Третья навигация, или Трудно быть русским

Корректор Юрий Кудряшов

Дизайнер обложки Светлана Ващенок

© Александр Исрафилович Фарзалиев, 2017

© Светлана Ващенок, дизайн обложки, 2017

ISBN 978-5-4485-8132-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мальчику было лет шесть или семь. В один из погожих августовских дней мама подарила ему игрушку. Это была шарманка.

Неподдельный интерес мальчишки состоял в том, чтобы понять, каким образом из этой неказистой на вид короткой цилиндрической коробочки с ручкой появлялось нечто похожее на музыку.

Так как сделать это в его возрасте было невозможно, а ответы взрослых не устраивали, он решил сам разобраться во внутреннем мире шарманки. Его действия были просты, как действия вандала в состоянии духа, заставляющем разрушать красивые вещи и произведения искусства.

В итоге в его руках оказались отдельно погнутая ручка, вращавшая металлический валик с шипами-кулачками, две боковые крышки – одна с отверстиями, другая сплошная – и треснувшая картонная обечайка с металлическими выступами различной длины и ширины на внутренней стороне.

Попытки воспроизвести звук оказались тщетными, равно как и потуги собрать части в единое целое. Мальчика это ошеломило. Он всего лишь хотел узнать истину об этой игрушке. Итогом познания оказались слёзы – взаправдашние с горошину.

Мальчику даже не очень жалко было игрушку. Он просто думал, что увидит внутри шарманки что-то родственное тому, что она извлекала из себя на белый свет, будучи собранной воедино. Истина оказалась не по-детски ошарашивающей. В ней не было ничего прекрасного. Она заставила его плакать.

С тех пор прошло чуть больше двадцати лет. Мальчик вырос, открыв, а иногда и сломав ещё несколько десятков шкатулок, коробочек, шарманок и прочих обёрток и коконов, в которые всегда одеты люди, идеи, события и отношения.

К двадцати восьми годам его ещё не оставила надежда встретить нечто такое, что по внутреннему своему содержанию превосходило бы внешнюю оболочку.

Случайно встретив на улице армейского приятеля, молодой человек зашёл к нему выпить и вспомнить солдатское житьё-бытьё. Там и увидел на книжной полке Библию. Тогда ему подумалось: какая большая шарманка, да и играет не одну музыку для всех, но свою мелодию для каждого владельца…

Менее чем через год у него была Библия, изданная в Брюсселе, которую он приобрёл на Литейном проспекте в уже не существующем теперь магазине.

С этого всё и началось.

Вместо предисловия

Разумеется, Аллегория и История сходятся воедино, встречаясь где-то в Истине. Так что единственной полностью последовательной аллегорией является реальная жизнь; и единственной вполне понятной историей является аллегория. И как обнаруживается, даже на материале несовершенной человеческой «литературы», чем лучше и последовательнее аллегория, тем проще её прочесть как «просто историю»; а чем лучше и плотнее соткана история, тем скорее усмотрят в ней аллегорию те, кто к тому склонен. Однако обе они начинают с противоположных концов.

Платон раздвинул границы познания, прибегнув к созданному им же образу – «вторая навигация». Это инициировало постановку и решение новых проблем познания.

Открытая им «вторая навигация» привела к пониманию двух планов бытия: видимого феноменального – с одной стороны, невидимого и умопостигаемого – с другой.

В книге речь пойдёт о «третьей навигации», когда понятое интеллектом о мире невидимом вновь приводит нас в являющуюся реальность, помогая понять её яснее.

Притча, аллегория помогает добраться до невидимых доселе берегов истины, которые, по сути, оказываются пределами той же самой земной тверди, которую человек некогда покинул в надежде узнать нечто новое.

Это новое привело к открытию реальности внутреннего мира, в познании коего человек хоть и продвинулся на некое расстояние, но дальше этого дело не пошло. Ныне тишь и безветрие.

Известно, что в отсутствии ветра судно переходит на управление вёслами, что предполагает работу человеческих мышц.

Что же делать? Плыть дальше во внутреннее пространство, рано или поздно рискуя оторваться от того, что давно и достоверно известно, или повернуть корабль познания к изведанным уже берегам внешнего пространства?

Кто бы мог подумать, что движение из внутреннего пространства во внешний мир создаёт порыв ветра, наполняющий паруса познания ещё одним смыслом. Изнуряющий штиль усталости сменяется дуновением, способным возобновить навигацию постижения.

В конце концов, мореходы уходят в дальнее плавание не для того, чтобы покинуть родную землю навсегда. Смысл любого путешествия состоит в возвращении домой. И только затем следует новая навигация…

Диатриба об аллегории

Не относись к притче пренебрежительно.

