- -
- 100%
- +
Рэ-Митсу замолчал, позволяя Ран-Тар-Кассару немного осмыслить только что сказанное. Он ожидал, что такие новости поразят тзай-тарра до глубины души, но на лице Ран-Тар-Кассара не отразилось и тени удивления. На самом деле Ран-Тар-Кассар попросту не поверил регенту. Он предполагал, что рэ-Митсу сейчас начнёт как угодно лгать, оправдывая своё предательство и убийство законного правителя, и россказни про то, что Эрклион был каким-то там особенным Владельцем, вполне вписывались в рамки ожидаемого. Ран-Тар-Кассар, конечно же, слышал про генную инженерию Владельцев. С её помощью они выводили себе монстров для развлекательных боёв. По общепринятому мнению, под генной инженерией тогда понималось то, что сейчас называется селекцией, и как с помощью селекции можно было вывести помесь человека и Владельца, было совершенно непонятно. Ведь все знали, что Владельцы не могли иметь потомства от людей.
Рэ-Митсу нахмурился, не наблюдая ожидаемой реакции от тзай-тарра. Но он не стал прямо спрашивать, поверил ли ему Ран-Тар-Кассар, и вместо этого продолжил свой рассказ:
– Я также нашёл и способ нейтрализовать Эрклиона. Владельцы полагали, что однажды их творение может выйти из-под контроля, а потому позаботились, чтобы у Эрклиона была одна уязвимость, но такая, с которой он ничего не смог бы поделать. Эта уязвимость состояла в том, что специальным образом модулированное поле Тзай моментально и надолго лишало его сознания. И я смог создать такое поле с помощью энергетических кристаллов Дворца. В одну из ночей я приказал верным мне людям включить поле. Оно совершенно не вредило ни мне, ни сейенам, но Эрклион, как и ожидалось, впал в беспамятство. Мы взяли его тело и спрятали в одной из гробниц, каких понастроили по всей Энноранн. Таким образом, Эрклион был устранён, а вместе с ним ушла и последняя угроза свободному развитию человечества.
Рэ-Митсу замолчал. А Ран-Тар-Кассар принялся раскладывать по полочкам сказанное. Из речи регента он уяснил несколько вещей. Во-первых, против Эрклиона существовал заговор, предводителем которого был Ширу рэ-Митсу. Во-вторых, при этом за спиной рэ-Митсу стоял кто-то, обладающий уникальными знаниями о слабостях Эрклиона. Но в то же время Ран-Тар-Кассар отдавал себе отчёт в том, что никаких особых знаний для свержения Эрклиона, скорее всего, не было нужно. Вряд ли Эрклион был так неуязвим, как его описывают. Дело вполне могло кончится ударом ножа под ребро. И не надо было никаких особых модуляций поля Тзай, о которых говорил Ширу рэ-Митсу.
Ран-Тар-Кассар не стал ни о чём спорить с регентом, а вместо этого, чтобы немного разрядить обстановку, задал вопрос из совсем другой области, тревожившей многих, и в особенности тзай-тарров:
– Простите меня за нескромный вопрос, но в чём же секрет вашего легендарного долголетия? Ведь даже тзай-тарры часто живут меньше.
– Здесь я снова должен поблагодарить поле Тзай, установленное в этом Дворце. Оно очень сильно замедляет процессы старения. Долгожителем стал не только я, но и многие мои соратники. Просто они не столь известны миру, – рэ-Митсу улыбнулся. Ран-Тар-Кассар кивнул. Это уже было весьма похоже на правду. Сам он необычных полей не чувствовал, но справедливости ради он должен был признать, что никогда и не отличался особым чутьём к Тзай.
