Крысы кошкам не друзья

Народ собрался самый разный: и девушки, и парни. Их веселье заряжало. Дешевый алкоголь улетал только в путь, пересоленный арахис скупался втридорога, а дверь туалетной комнаты издавала «хлоп» каждые пятнадцать секунд.

Контингент, однако, не был столь прост и однозначен. В основном, конечно, веселились молодые люди, но в самом дальнем конце бара, за круглым столом, сидели несколько мужиков, перевалившихся за полтинник. Компания абсолютно стереотипных дядь, переместившихся сюда прямиком из девяностых. Двое их них нацепили спортивные костюмы в патриотичных сине-красно-белых цветах. Еще трое походили на, так называемых, «новых русских», но без малиновых пиджаков. Наряженные в черные выходные брюки, приобутые в остроносые ботинки, обвешанные кучей золота, с особенно выделявшимися толстыми цепями на шеях, от них смердело табаком.

Рядом с серьезными парнями, поправлюсь, на них, как бы вульгарно это не звучало, вертелась уйма девчонок. Все молодые, но не красотки, приезжие. Их закрытая вечеринка не допускала потенциальных конкурентов – студентов, желавших выпить за чужой счет. Мужики гоняли тех, как псов, а после по-гусиному гоготали, восхищаясь своим авторитетом и чувством юмора.

Льву отдавили пальцы и попачкали ботинки, пока он пробирался к барной стойке. Роскоши присесть на стульчик ему не предоставили. Не постеснявшись, спихнув хорошо набравшегося и уже не особо соображавшего парня с барного стула, уселся Лев на его место сам.

Напитки разливали в тот день три бармена. Они жались друг к другу как любовники, пихались, но характерного звука бьющегося стекла не производили. Члены невеликой барменской команды ловко крутились, словно три кошки, пытавшиеся поймать обертку от конфеты, привязанную на веревочку. Акробаты, не осознавшие своего призвания.

Все три лица были знакомы Льву – студенты местного технического колледжа, работавшие в этом заведении не первый месяц. Обычно в ночную смену выходил только один бармен, но сегодня бедноватые забулдыги Питера как сговорились сформировать коллапс вселенских масштабов. Трюкачи-разливальщики разбавленного пива только-только успевали отпускать клиента за клиентом.

Почти тут же один из барменов, низкорослый парень с длинными волосами, выкрашенными в ярко-красный цвет и собранными в пучок на затылке, обратил на Льва внимание.

–Запарка сегодня, – красноволосый пролез под рукой своего напарника, одновременно натирая стакан почерневшей тряпкой.

–Заметно, но как будет минутка, дай мне бутылку чего-нибудь, не совсем отравы, рублей за пятьсот, – попросил Лев.

–Да, сейчас, погоди секунду…

Бармен перелез через барную стойку, а после затерялся в толпе.

–Ишь ты, ик! Куда ты блондиночку, мою Мальвину, дел, ой, ик!

По левому плечу Льва хлопнул дядя в спортивном костюме, еще недавно сидевший в углу в обществе себе подобных. Мужчина шатался. Удар то и не был ударом, шатун скорее уперся на первое попавшееся плечо, чтобы не упасть.

–У нее голубые волосы, – улыбнулся Лев.

Пузатый хрыч облокотился на барную стойку и, вжав рожу в тело так, что появился третий, четвертый, а вместе с ними и пятый подбородок, зажмурил глаза, а после вылупил их со всей мочи.

–А ты ваще кто такой, чтобы диктовать Мальвине, какого цвета у нее должны быть волосы? Ты парикмахер? Можешь меня подстрижешь? Хах!

Сказколюб провел рукой по лысому черепу и громко засмеялся, да так, что слюни из его рта полетели во все стороны.

