Полупутешествие на запад. Великий Тюльпаниум

– Нужно уходить! – менее эмоционально заговорила девушка. – Он не докричался своих – за подмогой полетел; а когда василисков или фей много и они настроены агрессивно… Нужно уходить!

Дол-жи впал в кратковременный ступор, прикидывая мощь десятка, сотни, тысячи никчемных по отдельности вояк.

«Тысячей, пожалуй, и бобры захватят королевство», – вспомнил алианскую пословицу о силе количества принц, а потом, заметив, что Сарина отрывает спальник от земли, принялся тянуть и свой.

– Их тяжело отдирать, – сказала девушка бедовому дарителю цветов и без комментариев ставшую ему очевидной вещь. – Кроме того, им минут пятнадцать нужно, чтобы сбросить траву и утончиться…

Кое-как, корячась и кряхтя, Сарина одолела вросший в почву мешок; с меньшим усилием и звуковым сопровождением, состоящим лишь из двух коротких «хэк, хэм», управился и Дол-жи. Девушка, перевернув, бросила свой спальник на тюльпаны, повесила на куст (тот, что нешпион) мешок Дол-жи; сразу после этого ее лицо превратилось в часы беспокойства: каждая проходившая минута наносила на него все более и более темные оттенки хмурости и волнения: Сарина явно не была убеждена, что дожидаться полной трансформации спальных мешков – идея верная; но бросить – неосмотрительно и попросту жалко, а уходить с такой поклажей – крайне неудобно. Дол-жи и Сарина медлили с принятием окончательного решения.

Тревожной волной накатил на них звук, похожий на шелестящий гомон крон полусотни деревьев, ставших свидетелями прогулки ветра в штормовую погоду. «Луговым постояльцам» стало ясно: ждать, когда спальники примут удобный для транспортировки вид, времени не осталось, и поэтому, схватив лишь наполовину похудевшие и полысевшие мешки, горе-путешественники вновь в вынужденно ускоренном темпе отправились в путь, оставив за собой б-образную полянку, над которой оживленно кружилась фея с тюльпаном в руке, но уже не в одиночестве, а с четырьмя-пятью сородичами, первыми прибывшими на новую территорию.

По спине хлопал рюкзак, в руках линял объемистый куль, сзади доносился нарастающий шум ударов множества маленьких крыльев, ну а сбоку бежал виновник всего этого кавардака – у Сарины намечался очередной нелегкий денек.

Первые же быстрые шаги выявили общую мышечную забастовку: и ноги Дол-жи, и ноги Сарины отказывались участвовать в забеге после позавчерашнего марафона. И если принц бежал с трудом, то ход Сарины вообще был похож на отчаянную попытку человека с загипсованными ногами вовремя добраться до одного всем известного и нужного места.

– Ваши рабы, наверное, самые спортивные клевумы в Алиании, а то и во всех ЗКЛ! – сквозь боль и усталость кольнула Сарина принца остро́той.

– Вот мы и светлую сторону моей неосторожности открыли, верно? – парировал тот.

Удивившись эмоциональной положительности ответа, девушка обернулась на Дол-жи, но лишь скользнула по его лицу взглядом, потому что ее больше заинтересовал рой злобных василисков в двухстах метрах слева, нежели его высочество алианский принц.

– Ускоряемся! Ускоряемся! – истыкала воздух пальцем Сарина, указывая на приближающихся гостей.

И они, позабыв об утомлении, прибавили ходу.

Серебристо-синяя пыль с крылышек василисков собиралась позади бегущих внушительными наплывающими клубами, преумножалась, врезалась в деревья, таяла, падая на землю, но тут же как бы самовозрождалась в центре той зловеще-обворожительной массы, первоэлементом которой она и являлась. Самих летунов на этом фоне рассмотреть было трудно, и Сарине с Дол-жи оставалось лишь надеяться, что количество василисков относится к объему разбрасываемой ими пыли хотя бы так же, как размер капли дождя, разбивающейся о землю, относится к радиусу ее брызг.