Рэ-Митсу рассказал не так много, но достаточно для того, чтобы Ран-Тар-Кассар понял: так просто из Дворца ему теперь уйти не дадут. Регент не позволил бы Итуэдозу получить против себя такое потрясающее оружие, как признание в свержении Эрклиона. В голове Ран-Тар-Кассара сразу же сложилась картина того, что ждёт его в будущем. Скорее всего, после того, как он выполнит своё предназначение и поможет устранить самозванца, его самого тоже постигнет участь Эрклиона. Но Ран-Тар-Кассар не был бы собой, если бы заранее не подготовился к самому худшему варианту. Он понимал, что рэ-Митсу ничего не сделает с ним, пока самозванец жив, а потому собирался бежать из Дворца под любым предлогом, едва соберёт достаточно сведений о самозванце здесь, в Энноранн.
Тем не менее, Ран-Тар-Кассар не мог ответить на вопрос, зачем регент в принципе ему всё это рассказал. Эта история требовала продолжения, прям-таки в обязательном порядке! Гораздо проще было ничего вообще не рассказывать, и пускай Ран-Тар-Кассар занимается своими расследованиями и прогнозами. Но раз Ширу рэ-Митсу об этом рассказал, значит, считал это важным. Нужно было убедиться в этом прямо здесь и сейчас.
– Вы рассказали мне так много, – заговорил Ран-Тар-Кассар, желая выведать намерения рэ-Митсу. – Вы фактически только что признались в свержении законного правителя. Зачем же было мне всё это рассказывать? Ведь я и без того выполнил бы возложенную на меня задачу.
Регент встал, подошёл к глобусу и резко крутанул его. Глядя на проносящуюся под ним карту Шенивашады, он произнёс:
– Нет, не выполнил бы.
– Почему? – с оттенком удивления спросил тзай-тарр.
– Готовы ли вы представить, что по Энноранн ходит не какой-то самозванец, а Эрклион Освободитель? Готовы представить, что на рыночных площадях народу читает проповеди не немытый чернец, а сам Эннори? Готовы осознать, что перед вами не просто человек, а прямой потомок Владельцев? Вряд ли вы к этому готовы, а ведь без этого все ваши выводы будут невероятно далеки от действительности.
«Похоже, ты всё же выжил из ума», – подумал Ран-Тар-Кассар, и опасение за свою судьбу стало ещё сильнее. Но вслух только спросил:
– Вы уверены, что не ошибаетесь?
– Уверен. Нет никакого самозванца, – отчеканил регент. – По Энноранн ходит настоящий Эрклион Освободитель. Он был здесь, поднимался во Дворец. Если раньше у меня и были какие-то сомнения, то теперь я знаю точно. Это настоящий Эрклион. Я не мог ошибиться. Да никто другой и не выжил бы во всех тех покушениях, что я устраивал. Никто другой и не смог бы сюда подняться и уйти отсюда без моей на то воли. Только он. Только Эрклион.
– И почему же вы позволили ему уйти? – скептически заметил Ран-Тар-Кассар.
– Нет, я не позволял ему уйти, – отозвался регент. – Он сбежал. Моё старое оружие оказалось неэффективно против него. На этот раз.
Ширу рэ-Митсу замолчал. Ран-Тар-Кассар тоже не произнёс ни слова в ответ. Он считал факты и предположения. Факт один: Эрклион исчез. Факт два: Эрклиона сверг рэ-Митсу. Факт три: в Энноранн появился самозванец. Факт четыре: самозванец был в Небесном Дворце. Предположение один: Эрклион выжил. Предположение два: самозванец и есть Эрклион. Если всё совместить, выходит, что рэ-Митсу не лжёт. И тогда становится понятно, зачем он рассказал всё это Ран-Тар-Кассару.
Как только Ран-Тар-Кассар пришёл к этому выводу, его сразу же бросило в жар, а волосы на голове словно бы зашевелились. Подумать только, Эрклион жив! Невероятная удача! Для тзай-тарров Эрклион хоть и был противником, но они предпочли бы сохранить ему жизнь. Ведь он знал очень многое из того, чего не знал уже никто из живущих.
