Держащие Солнце. II том

К вечеру того-же дня в кабинет Дитриха постучал лейтенант С.С. Эрик Краузе.

— Разрешите, господин полковник!

— Что у вас, Эрик? — не отрываясь от бумаг произнёс Дитрих.

— Ваше приказание выполнено, господин полковник! — отчеканил он.

— Моё приказание? Это не моё приказание Краузе, слышите вы? Это ваша обязанность лейтенант! — повысил голос Дитрих. — Далее, Эрик! Произнес он.

— Беглец доставлен! Я жду дальнейших указаний, господин полковник!

Дитрих поднял телефонную трубку. — Здесь Дитрих! Произнёс он. — Клауса! Да? Отлично, я жду! — Здравствуйте доктор! Нет! Нет, доставлен! Вот как? Удивлённо произнёс Дитрих. — Ну хорошо! Да, да, до вечера, господин доктор! Непременно! Он с улыбкой положил трубку. — Слушайте Эрик, эта никчёмная дрянь, принесла нам сотню треволнений, так что заройте её, где-нибудь в лесу, и постарайтесь не упустить его вновь лейтенант! — повысил голос Дитрих.

— Хайль Гитлер! — произнёс Краузе, выйдя вон.

— Вот чёрт! Из-за этой дряни столько нервов! — шепнул себе под нос Дитрих.

1941 г. 10 августа. Польша, спец. база „Атланты“

— Здравствуйте, дружище Руни! Как поживаете, я слышал о вас там в Берлине ходят легенды, как о выдающимся физике! О нет, нет, зачем такая скромность Руни, я помню вас ещё по университету, и я всегда говорил что вы будущие светила мировой науки! Послушайте, дружище, а что если вы приедете, ну скажем на отпуск в Варшаву? Мы бы с вами, — так категорично?! Ну хорошо быть может вас, Руни, устроит Дрезден? А? Ну вот и отлично, дорогой друг, мне нужно с вами посоветоваться! Да? Ну спасибо, я просто счастлив! До встречи, мой друг! — и Дитрих положил трубку на аппарат.

— Чёрт его знает! — размышлял он. — Руни всегда был сообразительный мальчик, может быть он что-то подскажет?

1941 г. Мюнхен, 20 августа.

Летним вечером, скорее похожим на осенний, из-за надоевшего моросящего дождя, двое элегантно одетых мужчин прогуливались по Кайзерштрассе, они свернули на площадь, что бы посетить старинное уютное кафе, знакомое им ещё со студенческих времён.

— Так значит вы вплотную занимаетесь созданием оружия способного…!

— Дитрих! — перебил его Руни. — Я и так сказал вам слишком много! Ответил собеседник и если бы, ваш чин С.С. и не наше давнее знакомство, я бы вовсе избежал нашей встречи! Дорогой друг! Тихо ответил Руни.

— Ну хорошо, хорошо, дружище! Меня интересует смысл вот такого вот рассказа? — шепнул Дитрих.

Руни поднял на него удивлённый взгляд.

— Вы знаете Дитрих, я физик, но никак не литератор! Улыбнулся он.

— И всё же Руни!? — настойчиво произнёс Дитрих. — Предположим, только предположим Руни, что если два камня соединить вместе, и вдобавок ну скажем опустить их в железную колбу, при этом сжать их между собой, удерживая силой стенки колбы, что бы это могло значить, для процесса разрушения, например?

— Послушайте Дитрих, это несусветная чушь! — шептал Руни.

— Нет, ну а всё же, не торопитесь с ответом, дорогой друг! — настаивал Дитрих. — и он начал снова — мы берём два камня, или два элемента, сжимаем их.

— О, Боже мой, Дитрих! — улыбнулся Руни. — Ну с этого надо было бы и начинать! — Руни продолжил. — Мы берём два изотопа урана с критической массой 235, сжимаем их между собой и начинается цепная реакция! Тоже мне тайна. Цепная реакция идёт с невероятным выделением энергии способной сокрушить горы! — подытожил Руни.