Подобно тому, как при свете грошовой свечки отыскивается обронённый золотой или жемчужина, так с помощью притчи познаётся истина.

Мы видим всё не таким, каким оно есть, – мы видим всё таким, какие мы есть.

Небо никогда не кричит. Оно говорит тихим голосом. Бывает, случается и потоп, громы и молнии, однако сии явления по масштабу несопоставимы с той разновидностью диалога, на котором бытие общается с творением.

И с любым человеком рано или поздно происходит то, что когда-то приключилось с автором этих строк, услышавшим тихий шёпот небес, который изредка слышит каждое человеческое существо. Иное дело, умеем ли мы его понять и правильно интерпретировать, не говоря уже о том, чтобы донести понятое другим людям.

Мне представляется, хороший слух необходим для того, чтобы помочь исцелить самих себя. Я имею в виду перспективу более ясного представления человека о мире и собственном предназначении. Главное, чтобы услышанный нами шёпот не превратился в крик. То, о чём пойдёт речь, есть попытка автора рассказать услышанное и описать увиденное очами разума.

Истина наравне с аллегорией помогает уловить сей самый шёпот и усилить его звучание настолько, что он становится доступен даже для плохо слышащих индивидов. Истина и аллегория преобразуют непонятный и еле слышный шёпот во вполне удобоваримую человеческую речь. То же самое происходит и со зрительными образами и символами, внутренняя и потому невидимая сторона которых становится видимой благодаря истине и аллегории.

Однако читатель спросит, о какой именно истине и какой именно аллегории идёт речь? Впрочем, здесь как раз-таки и нет никакой сложности. Ибо речь пойдёт не о какой-то конкретной истине, но о библейском правиле в изложении самого Спасителя: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8:32).

Объединив сии слова Христа с другим Его речением: «Истина не пришла в мир обнажённой, но она пришла в символах и образах» (Филипп 67) – неизменно приходишь к выводу, что истина и аллегория, о которых так мудро сказал английский сказочник, своей областью применения имеют (ни много ни мало) библейское пространство.

Поясню подобное положение вещей простым примером с обратной стороной Луны. Мы её никогда не видим потому, что Луна вращается вокруг Земли синхронно с вращением Земли вокруг Солнца. По этой причине человек может наблюдать только за одной стороной Луны, другая всегда остаётся для него тёмной. Для того чтобы обратную сторону Луны всё-таки увидеть, человеку пришлось изобрести космический летательный аппарат и телескопы с такой кратностью, которые не снились Галилею и Ньютону.

Так же дело обстоит и с Библией, в которой истина с аллегорией переплетены настолько тесно, что многим исследователям представлялось (это будет происходить во все времена) практически невозможным перевести полную иносказаний книгу на общепринятый человеческий язык, не говоря уже о том, чтобы удержать переведённое в рамках строгого рацио. Чтобы увидеть её другую – небуквальную – сторону, человеку нет необходимости изобретать что-то новое, надо воспользоваться тем, о чём давно известно. Тогда обратная (внутренняя, стало быть, и истинная) сторона Писания становится видимой и понятной посредством разума и веры человека именно благодаря аллегории.

Иная, внутренняя подоплёка событий скрыта для нас, пока мы находимся в роли жителя Земли. Однако аллегорический метод позволяет вознестись в небо, откуда взгляд на обратную сторону Библии (или Луны) – обычное дело.

Прежде чем начать разговор о символике Библии и аллегорическом методе её толкования, напомню читателю, что во все времена были и будут люди, по праву считающие, что притча уже сама по себе есть аллегория. Достойный вывод! Но ничего не понимающие толкователи пытаются приторочить к нему не стоящее ломаного гроша следствие, утверждая, что аллегорическое толкование аллегории выглядит даже не недоумением, а безумием!

Впрочем, я благодарен этим людям за их слова. В них я нашёл то, с чего начну разговор об аллегорическом методе, видя в них историю заблуждений многих из тех, кто пытался и пытается понять хоть что-то в Священном Писании, полагаясь на собственный разум и логику.

Правда, надо сказать, что большей частью за разум выдаётся всего лишь желание понять. При встрече с противоречиями, а их в Библии пруд пруди, первоначальный импульс – «понять!» – теряет свою интенсивность, а ум, устав от противоречий, ищет успокоения уже в чём-то давно утвердившемся, в том, что считается истиной. Первое из таких «истинных» мнений таково: «Всё просто, как написано, так и понимай!» Однако такая простота никогда не позволит преодолеть, к примеру, такие противоречия Писания:

1) «Люби отца и мать, почитай их».

2) «Кто не оставит отца и мать и не последует за Мной, тот недостоин Меня».