Ран-Тар-Кассара переполняли двоякие чувства. С одной стороны, было хорошо, что Эрклион оказался жив. Это означало, что они смогут увидеться. Ран-Тар-Кассар имел наготове столько вопросов, которые задал бы ему! Но, с другой стороны, это также означало и то, что их врагом сейчас был тот, кто сокрушил и Владельцев, и их распоясавшихся учеников. Тот, кто навсегда золотыми буквами вписал себя в историю Шенивашады. Можно ли было противостоять такому человеку? И самое главное – нужно ли?
Но Ран-Тар-Кассар слишком хорошо знал, что из себя представляет эннорианство. Эта новая религия не оставляла места в мире тем, кто не признаёт всеобъемлющую власть Эннори. Эта же религия била в самую основу существования Таннедер-Ир, ведь Эрклион говорил о том, что люди и сами, без тзай-тарров смогут справиться с угрозой нового вторжения Владельцев.
Рэ-Митсу сообщил столько нового, что это в корне меняло суть происходящего на Шенивашаде. Нужно было срочно доложить об откровениях рэ-Митсу в Итуэдоз. А для этого – сначала уйти от рэ-Митсу.
– Прошу меня простить, но я хотел бы в более спокойной обстановке обдумать всё это, – признался Ран-Тар-Кассар, и рэ-Митсу понимающе кивнул.
– Я не буду вас задерживать. Ваше нынешнее смятение понятно мне, и я рад, что мне наконец удалось убедить вас.
Ран-Тар-Кассар встал, поклонился, поблагодарил регента за оказанное доверие и пошёл к выходу, надеясь, что сумеет сам найти путь назад. И когда он уже стоял на пороге кабинета, за его спиной раздался голос рэ-Митсу:
– Но не думайте, что ваша замечательная штучка, ваш даль-разговорник, позволит вам связаться с Итуэдозом. Дворец очень хорошо защищён и снаружи, и изнутри, можете мне поверить.
Ран-Тар-Кассар обернулся. Регент не двигался с места и спокойно смотрел на тзай-тарра.
– Я не хочу, чтобы вы воспринимали это как враждебность, – пояснил рэ-Митсу. – Но правила безопасности дворца требуют определённых мер, понимаете?
Ран-Тар-Кассар кивнул, сглотнул внезапно накатившийся комок в горле и вышел из кабинета.
Глава 3
Путь до Кетория занял несколько дней, и все эти дни Эрия провела рядом с Эрклионом. Он много рассказывал ей о своей жизни, и Эрия моментально всё записывала. Многое из то, что говорил Эрклион, было для Эрии полной неожиданностью и настоящим откровением. Например, в его речах не было никакой ненависти к Владельцам. Да, он считал их врагами, но в то же время, у Эрии сложилось такое впечатление, что при этом Эрклион и жалел их.
Нынешнее путешествие очень нравилось Эрии. Кругом раскинулся безбрежный Митрашхадар, на воде играли солнечные блики, а тёплый ветер приносил Эрии воспоминания о чём-то родном и приятном. Она даже подумала, почему же они тогда с Тагуром не решили таким же образом добраться до Энноранн, а вместо этого принялись петлять и пошли через Туманье. Но потом она вспомнила, что тогда они оказались вдали от Кетория и возвращаться назад попросту боялись.
Эрклион редко появлялся на палубе. Лишь по ночам он выходил из своей каюты и подолгу всматривался в тёмный горизонт, словно мог там что-то увидеть. На вопросы Эрии о том, почему он так странно себя ведёт, он лишь отвечал, что не хочет допустить старых ошибок. И это так и оставалось для Эрии загадкой ровно до тех пор, пока Эрклион не рассказал ей о своём путешествии на «Ласточке».
Однажды, ещё до того рассказа, Эрия и Эрклион днём оказались на палубе вместе. Эрклион напряжённо вглядывался в водную гладь, и это обеспокоило Эрию. Она не могла не спросить, что же он ищет там.
