Полупутешествие на запад. Боумионский лес

– Поспешу напомнить, – решил перестраховаться Дол-жи, – что если друг раба или нанятый друзьями раба убийца убьет его хозяина, то магическое клеймо страшным образом покарает сего невольника, испепелив и тело его, и душу…

– Мы помним, – успокоившись, медленно ответил Зарри.

– А теперь я требую объяснений: что ты там карякал на бумажке?

– Мы там карякали на «бумажке», многоуважаемый принц Дол-жи, претендент на трон Алиании, данные для небольшого исследования.

– Этим ты ничего не объяснил! Какова суть исследования?!

– Я проверяю теорию, что в желудок лесоруба чаще всего попадают существа с длинной светлой шерстью или волосами, а темно-короткошерстные…

Дол-жи собирался потребовать раскрыть истинную суть обсуждаемой работы, но смешок Сарины заставил замолчать и Кота, и принца; через пять секунд девушка не удержалась и захохотала.

– Ой, вот какой была дурной, такой и осталась! – возмутился Кот. – Между прочим, это очень полезное исследование! Многие клевумы, направляясь в места, где были замечены лесорубы, стригутся и красятся в темный цвет: верят, что это спасет их от необходимости лезть в клюв. Моя обязанность как ученого – либо подтвердить, либо опровергнуть теорию! Ну вот чего ты смеешься?!

Дол-жи не заметил, как и сам улыбнулся, когда представил, как Саринин друг залезает внутрь каждого встречного лесоруба, чтобы замерить длину волос у возможных гостей желудка.

– Кот, а как ты здесь стоишь? – спохватился принц.

Человек-кот снова повернулся к алианскому вельможе, вроде как улыбнулся и приподнял подол мантии.

– Мое личное изобретение… Хотя я лишь придумал использовать его здесь, так что, можно сказать, мое изобретение и заключается в придумке использования этого изобретения на иной поверхности… – запутанно принялся рассуждать Зарри, показывая принцу «снегоступы», представляющие из себя плоские широкие деревяшки, в середине которых было закреплено по два ремешка для ног (в его случае – для лап).

– Мы ведь можем попробовать сделать нечто подобное из подручных материалов, – оценив обувь приятеля, кивнула Сарина в сторону множества различных деревях и трав, недавно скушанных лесорубом.

Исходя из того, что уже минут двадцать назад сверху перестали падать всевозможные «флористые обитатели» Боумионского леса, можно было сделать вывод, что лесоруб прекратил трапезничать и, следовательно, путешествие по желудку необычного гиганта больше не представляло никакой опасности.

Сарина кое-как добралась до основного скопления древесины и принялась выискивать необходимые ей материалы. Она уже разыскала два пучка травы-косички, которые, по ее замыслу, заменят в обуви ремешки, начала высматривать подходящие куски древесной коры для основы своей поделки, и вдруг опять – грохот, дребезжание, волны.

– Зарри, ты не знаешь, что происходит? Что за периодические громыхания и встряски? – поинтересовалась девушка, почти не отвлекаясь от своего занятия даже в условиях желудкотрясения.

– Не обращай внимания, – качаясь на волнах и не без усилий удерживая равновесие, махнул лапой Кот. – Просто одна колония гоблинов поселилась в ноздре у лесоруба: народ обживает новый дом – ненароком щекочется, вот наш огромный вегетарианец и чихает…

– Та-дам! – лишь все утихло, Сарина вскочила на ноги, к которым травой были привязаны куски коры. – Я назову их «желудкоступы»! Обратите внимание на простоту дизайна, оцените практичность! – Девушка стала расхаживать взад-вперед. – Большая площадь соприкосновения с поверхностью желудка позволяет нам не утопать в этом… в чем-то, а легкость желудкоступов…

– Кхе! – послышалось со стороны принца.

– Господин, сейчас я вам сделаю другие… Хорошо, снимаю… Ловите!.. Хорошо, несу…

Сарина вновь принялась ползать среди трав и деревяшек, а Дол-жи, сменив фиолетовые сапоги с каблуками на новенькую обувку, сделанную из трапезы лесоруба, и наслаждаясь тем, что разлучил наконец свое тело с полулежачей позой, начал прохаживаться возле Зарри.

– И как это все произойдет? Я о переваривании травы, – поинтересовался принц у Кота. – Что-то я пока не вижу никаких изменений; а, как я понимаю, именно после каких-то изменений мы сможем… освободиться.

– Когда наступит время, из микроскопических пор, – Зарри тычком указал в «пол», – начнет выделяться вонючий газ, который заполнит все вокруг; этот газ и разъест травы да деревья, вобрав из них нужные элементы, а потом через поры впитается обратно. То, что организму лесоруба неполезно, останется черными горками лежать в желудке… Естественно, то, что неполезно из состава флоры, – для фауны этот дым совершенно безвреден и никак на нас с вами не подействует… Ну и в конце, чтобы организму избавиться от…

– Достаточно. Я понял. Звучит омерзительно. Лучше бы мы в клюве остались! Подождали бы немного и, как только бы мои конечности пришли в норму, а эта тварь вновь начала бы что-то заглатывать, выбежали.