И эти слова второго фрагмента – не какого-нибудь (прости, Господи!) доктора богословия, а самого Христа. Но и это пока только цветочки. Есть ещё более умопомрачительные слова: «Жена спасётся через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием» (1 Тим. 2:15). И произнёс их человек тоже далеко не последний в христианском мире – апостол Павел.

Стало быть, только на этих двух примерах можно установить, что простое, буквальное понимание не в силах преодолеть противоречивости слов Спасителя и одного из Его апостолов.

Безусловно, существуют различные версии толкований этих и других диссонирующих по смыслу слов Библии. Однако они могут удовлетворить вкус только весьма неприхотливого к духовной пище человека.

Оппоненты аллегорического метода толкования Писания, подобно младенцам, удовлетворяемым чистым словесным молоком, видят в аллегорической интерпретации безумие. Однако сей метод носит явно позитивный характер. Просто для этого необходимо поменять полярность восприятия с «минуса» на «плюс». Превосходство и значимость аллегорического метода в том, что он позволяет открыть те двери, которые считаются уже давно отверстыми.

На самом деле это далеко не так. Открыто, по сути, не так и много, и только то, что поддаётся буквальному подходу. Здесь вполне уместно вспомнить слова Христа о книжниках и фарисеях: «Горе вам, законникам, что вы взяли ключ разумения: сами не вошли, и входящим воспрепятствовали» (Лк. 11:52).

Речь и пойдёт об этих самых ключах, упоминаемых Иисусом. Не только об одном аллегорическом методе толкования библейских текстов, сюжетов, притч, но и о буквальном методе тоже. Не секрет, что в море надуманных аллегорий без поддержки буквы можно утонуть.

И прежде чем ломиться в аллегорические двери, необходимо открыть буквальные ворота, что сделали задолго до меня. Я лишь взял в руки, образно говоря, другой ключ от Царства Небесного – аллегорический. Звучит, мягко говоря, самонадеянно? Но я ведь не говорю, что достиг этого Царства. Могу только сказать, видел. Правда, издалека, из очень далёкого далёка…

Не потому, что я достиг и усовершился, но потому, что аллегорический метод позволяет увидеть красоту и величие, стройность и непревзойдённую гармонию вместо противоречий и разрозненных смыслов.

Разумеется, я не нашёл этот ключ на дороге. И мне не было гласа с неба или какого-то особого знака, из которого я мог бы заключить, что «ангел Господень» сказал мне делать то-то и то-то. Этого не было и в помине. Просто в какой-то момент на твоём пути появляются люди и обстоятельства складываются таким именно образом, что погружаешься, как говорится, «в тему» без остатка.

Неважно, какая это область – психология, целительство, наука, бизнес, профессиональная деятельность, спорт и прочие полезные для жизни сферы. Принцип один и тот же – обстоятельства и окружение. Мне повезло, если, конечно, предопределённые события можно назвать везением. Просто очень приятно считать себя везучим человеком. Теперь я знаю, что встреча с некоторыми людьми была предопределена. Один из них – Александр Краснокутский.

Так вот, обстоятельства сложились таким образом, что Евгений Поляков, которого уже нет с нами, читал, если так можно выразиться, лекции о символическом значении Библии в ДК «Выборгский» в Петербурге. Первое впечатление после встречи – голова как полный чан. Главное – не расплескать. Это ощущение сохраняется и сейчас.

Кратко говоря, но образно понимая, ключ под названием «аллегорический метод» я получил от него. Единственное, что оставалось, не перепутать аллегорический и буквальный методы, как это со многими и происходит.

Буквальные ворота открыты для всех желающих, аллегорические двери – нет. Дело здесь отнюдь не в избранности, просто нужно очень захотеть, чтобы этот ключ достался именно тебе. И очень захотеть понять Священное Писание таким образом, чтобы исключить противоречия, не могущие быть преодолёнными традиционными методами.

Иначе говоря, не стоит открывать маленькие двери ключами от ворот. Простой пример: «Любите врагов ваших». Однако ну не получается у нас любить врагов! Хоть тресни. Редкие исключения только подтверждают правило. Иначе говоря, буквализм никогда не даст случая понять смысл слов «Любите врагов ваших».

Аллегорические линзы позволяют это сделать. Конечно, это не очки из сказки «Волшебник изумрудного города», где жители видят всё исключительно в розовом, точнее зелёном, свете. Но в любом случае аллегоризм позволяет прочитать слова Христа с непротиворечивым смыслом. Правда, я не выложу читателю этот смысл на блюдце. Хотя бы потому, что для начала надо определиться с «врагом», которого и следует возлюбить.