Лев улыбнулся, но не ввязался в жаркую дискуссию по поводу цвета волос подружки Буратино. Он огляделся по сторонам, в попытке понять, куда подевался красноволосый, но вместо него заметил другую знакомую фигуру. Лидок, звезда, любимица гостей, по призванию официантка, виляла округлыми бедрами, задевая недокормленных студентов. Худая кокетка с неоконченным высшим, большещекая и полнопопая, с коричнево-болотными волосами, собранными в тугой конский хвост; с губами, подкрашенными помадой цвета новорожденной свинки. Она скакала, как лошадка во время забега, из одного угла в другой, ловила летевшие по ломаным траекториям стаканы и тарелки. Цель ее вечера заключалась в спасении каждой посудинки, ведь за потрескавшуюся керамику и побитые стекла вычитали часть зарплаты.

Нанюхавшись спиртовых паров, надышавшись сигаретным дымом, Льву вскружило голову, поплыла его орбита.

–Лида! Тебе помочь? – крикнул он.

Лида фыркнула, услыхав свое имя в коллективном гаме, но когда увидела Льва, то расплылась в широкой, добродушной, желтенькой улыбочке и кивнула в знак приветствия.

Предложенная помощь оказалась бесценной. Воздетые к верху рюмки падали и бились, и никто не заморачивался об оплате нанесенного ущерба. Лев повырывал стопки недопитых шотов из рук молодежи, а те, возмущенные до предела, не могли выдавить из себя хотя бы одно цельное предложение. Но не станем беспокоиться о возможной мести: через минуту выпивальщики не помнили собственных фамилий, что уж говорить о раз встреченных незнакомцах.

Проводив Лиду в подсобное помещение, Лев захлопнул за собой толстую кухонную дверь, за которой жуткий бас был слышен в разы меньше.

–Фух, что-то не припоминаю я такой толпы в вашем баре, – Лев облокотился на раковину и прикрыл глаза.

–Да вообще! Пипец! Я чуть не умерла! Раз двадцать за последний час! Все слоны такие, всё раздавить меня пытаются, – тараторила Лида.

–Тут так тихо… я посидел десять минут за баром, а такое ощущение, что уже неделю меня этими мерзкими звуками пытают, – Лев стоял с закрытыми глазами, наслаждаясь минутной тишиной, – а кто это вообще такие? Со студентами понятно все, а вот те мужики…

–Да кошмар! Абсолютный страх и ужас, а не люди. Они ввалились сюда около девяти, вот представляешь, всей толпой! Человек пятьдесят за раз. У нас сегодня и так не пусто было, целая группа студентиков пришла, день рождение отмечали чей-то, а тут это стадо. Ох, ну и обрадовались те, конечно! Там же девчонок толпа была, они сейчас как раз и крутятся вокруг дядечек.

–Просто ввалились? И начали пить?

–Им ни твое, ни мое разрешение не нужны, – Лида улыбнулась и посмотрела на Льва.

–Тебе же с выручки процент отчисляют, разве нет?

–Отчисляют, да только стоит ли оно того? Меня за вечер облапали за все, что только можно и нельзя. А точнее сказать, только за то, что нельзя. Я девушка молодая, красивая, так мне парень тоже нужен молодой и красивый! Не непонятные типы, с непонятными намерениями и мыслями. Я не ищу отношений с женатиками. Мне семья нужна, поддержка и опора. Знаешь же это. Чего спрашиваешь тогда?

–Спокойно, Лидия, не заводись. Если кто-то начнет слишком активно проявлять свои намерения, то ты мне скажи. Сейчас я пойду там – мсье Евгений куда-то провалился – пойду поищу его, – произнес Лев, похлопал утомленную официантку по плечу и вышел из кухни.

За его краткосрочное отсутствие ничего не изменилось. Народ все также пил, курил и танцевал. Выйдя в центр зала, он увидел красновласого бармена – Женю. Тот вновь встал за бар и уже во всю разливал напитки.

–Куда ты пропал? – Лев опять спихнул того же невменяемого парня с барного стула и уселся на освободившееся место.

