Тит Антонин Пий. Тени в Риме
- -
- 100%
- +
Каинит утверждал: этот мир, творение Мировой Матки, должен быть разрушен до основания.
А затем…
О том, что «затем», догадался Иуда и тайно прéдал лжеучителя Иисуса из Назарета, чем разрушил свое греховное плотское тело и обрел божественное, духовное. Так учил Каинит. Только такое служение, не позволенное всем остальным, разрешено и необходимо «посвященным».
Спустя несколько лет эти тонкости в замысловатых вероучениях, исступленных пророчествах и мысленных безумствах тех или иных восхваляемых и гонимых «учителей» уже мало волновали Сацердату. Он полагал, что ему достаточно святости – он сумел обрести силу, – и лишнее знание ему только во вред.
…Одно время заинтересовал его некий Гегезип, сумевший мановением руки разделить окружающую действительность на видимое царство, в котором господствовал Свет, и незримые пространства Тьмы. Этот самый Гегезип славился умением вырезать профили по тени. Он утверждал, будто Тьма якобы предстает перед людьми в виде Тени, которая в обыденной жизни способна распасться на тысячи обычных, мелких, рядовых теней, сопровождающих каждого из нас от рождения и до смерти.
Все боги мира и уверовавшие в них люди заявляют, что ничего не существовало до Хаоса, однако Гегезип настаивал: все вы заблуждаетесь, поскольку никогда не слыхали ни о происхождении Хаоса, ни о его истоках… Хаос якобы вылупился из Тени и был назван «Тьмой»; а Тень, в свою очередь, произошла от труда, что существовал с самого начала.
Более того, между Светом порожденным и низшими пространствами существует завеса. Так вот тень простирается под завесой, то есть на той ее стороне, которая повернута от света. Тень, которая назвалась «Тьма», стала материей; и эта материя произвела выкидыш – то есть некоего богоподобного творца с мордой льва. Звали его Иалдаваоф.
Гегезип утверждал – мол, из этой материи якобы выросла раса богов. Затем Тень вдруг осознала, что есть кто-то или что-то сильнее ее. Она стала ревнива и, тотчас забеременев, дала рождение Зависти.
Все эти бредовые фантазии мало интересовали Сацердату. Его внимание привлекли чудеса, творимые Гегезипом. Когда на его глазах пророк ударом палки по тени горшка разбил его, он, вразумленный, уже неотрывно наблюдал за священнодействием, в конце которого Гегезип сумел отделить свою тень от собственного тела и заставил выполнять его повеления. Вот когда Сацердата осознал, что есть истина.
Он примкнул к этой секте, называющей себя «ловцами теней», куда привлек и своих подручных – громадного эфиопа, называвшего себя воплощением богини закатных сумерек и темноты Каукет, а также мальчишку Викса, которому, как заверил он Гегезипа, скоро стукнет триста лет.
Однако содружество Гегезипа и Антиарха продолжалось недолго – только до того момента, когда Антиарх осознал в себе внутреннюю силу, порождаемую Тьмой, и овладел некоторыми приемами обращения с тенями. Не простившись, Антиарх сбежал от своего наставника в Египет, где обосновался в заброшенном поселении в среднем течении Нила.
Здесь он, отыскавший в себе зачатки божественного вдохновения и поклонившись Каукет, создал свой театр теней, с которым было не страшно отправиться на гастроли в Рим.
Случай не заставил себя ждать. Появление в поселении римлян, сопровождавших императрицу, вдохнуло в него надежду, а удача, которой наградила его Каукет, позволившая расправиться с Антиноем, придала ему уверенности и поманила доступностью цели…
Об этом он мечтал всю свою несносную и замысловатую жизнь – убрать с пути негодяя Лупу, завладеть громадным наследством сенатора Регула, чтобы полноправно осесть в Риме, откуда уже без особых помех можно было запустить свои щупальца-тени по всему миру.