Девушка стала часто с испуганным любованием озираться на необычных преследователей, и в какой-то момент оглядки ее подвели: зацепившись за корягу, она навернулась, выронив мешок и растеряв половину содержимого рюкзака. Сарина принялась лихорадочно запихивать все обратно; Дол-жи рухнул ей на подмогу.

– Вот же! Ах я, дурная, не могла понять, что это! А это бабушка, оказывается, положила основу и разрушитель для спальников. – Сарина подняла два тряпичных полупрозрачных пакетика размером с ладонь, в которых находились порошки. – На основе они врастают быстрее и глубже – без разрушителя потом не оторвешь, а с ним – в момент! Но некогда! Некогда! Бросим тут мешки да все несобранное.

Они уже отбежали на несколько десятков шагов, как вдруг, резко развернувшись, принц понесся назад; он подобрал и спальники, и потерянные Сариной вещи. Потом, ничего не объяснив, он вручил их девушке и продолжил своей прытью изображать ужаленного в мягкое место.

– Придется, видимо… бросить мешки… зачем вы их вернули? Не убежим… растерзают, – пыхтя, изложила нехороший сценарий ближайших минут Сарина.

– Нет! – многообещающе ответил Дол-жи и, схватив девушку за рукав, утянул ее, не останавливаясь, вправо.

– Куда? Зачем? Нам туда не нужно!

Ответы принц решил оставить при себе; пробежав еще немного, он отпустил бывшую друидку, подскочил к невысокому и тонкому, с диаметром ствола буквально в семь-восемь сантиметров, дереву и начал трясти его из стороны в сторону, пытаясь наклонить.

– Нет! Вручную никак! Но гнется! Гнется! – выкрикнул он и побежал дальше.

Сарина взглядом, которым провожают преследуемых людей, пытающихся со счастливой физиономией заломить встречные деревья, посмотрела на Дол-жи (да-да! богатая коллекция взглядов девушки в тот момент пополнилась еще и таким, очень похожим на взгляд очумелого суслика). Посмотрела и, делать нечего, стала нагонять его.

– Принц, для чего вы…

– Эта основа сильно увеличивает силу врастания мешков в землю? Дерево согнут?

– Ч-что?

– Разрушитель действительно сразу вырывает их из почвы?

– Я не понимаю…

Дол-жи издал глухой звук сдержанного недовольства, расстроившись, видимо, из-за того, что Сарина не умеет читать его мысли.

– Тебя ведь эти твари не тронут, – то ли спросил, то ли заявил принц. – У меня появился план, – добавил он еще через десяток шагов, положив начало объяснению. – Видишь те деревца впереди? У них необычные листья: я заметил, что василиски, налетая на них, прилипают! Оглянись! Смотри!

Злобный рой позади отступающих совершил очередной маневр, обогнув то дерево, с которым только что танцевал Дол-жи, и миновав его широкие нежно-зеленые листки – миновав, но не в полном составе: Сарина, приглядевшись, заметила в тающей пыли пару-тройку точек, отчаянно дергающихся, пытающихся отлипнуть от природной ловушки.

– Что знаешь об этих деревьях? – по-прежнему на бегу поинтересовался Дол-жи.

– Они встречаются совсем нечасто, и у них липкие листья… – пробубнила девушка, смущаясь очевидности своих слов; это был тот редкий случай, когда в ботанической теме она не превосходила знаниями принца.

– Здесь встань! – Дол-жи грубо остановил Сарину, как только они оказались рядом с липколистными деревьями, а сам побежал в сторону, говоря теперь на повышенных тонах: – Попытаемся сделать импровизированную катапульту… или нет, не катапульту – пусковую конструкцию, в общем! Ты должна связать мешки между собой, затем привязать их к стволу дерева одним концом, но так, чтобы потом можно было его отсоединить; второй конец брось в землю и используй основу… или сначала – основу, потом – бросай; ну это сама знаешь! Мешки начнут врастать, натягиваться, наклонять дерево!.. По крайней мере, в теории так!