–Я со склада ликер тебе принес. Только недавно привезли, из Финляндии. Попробуй, скажешь, как тебе, – Женя протянул ему бутылку, наполненную алой жидкостью.

Откупорив стеклянную рассадницу алкоголизма, Лев вдохнул, и в нос ударил запах кураги с миндалем. Прекрасный напиток, хотя минус присутствует – пьянеешь в момент.

–Мою любимую брагу с помойки больше не доставляют? – Лев откашлялся, выпив первую рюмку. – Как жаль, как жаль… Отменная штука. Сколько я тебе должен?

–За счет заведения.

–С чего это вдруг?

–Как постоянному клиенту.

–С тебя разве не спросят недостачу?

–У нас система учета никакая, а сегодня полно народу; пропажу одной бутылки не заметят.

–Раз так, то буду пить, хотя я хотел квасу.

Ликер произвел ожидаемое действие на организм. Он вскружил голову по новой и придал уверенности. Металл вперемешку с роком уже не казался калом, а куча веселившегося народа уже не раздражала. И все ничего, если бы в какой-то момент, одному умнику не взбрело в башку ударить другого. Причина, по которой он сделал то, что сделал, проста по неприличия – сын мужика за круглым столом пристал к девушке драчливого студентика. После словесной молодецкой перепалки, перешедшей в рукоприкладство, в баре завязалась не то, чтобы драка, скорее потасовка. Немногочисленная группа студентов против настоящей банды во главе с самым толстым и лысым дядей на районе. Расстановка сил была не равна, да настолько, что даже обезьяна поняла бы, кто победит в войнушке.

–Кто из вас, крыс профессорских, ударил моего сына? – орал хриплым голосом толстый мужик в позолоченных очках.

Сквозь группу студентов прошел шепот, похожий на тот, который обычно заполняет школьный кабинет во время самостоятельной работы. Однако герой, принявший бы удар на себя, не находился.

–Так значит, трусливые вы подонки, если сейчас ко мне не выйдет сученок, ударивший моего сына, то я переломаю вас всех! – не унимался толстый мужик.

Сидевший за баром Лев наблюдал с прищуром за перепалкой, стремительно набиравшей обороты, и ни с того ни с сего решил вмешаться. Куда пропал приверженец мнения о том, что лезть не в свое дело не следует, до конца не ясно. Конечно, свою роль сыграло повышение градуса в крови, доблестное сердце, не выносившее унижения слабых, и, безусловно, ярая неприязнь к грубой бессмысленной музыке.

–Ну, я это сделал, – Лев вальяжно отделился из толпы, похмурился и шмыкнул носом как гопник.

Дядя, увидев поставившего его сыну синяк, посупился невольно и опустил глаза. Сделался он не таким устрашающим и важным, каким хотел казаться. Наверное, наехать он собирался на какого-нибудь невысокого, худого мальчика в вискозной рубашечке, но никак не на здорового кабана. Охотник превратился в жертву.

–Так значится, тебя мы и будем сегодня воспитывать, – мужик отчаянно пытался держать марку главного бандита на пятидесяти квадратов.

–Давай для начала на улицу выйдем, – Лев махнул рукой в сторону двери.

Мужик кивнул, подал знак другим, и десять самых рослых парней из их компании, один за другим, словно гуси за мамой-гусыней, пошли стройным рядом за их лысым вожаком. Лев пошел следом, кивнул в сторону Лиды. Она ответила тем же кротким кивком, благодаря за спасение людей и мебели.

На темной улице стало понятно, что драке быть. Команда очкастых против команды брюхатых. Шансы не равны, а «главное участие, а не победа» говорят лишь на утренниках да эстафетах дошкольников. Лев вместе с пятью студентами и красновласым барменом против десяти крепких мужиков, трое из которых снабжены кастетами, а один даже полицейской дубинкой.