– Девяносто три процента тех, кто в подобных ситуациях пытался остаться в клюве, погибли, – парировал печальной статистикой высказывание Дол-жи Зарри.

Сарина, занятая сборкой новой пары спецобуви, прослушав разговор мужчин, гордо кивнула головой и тихо пропела:

– Я все сделала пра-а-ави-и-ильно-о-о…

Изготовив наконец-таки желудкоступы и для себя, девушка не без ехидства подметила, что вторая пара вышла заметно лучше той, которая досталась Дол-жи. Как только Сарина обулась, недалеко от нее приподнялись, а затем разъехались в разные стороны большие щепки и листья. Поначалу девушка испугалась, но, как только увидела серовато-зеленую морду гоблина, показавшуюся из-под этих самых щепок, быстро успокоилась.

– Эй, милоцка! Как я тута оказался?!

Сарина безразлично ответила, что не знает, и отвернулась.

– Эй, мордаха миловидная! Цё, раз я гоблин, мозя свой носик воротить от меня? Эй, тонконогая, к тебе обрасяюсь!

Сарина, по-прежнему не выказывая к гоблину никакого интереса, стала еще что-то извлекать из груд растений. Зарри же, напротив, достав пергамент с письменной колючкой и в десять шагов настигнув очередного желудочного гостя, с горячим любопытством спросил у него:

– Так вы хотите сказать, что попали в желудок лесоруба через дыхательные пути?..

– Опа-на! Мурзик-переросток! Это з цем надо было косару кормить, стоб он таким вымахал?

– Если вы ответите на несколько вопросов, то очень поможете науке. Перед тем как попасть сюда, вы находились в ноздре?

– Ха, тьфу! Пускай наука мне хоть раз помозэт… Да цё пристал, усатый, говорю зэ: не помню!

Зарри продолжил тяжелую беседу с низеньким клыкастым грубияном, а Сарина подошла к хозяину.

– Вот, отыскала для вас болотную палочку.

– Что-то я не горю желанием есть то, что уже было съедено кем-то другим, – заметил Дол-жи, брезгливо принимая растение.

– Хи! Вам ли обедом лесоруба гнушаться? Вы ведь тоже, можно сказать, его часть… – на несколько секунд раззадорилась бывшая друидка, но из-за того, что ее слова определенно не понравились адресату, она, раздавив веселость легким испугом, произнесла быстрое «простите» и добавила: – Господин, но вам нужно это скушать, чтобы завершить лечение!

По желудку гиганта внезапно прокатился тяжелый гул.

– Как быстро в беседах на научные темы бежит время! – громко объявил человек-кот, отвлекшись от своего разговора. – Начинается! Сейчас пойдет газ!

– Что, уже?! – в голосе девушки проступила обида, адресованная, судя по всему, пищеварительной системе лесоруба. – Неужели я зря делала эти прекрасные желудкоступы?!

Как и описывал Зарри, из «пола» начал выделяться противный газ, который очень скоро охватил весь желудок.

– Кошмар, какая вонь! – не выдержал принц.

– Действительно, ужас! – согласилась Сарина.

– Ах, запах, как в бабулиной песерке в старые добрые времена, – поделился ассоциацией гоблин.

Видимость стала нулевой, и Сарина, чувствуя, что ее прекрасная обувь «тает», решила плюхнуться на «пол».

– Что происходит с моей одеждой?! – где-то в дыму послышался возмущенный голос Дол-жи.

– А из чего сделаны ваши одеяния? – поинтересовался Кот.

– Из волокон божественных цветов, – ответил алианец и сам тут же понял, в чем дело.

– Не, ну цё за дубина? Как мозя было залезть вовнутрь лесоруба в такой одёзе? – мудро заметил гоблин. – Из любых бы видов паутин мог себе прикидик сделать!

– Или из шерсти, – подхватила Сарина.

– Или из каких-нибудь сортов твердого эльфийского света, из шелка, из маумита, или из гномьей синтетики, – дополнил Зарри.

– Из сиротита или бумбика… – добавила девушка.

– Из каменцика́[5], в конце концов! – подытожил гоблин.

– Спасибо! Я понял! – злобно оборвал все голоса полуголый принц.

Постепенно видимость начала повышаться, а зловоние сходить на нет; уже через три минуты после того, как все замолчали, глазам Сарины предстали: стоящий на лапах Кот, принц в нижнем белье, утопающий в «полу», множество черных рассыпчатых кучек и противный серо-зеленый карлик, валяющийся на них.

– Я казню своего портного! – неожиданно заявил Дол-жи, осматривая ноги. – Один носок не разъело! Стало быть, он не из божественных цветков! Старый обманщик украл дорогой материал и сделал трусы и носок из подделки!

– Лучше бы ему спасибо за это сказал, – буркнула Сарина. – Эй, Зарри, а почему твои желудкоступы целы?

«Ох, зря я задала такой вопрос ученому Коту», – сразу мелькнуло в голове у девушки; нуднейшая многочасовая лекция о способах сохранения дерева в желудке лесоруба была бы всем присутствующим обеспечена, если бы не естественный позыв организма гиганта после «переваривания» пищи.

– О нет! Это мой конец, это смерть моя! Как и предсказывала саманка! Тоць-в-тоць, как предсказывала! – как только почувствовал движение «пола», перебил гоблин Зарри, который, несмотря на происходящее, все-таки собирался вещать про обувь.

– Шаманка предсказывала, что ты погибнешь из-за, э-э-э, этого? – Сарина обвела руками черные кучки, движущиеся вместе с ней и остальными «на выход».

Гоблин презрительно глянул на девушку:

– Васе-то, да! А ты цё, цё-то имеес против гоблинского саманизма, а?!

– А ты цё, не умеешь говорить слово «шаманизм» без осыбок? – покривлялась Сарина.

– Эй, курица! Если бы не смерть моя, я б тя на суп пустил!

– Хватит скрипеть, корнишон погрызенный!

– Ты! Я тебя!.. Она сказала капюсон? Поцему погрызенный? Цё за бред?..

– Корнишон, дурень!

– Это тыкапюсон погрызенный! Ясно?! Тыкапюсон-дурень!..

Ведя эту милую перепалку, оба спорщика, как и остальные гости желудка, покинули «внутренний мир» лесоруба. Вечерний Боумионский лес встретил их приятной прохладой и редкими деревьями (на окраинах леса растительности было в десятки, если не сотни раз меньше, чем в чаще). Оказавшись на земле, принц Дол-жи сразу посмотрел на небо, но не увидел его и не сразу понял почему.

– В сторону! – скомандовал Зарри. – Сейчас лесоруб будет опускать хвост!

Огромный, напоминающий бобровый, хвостище, будто падая, действительно начал приближаться к земле.

– Где гоблин?! – спохватилась Сарина, уже отбежав вместе с Зарри и Дол-жи на безопасное расстояние.

– Вон он! В корне, кажется, запутался! – испуганно объявил Кот, указывая на покинутую им и людьми область, которая вот-вот должна была ощутить на себе всю силу удара хвоста.

Девушка рванулась фаталисту на выручку, но Зарри схватил ее:

– Не успеешь! Обоих расплющит!

– Колдуй! – крикнула Сарина другу.

– Я очень плохо…

– Колдуй! Живо! – возопила бывшая друидка со злостью в глазах.

Кот попытался приказать обвившему ноги гоблина корешку оттащить беднягу в безопасное место, но сумел лишь слегка подергать растение.

– Вот оно! – неподалеку Сарина заметила торчащее из земли шевелящееся продолжение корня, в котором запутался гоблин, и, схватившись за обнаруженную часть растения, начала тянуть его на себя.

Зарри тут же принялся ей помогать, и даже Дол-жи через пару мгновений ухватился за корень, удачно влившись в процесс спасения коротышки. Длинный словно бечевка корешок натянулся, вырвавшись из-под земли целиком, и позволил воспользоваться собой как наброшенным лассо. Доля секунды решила судьбу гоблина: троица вытянула зеленокожего из опасной зоны в самый последний момент: хвост лесоруба обрушился в пяти сантиметрах от его головы; ударной волной бедолагу даже отнесло к ногам спасителей.

– Опацки, хоросо! Знацит, не сёдня предсказание исполнится, – сказал гоблин, поднимаясь. – Эй, здоровяк! Ты куды с моей колонией в ноздре посагал? Эй! Стой, морду опусти! Мне мои лестницу спустят!

Гоблин, огибая деревья близ лесоруба, помчался к его морде, которая в данный момент была не видна.

– Мог бы и спасибо сказать! – почти истерично закричала гоблину вдогонку Сарина.

– Захлопнись, капюсон недогрызенный! – последовал ответ уже издалека.

– Зарри, если мне еще когда-нибудь взбредет в голову спасать гоблинов, – вздохнула девушка, – напомни, пожалуйста, мне про этот случай.

Гоблин потерялся среди деревьев, а огромное существо, в чьем желудке совсем недавно гостили клевумы, продолжило свой путь: снова проголодавшись, оно срубало клювом деревья и поглощало их – и почти непрерывно по ходу движения пристукивало хвостом то, что оставалось позади него: сломанное и недоеденное. От этого пристукивания оставалась неровная дорога внушительной ширины, напоминающая след от огромной гусеницы гигантского гномьего танка.

Примечания