– …Насчет Лупы мне все известно, – прервал он Витразина, распалившегося от одной только мысли, что какой-то дакийский волчонок сумел обойти его, Витразина, в умении добывать себе честь не по чину и славу не по заслугам. – Что ты можешь сказать о частной жизни нашего любимца?
– Я поручил своему человеку отыскать какого-нибудь болтливого слугу в доме отпущенника. Скоро он все разузнает.
«Хитер, мошенник! – восхитился старик. – Вроде бы и помог прежнему наставнику и в то же время ничего лишнего не сказал. Это ладно. С такого, как Витразин, хотя бы шерсти клок», – а вслух добавил:
– Витразин, благодарю тебя за доброе ко мне отношение. Порекомендуй какого-нибудь отважного человека, которому все равно, каким способом добыть деньги.
– Ты можешь найти его в харчевне «Три пескаря», что на Бычьем рынке. Зовут его Опрамоаса, но лучше обращаться к нему Террорин. Сошлешься на меня.
Когда Витразин покинул Антиарха, тот немедленно позвал Викса и приказал ему наладить добрые отношения с хозяйкой.
– И не тяни. У нас в запасе полтора месяца. Пока наверху дерутся.
В тот же вечер Википед на глазах у хозяйки покормил кошку, погладил ее и был допущен до разговора. Плевое дело – прикинуться сиротой (что было неправдой), дакийцем (что было правдой), в детстве вывезенным из-за Данувия и сумевшим прибиться к Антиарху – этому прозорливому, много повидавшему и много знающему наставнику. Старик на пальцах объяснил ему, глупому несмышленышу, что земная жизнь – это юдоль греха и надо стремиться туда…
Викс указал рукой на облака, высоко плывущие над вечным Римом – туда, туда…
Манилия – грозная красивая дама в греческой пале и накидке, сброшенной на плечи, – приказала:
– Пусть зайдет ко мне.
Глава 7
История Опрамоасы была стара, как сумерки.
Скорее вечерние, чем утренние… К такому выводу пришел Антиарх, когда впервые встретился с бывшим гладиатором из варваров.
Опрамоаса был калека – левая кисть его была отрублена, что, по словам грузного и крепко выпившего дака, не мешало ему «вправлять мозги тем, кто плохо относится к Витразину».
После этих слов он подозрительно взглянул на старика:
– Как ты относишься к герою арены?
– Лучше некуда!
– Смотри, а то Террорин, – он указал на себя обрубком, – быстро намнет тебе бока.
– Одной рукой? – изумился Антиарх.
– Одной рукой я владею лучше, чем кое-кто двумя.
В правой руке Опрамоасы неожиданно блеснул нож. Он повертел его между пальцев, затем обрубком левой руки указал Антиарху куда-то в сторону, и нож исчез в рукаве.
Антиарх не поддался на уловку и продолжал пристально следить за крупным, ведущим себя нарочито уверенно варваром.
Потом старик попросил:
– Дай-ка мне сикарий!
Дак протянул старику нож.
Антиарх накрыл его рукой, а когда поднял руку, ножа не было.
– Ты фокусник? – удивился дак. – Случаем, не из наших?
Старик промолчал, потом заявил:
– Играть сикарием – дело нехитрое. На, возьми… И без нýжды не показывай. Чем ты занимался у Витразина?
Дак, понимая, что наклевывается заказ, сбавил понт и развел руками:
– Так, по мелочи. Мы с Витразином старинные друзья. Закон не нарушаем. Наоборот, чуть кто-то где-то вякнет насчет закона, мы ему быстро объясним, что старших надо уважать и не соваться за подрядами, не отблагодарив похлопотавшего за тебя хозяина.
…Отсюда следовало, что, для того чтобы добыть заказ, надо пригласить в помощь такого, как сидящий напротив дак. Дела все мелкие, не того ранжира исполнитель требовался Антиарху.
– А до Витразина где обретался?
Опрамоаса усмехнулся:
– Есть тут один, называющий себя Люпусианом.
Антиарх носом почуял поживу, однако спросил тихо, безмятежно, только ради того, чтобы поддержать разговор:
– Какое отношение ты имеешь к Люпусиану?