— Вот-вот горы, Руни, именно горы! — шепнул Дитрих.

— Тоже мне тайны мадридского двора! — улыбнулся физик. — Эти опыты ставили ещё в 1903 г. супруги Склодовские-Кюри! Надо было на лекциях не спать, дорогой Дитрих! — назидательно сказал Руни.

— Так в чём же проблема, дорогой друг? — удивился Дитрих.

— А проблема в том, что удержать эти куски урана не под силу ни одному известному металлу на земле, Дитрих! Произнес несколько печально Руни — чтобы начать такую реакцию их надо удержать хотя-бы..., но это невозможно, тем более в железной, как вы говорите, колбе!

— Постойте, постойте Руни! Если я вас правильно понимаю, то выходит следующее, ну хотя-бы в теории, если взять два камня, сложить их вместе, я имею в виду уран с критической массой, 235, поместить их в оболочку из стали, и начавшаяся реакция выделит дикую энергию, способную разрушить горы! И вызвать мор среди живого?

— Ну пофантазировать, это теоретически так, только вот насчёт мора, я не в курсе, я физик, а не медик, Дитрих! Улыбнулся Руни. Кстати, Дитрих, вы что же стали читать научные статьи в области квантовой физики? Продолжая улыбаться произнёс Руни.

— Именно так, именно! — серьёзно ответил Дитрих.

— Но эти статьи печатались в журнале „Сойнтис“ в отделе рубрики „Новейшие исследования“, что-то не похоже, чтобы эти знания устарели, мой друг! — шепнул ему Руни.

— Да, они несколько раньше печатались по времени, дорогой Руни! С улыбкой ответил Дитрих.

— Наверное год эдак 1903 или даже 1901? — улыбаясь спросил Руни.

— 300 г до Р.Х, дорогой господин физик! — победоносно произнёс Дитрих.

Руни встал на месте, как вкопанный, минуту соображая, оценивая слова Дитриха.

— Позвольте, как вы сказали?

— Вы не ослышались, моим статьям, более двух тысяч лет, дорогой мой квантовый физик!

— Этого не может быть! Вы... вас обманули! Вы с ума сошли Дитрих! — вскрикнул Руни.

— Отнюдь! Отнюдь! Мой дорогой друг! — улыбнулся Дитрих.

— Но позвольте, это же схема создания атомного оружия! Вы отдаете себе отчёт? — уже перешёл на крик Руни.

— Тише, тише дружище, на нас уже обращают внимание! — шептал Дитрих, беря профессора физики за локоть. Уют кафе, отличный ужин, выпитое пиво, слегка охладило пыл профессора физики.

— Послушайте, дорогой друг, я не хотел-бы портить наши отношения, но... тут профессор чуть замялся, ища подходящие слова. — А не провокация ли это, или проверка моей надежности в отношении Рейха? Шепнул он.

— Глупости Руни! Мы же с вами друзья, не так ли? Серьезно ответил Дитрих.

— Проблема в том, Дитрих, что мы не можем с помощью оболочки сдержать цепную реакцию, или мы идем не тем путём, или в ваших рукописях что-то пропущено! С акцентом на последние слова произнёс Руни.

Он, что говорится, зрит в корень! Подумал Дитрих, но вслух сказал – Это не исключено Руни! И знаете что, все-таки нам с вами придется встретится еще раз и обсудить проблему Руни! Добавил неожиданно Дитрих.

1941 г. Берлин, 22 августа. Приёмная Канариса.

— Вы с ума сошли Дитрих! — буквально срывался на крик Канарис. Кто дал вам право? Чёрт бы вас побрал!

— Но господин адмирал, я знаю Руни очень давно, и потом его труды в области...