Все эти «отвязать-привязать» слегка запутались в мозгу Сарины, и девушка, подойдя к деревцам совсем близко, поначалу с трудом воспринимала распоряжения Дол-жи: обрадованная остановкой, она попросту отдыхала; но вскоре опомнилась и стала действовать (однако тоже с трудом, так как не до конца представляла задумку принца). С горем пополам (пробурчав о несправедливости в двух вариациях: «Попытаемся, как же!» и «Только я и пытаюсь!») она соединила два мешка, благо уже истончившихся, в бесполезную, на первый взгляд, ерунду с узлом посередине; замерев, проводила взглядом василисков, почти точно повторивших маршрут Дол-жи, и вернулась к воплощению чужой хворой фантазии в жизнь.

Принц и серебристо-синяя туча кружили на некотором отдалении: принц громко пыхтел указаниями, туча пыталась поглотить принца – работа Сарины протекала в безмятежности.

– Я что-то не поняла, на какой высоте ствола нужно привязывать мешки!.. – с задумчивостью обронила намеренно нетихую фразу горе-конструкторша.

Такие слова в переводе на язык усталости Дол-жи примерно означали: «Принц, побегайте еще часок-другой; может быть, я справлюсь, прежде чем вас растерзают», поэтому высокопочтенному бедолаге пришлось подбежать к девушке.

– Здесь где-то! – Он хлопнул ладонью в центральной трети дерева. – Как можно выше, но таким образом, чтобы другой конец мог спокойно врастать в землю; и постарайся закрепить не простым узлом, а «восьмеркой» – он тоже элементарный: дважды вот так продеваешь – и готово. – Дол-жи изобразил нечто, по его мнению понятное. – Это для того, чтобы потом возможно было развязать…

Своим критическим приближением василиски прервали минутку разглагольствований принца, заставив того вновь от них удирать.

Сарина не была мастером в привязывании спальных мешков к деревьям, тем более посредством крепления через узлы-восьмерки – ей бы простым суметь! Но, вооруженная теперь великими знаниями о двукратном продевании, старалась выполнить поручение как можно качественнее.

– Это ведь не веревка! Веревку б – раз плюнуть! – ворчала девушка, трудясь. – А тут попробуй сделай…

Наконец Сарина кое-как намотала один конец сцепленных мешков на ствол (вроде бы даже закрепив его той самой восьмеркой), рассыпала дорожкой по направлению к дереву основу и положила на ее начало свободный край второго в связке мешка. Тот дернулся, мгновенно, как сыпью, покрылся пучками травы, врос в землю и стал, толстея и зеленея все больше, притягивать к почве остальную, всю напрягшуюся часть двуединого тела спальников. И мешки, врастая, ближе и ближе ложились к комлю дерева, тем самым наклоняя его.

– Получается! – удивленно-восторженно крикнула Сарина.

– Разрушитель сразу отделит спальники от земли?! – тут же сквозь звуки шуршащих хлопаний крыльев прорвался к ней голос существа, тоже теперь окрыленного, но иначе, нежели василиски.

– Да! – был ответ тому голосу.

– Сыпь, как только подлетят! – скомандовал принц, пробегая возле уже слегка согнутого дерева.

Говорил он так, как будто был уверен, что мешки не порвутся, силы их натяжения хватит для достаточного сгибания дерева, а крона обязательно попадет по василискам… и, как ни странно, оказался прав.

Неугомонные злыдни не подвели: проследовав за обидчиком, оказались в зоне поражения; не сплоховала и Сарина, вовремя и щедро осыпавшая порошком вгрызшиеся в почву мешки, которые тоже в свою очередь выполнили задачу: вмиг оторвались и запустили липколистник в разгиб; даже дерево «не ударило кроной в грязь», а ударило куда нужно: по василискам – точно в центр роя. Волшебная пыль, подобно своей тезке из выбиваемых ковров, большим клубом резко отделилась от общей массы мстителей, после чего мирно растаяла в воздухе; и когда лязгающая гневом туча, пролетев вслед за принцем, унесла с собой серебристо-синий щекочущий землю водопад, на пару мгновений погребший в песчинках Сарину, той открылся результат ее пуска: в верхушке качающегося дерева, на двадцати-тридцати листьях, зверьки, влипшие в буквальном смысле слова, трепыхались с разной степенью усердия и отчаяния.

– Ура! – порадовался Дол-жи три секунды и вновь побежал, так как визуально (а вполне вероятно, и в силе) злое облако ничуть не уменьшилось.