–Мы так и будем стоять тут или может уже начнем истребление петухов? – крикнул пьяный Лев куда-то в сторону банды недоголоворезов.

Словесная атака повлияла на нерадивых пациентов должным образом. Шаткое душевное состояние потрясла водка, и красномордые быки рассвирепели; полетели головы.

Драка напоминала чем-то игру в шахматы. Первыми в бой шли пешки. Два студента ринулись вперед с диким визгом, считайте который применением запрещенного оружия, так как от этого ультразвука кровь текла из ушей. Они бились против троих самых молодых парней из банды. Отмечу очевидное физическое превосходство тройки сильных и подкаченных парней над очкариками. Подготовленные, они бы запросто разорвали тощую университетскую молодежь, но не тут-то было. В столовский компот и суп явно что-то подмешивают, иначе, как объяснить тот факт, что через минуту парни, на которых мы делали ставки, уже валялись на земле, в то время как один универсант бил крутого мальца в кожанке по лицу из противоположной команды с таким рвением и резкостью, что тот не мог его ни скинуть, ни дать сдачи. Другой же его одногруппник держал сразу двоих, пиная их ногами, обутыми в элегантные ботиночки с железным носком и острым каблуком.       Парней скандального мужика рвали в щепки. Он, главарь, слово-закон, сделался бордовым и, будто полководец, крикнул что-то вроде: «Насмерть стойте!».

Какие-то студенты взяли на себя двух мужиков в костюмах и одного в хлопковой рубашке. Три свиные туши против трех пар костей. Убой свиней давался тяжелее, чем прописывание пинков парням в кожанках. Мужики превосходили свои юные версии опытом и массой. Они не давали себя повалить, стояли ровно, били больно и точно, в чем им удружали кастеты. Но студенческая прыть давала о себе знать. Пока один очкарик отвлекал двоих озлобленных пузатиков, кидал в них камни и куски земли с травой, двое его товарищей занялись третьим мужиком. Один из них запрыгнул на спину дяде в спортивном костюме и надавил пальцами на его глаза, а второй, тот, что с железным носком, ударил жирдяя со всей силы в незащищенный пах. Студентики обработали одного за другим.

На долю красовласки и Льва выпали четыре бандита: еще одна пешка, потерявший Мальвину, избитый сын и их вожак-полководец. Пешку-парня в кожанке выбили почти сразу. Оставались еще трое. Мужик, пересмотревший мультиков, не доставил особых хлопот. Три удара: в лицо, живот и пах. И вот он целует землю. После того, как красновласка со Львом разобрались с двумя бандитами за пару секунд, избитый сын решил избежать участи оказаться на земле рядом с ними и поспешил покинуть поле боя, скрывшись в баре.

–Предательский выродок! А ну вернись! В детдом надо было сдать тебя, а мамашу твою в дурку. У нормальных такие гады не рождаются! – кричал вслед убегавшему поросенку папа-свин. – Ну ничего, я вас обоих сейчас разорву!

Толстый мужик ринулся на мсье Евгения и Льва, что было весьма непредусмотрительно. Как только он к ним приблизился, ребята увернулись, и толстяк приложился лицом к асфальту. Тут стоило бы вспомнить о таком физическом термине, как инерция, а еще о том, что весил толстый мужик под двести килограммов. Два этих факта повлияли на то, что его бой кончился, не успев начаться. Дорожка из крови и зубов украсила асфальт живописно (сделав фото, его можно было бы продать в коллекцию современного искусства). Но звук сигналки и сине-красные огни приближавшейся полицейской машины послужили причиной резкой смены планов. По-видимому, какой-то страдалец-жилец из ближайших домов, желавший ночью спать, вызвал стражей порядка. Пожав друг другу руки, Лев и красновласка разбежались в разные стороны. Женя вернулся на рабочее место, а Лев скрылся во дворах и подождал, пока уехала полиция, а после отправился домой.