– Я даже не знаю, что это, – ответил он. – Скорее, какое-то предчувствие. Словно бы там, под водой, скрылся какой-то источник колебаний Тзай. Ты ничего не чувствуешь, сейена?
– Нет, ничего, – призналась Эрия. – Я была выучена на дипломата, а не на искателя.
Эрклион повернулся к ней и заинтересованным тоном попросил:
– Расскажи об этом поподробней. Вас сейчас учат только какому-то узкому делу?
– Да, – Эрия кивнула, подтверждая догадку Эрклиона. – Орден не стремится дать каждому умение всецело управлять и чувствовать Тзай.
– Раньше тзай-тарры были более могущественными, – заметил Эрклион.
– Да, и это привело к всеобщей войне, в которой ты, мудрейший, принимал непосредственное участие, – Эрия говорила таким тоном, словно пыталась разъяснить пятилетнему ребёнку очевидную истину.
– То есть Орден боится, что тзай-тарры выйдут из повиновения? – уточнил Эрклион.
– Орден в этой ситуации действует правильно, – парировала Эрия. – Нам достаточно того, что мы тзай-тарры. Каждый из нас на своём месте, и ни у кого не возникает соблазнов вновь развернуть борьбу за власть.
– Орден засел глубоко в твоей голове, сейена, – ответил Эрклион, и тут Эрию прорвало.
– Орден в моей голове? И это говоришь ты, собравший вокруг себя толпу безумных фанатиков, готовых повиноваться любому твоему слову, даже если сам ты этого слова ещё не произнёс? Ты знаешь, что по всей Шенивашаде тебя боятся как огня, потому что ты несёшь нашему миру что-то такое, с чем он никогда не сталкивался?
– Я несу миру перемены. Мир всегда боялся перемен, но если ничего не менять, то у Шенивашады не будет никакого будущего.
– И ты уверен, что ты действуешь правильно? – печальным тоном продолжила Эрия. – Я видела твоих последователей, я разговаривала с ними. Они ведь теперь никогда не остановятся. Даже если тебя вдруг не станет. Новая война обеспечена Шенивашаде. Сейчас, когда Орден фактически безоружен.
– Я вовсе не уверен в том, что я всё делаю правильно, – резко ответил Эрклион. – Я не уверен даже в том, кто из нас вышел из той гробницы!
Эрклион, выпалив эти слова, развернулся и сразу ушёл, ничего не объясняя. А Эрия так и осталась стоять на палубе, глядя на однообразно сменяющие друг друга волны. Она тогда совершенно не поняла, что хотел сказать Эрклион. Он вообще часто вёл себя довольно странно. Мог взять и уйти посередине разговора, мог отмолчаться, сделав вид, что не услышал вопрос Эрии. Эрия объясняла это тем, что он ей пока ещё несильно доверял, а потому хотел что-то сохранить в секрете.
Но и того, что Эрклион ей рассказывал, было более чем достаточно. Он поведал ей о своих годах в Рашехраате, о том, как Владельцы учили его постигать тайны Тзай, о том, как со своими соратниками он решил сбросить ярмо Владельцев и вернуть человечеству свободу. Основные вехи этой истории Эрия знала из учебников, но услышать всё это из первых уст было бесценно. Она порой просыпалась утром и удивлялась тому, что встреча с Эрклионом ей не приснилась, что всё это на самом деле. А Эрклион рассказывал всё больше и больше: о победе над Владельцами и о расколе среди тзай-тарров, о начале Века Затмения и о страшных тзай-битвах.
– Все земли, которые ныне называются Энноранн, Этранн и Мехранн, были разорены и выжжены, – рассказывал Эрклион, используя старые названия земель Западной Шенивашады. – Митрашхадар кипел! Безумные тзай-тарры, мои вчерашние союзники, были невероятно могущественны. Они получили свои знания прямо от Владельцев, а кроме того, им ещё удалось и захватить кое-какие их технические средства. В их руках оказалась такая мощь, с которой они не могли совладать. Они тогда учинили на Шенивашаде невиданное разорение, затмившее даже нашествие Владельцев. Очень многое погибло тогда. Очень многое и очень многие.