– Удалось! – подтвердила Сарина отличный результат, подходя к липколистнику и беря в руки полысевшие, отощавшие от разрушителя мешки, дохлой змеей свисающие со ствола и из последних сил целующие почву.

Пуск этого дерева был произведен еще трижды: били по летунам разными сторонами кроны, чтобы использовать максимально возможное количество липких листьев. Сарина, пользуясь проверенным методом насыпанной основы и брошенного на нее спальника, наклоняла дерево на запад, принц пробегал с его восточной стороны, озлобленные василиски, не чуя подвоха, пролетали за ним, бац! Сарина наклоняла дерево на юг, принц пробегал с северной стороны, василиски – за ним, бац!..

Когда крона дерева была облеплена уже изрядно, девушка, с усилием отвязав мешки, соорудила при помощи них ловушку из дерева-соседа. И сценка с поимкой не очень сообразительных летунов стала повторяться вновь.

Да, почин вышел замечательным или, лучше сказать, удачным, потому что с остальными деревьями везло не всегда: находя очередной липколистник, Дол-жи начинал недалеко от него играть с василисками в догонялки, а Сарина – создавать с его участием ловушку, но дерево, бывало, оказывалось слишком широкоствольным и отказывалось гнуться, даже не позволяя спальникам как следует врасти; другое – слишком высоким: серые создания без проблем пролетали под листвой, когда дерево, разгибаясь, набрасывалось на них (от ствола, конечно, некоторым доставалось, но не так чтобы сильно); третье же – с проблемной кроной: жидкой и больной. В общем, липколистники отыскивались с трудом, а подходящие липколистники – с больши́м трудом. Хорошо, по крайней мере, было то, что после второго дерева узлы в руках девушки вязались сами собой: на подготовку ловушки уходило чуть больше половины минуты.

Несмотря на трудности, Сарина попадала в василисков часто, и туча оттого мало-помалу редела. Бывшей друидке даже начало нравиться это занятее, похожее, как ей подумалось, на некую игру; она и название ей придумала (не очень оригинальное, правда): «василисколовка»; такое же имя от нее получила и сама конструкция из дерева и спальных мешков… Но после шестого превращенного в действенную ловушку липколистника ее отношение к происходящему изменилось.

Принц просеменил возле очередного согнутого дерева, вслед за ним пролетели василиски – и ничего не произошло.

– Почему не отпустила?! – поинтересовался Дол-жи криком человека, пробежавшего очень много и притом не по своей воле. – Разрушитель кончился?!

– Нет!.. Я просто подумала: а что будет потом с василисками? Они ведь, не имея возможности улететь… умрут.

– Издеваешься?! – взвыл от усталости и злости принц. – Ловила их, ловила и вдруг подумала?! Приказываю: когда они будут пролетать мимо, отпускай дерево!

– Но все же…

– Чтоб посы́пала мешки разрушителем!

Дол-жи сделал поворот, увлекая разъяренных коротышек обратно к липколистному дереву.

– Давай! – выкрикнул он, пробежав рядом с девушкой.

Сарина, скорчив гримасу отчаяния, дернула над спальниками пакетиком с порошком, и дерево, более не удерживаемое мешками, что сразу оторвались от земли, резко распрямилось и закачало шевелюрой, ловя на нее василисков.

– Хорошо! Теперь следующую сторону готовь!

– Не могу! Не буду больше! – взбунтовалась добросердечная особа. – Ну это ведь живые создания! Вы бы и котят приклеили к дереву? Под жарким светилом, без питья, без еды бы оставили?

– Да чтоб тебя!.. – Принц подбежал к ней весь мокрый, запыхавшийся до хрипоты, но почему-то не озлобленный (однако когда он, переводя дыхание, уронил Сарине на плечо руку, девушка, испугавшись, вздрогнула), – подбежал и заговорил, делая паузы для глотания воздуха. – Не могу представить ситуацию… чтобы за мной по лесу гонялись сотни разгневанных котиков… Это во-первых. Во-вторых… ну хочешь… хочешь, как только мы окажемся в столице леших, я кого-нибудь сюда пришлю, чтобы они… они освободили этих уродцев? – обратился он к бывшей друидке с неожиданным предложением и сразу сорвался с места, запустив отчаянным рыком в преследователей, не дающих расслабиться хотя бы на треть минутки.