– Это давняя история, – уклончиво ответил дак.
– Ничего, я послушаю.
– Был у него рабом, – признался Опрамоаса, затем мгновенно обозлился. – А ведь я из княжеской семьи! Мой отец – Диупарней, а кто такой этот Лупа, сын Амброзона?! Так, мелочь, выдвинувшаяся при Децебале. Я участвовал в обряде отбора гонца, которого отправили к небесному отцу Замолксису, а он где отирался? После разгрома под Тапами я попал в рабы, и к кому – к своему бывшему земляку из худого рода.
Опрамоаса махнул рукой.
Антиарх поинтересовался:
– Но ведь ты не сразу попал к Люпусиану?
– Конечно, нет. Сначала меня сослали в каменоломни, но до них я не добрался. Ланиста из Анконы купил меня и еще пару наших и увез к себе в гладиаторскую школу. Там нас и отыскал Лупа. Он предложил выкупить нас с условием, что мы составим надежную охрану его дома в Риме. Мы, конечно, согласились. Любой согласился бы… Не так ли, старик?
– Что было дальше.
– Ну, мы ехали, радовались – теперь нам не придется резать друг друга на арене, а когда приехали, обомлели. Мы как рассчитывали, Лупа – вольноотпущенник, набрал нас по приказу своего хозяина. Все-таки лучше, чтобы за нами присматривал свой человек. Как считаешь, старик?
Антиарх не ответил. Зачем отвечать – ясно было, что Опрамоаса сидит на мели, если не при последнем издыхании.
– А оно вон как обернулось… – продолжил дакиец. – Старик, закажи вино, душа горит. Не бойся, буянить не буду.
– Я не боюсь, – заверил его Антиарх. – Витразин рекомендовал тебя как разумного и решительного человека, желающего и умеющего не упустить удачу. Она перед тобой, Опрамоаса.
– Ты, что ли? – скептически ухмыльнулся дак.
– Я… – подтвердил Антиарх. – Рассказывай дальше.
– Что дальше! Приехали, осмотрелись и чуть разума не лишились. Какой-то сын Амброзона, природный волчонок, вдруг оказался хозяином громадного дома и огромной кучи денег. Скажи, старик, с каких таких заслуг?
– Что было дальше? – потребовал Антиарх. Он уже уверенно вел беседу. Хвала Хрѝсту, он, кажется, нашел нужного человека, если бы только у этого бродяги были мозги, а не одна только кипящая зависть и отшибающая мозги жадность.
– Через полгода все это объявленное братство, обязательная верность и ежедневная благодарность стали донимать меня хуже чесночной приправы, которой кормили нас на кухне.
– Ты не любишь чесночную приправу, особенно если полить ею гороховую кашу с мясом?
– Если каждый день одно и то же, не только разлюбишь, но и взвоешь. А этому наверх носили и то, и это. По какому праву, старик?
– Что ты все о правах! Право – это тьфу, пустяк. Твое право – желание.
– Это верно, но я уже не мог совладать с собой. В общем, меня связали… Этот негодяй предложил мне самому выбрать свою судьбу – отправить к префекту, в провинцию на сельские работы, или на арену. Я выбрал арену. Этот искалеченный звереныш даже удивился. Тебе, Опрамоаса, не дорога твоя жизнь? Я ответил: дорога, и я постараюсь продать ее подороже. И не ошибся… А может, ошибся. Как посмотреть, старик…
– Смотри прямо в глаза. Мне в глаза…
Дак уставился на Антиарха. Они долго разглядывали друг друга, потом дак рассмеялся:
– Я знаю эти штучки. Ты пытался извлечь из меня душу и сделать послушным рабом?
– Ты угадал. Ты, оказывается, крепкий парень, Опрамоаса. Тебе еще бы мозги поизвилистей, цены бы не было.
– Это ты, что ли, собрался мне мозги закрутить?
– Нет, ты сам, но с моей помощью.
– Пока я не слышал от тебя ни одного дельного слова. Зачем тебе моя история? Неужели ты такой дока в разглядывании людей, что можешь определить, у кого что за душой.
– Конечно, и ты только что доказал это. Давай вернемся к нашим баранам. Расскажи подробнее о Люпусиане, его жизни в Дакии, его семье.
– Какая у этого безродного семья. Хотя нет, мать у него римлянка. Амброзон выкрал ее за Данувием (Дунаем), а когда она родила ему четырех детей…
– Каких именно?
– Этого Лупу. Он был младший, а до этого трех сестер. Когда римские собаки обрушились на наш край, Лупа попал в Рим в дом всадника Ларция Лонга, потом угодил в лапы к сенатору Регулу, который исковеркал ему лицо – жаль, не убил выскочку и подлипалу. Сестер тоже продали в рабство – старшую Лупа отыскал в Медиолане (Милане), еще одну в Анконе. У этой, говорят, были дети – мальчик и девочка. Кто старший, кто младший, не знаю. О младшей сестре никаких известий нет. Я даже ездил в Виминаций проследить, куда и кто разобрал рабынь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Ишков М. Адриан. М.: Астрель, 2007; Вече, 2018.
2
Момзен Т. История Рима. Кн. 8. Гл. 6. Война с маркоманами.
3
Гримм Эрвин Давидович (Эрвин-Александр) (1870–1940 гг.) – российский историк, профессор Санкт-Петербургского университета, последний в истории Российской империи ректор университета (1911–1918).
4
Столица провинции Сирия, третий по величине город в империи после Рима и Александрии.
5
Знаменитая вилла Адриана, развалины которой сохранились до наших дней. Теперь она называется Тиволи.
6
О Елксее, со слов Э. Ренана, известно, что однажды ему явился Хрѝстос в виде громадного ангела, ростом в тридцать две римских мили (примерно 51 км) и одарил его благословением и таинственной Книгой откровений.
7
В представлении членов секты елказаитов Святой Дух – женского рода и из облака сходит на Иисуса, который в качестве Хрѝстоса способен переселяться из одного человеческого тела в другое.
8
Траян в начале своего царствования приказал собрать всех римских доносчиков и вымогателей и посадить их на ветхий корабль, который на буксире оттянули в открытое море. Там они должны были ждать своей участи. Божий суд не заставил себя ждать – налетела буря и галера пошла ко дну. См.: Ишков М. Золотой рассвет. Траян. М.: Астрель; Вече.
9
Носовой парус.
10
В Древнем Риме самый обширный, длиной до 600 м, ипподром. Вместимость – 250 тысяч зрителей. Располагался в долине между холмами Авентин и Палатин. В соревнованиях на ипподроме могло одновременно принимать участие 12 колесниц.
11
В Риме существовала коллегия «ночных триумвиров» (triumviri nocturni), главной обязанностью которых было следить в ночное время за порядком в городе и совершать ночные обходы по Риму. Тушение пожаров также входило в их обязанности, для чего в их распоряжении находились когорты государственных рабов-вигилов, которую они расставляли отрядами по 20–30 человек в разных местах; снабжены они были орудиями, необходимыми для тушения пожаров.
12
Блюдо, напоминающее паштет и вошедшее в обиход Адриана, состоящее из свиного вымени, фазана, павлина, запеченного окорока и кабаньего мяса.
13
Одна из самых живописных горных долин, находившаяся в Фессалии, в Греции.
14
Здесь игра слов. На латинском «вер» означает правдивый, «вериссим» – превосходная степень.
15
Вот как невыразимо сладостно звучит эта строка на латинском: vivis, ludis, haves, amas, amaris.
16
Приморский город в провинции Кампания, на берегу Неаполитанского залива. Благодаря живописному местоположению, плодородию окрестностей и минеральным источникам любимое местопребывание древнеримской аристократии.
17
В новое время это сооружение стали называть замком Святого Ангела.
18
В десятом часу утра. Отсчет времени в Риме начинался с шести часов утра.
19
«Злодей», «негодяй».
20
Последователей Иисуса Христа и его апостолов.