– Но ведь тзай-тарры одумались, основали Таннедер-Ир и ушли на Итуэдоз? – полувопросительным тоном произнесла Эрия.
– Тзай-тарры одумались… – недовольным тоном повторил Эрклион. – Дело было не в том, что они одумались, а в том, что самые могущественные из них погибли! А те, что остались, уже не могли вести такую жуткую всепожирающую войну. Именно в этом всё дело. Война кончилась со смертью своих зачинщиков. И я приложил к их смертям множество усилий. Но сказать, что тзай-тарры одумались, я не могу. Они до сих пор не одумались.
– Но ведь кто-то должен защищать Шенивашаду от вторжения Владельцев? – попыталась напомнить Эрия, но тут же сама поняла, какую глупость сказала. Может ли Орден, возглавляемый Владельцем, бороться против Владельцев? Эрклион лишь вопросительно посмотрел на неё, а она смущённо отвела взгляд. Эрклион всё понял и не стал ничего говорить.
Когда они наконец прибыли в Кеторий, Эрклион как раз начал рассказывать Эрии историю своего пробуждения. Ей очень хотелось узнать, что же с ним произошло, но необходимость решать вопросы их дальнейшего путешествия в Срединную пустыню заставила её пока забыть о подобных разговорах.
Тагур, узнав о прибытии Эрии в Вилению, пребывал в лёгком шоке. Гонец доставил ему послание о том, что тзай-тарра Ран-Тар-Эрия и чернец из ордена Искателей Отрешённости Кейлун прибыли в Кеторий и просят помощи Тагура в организации их путешествия через Перешеек в Срединную пустыню. Тагур сразу же сообщил об этом Георгу, и тот велел подготовить всё для приёма гостей. Кто такой чернец Кейлун, они не знали, но Георг очень хотел увидеться с Эрией. Хотела этого и Вилайра. И её интерес настораживал Тагура. Кто знает, к чему могла привести их встреча? Тагур очень не хотел, чтобы его прошлое начало вмешивать в настоящее, но, похоже, этого никак нельзя было избежать.
Эрия и Кейлун прибыли в дом Соленей на следующий же день. Их разместили в комнатах для гостей и в тот же вечер в их честь устроили ужин в семейном кругу. Соленю теперь некого было звать к себе, с прежними союзниками он больше не поддерживал отношений, а новые не были для него близкими людьми. Тагур же всеми силами старался не встретиться с Эрией. И старался сделать так, чтобы Вилайра тоже не встретилась с ней первой. Взяв Вилайру с собой, Тагур уехал осматривать южные месторождения тзай-тана, где они и провели весь день.
Вечером Тагур впервые увидел нового спутника Эрии. Чернец был лыс, с небольшой бородкой, явно не молод, но по его лицу нельзя было сказать, сколько же ему лет. Он держался отстранённо и почти всегда молчал. Впрочем, от чернеца можно было ждать как раз такого поведения. Другой вопрос был в том, что же свело таких разных людей, как тзай-тарра и чернец. И это Тагур уже намеревался выяснить на ужине.
Вилайра тоже встретилась с Эрией впервые. Они поздоровались, внешне учтиво, но Тагур видел, каким взглядом глядит Вилайра на Эрию. Тагур был уверен, что она не знает и не может знать о том, что произошло в день расставания Тагур и Эрии. Но даже не зная этого, она, похоже, всё равно чувствовала подвох каким-то своим, особенным чутьём. Тагура давно решил, что для него всё осталось в прошлом, но вот осталось ли на самом деле? Он не просто так боялся вновь увидеться с Эрией. Потому что он не мог относиться к ней равнодушно. Потому что нельзя не любить того, кого спасаешь от смерти на своих руках.