Сарина приоткрыла рот и кивнула, а потом, закивав интенсивно, крикнула алианцу вслед:

– Хочу!.. Обещаете?

– Да! Клянусь тебе! Скорее нагибай дерево!

Доселе словно не замечавшая произошедших в поведении принца изменений, его определенной к ней расположенности, его услужливости – всего того, чем он обзавелся неожиданно еще в «Гадюке», Сарина была весьма поражена его речами.

Недолго погостив разумом в мыслях о поступках господина, девушка вернулась к сооружению западни.

В дальнейшем еще четыре дерева удостоились чести попробовать себя в качестве василисколовок: три послужили удачно, за что были награждены Сарининой гордостью и Доловой радостью, из них одно – посмертно, поскольку оказалось хрупким и не пережило второго сгибания.

И вот настал момент, когда василисков осталось всего ничего. Дол-жи с богатырским уханьем поднял с земли обломившееся дерево и тыкнул им в остатки тучи, когда та, упрямая, хотела наброситься на него. Желанием расплаты собрав в кулак последние силы, принц, осклабившись, пошел на неприлипших летунов врукопашную. Нокаутировал двоих, сжал третьего, схватил затем палку и показал еще четверым, как можно летать очень быстро и не используя при этом крылья; один успел укусить его за ляжку, но тут же был прихлопнут; оставшиеся же, поняв, что их бравая восьмерка не совладает с разъяренным белобрысым великаном, разлетелись кто куда. Добивать никого из поверженных Дол-жи не стал.

Моргая от заливающегося в глаза пота, принц еще с минуту выискивал взглядом врагов, не веря, видимо, что все кончено. Заметив цветочную полянку, он наконец сдвинулся с места и пошел к ней. Дыша жадно, словно в последний раз, Дол-жи выжатым лимоном плюхнулся в тюльпаны, а Сарина встала рядом с его «чересчур дыханным» телом; слева, кое-где впереди, справа и где-то позади – во всех четырех направлениях от них имелись невысокие тонкоствольные деревья с колышущимися листьями, которые, как могло показаться издали, сами по себе раскидывали в разные стороны серебристо-синюю пыль…

– Новая стая не соберется? – без готовности сражаться с упомянутым предполагаемым врагом прохрипел вопрос алианец.

– Не думаю. По крайней мере, не сейчас, – вяло качнув головой несколько раз, ответила девушка. – Но встречных василисков все равно придется обходить стороной.

– Ил-л-ли прибив-в-вать! – злобненько проквакал принц.

Сарина села на полянке неподалеку от Дол-жи, оставив без комментариев последнюю услышанную фразу, получившуюся слегка лягушачьей и безжалостной по причинам изнеможенности принца и его объяснимой антипатии к серым летунам.

– Отдохнем. Немножко отдохнем, – успокоившись, произнес вельможа из ЗКЛ и со свистящим вздохом потянулся.

– До города, должно быть, уже недалеко, – через некоторое время задумчиво предположила бывшая друидка.

– Хорошо… Да. Это хорошо, – прошлись по воздуху вслед за предыдущей фразой тихие слова принца.

Сарина, хотя и была куда менее уставшая, нежели ее собеседник, тоже прилегла. Они долго молчали, а потом принц неожиданно захохотал:

– Я ведь даже изображения их видел – на игральных костях, в «Гадюке»!.. Ха-ха-ха!.. В свою защиту могу сказать, что качества эти картинки были отвратительного! Они нисколько не смутили мои ошибочные представления о внешнем виде созданий! То, что было нарисовано на грани с василиском, клянусь своим местом в очереди на трон, можно было принять и за слона, и за змею клубком, и за мышь!

Девушка смотрела в небо, слушала Дол-жи… и в какой-то момент стала улыбаться его оправданиям.

– И кстати, Сарина, во избежание новых инцидентов расскажи-ка мне про других обитателей Тюльпаниума…