— Не сметь! Не сметь! Вы слышите Дитрих? Это сверхсекретная информация, вы работаете в сверх охраняемом объекте! Вы отдаёте себе отчёт? — ревел Канарис. — Поезжайте немедленно к себе, и ждите визита руководства! Всё, Дитрих! Всё на этом! Адмирал встал, давая понять, что разговор окончен.

— Чёрт знает что! — выдохнул он, когда Дитрих покинул кабинет. — Разыщите Ромеля! — Нет! Срочно! — произнёс Канарис в трубку.

Через час вошедший в приёмную адъютант доложил, что Ромель ожидает адмирала у себя, и что машина у подъезда...

— Ну что случилось, дорогой Канарис? Что с вами? На вас лица нет? Ромель вышел на встречу из-за стола и протянул руку вошедшему адмиралу. — Садитесь, мой друг! — предложил он. — Дорогой адмирал! Успокойтесь! Эти свитки переданы ему для ознакомления и для успешного хода экспериментов, не более! Ко всему текст их не полный! — произнёс Ромель.

— Что? выкрикнул от неожиданности Канарис. — А у кого-же полный?

— К сожалению или радости, дорогой мой, это мы и должны с вами узнать!

— Как? Неужели? Не может быть? — удивлялся адмирал.

— Двадцать пятого числа в 14⁰⁰, я ожидаю вас в своём особняке, и мы обсудим эту проблему, но Дитрих пусть вернувшись на базу, займётся только влиянием магнитных полей, не более! — подытожил Ромель...

1941 г. Польша, спец. база. 1 сентября

Дитрих в сопровождении майора Клосса, находился в расположении спец.базы, в подавленном настроении.

— Инициатива наказуема! — носилось у него в голове. — Да ещё и этот идиот Клосс! Чёрт бы его побрал! — печально думал он, разглядывая в окно унылый осенний пейзаж утреннего леса. — Послушайте Клосс! — громко произнёс Дитрих, глядя в окно. — А вы любите охоту?

— Господин полковник, смею вам заметить, что сейчас война и не до развлечений истинным патриотам Германии! — тихо произнёс Клосс.

— Вот как? Значит, по-вашему, Геринг, не является патриотом Германии, отдыхая от дел Рейха в охотничьем угодии поместья Карлсбор? — с сарказмом заметил Дитрих.

— Ну это вожди Рейха, а мы то с вами, всего лишь солдаты, дорогой друг! Примирительно ответил ему Клосс.

— Да, вы правы! – заметил Дитрих, снова уставившись в окно…

Клосс, казалось приехал с инспекцией, он заглядывал в каждый закуток спец. базы, что-то записывал, покачиваясь во весь рост, строя недовольную гримасу.

— Ну, а вот этот блок господин Клаус? Глядя куда-то в сторону шептал он.

— Согласно разработанной нами программой, здесь, на территории базы существуют три спец. блока! Первый, — это люди чьи религиозные убеждения не подвергаются сомнению, с точки зрения их верования, ну например „православные“! Здесь собраны священники из числа репрессированных, но не отказавшихся от своих убеждений, и так же не ушедшие со служения во времена советской власти.

— Извините, Клаус! — перебил его майор Клосс. — Но кто-же, если можно так выразиться проверял их убеждения?

— Этим занимается полковник Дитрих, имея на руках личные дела репрессированных священнослужителей, плюс ко всему, личные беседы с каждым испытуемым, в отдельности! — подытожил Клаус.

— Очень хорошо! Благодарю вас, доктор Клаус, это очень убедительно! — хитро щуря глаза произнёс Клосс.