К счастью, Георг, старый мудрый Георг Солень, не дал им всем разговориться и наговорить друг другу глупостей. Он повелел как можно скорее рассадить гостей за столом, причём Эрия и Кейлун сели с одной стороны, а Солени и Тагур – с другой. И сам же первым заговорил. Он выразил Эрии своё сочувствие в связи с событиями во время её прошлого визита в Вилению и заверил её, что ничего подобного больше не случится. В подробности он не вдавался, не зная, что известно чернецу и можно ли при нём обсуждать такие вещи. Поэтому довольно быстро Солень перешёл к обсуждению того, что привело Эрию и Кейлуна в Кеторий.
– Кейлун – энноранский чернец из ордена Искателей Отрешённости, – пояснила Эрия, и Тагур вдруг насторожился. Предыдущий его опыт общения с энноранцами показывал, что этим людям нельзя доверять. А Эрия продолжала говорить:
– Кейлун однажды бывал в Срединной пустыне. А меня в Итуэдозе назначили на должность землеописателя и отправили с исследованием именно туда. Кейлун согласился меня сопровождать в моём пути.
– И зачем же вам далась эта пустыня? – спросил Георг. – Может, лучше её вообще не трогать? Пока через неё могут пройти лишь самые удачливые одиночки, нам нечего бояться нападения с востока. А вдруг вы откроете безопасный путь, что тогда будет?
Георг попытался обратить последние свои слова в шутку, но всем было понятно, что он действительно боялся, что охранявшая и Вилению, и Садарта Рэну Срединная пустыня вдруг может стать проходным двором. Эрия же тоже постаралась свести всё к шутке и ответила так:
– Ну, если Срединная пустыня станет проходимой, торговля Вилении с восточными странами сильно возрастёт.
Георг улыбнулся. Такой ответ пришёлся по душе старому магнату. Тагур же спросил, обращаясь к чернецу:
– А вы, Кейлун, с какой целью посещали Срединную пустыню? Неужели хотели пересечь её? Это ведь небывало опасное место.
– Искатели Отрешённости презирают опасности, – ответил Эрклион и решил дать Тагуру то же объяснение, что давал до этого и Салерди, и броднякам. – Миттакан интересовал меня только как уединенное место для медитаций.
– Миттакан? – удивился Тагур. Это название уже давно вышло из общего употребления, наверное, сотню лет как.
– Да, – подтвердил Эрклион. Он не понял, что смутило Тагура. – Миттакан редко посещают люди, поэтому для меня это было идеальное место.
«Вот, он опять так сказал!» – подумал Тагур. В его голову начало закрадываться какое-то смутное, пока ещё непонятое подозрение. Чтобы прояснить ситуацию, Тагур зада следующий вопрос:
– А что, у Искателей Отрешённости принято называть территории Шенивашады старыми именами?
Эрия бросила быстрый взгляд на Тагура, не понимая, почему он уделяет так много внимания подобному пустяку. А Эрклион ответил:
– Нет, правила Искателей ничего не говорят об этом.
– Спасибо, – ответил Тагур и погрузился в размышления. Георг, чутьём старого интригана распознав какую-то тайну, вопросительно посмотрел на Тагура, желая получить от него какой-нибудь знак. Но Тагур был безучастен. Зато инициативу взяла Вилайра.
– Эрия, Кейлун, а как же вы познакомились, если вы из разных стран, да ещё и враждующих? – спросила она. Тагур едва заметно ухмыльнулся – конечно же, женщины обожают истории знакомств. Но нельзя не сказать, словно бы этот вопрос не интересовал и Тагура.
Эрия и Эрклион переглянулись. Эрия быстрее сообразила, что нужно ответить:
– Кейлун странствовал по миру и некоторое время назад прибыл в Итуэдоз. У всех новоприбывших узнают, кто они такие и зачем пожаловали к тзай-таррам. Кейлун рассказал, что он чернец-путешественник и что до этого он был в Срединной пустыне. А поскольку я как раз занималась исследованием этой пустыни, мне сообщили о таком странном госте. Его доставили в одну из наших башен. Там я встретилась с ним и предложила путешествовать вместе в обмен на поддержку тзай-тарров в его будущих путешествиях.
