Желтый человек

— Мы не позволим, — сказала она книге. — Мы не позволим им сделать из тебя макулатуру.

Володя стоял рядом и смотрел. Он не плакал — он был мужчиной, и в его семье мужчины не плакали, даже когда умирала мать, даже когда закрывали библиотеку, где она проработала всю жизнь. Но его лицо было искажено гримасой боли, как у человека, который проглотил стекло.

— Она говорила, — сказал он тихо, — что книги — это не просто слова. Она говорила, что у каждой книги есть душа. Что когда ты читаешь книгу, ты разговариваешь с человеком, который жил сто, двести, пятьсот лет назад. Что ты становишься его собеседником, его другом, его учеником. Она говорила, что книга — это мост между мёртвыми и живыми.

— Она была права, — сказала Вероника, поднимаясь с колен. — И сейчас мы стоим на этом мосту, который рушится.

II.

Вероника и Володя начали разбирать груду. Не для того, чтобы спасти все книги — это было невозможно, их были тысячи, а у них только две пары рук. Они делали это как ритуал. Как поминки. Брали каждую книгу, проводили пальцами по обложке, открывали, читали несколько строк, закрывали, ставили отдельно — в стопку «живых» книг, которые не должны умереть.

Первой в стопку пошла Ахматова. Потом — сборник рассказов Шукшина, 1974 года, с мягкой обложкой и фотографией автора, который смотрел с обложки прямо в душу. Потом — учебник по истории русской литературы для педагогических институтов, с пометками синей ручкой на полях, оставленными каким-то студентом сорок лет назад. Вероника читала эти пометки, и ей казалось, что она слышит голос того студента — молодого, горячего, влюблённого в Достоевского, который писал на полях: «Гениально!», «Это про нас!», «А что если Раскольников — это я?».

— Посмотри, — сказала она Володе, показывая ему пометки. — Он был живой. Он думал. Он спорил с автором. Он был частью этого диалога, который длится веками. А теперь… теперь никто не будет спорить с книгой, потому что книга будет просто кормить машину.

Володя взял учебник, провёл пальцем по пометкам и почувствовал под пальцами чернила, которые впитались в бумагу сорок лет назад.

— Мы должны сохранить это, — сказал он. — Не текст, а вот это — след человека. След жизни.

Они работали молча. Слышно было только, как шуршат страницы, как скрипят половицы под ногами, как где-то наверху капает вода из протекающей крыши — кап, кап, кап, как отсчёт времени, которое уходит.

Внезапно Вероника замерла. Она держала в руках книгу, которая была ей знакома. Это был «Алитет уходит в горы» Тихона Семушкина — то самое издание, которое она читала в детстве, когда бабушка водила её в районную библиотеку. Зелёная обложка, потёртая, с золотым тиснением, которое почти стёрлось. И внутри — запах ванили, смешанный с запахом старой бумаги и ещё чего-то, чего Вероника не могла определить — запаха детства, запаха беззаботности, запаха того мира, где книги были везде и всегда.

Она открыла книгу. На первой странице стоял штамп: «Библиотека им. Н.А. Некрасова, Москва». И дальше — даты выдачи. 1982, 1985, 1991, 1995, 2002, 2010. Каждый раз кто-то брал эту книгу, читал её, возвращал. Жизнь книги продолжалась почти сорок лет. А теперь она лежала в груде мёртвых книг, ожидая своей участи.

— Бабушка, — прошептала Вероника. — Мы читали её вместе. Ты помнишь?

Она вспомнила бабушку — маленькую, седую, с морщинистыми руками и глазами, которые видели блокаду и смерть, но не потеряли света. Бабушка сидела в своём кресле-качалке, держа эту книгу в руках, и читала вслух:

«Тывын-Тымын», — говорили чукчи. «Не знаю, не понимаю».

И Вероника, маленькая, сидела на полу, слушала и смотрела на бабушку, и ей казалось, что бабушка читает не просто книгу, а открывает дверь в другой мир — мир тундры, мир оленей, мир людей, которые говорят с ветром.

— Я не дам тебе умереть, — сказала Вероника книге. — Ты будешь жить.

Она поставила «Алитета» в стопку «живых» книг — поверх Ахматовой, поверх Шукшина, поверх учебника по истории.

III.

Они работали до вечера. Стопка «живых» книг выросла до пояса. Но груда книг на полу почти не уменьшилась — их было слишком много. Вероника чувствовала, как болят спина и руки, как под ногтями застряла пыль, как в горле пересохло от пыли и слёз. Но она не могла остановиться. Каждая книга, которую она брала в руки, кричала ей: «Я жива! Не дай мне умереть!».

В какой-то момент она наткнулась на дневник. Не книгу, а личный дневник, в тёмно-синей обложке с потёртыми углами. Он лежал среди учебников по физике и сборников партийных решений — странный предмет, чужеродный, как цветок на свалке. Вероника открыла его. Почерк был аккуратным, женским, с завитушками на буквах «ж» и «я».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.