— Далее! — повысил голос Клаус. — Вот в этом блоке содержатся, так называемые ведуньи, колдуны. Отобранные которые, отрицают основы православия и христианства в целом! Это язычники до христианской веры. Лечение травами, заговорами, колдовством и так далее! Каждого из них мы проверяем, а именно проверяем их умение врачевать травами, а в области мистики это „заговоры“. Здесь собраны, если можно так сказать, честные труженики колдовства и ведовства! Всё проверяем и апробируем, дорогой майор. Идёмте далее! — продолжил Клаус. — А вот тут мы содержим коммунистов, прошедших строгий отбор. Именно, именно майор! — подчеркнул свою мысль, доктор Клаус. — Это не те коммунисты, что поднимают руку на парт. собраниях, о нет! Это настоящие фанаты! Их очень тщательно проверял Дитрих, это можно сказать служители материализма! Кстати, ко многим применяли третью или даже четвертую степень устрашения, они с честью вынесли эти испытания!

— Если конечно выжили, дорогой Клаус! — съязвил майор Клосс. — Ну а тут? — любопытствовал майор.

— Это спец. лаборатория с прилегающим к нему полигоном. Здесь содержатся человеческий «вид».То есть, люди 20–25 лет, имеющие отличное здоровье, нормальное телосложение, устойчивую психику и...

— Послушайте, доктор, кто поставляет вам этот с позволения сказать материал? — пристально взглянув в глаза Клауса, вскинув голову, произнёс майор Клосс.

— Есть у нас помощник в Минской области, некий Костя «Хрипой», уголовник, заключённый бывшего лагеря Н.К.В.Д.

— О! удивился Клосс.

— Именно так! Добавил Клаус. Идёмте майор! Вежливо пригласил его доктор…

— Но господин Канарис, на кой извините черт, он тут нужен? Возмущался полковник Дитрих, имея дружеский тон в разговоре с руководством, по телефону спецсвязи.

— Не стоит так волноваться, дорогой друг, он лишь связной, или проще сказать курьер с особыми полномочиями между вами и господином „Учителем“! Тихим тоном ответил ему Канарис.

— Учитель? — так называли Теслу, присвоив ему это кодовое имя. Однако Дитрих имел о нём лишь очень отдалённые познания, и чаще всего говорил о нём так: — О, этот загадочный господин „Учитель“...

1941 г. „Эксперименты Клауса“

Клаус, задумчиво глядя в свои записи, корпел над результатами, анализов в своём кабинете, в дверь постучали.

— Войдите! — произнёс он, не отрываясь от чтения. — Ну доктор, вы прямо-таки заработались! — с улыбкой произнёс Дитрих, входя в кабинет.

— Дитрих! Что-то случилось? — спросил Клаус, отрываясь на секунду от чтения.

— Нет, просто я хотел предложить вам, дорогой друг, выпить чашечку кофе! — улыбнулся он.

— И конечно поговорить о результатах опытов! Не так-ли Дитрих? — шепнул ему доктор.

— Ну, если позволите! ответил Дитрих.

— Ну что-же, не будем терять время! — произнёс Клаус. — И так! Повысив голос начал он. — Опыты с магическими камнями, так я называю осколки сбоя камня от панциря черепахи, при введении их в желудок исходного материала, ничего не дали, ничего! Конечно, нужен и важен фактор времени, но анализы показали, что нет не малейших изменений в организме „материала“, Дитрих! — словно профессор своему лучшему ученику пояснял суть эксперимента Клаус. — Пойдём далее, вживление выше означенного камня в кору головного мозга, так-же результатов не дали, то есть я имею в виду положительных результатов, а именно идёт процесс отторжения, с последующим летальным исходом материала! — констатировал Клаус.

— Но позвольте? — возмутился Дитрих. — Пять тысяч лет назад не происходило отторжение, а теперь происходит! — заметил полковник.

— Послушайте дорогой друг! Я врач, а не мистик! — жёстко произнёс в ответ Клаус. — Но вот опыты с магнитной пушкой, превзошли все мои ожидания! Улыбнулся Клаус.

— И поэтому вы расстреляли «рыбу-беглеца»! иронично заметил Дитрих.

— Это брак, не нужный брак, как, впрочем, и в любом деле! С вызовом произнес Клаус – Идёмте! Клаус вскочил со стула, взяв Дитриха за локоть, увлекая за собой…

— Квацис, моцис… Шикула, ликула!

— Что это она? с удивлением и неким испугом смотрел Дитрих за пуленепробиваемое стекло, где в комнате стены которой были обшиты резиной, ходила женщина лет сорока, и во весь голос произносила некие фразы — Квацис, моцис! Буквально ревела она, ногтями пытаясь расцарапать стекло, отделявшее её от наблюдателей. Её голос, который звучал с невероятной силой пробивался даже сквозь толщину стен. Вид её был ужасен, невероятные глубокие морщины покрывали её лоб, кожа по щекам обвисла, висела на скулах большими складками, волосы были словно скручены очень мелкими завитками, но самое страшное это были глаза, с огненно-красными белками.

— Клаус! — прошептал Дитрих. — Почему у неё глаза красные?

— О, это естественно, после такого напряжения, что испытывает её мозг и тело, сосуды полопались! Тихо произнёс доктор. — Но чудо, Дитрих, отнюдь не в цвете глаз, — чётко произнёс Клаус. — Вы слышите, что она кричит?

— Да! Но я ничего не понимаю! — широко раскрыв глаза рассматривая женщину прошептал Дитрих.

— А жаль! Жаль! Потому что первые её фразы — это латынь, а вот вторые фразы — «языческое заклинание» древнеславянских колдунов.

— Что? — удивился Дитрих.

— О, подождите удивляться, мой друг, это ещё не всё! Прислушайтесь, — ну прислушайтесь!

Дитрих напряг слух, женщина выставив вперёд окровавленный палец, с содранным ногтем вдруг тихо, но очень, очень тонко произнесла — Там! Там! Там! Там! Клаус рванулся к двери закрывающую смотровую комнату от коридора, широко распахнул её, буквально в метре к дверям подходил дежурный меняя постового.

— Видите? Видите? — ликовал доктор.

— Невероятно, она что-же видит сквозь стены? — удивился Дитрих. — Или может быть знает график смены часовых?

— Нет Дитрих нет! Я приказал менять смены произвольно! — шептал Клаус рассматривая женщину.

— Ну а латынь? — произнёс Дитрих.

— О, латынь, да в том то и дело, что этой идейной комсомолочке, с трудом далась грамматика русского языка! — Дитрих? — улыбнулся Клаус.

— Как? Она полуграмотна? — ещё более изумился полковник.

— Вот именно, дорогой друг! — кивнул головой Клаус.

— Но почему вы говорите, что она комсомолка, ведь на сколько я вижу её лет сорок и…

— Двадцать, Дитрих, двадцать! — утвердительно произнёс Клаус. — А это? — он показал на её внешний вид. — Последствие «обстрела» магнитной пушки, — добавил доктор. Кстати с «Беглецом» мы немного переусердствовали Дитрих, и вы стали называть его «рыбой»! — улыбнулся Клаус.

— Завтра прибывают сюда специалисты из Берлина, мы можем начинать монтаж полигона и увеличение мощности магнитной установки, Клаус! — произнёс Дитрих. Клаус вскинул на него испытывающий взгляд.

— Что-то не так? — добавил полковник.

— Помниться мне, вы говорили, что-то о кофе, не так-ли, дорогой друг? — ответил Клаус.

1941 г. Польша. Спец. база. 28 сентября

— Ну что же прекрасно, Дитрих! Назовём эту дорогу рельсы счастья, — улыбался Клаус.

— Вы становитесь невероятным циником доктор! — покачивая головой сказал полковник, глядя на пробные пуски капсулы по железнодорожным рельсам, от системы узкоколейных дорог. Суть эксперимента состояла в следующем. На уложенных пятидесяти метрах железнодорожного полотна с обоих её концов ставились обмотки огромного кольца электромагнита, получалось нечто вроде ж/д с началом похожее на тоннель, и с аналогичным тоннелем в конце. Испытуемого сажали в яйце подобную вагонетку и поочередно включали электромагнит. Капсула вырывалась с невероятной скоростью из одного «тоннеля» и буквально влетала в другой. В тот в котором создавалось дикое по своей силе магнитное поле, способное затянуть в своё чрево лёгкий танк. Понятно, что немецкие механики фирмы «Хенкель» потрудились на славу, что бы снизить трение, придать вагонетке форму капсулы в конце концов тормозное устройство, что бы на конечной точке своего полёта, а это по скорости был именно полёт, не причинить вреда, «пилоту».Хотя если честно, кто о нём думал!? Казалось, что может быть проще? Полёт в магнитном поле, но «пилот» по выходу с капсулы вел себя не адекватно. Если первые «пилоты» просто умирали с начала от перегрузки при торможении, сердце не выдерживало перегрузок в 12 G. То выжившие в новой технически более совершенной капсуле, несли такое?!!! Во-первых, часы испытуемых, все не работали в момент пуска напряжения, создающего магнитное поле, но самое удивительное, что спустя примерно сорок минут, механизм часов словно оживал. Но и это ещё не всё, самое интересное то, что изолировать часы было бесполезно! И что уж совсем не поддавалось научному объяснению, так то, что специально был изготовлен деревянный механизм часов, рассчитанный на два часа работы, в виду хрупкости материала, но и они каким-то неведомым образом, отказывались работать наотрез! Словно повинуясь единому ритму часовых механизмов своих металлических собратьев, так же запускали свой ход через сорок минут. Но еще более невероятное творилось с «пилотами»!

— Странное дело господин Клаус, — спираль электронагревателя давно вышла из строя, а вы ругаете не в чём не повинного электрика! Гневно заявил один из «пилотов» по выходу из капсулы, обращаясь к доктору. Тот побледнел, ведь именно Клаус сам однажды решил от скуки починить спираль электронагревателя для кипячения медицинских инструментов, конечно всё испортил, но всё-таки свалил вину на электрика. Но самое страшное было то, что эту фразу на чистейшем немецком языке, произнёс малограмотный красноармеец, родом от куда-то из Сибири! Даже Дитрих заморгал глазами, от удивления — Боже мой! шептал он. Однако этот здоровенный, дылда лет двадцати двух, через пять минут, после сказанного упал замертво, склонившийся Клаус нащупал на его шее пульс, но выпрямившись покачал головой — всё!

— Следующий! приказал Дитрих.

Они отдали приказ инженерам, копошившимся у аппарата, снизить скорость капсулы и вновь неудача – пилот погиб. Хотя казалось скорость была ниже предыдущего эксперимента.

— Следующий!

Дитрих жаждал результата, он был неумолим, в нём словно проснулся дьявольский азарт. Удивительно, чем выше была скорость капсулы, тем живее, если можно так выразится оставались пилоты.

— Эврика! буквально заревел один из инженеров, обслуживающих аппарат.

Они убрали систему торможения, пуская капсулу по кругу, уложив ещё и ещё рельсы, магниты пропускали через своё чрево капсулу с невероятной скоростью, та устремлённая словно шар по желобу, носилась по кругу и только изменяя полярность магнитов, останавливалась. О! Что творилось с пилотами! Кто-то из них начинал складывать и умножать шестизначные числа, кто-то писал музыку с потрясающим знанием нот, но вот рассказ третьего и четвёртого пилотов поверг Дитриха в шок, во-первых, они говорили явно не своим голосом, во-вторых, они с лёгкостью рассказывали то, за что расстреляли бы даже Дитриха, узнай о том служба безопасности СД. Дитрих так растерялся, что сначала не выпускал пилота из кабинета, но потом взяв себя в руки, попросту изолировал его, поместив в отдельный бокс. — Ужас! Шептал вспотевший Дитрих трясущимися пальцами набирая номер телефона спец. связи, требуя Берлин...

Рассказ четвёртого „пилота“

Срочно прилетевший из Берлина Канарис, сидел в кабинете Дитриха, без единой капли крови в коже лица, покачивая ботинком, казалось равнодушно разглядывал до блеска начищенный носок, но неожиданно спросил Дитриха — может чашечку кофе?

Сидевший, до селе тихо в углу кабинета „пилот“ оживился и произнес — „Но господин Канарис, вам же запретили доктора кофе категорически, и вы же дали слово Ромелю беречь себя, вы же поднимали левую руку, пусть в шутку, сказали — „Клянусь!“ Да, более того кофе у них отменный, вот только зёрна они пережаривают и от этого он слегка горчит“, — закончил он.

Канарис поднял взгляд, на Дитриха, тот вытирал платком пот со лба — ну и что же ещё, вы знаете, дорогой мой друг? вновь устремил на „пилота“ взгляд Канарис.

— Ваше наступление десятого октября провалится, хотя вы и перебросите танки фон Лейба под Москву, да в сущности вы же не хотите признать, Жрецов! я не имею в виду вас лично адмирал! вымолвил, „пилот“ и прикрывая глаза стал валиться на левый бок.

— Что с ним? — вскрикнул Канарис — Клаус! Клаус! Где вы ходите?

— Ничего страшного это обморок, обычно две-три минуты, потом Клаус выводит его…

— Что?! — вскрикнул вбежавший в кабинет Клаус. — Вот чёрт, выдохнул он…

— Так! Я немедленно вылетаю в Берлин, Дитрих, все работы по этому проекту временно приостановить, обеспечить полную, полную изоляцию „пилотов“. Отвечаете за изоляцию, вы лично Дитрих! Всё, до свидание! Не глядя в сторону Дитриха, Канарис небрежно козырнув, сел в ожидавшую его служебную машину с эскортом.

— Ну и дела Дитрих! — улыбнулся Клаус.

— Ты слышишь, что несёт этот „пилот“?

— А, заметно? шепнул доктор.

— Вы с ума сошли Клаус! Вас точно расстреляют!

— Нас всех когда-нибудь расстреляют, господин полковник, идёмте послушайте его бред! шепнул доктор…

— Скажите, доктор, друг тихо сказал Дитрих „пилоту“ лежавшему на кушетке в медицинском боксе, после того как Клаус уколол его какой-то ерундой, из своей мед. аптечки — как вы читаете мысли собеседника?

— Я словно нитью связываюсь с ионосферой или как часто говорится ноосферой, как хотите! шептал он в ответ еле дыша.

— Это огромное энергетическое поле? И вы его видите? спросил Дитрих

— Вижу, но очень, очень призрачно, словно бы облако, но чуть иного цвета, точнее цветов, где красноватое, где зеленоватое, а где и вовсе с чёрно-жёлтым оттенком — Рыбы! Рыбы! вдруг заревел „пилот“, вы что же не видите их? Вот же они! Он хватал руками воздух стараясь разорвать его, отмахивался от чего-то, и это что-то видимо атакуя его, причиняло невыносимую боль. Этот театр невидимой борьбы был так реален, что Дитрих встал со стула, словно вышел из зоны атаки призрачных рыб и умирающего пилота.

Через два дня без дополнительных сообщений, на базу прибыл эскорт.Высшие чины С.С. буквально заглядывали в каждый угол базы, Дитрих почувствовал себя не уютно. Высокий, статный господин в штатском, преследовал словно тень в отделение лабораторий, инженерного состава.Туда же были доставлены ящики со спец. оборудованием. База словно замерла в ожидании чего-то невообразимого и очень секретного.

— Ну что-же Канарис, первая часть наших экспериментов ничего не дала, но как известно отрицательный результат, тоже результат! — произнёс Тесла.

— О, вы не правы, дорогой друг, то что поведал мне испытуемый, это сверх результат! — произнёс в ответ адмирал.