– А вам, Кейлун, почему вдруг захотелось вновь посетить пустыню? – спросил Тагур, понимая, что превращает ужин в какой-то допрос. Но он предчувствовал что-то важное, какой-то ответ на терзающие его размышления, ответ, который постоянно ускользал от него. И потому он считал себя обязанным выяснить всё как можно быстрее, здесь и сейчас.
– Для странствующего чернеца весь смысл жизни в странствиях. Мне предложили снова отправиться в Миттакан, и я отправился.
– А где вы странствовали до Итуэдоза? – задал вопрос Георг.
– В Энноранн, – спокойно ответил Эрклион.
– Вы знаете, Тагур у нас постоянно следит за новостями из Энноранн, там, говоря, сейчас неспокойно, объявился какой-то самозванец, собирающий вокруг себя всякое отребье, – сообщила Вилайра, и Тагур чуть было не взялся за голову. Стоило ли при чернеце упоминать слово «отребье», ведь он сам подходил под такое описание? Но Вилайра была воспитана в семье богатейшего магната, и некоторая доля высокомерия была ей присуща. С этим уже ничего нельзя было поделать.
– Тот, кого вы называете самозванцем, даёт людям надежду, а те, кого вы назвали отребьем, эту надежду ищут, – ледяным тоном ответил Эрклион.
– Может быть, я лишь говорю о том, что слышала, – скромно попыталась оправдаться Вилайра. И тут вдруг Тагура осенило! Из Энноранн ему неоднократно доставляли описания самозванца, и этого самозванца Тагур сейчас видел прямо перед собой за столом! Лысый, с бородкой, одет как Искатель Отрешённости. Но и это ещё не всё. Тагур знал, что нет никакого самозванца, а есть настоящий Эрклион. Который исчез почти сотню лет назад. Когда в ходу были такие названия, как Этранн, Миттакан и Митрашхадар.
Всё встало на свои места! Тагур не мог ни удивиться причудливой прихоти судьбы, которая связала и Эрию с Эрклионом. Если бы не Эрия, Тагур бы не оказался в Итуэдозе. Если бы он не оказался в Итуэдозе, Эрклион не был бы освобождён. И сейчас вместе с Эрией не сидел бы в доме Соленей. Тагур понял, что судьба даёт ему шанс исправить ошибки прошлого. Он привёл мир к порогу Тай р-Энн, он должен был и остановить угрозу Шенивашаде. И когда Эрклион оказался так близко, Тагур должен был действовать, не теряя ни минуты.
План, что нужно делать, созрел в голове Тагура моментально. Тем не менее, он заставил себя остаться за столом до конца ужина. Они обсудили дальнейший путь Эрии и чернеца в Срединную пустыню и то, какая помощь потребуется им от Соленей. Вилайра заявила, что готова сделать всё что угодно, чтобы Эрия и Кейлун как можно быстрее смогли продолжить своё путешествие. Сказано это было со всей внешней доброжелательностью, но Тагур в этих словах явственно прочитал послание: «Убирайтесь отсюда». Георг сообщил, что готов предоставить для исследования Итуэдоза любые средства, и добавил, что было бы разумно не разглашать пока способы безопасно переправиться через Срединную пустыню, если вдруг таковые найдутся. В его словах Тагур услышал желание получить кое-какую выгоду от путешествия Эрии – например, новые торговые пути, о которых будут знать только Солени. Ну а когда ужин наконец завершился, Тагур попрощался со всеми, сообщил, что хочет немного пройтись перед сном и отправился в ночной Кеторий.
Утром, едва выйдя из спальни, Тагур сразу же натолкнулся на Неонила. Глава охраны взял его под руку и тихо произнёс ему на ухо: