вами было?
– Да ничего страшного. Обычная тошнота. Беременная я.
– Беременная? – растерянно переспросил сосед. – Как же так? Вы же совсем ещё ребёнок!
– Не совсем ребёнок, раз уже беременна. Скоро шестнадцать.
– Ну, не знаю. Как-то рановато. А ему сколько? Жениху?
– Восемнадцать скоро.
– Да как-то необычно. Мне такое в голову не могло прийти.
– А вы женаты? – неожиданно даже для себя спросила Катя.
– Нет. Был женат. Развёлся год назад. В двадцать пять женился, в тридцать развёлся.
– Вам всего тридцать? Я думала, лет сорок. Старше выглядите.
– Это борода виновата. Да и стричься было некогда и негде.
– А развелись почему?
– Видите ли, друг мой юный, я по командировкам часто мотаюсь. Полжизни в тайге провожу. Я геолог. Хирург природы, как нас называют. Жена требовала, чтобы я приклеился к её юбке, а я не мог позволить себе такую роскошь – отказаться от любимой работы. Да и что мне в городе делать? Природа, тайга, Заполярье – моё призвание. Вечера у костра, песни под гитару – романтика!
– Я представляю. А почему она не поехала с вами? Это же интересно.
– Ну что вы! Она и слышать не хотела об этом. Бросить любимый город, родителей, подруг и куда-то поехать – для неё смерти подобно.
– Я бы поехала. И песни под гитару люблю, и природу.
– А ваш жених… Он поёт?
– Нет, он не поёт. Он дерётся.
– В смысле? Как дерётся?
– Он боксёр. Мастер спорта по боксу.
– Ааа! Ну, я тогда его боюсь. А то побьёт меня, что пристаю к вам. Я не люблю драться, не обучен. Предпочитаю мирное решение вопросов. Я добрый. Даже слишком добрый, говорила мне бывшая.
– Коля тоже добрый. Он только на ринге дерётся.
– Вы к нему летите? Встречать будет вас?
– Нет, не будет. Я убежала от него.
– В смысле, убежала?
– В прямом смысле. Он даже не знает, куда я уехала. И сама не знаю, куда я лечу и что со мной будет. Там меня никто не ждёт.
От всех убежала, чтобы спрятаться, чтобы никто меня не нашёл, – у Кати вдруг резко поменялось настроение, и она стала плакать.
– А вот плакать не надо, мой друг! Всё образуется. Всё наладится. Обида пройдёт, настанет мир. Он приедет за тобой, обнимет, приголубит, и ты всё ему простишь и забудешь.
– Куда он приедет, если не знает?
– Так ты позвонишь ему, я думаю.
– Я не буду звонить ему. Он предал меня.
– Ну, давай, я позвоню?
– Не надо. Не хочу. Вы лучше найдите мне жильё, если хотите мне помочь. И работу, если можете. Мне жить надо будет на что-то.
– Жильё-то я найду, а вот с работой будут проблемы. В шестнадцать неполных лет. И в таком положении.
– А вы возьмите меня с собой в тайгу. Я сильная, я выдержу.
– О, нет! Извольте! Это исключено. Но могу предложить вам другой вариант. Поселяйтесь у меня. Через неделю я опять уезжаю в командировку. Живите, если вам не будет скучно одной. На первое время оставлю вам денег, а там посмотрим. Кстати, меня Тихомир зовут. А вас?
– Катя.
– Очень приятно, Катя. Так что насчёт пожить у меня?
– А вы меня не обидите?
– Ну что вы, Катя! Как можно?
Так Катя поселилась у Тихомира и прожила у него несколько месяцев. Сам Тихомир приезжал домой раз в месяц на несколько дней, затем обратно уезжал на целый месяц. Когда же Кате на сносях стало трудно ходить, готовить, он вовсе остался дома, взяв отпуск. Ходил в магазин, готовил есть, стирал – делал всё, только чтобы Катя не нуждалась ни в чём. В скором временя у Кати пришёл срок родов. Он взял её с собой в магазин и купил всё, что нужно для будущего ребёнка. А вечером то же дня осторожно, чтобы не спугнуть раненое сердце Кати, он предложил:
– Катя, скоро тебе рожать, но безотцовщина как-то не приветствуется у нас… Не знаю, может, записать ребёнка на моё имя? Что скажешь?
– А ты не хочешь на мне жениться? – спросила Катя сразу, будто давно ждала предложения от Тихомира.
Тихомир даже растерялся от такого прямого вопроса, затем, после пристального взгляда на Катю, спросил:
– А ты бы согласилась, если бы я?..
– А почему – нет? Ты добрый, ты красивый и умный…
– Но я старше тебя намного.
– Ну и что? Я хочу быть твоей женой. Сделай мне предложение.
– Катя… Катя… Я даже не думал… Я боялся, что откажешь. Я хочу! Очень хочу, чтобы ты была моей женой. Выходи за меня! – Тихомир подошёл к Кате, обнял её, осторожно поцеловал, продолжая выражать свою радость. – Катя… Катя…
Через месяц они расписались, и появившуюся на свет малютку записали на фамилию её приёмного отца Борисова. Вот так Ирина стала Ирина Тихомировна Борисова. А Катерина оставила себе прежнюю фамилию, что в конце концов и помогло Николаю найти её.
Ирине не было и двух лет, когда отец Тихомира, профессор Ленинградского института советской торговли им. Ф. Энгельса, заболел и скоропостижно скончался. Тихомиру пришлось закончить своё путешествие по тайге и переехать к матери в Ленинград. В большой квартире на Невском проспекте недалеко от Адмиралтейства и прошли детство и молодость Ирины. В окружении любящих и любимых матери и бабушки – матери Тихомира, женщины высокообразованной, мудрой и тактичной. Ирина и её младшая сестра, которая родилась уже в Ленинграде, выросли и воспитались в лучших традициях советской семьи.
В мутные годы бурного развития частной собственности Тихомир создал свою сеть ювелирных магазинов, обучил бизнесу дочерей своих и был в числе успешных миллионеров, но трагическая смерть оборвала его жизнь. Поговаривали, будто был несговорчив с капитанами теневого бизнеса, за что и убрали его с дороги. Кто знает, может, и правда, а может, и выдумки, как обычно бывает всегда в таких случаях…
Когда Николай оказался возле подъезда Катерины, всевидящие и всезнающие бабушки-разведчицы, сидевшие на лавочке у подъезда Катерины, рассказали ему, что она только недавно похоронила мужа и сидит дома безвылазно уже несколько дней в горе-печали, а дочь её, Ирина, работает по такому-то адресу. Побоялся Николай в такое тяжёлое для Кати время постучаться в её двери и встать перед дочерью тоже не осмеливался. Он каждый вечер приходил к магазину, смотрел на Ирину через стёкла витрин, а потом сидел на скамье перед магазином, где его и подобрал Артём Чернов. Так сложилась у меня вся картина сюжета данной истории.
Я тщательно подбирал слова в разговоре с Катериной, пытался угадать её настроение, ход мыслей, и мы расстались с ней за полночь. Я не был уверен, что удалось мне убедить её в правде моих слов, в правде истории Николая, пересказанной мною.
– Не знаю. Не верю, – были её слова, когда я закончил историю.
– А вы расскажите всё это дочери, может, она поверит, – закончил я мучать Катерину, с тем и откланялся. На следующий день я уехал, оставив парней ждать.
Через неделю Артём позвонил мне и рассказал коротко, чем завершилась это необычная, длиною в четверть века, история. Позвонила, значит, Катерина Артёму только на третий день после моего визита к ней и сказала, что она рассказала дочери их с Николаем историю любви, что пересказала ей историю и самого Николая, услышанную от меня, и просит, чтобы они с Николаем поехали к Ирине. Если она, Ирина, примет своего отца, тогда и она сама будет к нему благосклонна.
На следующий день Артём с Николаем поехали к Ирине, Артём был уверен, что сердце дочери дрогнет и лёд растает. Но даже он не ожидал такого поворота в судьбе своего несчастного подопечного.
Как только они появились на пороге магазина, Ирина сразу побежала к ним навстречу, вытирая слёзы, крепко обняла Николая и проговорила:
– Где же ты был до сих пор, папа?
Бедный Борис Бешеный
РассказНичто не предвещало беды: была суббота, сияло солнце, погода ласково шептала лёгким осенним ветром прощальную симфонию вечности. Мы с женой немного пособирали опавшие жёлтые листья и, уютно усевшись на скамью, смотрели на алое зарево заката. Дачный сезон угасал. Голые ветви кустов, деревьев; мёртвые стебли цветов курились розовым дымом. Вдруг подул ветер, подняв в воздух скелеты жухлых трав, небо затянулось чёрными густыми облаками, набатно зачирикали птицы. Мы спешно покинули природу и спрятались в уютном домике возле слегка натопленного камина.
Ветер усиливался, в порывах стараясь сорвать крышу в моём доме. В тревожном ожидании я долго стоял у окна, смотрел на необузданную стихию природы и думал о том, как беззащитен человек перед её капризами.
Но вот успокоилась мокрая, холодная буря. Заработала спутниковая антенна, и мы стали смотреть последние новости. Но пришла новость оттуда, откуда мы её не ждали. У жены зазвонил мобильник.
– Привет, Лора!.. Что случилось?.. Да ты что! О-о-о! Ничего себе!.. А мебель?.. А посуда?.. И электричество?.. Да ты что!.. Ну что ты, Лора, конечно, скажу. Хорошо… Хорошо… Сейчас скажу. Я перезвоню.
Она глубоко вздохнула и хотела известить о том, что же там у наших друзей такое случилось и чему она так удивлялась, но при имени Лора я уже понял, что Боря Бешеный, муж Лоры и по совместительству мой однокурсник, влип опять, чему я, в принципе, совсем не удивился, потому как за то время, которое я знаю Борю Бешеного, мы, его однокурсники, уже привыкли к его «попадаловам». Но при первых словах жены я не на шутку испугался. – Лора Боровикова звонила. У них крышу снесло.
– Что? У обоих? И что, в дурку попали? – озабоченно спросил я.
Согласитесь, крышу снести можно и с сарая, а можно и с плеч, посему и ничего удивительного в том, что я испугался.
– Да нет! Крышу на даче у них снесло вчера. Ветром. Бедный Борис!
Своё известие касательно Бешеного то с жалостью, то с досадой в голосе она всегда заканчивала так: «Бедный Борис!» Сколько раз ей приходилось это повторять, она уже и сама, наверное, не помнит. Я рассмеялся. По-другому было невозможно никак. Зная Борю и его постоянные приключения, невозможно не смеяться даже тогда, когда вроде и неприлично, потому как у людей горе, у людей крышу на даче снесло в прямом смысле слова, а не так, как мне сразу показалось, но и удержаться от смеха нет сил, когда знаешь, кто такой Боря Бешеный. Ах ты Борик, ах ты мой дорогой, что же это тебя так преследует рок? Почему ты, почти прожив уже жизнь, так и не научился жить спокойно, как живут миллионы людей вокруг, жить праведной жизнью? Впрочем, может, и не надо жить спокойно?
И кто сказал, что это и есть единственно праведная жизнь? Жена уже давно спит, а я думаю. А я лежу, думаю и вспоминаю…
С Борисом Боровиковым мы, его однокашники, познакомились на первом курсе института только спустя месяц с начала учебного года, когда после выписки из больницы на первую же лекцию он явился с законсервированной в медицинском бандаже правой рукой и широко распахнутой улыбкой до ушей. Но легенда о его подвигах насквозь просверлила наши мозги ещё задолго до его появления на наших глазах как физического объекта. Невысокого роста, ширина могучих плеч почти равна его росту, на плечах очень короткая и основательно поставленная шея, плавно переходящая в круглую, как футбольный мяч, крупную голову, на которой уже давно стёрлись следы волос, что когда-то, судя по затылку, густо и весело росли на такой большой поляне.
Боря наш, как вы уже догадались, носит фамилию Боровиков, а кликуха Бешеный к нему прицепилась ещё со школьной скамьи за его действительно неудержимо бешеный темперамент и исключительную преданность справедливости, по вине которой Боря вечно попадал в немилость к школьному начальству даже тогда, когда на нём не было ни капли вины, а он просто защищал правду.
В то, что в школе он мог с кем-то провести лабораторные занятия на тему «Что такое есть кровавая бойня» с горячей красной струёй из носа, мы поверили сразу, как только увидели его левый, свободный от бинтов, бандажа и весь в шрамах кулак, а на его плечах и руках, торчащих из тельняшки-безрукавки, гордо и демонстративно рисовались килограммы выпуклых масс, сурово напоминающих о крепко натренированных мышцах. Но мы никак не могли представить его в роли школьного хулигана, террориста в масштабе одной отдельно взятой школы хотя бы по той причине, что Боря никак не был похож ни на хулигана, ни тем более на террориста: с его лица не сходила улыбка, даже когда он спал или просто сидел и терпел жестокое поражение в борьбе со сном на нудной и почти никому не понятной лекции по политэкономии.