Этнология через «ЧЁТ» и «НЕЧЁТ»: Великие Империи. Россия и Китай

Нумерологические пролегомены к историко-этнологическому

Обращаясь к типологиям «чёта» и «не-чёта», можно заметить, безотносительно основательной проработки этнографического материала, что первый подразделяется на 2 группы:

– чистый «чёт» в восходящих степенях «2», в индоарийских материалах до 4-й (16), в индоевропейских до 5-й (32), в русских до 3-й (8);

– смешанный «чёт», представленный произведениями чётных чисел на нечётные:2*3=6; 2*2*3=12, и это кажется всё, находимое в этнографических материалах;

второй представлен двумя основными группами :

– смешанный «нечёт», как следствие произведения двух нечётных чисел: 3*3=9, 7*3=21;

– чистый «нечёт», демонстрируемый рядом простых чисел 1,3,5,7, 11,13, представленных в этнографических материалах.

Сложное место к указанной классификации занимают числовые комбинации, дошедшие до нас через нумерологические и символистические спекуляции нарождающихся арифметик, например получение «смешанной чётной» 10, как суммы 1+2+3+4 знаменитого пифагорейского тетрактиса – в то же время «геометрическое» оформление тетрактиса, как суммы 9 правильных треугольников, вложенных в объемлющий правильный треугольник при исходно свойственном греческой математике геометрическом подходе к объекту свидетельствует о базовом «смешанном нечёте» спекулятивного конструкта, так и о якобы подтверждении египетских источников данной спекуляции с их священной египетской эннеадой, если бы не скандинавские теогонии с 9 мирами Одина; историческое оформление индийской десятичной системы счисления добавлением к 9 цифрам 10-го «нуля» также свидетельствует об исходном «смешанном нечёте» к началу сциентистских спекуляций, в целом оставшихся за пределами этно-ориентиров, т.е. воспринятому от доарийского населения. Море безбрежного как бы открывают иные арифметические действия – но надо принимать во внимание, что ведущей социальной операцией исторически являлось деление, и в его самой простой форме «деления пополам», к возможности или невозможности которого на данном числовом континууме ориентировалось сознание, перейдя к абстракциям от деления туш топорами. Относительно просто просматривается ситуация с 14=7*2, это очевидное преобразование внешне занесённого «чистого нечёта» к чётным ориентирам воспринимающего социума – в данном случае амхарцев Эфиопии. Значительно сложнее ситуация с 13, астрономическое обоснование которого обнаружено у майя, и полностью отсутствует у индоевропейцев. Есть нумерологическое обоснование и даже практика у эллинов о божественной паре простых чисел: «счастливой 11» и «несчастливой 13», но знаменательно, что в массовом индоевропейском сознании отразилось только 2-е. Открытие феномена «парности» простых чисел представляется довольно поздним произведением эллинского интеллекта, и представляется, что символизм «13» вошёл туда ранее, изолированно и сторонним путём. К этому склоняет пифагорейский материал: так, вопреки скоропалительных штудий, свою систему чисел Пифагор начинает с 2; для него 1 только потенция к началу числового ряда, объясняемая чисто мифологически и антропологически: «одно ничего не рождает» и только «два» открывают бесконечный натуральный ряд (людей) /чисел. Это прямая проекция Гесиодовой «Теогонии» на натурфилософию – в сущности, он заявляет 1 как 2 в степени 0, как Хаос и Гею до Эроса и Урана; но и кроме того свидетельствует, что древнегреческое сознание в 6 в. д.н.э. сохраняло следы давнего исходного «чёта». Это стало основой средневековых квази-диалектических спекуляций о «чётности» числа 1…

Символисты и нумерологи в 99 случаях замалчивают этот материал, а в 1 приводят его как простительный курьёз, в то время как последний убедительно свидетельствует об историческом натурфилософском, а не эзотерическом характере учения Пифагора и ранних пифагорейцев. Но феномен 13-ти, так пугающий индоевропейцев, вплоть до исключения №13 из нумерации отелей и гостиниц, интересен, как свидетельство реальности «нечётных» установок сознания: изредка встречаются люди, которые с оглядкой признаются в привязанности к этому числу, доверию к его положительности и даже полагают его «счастливым» для себя – в средние века ими заинтересовалась бы инквизиция.

…Вот интересно, как подействует на их «числовые ориентации» известие о «счастливом 11»?…

Но столь же значимо такое же отторжение Дальневосточного региона Евразии от «4», чему подвержены Корея, Япония, Китай, Вьетнам вплоть до того, что в китайской письменности иероглиф «4» означает одновременно и «смерть»/«я-ты-он умер»…

Этнологическое и историческое

В каком отношении находится этнологическое к историческому?

– Оно его продукт?

– Или оно его основание?

Ценностные ориентации это производное от исторической эпохи – так гласит «материалистическое понимание истории»; ценностные ориентации оформляются как исходный пункт, источник к преобразованию истории: революция улиц начинается с революции в сознании – ремарка «идеализма»… Старый добрый вопрос схоластики: что первично, курица или яйцо?

…Но вот эпизод из кулуаров 2 Конгресса Коминтерна 1920 года: во время перерыва русские делегаты конгресса подошли к английским товарищам с вопросом – возможна ли социалистическая революция в Англии?

– Да, ЕСЛИ ЗА НЕЁ ПРОГОЛОСУЕТ ПАРЛАМЕНТ…

…Коммунисты-интернационалисты немедленно поняли, что одни из них Русские, а другие Англичане…

Давнее наблюдение над слушателями иностранного факультета академии генерального штаба им. Б. М.Шапошникова: наиболее легко адаптировались к условиям пребывания в Большой России – СССР, как ни странно, немцы, зачастую до того, что стремились сблизиться с русскими женщинами и остаться в СССР; из чехов и поляков именно вторые, те из них, кто вступал в бытовые отношения, раскрепостившись от догм «тысячелетия раздоров», обнаруживали вдруг прорвавшуюся симпатию ко всему русскому общежитию. Почти не сходились вьетнамцы – при большой искренней благодарности за помощь в отражении агрессии США, и последнее подтверждается исключительно доброжелательным отношением к русским туристам в Северном Вьетнаме. Необычны казались болгары: одни из них как бы оставляли свою национальность дома (…курица не птица, Болгария не заграница…), а другие, сдержанно немногословные, лишь после основательного срока как-то неожиданно проявляли свою симпатию. Но самой большой неожиданностью оказались венгры, без каких-либо следов изолирующей этнокультурной плёнки – надо же, из всех по 50-летней дистанции общения запомнилось только одно имя «Тибор» (предельно краткое из всех время знакомства: одна неделя, пересекались только по вечерам) – разговоры без этнографий, о своём у каждого, не было даже чувства языкового барьера…

В этом случае можно ссылаться на давние наблюдения – какую-то безъязыковую взаимную притягательность русских и венгров отмечал и Н.В.Гоголь; и русские офицеры 1849 года, только что подавившие у венгров их национальную революцию, и немедленно затем приглашавшие их в ресторациях за свои столы и поднимавшие тосты за русско-венгерскую боевую дружбу Александра Суворова и Александра Карачая – чувства присутствующих в залах «австрийских союзников» выразительно игнорировали, как бы предвидя предательство 1855 года. А и только ли в столетнем отстранении? Вспомните эпизод у М. Шолохова в «Тихом Доне» об умилительном братании донских казаков с пленённым после жестокой рубки венгерским гусаром. Последнее тем более интригует, что, отставляя в сторону мадьярскую агрессию 10—19 веков на «братские славянские народы» Центральной и Южной Европы, сама-то Первая Мировая война началась по поводу нападения Австро-Венгерской империи на «братское Сербское королевство».

…По стороннему наблюдению венгры, чехи, болгары, поляки как бы и не замечали друг друга, но если между чехами и поляками это был взаимный демонстративный холодок, то у венгров и болгар вежливое отсутствие интереса ко всем прочим.

Любопытно, что с такой же лёгкостью, как и с русскими, венгры устанавливаются взаимные межличностные контакты с немцами при том, что горячих угольков в истории их взаимоотношений более чем достаточно, начиная с венгерской экспансии в Центральную Европу 10 века и знаменитых битв у Мерзенбурга и на Лехе, и до освободительных войн Ракоци, Батори, Венгерской революции 1848—1849 годов – а вот как-то не наложилось, и, поучая молодого Б. Бюлова, маститый старик О. Бисмарк говорил: «Здесь, в долине Дуная, есть народ, который поднимается и падает вместе с нами…». Право, отношения северных немцев с южными и западными, пруссаков с австрийцами, баварцами, вестфальцами, куда как более ревнивы. Любопытно, что чехи вторгались на территорию Германии в последний раз в 1406—1419 годах, но тем не менее в Саксонии и в новое время помнили о «гуситских зверствах» – куда как близкие дурачества венгерских гусар и пандуров-кроатов Тридцатилетней, Семилетней, Австро-Прусских войн как-то бесследно выветрились из памяти…

– — – — – — – — – — —

Но естественно на фоне этой квази-академической разминки постоянно рисуется вопрос об этнокультурном взаимодействии великороссов с другими этносами, если в построение этнологического идентификатора выдвигается как неповторимая особенность «четность великорусского сознания», в отношении которой они заявляются несопоставимы ни с носителями славянской языковой семьи, ни даже с узким восточнославянским её отграничением, расхождение которых с великороссами по языку данными глоттохронологии утверждается уже с 6 в. При этом как-то не обращают внимание на обескураживающий смысл этого вывода компаративистики: выделение древнерусского языка из славянских произошло ранее или одновременно с оформлением Пражской археологической культурой, первой достоверной славянской культурой Центральной Европы, которую тщатся утвердить в качестве исходного пункта этногенеза славянских народов – но разделение русского и украинского языков произошло уже к 7 в. Следовало бы уточнить, что т.н. «украинский» язык только калька белорусского, т.к. в 14 веке этот регион был вторично заселён выходцами из славянских регионов Великого Княжества Литовского – старорусское население Приднепровья, «киевская русь», было истреблено в 13 веке. Данные глоттохронологии хорошо фиксируют разделение «восточнославянского языкового поля» на «украинский» и «белорусский» составляющие именно в 14 веке. При этом именно «украинцы» отпочковались и ушли из «белорусов». И, в сущности, нынешние кровавые дрязги только вскрывают этот давний раскол «руси» и «славянщины»…

…Вот удивительно, разделение русского и праславянского языков произошло в 6 веке, а появление русских на их нынешних территориях в европейской части России относят к… 10—11? Патриотически-безмозглые «антинорманисты» опускают их к «лехитскому» переселению (7 в.?), как-то не замечая, что «лехиты» не «русь», а «славяне», с которыми русский язык разошёлся по данным глоттохронологии в 6 веке (см. материалы Московскй школы компаративистики)…

Отойдём от столь далёкого сравнения, весьма важного, но что непосредственно не ранит, уже привыкли – посмотрим на то что рядом и саднит… Вот Николай Васильевич Гоголь. Как-то странно двоится он в обеих своих ипостасях, и как личность и как Великий Русский Писатель – именно Русский, все его замечательные повести и рассказы, играющие всеми бликами физиономий и картин Малороссии-Украины, написаны в оригинале на ПРЕКРАСНЕЙШЕМ ВЕЛИКОРУССКОМ ЯЗЫКЕ, и лишь после того переведены на «окраинную мову», да как переведены… Я не знаю более великих манифестов Российского Сознания, чем Тарасово Слово о Русском Товариществе и апофеоза Птице-Тройке в … «Мёртвых душах» (?) … Ими должны были открыться «Живые души» – и не случилось.

…И в то же время какая-то зыбкость, неустроенность; инаковость, идущая изнутри, к восторженно принимающему его русскому окружению, любому, принимающему его с распростёртыми объятиями, в которое он только пожелал войти – а уж зовут-то все…

Ригорист-апостол в идиомах своего творчества – но украл сюжет «Ревизора» у А.С.Пушкина, на чём надломились их отношения…

Православный до аскезы – но подвизается в салоне Зинаиды Волконской, вместе со Свечиной и Гурьевой-Нессельроде пламенеющей католицизмом, и визитирует не только в Москве, но и проездом в Париже и Риме – и так преуспел, что она доверительно сводит его с наставниками-иезуитами в Риме.

…Как же он любит Россию, Малороссию – но большую часть сознательной жизни проводит в Италии, а русское… Карикатуры в «Ревизоре», «Мёртвых душах», скрытые за великолепным комизмом?… Всё бы давно раскрылось, если бы вдруг не заслепляет мимоходным бликом какой-то вырвавшийся из канвы пронзительный до слёз серенький пейзажик, выхваченная физиономия, отлетевшее и подслушанное слово – и недостижимое ему: видит око, да душа неймёт; чего хочет, рвётся – и оставляет за стеклом увозящего тарантаса…

И относит его всё время в сторону, чего ищет у западников салона Волконской, во вкрадчивых беседах с иезуитами; устремляется как на утоляющий источник к святыням Палестины – и мучительный надрыв: это христианство НЕ МОЁ ПРАВОСЛАВИЕ, и то ли оно, что и РУССКОЕ ПРАВОСЛАВИЕ? … И уже Аксаковы отвергают «Избранные места из переписки с друзьями» ригориста какого-то иного, не русского, православия, Православия от Торквемады и Лойолы – но ауто-да-фе состоялось: 2 часть «Мёртвых душ», то, что должно было стать «Живыми душами», летит в огонь. Что мы потеряли, «Братьев Карамазовых»? «Три страны света»? «Повести Белкина»? «Опавшие листья»?

…А в 20 веке, следуя своему чутью художника, или поднаторевшего в хамстве склочника, которому никто не свят, коли в рыло не даст, В. Солоухин насторожился на эту двойственность – повторяюсь: Великого РУССКОГО Классика – и на материалах польской линии в «Тарасе Бульбе» вскрывает его зыблющий подспудный полонизм, как следствие этнического – ведь полная фамилия Николая Васильевича Гоголя Гоголь-Яновский, и именно по польской этнической линии родословия были вписаны его предки в Дворянское Российской Империи Сословие…

…Ба, да это же отпрыск знаменитого даже на зломысленной Окраине своими «перелётами» гетмана Остапа/Евстафия Гоголя-Яновского, поразительного даже на фоне бесстыжей стаи искателей, мечущихся между Россией, Польшей, Крымом, Турцией, Швецией – всеми, кого подвигло заглянуть на эту европейскую Окраину.

…Не заглядывая в блудословия крутившихся на рубеже 16—17 веков меж трёх сторон Д. Вишневецкого, М. Глинского, Г. Сагайдачного припомним только ту пургу измен и перелётов с 1657 (год смерти Богдана-Зиновия Хмельницкого) по 1709 год (Полтавская битва).

Налицо вся без исключений галерея «украинского героизма»: И. Брюховецкий, Ю. Хмельницкий, И. Выговский, П. Тетеря, Д. Многогрешный, М. Ханенко, С. Куницкий, И. Богун, П. Дорошенко, И. Серко, И. Самойлович, И. Мазепа, К. Гордиенко… В списке присутствуют ВСЕ ГЕТМАНЫ обеих частей Украины 17 века, после смерти Богдана Хмельницкого метавшиеся на все 4 стороны, а если учесть и шведов Карла 10 и Карла 12…

И как же эту СОВЕРШЕННО НЕ РУССКУЮ, как с точки зрения Киевской, так и Московской Руси, неприкаянность слову и чести объясняет выдающийся бытописатель казачества и Запорожской сечи Д.И.Яворницкий на примере Ивана Серко «И по характеру, и по всем своим действиям Серко представлял собой тип истого запорожца. Он был храбр, отважен, страстен, не всегда постоянен, не всегда верен своим союзникам… он склонен был минутно увлечься новой мыслью, новым предприятием, чтобы потом отказаться от собственной затеи и перейти к совершенно противоположному решению. То он был на стороне московского царя, то на стороне польского короля, то он поддерживал Дорошенко (ставленник турок), то становился на сторону его врагов Суховия и Ханенко (ориентировались на Польшу), то выступал против последних двух и снова защищал Дорошенко, то помогал он русскому царю против турецкого султана, то шёл против царя заодно с султаном и крымским ханом. „Нужда закон змеиный“ – часто говорил Серко и, очевидно, действовал сообразно своей любимой пословице… Само собой разумеется, что переходы Серко от русского царя к польскому королю и обратно от польского короля к русскому царю нельзя смотреть как на измену одному и верность другому», т.к. запорожцы «хотя и признавали над собой протекцию русского царя», но «всё ещё считали себя людьми вольными и ни от кого не зависимыми, – людьми, которые считали за собой право решать вопросы о мире и розмире с соседними царствами и входить в сношения с близкими и дальними царями и властелинами»…

– М-да…

В русском языке есть лингвистически близкая и семантически совпадающая с ситуацией идиома «змея подколодная»…

Тут хохол Дмитро Янович замечательно проговорился о заветном: окраинная мечта пусть русский медведь вокруг нашего леска караулом ходит, но в лес не заходит, а нам, волкам, куда хотим – туда и бегаем…

А ведь самое занятное, Москва по условиям Первой Переяславской Рады 1654 года, подтверждённым статьями Второй Переяславской Рады 1674 года полностью выполнила первое из этих пожеланий: русские не только не имели право получать служебные наделы от казны на Украине, но и покупать их, что НЕ ВОЗБРАНЯЛОСЬ ВЫХОДЦАМ ИЗ ДРУГИХ СТРАН – абсолютно невозможным было признано ВТОРОЕ ПОЖЕЛАНИЕ, как совершенно немыслимое для любой государственной организации. Но и по нему вплоть до 1709 года Москва смотрела сквозь пальцы на самовольные полуконспиративные внешнеполитические связи Левобережных гетманов и почти афишируемую внешнеполитическую деятельность Запорожских кошевых атаманов, лишь осведомлявших об её результатах в том, что считали нужным. Но… даже стойкий в своём убеждении неизбежности русской ориентации Богдан Хмельницкий горько жаловался, когда Москва потребовала его разорвать отношения со шведским королём Карлом 11, с которым решила воевать: «…Крылья мои подрезаны…». Украинская старшина заняла почётное, нередко даже выдающееся положение среди русской знати: Пётр Дорошенко владел имением Ярополец под Москвой, женился третьим браком на Агафье Еропкиной (род Еропкиных по генеалогии имеет княжеское достоинство, как прямая отрасль смоленских Рюриковичей) и явился родоначальником той брачной круговерти, из которой возникла невеста А.С.Пушкина Наталья Николаевна Гончарова (—и тоже вильнувшая вторым браком в нечто польское, Ланское—); Иван Мазепа стал ПЕРВЫМ кавалером высшего русского ордена «Андрея Первозванного», по ходатайству Петра Великого получил диплом князя Священной Римской Империи от австрийского императора… Только в 1709 году после измены Ивана Мазепы (перед Полтавской битвой), и Константина Гордиенко (после Полтавской битвы) великий преобразователь решил, ХВАТИТ; но широкая внутренняя автономия Малороссии сохранялась до 1764 года (в полном объёме до 1734 года); и, в частности, неслыханно наживавшейся на свободном винокурении, которое было государственной монополией во всех прочих частях империи.

В этом хаотическом метании между всеми и никем есть нечто более глубокое, нежели общее помешательство, нечто такое, что не может быть сведено к атомизировавшим нацию пароксизме индивидуальной жадности конкурирующих мерзавцев – ведь метались ВСЕ и через ВСЁ: Д. Яворницкий в поисках какого-то стержня для обожаемых им «лыцарей Сечи» усмотрел таковой в истовом православии (у Ивана Серко), и как бы отверг такое у москалей, «не замечая», что, обнаружив несходство обрядности русской и украинской церквей, русское самодержавие ПЕРЕМЕНИЛО ВСЮ ОБРЯДНО-ТЕОЛОГИЧЕСКУЮ ПРАКТИКУ РУССКОЙ ЦЕРКВИ К ПОРЯДКАМ УКРАИНСКОЙ, вызвав мучительный и по настоящее время не преодолённый церковный раскол в русской церкви – в 19 веке теологи Московской Духовной Академии установили, что ИМЕННО РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ единственно и сохранила исторический чин раннего христианского богослужения, и меняться надо было бы малороссийской службе, много искажённой новогреческим каноном и католичеством. И как же мало эта вероисповедальная уступчивость, почти рептильность, сдерживала вылетавшую из омутов души тьму: немало уже бежали и от православия, христианства, нации, как Филипп Орлик, перешедший в ислам, но отдавший сына во французскую службу; или перебежавший в Крым и терзавший наводимыми татарскими набегами Украину знаменитый Петрик (Пётр Иваненко) – и между прочим бывши в тайной переписке со свояком В. Кочубеем, который впоследствии первым донесёт в Москву об измене И. Мазепы… Своего зятя!

Это последнее, то, что уже «не мил ни брат, ни сват»,через типологизированное отграничено родовое, высвечивает особую, внутрисоциальную, неприкаянность «украинства», копящуюся злобу на самоё себя. В историографии неоднократно отмечалось, нигде внутрисоциальные конфликты в обществе не принимали такой степени ожесточения, как например в Галицкой Руси, отмеченные беспощадной резнёй Романом Мстиславичем своих противников, уничтожившим 300 боярских родов «под корень» – для сравнения, при Иване 4-м, ославленным курощупами отечественной историографии «параноидальным садистом» (писания от Н. Карамзина до современных богдашек), за все 42 года его правления НЕ ПРЕСЁКСЯ НИ ОДИН БОЯРСКИЙ РОД ПРОТИВНИКОВ, в массе своей исчезновение старорусских боярских фамилий, знаменитых Воротынских, Серебряных, Колычёвых произошло по естественному вымиранию позднее в 17 веке.

И это физическое устранение противников «под корень» в практике Галицкой Руси/Правобережной Украины БЫЛО ПРАВИЛОМ И СОЦИАЛЬНОЙ НОРМОЙ: когда на расправе с изменническими родами к палачам вслед за взрослыми повели и понесли детей и князь Даниил Галицкий дрогнул, холмский староста укорил его «слаб ты князь – не передавивши пчёл мёду не есть»…

…Для лучшего прояснения оценочного сравнения с принятым этнологическим образцом (русские) и для вразумления (что в целом безнадёжно, кроме что, а вдруг кто…) просвещаю ИНТЕРНЕТ – ОБРАЗОВАННЫХ: старорусское самодержавие Последних Рюриковичей и первых настоящих Романовых выразительно дистанцировали права и обязанности сословий в согласие общего Хора-Государства. Так Иван 4-й трактует дворянство, как боевых сторожевых псов, даже дословно «псов смердящих», поползновения которых, как и прочей феодальной лестницы, на закрепощение крестьянства, даже в форме «крепости земле», территории, решительно пресекал, и удивительно, как авторы «генезиса крепостничества» этого не замечают по сей день: русский крестьянин до 1590-х годов БЫЛ ЕДИНСТВЕННО СВОБОДНЫМ в ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ, имея право перехода из землевладения в землевладение, переселения на свободные земли и проч. Т.н. «крепость земле» рассматривалась как исключительное временное состояние, и лишь в случае эпидемии, что понятно; или войны, как средство поддержания хозяйства воюющего дворянства и вводилась особыми указами, с формулой «…в году ТАКОМ-ТО быть без выхода…», которые по смыслу и букве означали, что по минованию УКАЗНОГО года ПРАВО ВЫХОДА ВОССТАНАВЛИВАЕТСЯ АВТОМАТИЧЕСКИ, если не было иных указов… Только при слабоумном и безвольном Фёдоре Иоанновиче происками дворянского радетеля Бориса Годунова в начале Тявзинской войны со шведами дьяком Разрядного приказа Щелкаловым было разослано воеводам на места распоряжение, по внешней форме указа со слегка подкорректированной формулой «впредь до особого указа быть без выхода» – а указа-то и не последовало… По настоящее время архивисты маются задачей отыскать ту «указивку», которая превратила русских крестьян, СВОБОДНЫХ в 1584 году (год смерти Ивана 4-го) в КРЕПОСТНЫХ в 1594-м (уж очень не хочется мириться с мыслью, что не «доморощенный тиран», а «гуманист-западник» стал автором-зачинателем обращения свободного общинника в орудие говорящее, пока только в форме «крепости земле»). Низы по уяснению факта, что открепительного указа не будет, ответили сначала исторической пословицей «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день», а потом Смутным временем с Двумя Крестьянскими войнами, Хлопко и Болотникова; времени, в котором погибли 3 царских русских династии (Годуновых, Отрепьевых, Шуйских) и не состоялась 4-я (испрошенных боярством польских Ягеллонов) … На попытку магнатов-Голицыных и шляхты-Ляпуновых обратить Иоанново Царство в Курьёз Речи Посполитой русское самосознание ответило 1-м и 2-м ополчениями, оказавшись цельно-единым в главных ориентациях и боярства, и служилых дворян, и казаков, и торгово-ремесленного посада, и кормящей всех деревни…

…Так, воровски, через шильнические проделки приказных дьяков, крапивного семени робеющий русский феодализм утвердил первую форму крепостничества «крепость земле», в сущности антигосударственную, антинациональную, И АНТИИОАННОВСКУЮ, т.к. открывшаяся с 1582 года походом Ермака И ОСОЗНАНИЕМ ЕГО ЗНАЧИМОСТИ ИВАНОМ ГРОЗНЫМ русская землепроходческая эпопея к Тихому океану, Америкам, Китаю выла и требовала РУССКИХ НОВОСЁЛОВ, ОТНЫНЕ УЖЕ ВЕЛИКОРОССОВ…