Добавлю к сказанному, и это тоже далеко не новость, что аллегорический метод защищали учителя Александрийской школы – Климент и его ученик Ориген. Непревзойдённым до поры до времени их продолжателем был Евгений Поляков – наставник в вере и наш общий с Александром друг.

Его перу принадлежат две книги: «Кому уподоблю род сей» и «Одна версия предательства Иуды». В них раскрыта символика стихий – вода, воздух, свет, земля. Символика человека, пищи, чисел истолкованы в аллегорическом ключе притч «О блудном сыне», «О насыщении пяти и семи тысяч» и многое другое.

Я не буду хвалиться готовым в чужом уделе. Тем более, что это готовое в некоторой степени требовало переосмысления и дополнения. Я сделал в этом направлении ещё один шаг. Кто-то сделает другой. Возможно, это будет кто-то из читающих сии строки. В том, что я сделал этот шаг, нет заслуги или вины, просто так случилось, ничего с этим не поделаешь. Я, во всяком случае, делать ничего и не собираюсь. Просто объясню, в чём я вижу смысл сделанного шага.

Однако прежде чем заняться объяснениями, скажу несколько слов о попытке автора понять что-то о мироздании и Боге. Разумеется, её сначала сочтут несерьёзной, за исключением тех людей (а их немного), кто единомыслен со мной. С другой стороны, а можно ли считать серьёзным то, что говорилось и говорится о Библии сейчас?

Вопрос спорный. Однако никто из единомышленников и оппонентов, врагов и друзей, короче, всех, для кого слова Писания – не пустой звук, не сможет отрицать, что Священное Писание – пища, духовная пища. С психологической точки зрения автор имел и имеет полное право на эту попытку в предлагаемой вниманию читателя книге «Идентификация Бога». Наверное, то обстоятельство, что автор по профессии – повар (в буквальном смысле), можно счесть просто случайностью, ничего не значащим совпадением. Однако пища, какого бы рода она ни была, и её приготовление требуют определённых навыков.

Во всяком случае, для самого автора здесь противоречий нет, если следовать золотому правилу Павла: «Не духовное прежде, а душевное, затем духовное» – поэтому сначала я стал поваром в прямом смысле слова.

Как и любая другая профессиональная деятельность, она со временем перестаёт приносить удовлетворение, несмотря на очевидную приносимую пользу в социальном плане, так что мне пришлось переквалифицироваться – сказать точнее, повысить квалификацию. Неизбежно одно: и на аллегорической кухне не обойтись без навыков. Разумеется, приготовление пищи в символической области невозможно без огня. Это первый пример природного аллегоризма. Таким образом, стоит понять, что собой представляет огонь в аллегорическом поле.

Да конечно же мысль! Не стоило и голову ломать: «Воспламенилось сердце моё во мне; в мыслях моих возгорелся огонь» (Пс. 38:4).

Разум человека перестаёт быть разумом в отсутствии мысли. Только благодаря наличию мысли разум остаётся разумом. Другое дело, что в разуме человека могут обитать разные мысли. Поэтому дуальность мысли не вызывает ни малейшего сомнения. Грешникам огонь, несомненно, может обращаться во вред. Мысль может быть праведная, но может быть и нечестивая, соответствующая чуждому огню (Лев. 10:1 и др.). Как не вспомнить здесь Моисея Маймонида, учившего, что существует категория людей, которые чем больше думают, тем более удаляются от истины.

Положение о власти человека над огнём не вызывает сомнения. Человек почти властен над своей мыслью. Во всяком случае, ему представляется очевидным, что он способен рождать и гасить свою мысль. Никакая иная Божия тварь не обладает мыслью в степени, хотя бы отдалённо сравнимой с человеком. Стало быть, место огня в числе главных потребностей (Сир. 39:32) совершенно естественно. Точно так же естественно, что для приготовления пищи младенцев особой мысли не требуется: Господь благ, Он тебя любит, Христос умер за тебя, ты спасён – какая тут работа мысли?

Напротив, мысль абсолютно необходима для приготовления твёрдой пищи совершенных. Несомненна и роль мысли как инструмента уничтожения. В этой связи весьма уместно будет упоминание и «лжесловесников, сожжённых в совести своей» (1 Тим. 4:2), и «мучения, которыми они начнут мучиться, и которые подобны огню» (3 Езд. 13:37—38), и даже озеро огненное.

Огонь, возжигаемый Господом, огонь ярости и ревности, оказывается действительно страшным наказанием. А ведь ко всему прочему, он ещё и огонь неугасимый. Но огонь не столько уничтожает, сколько испытывает и очищает. И чем же, как не мыслью, испытать и очистить такие разновидности неверного богатства, как золото с серебром? Кстати, ведь серебро имеет свойство чернеть от времени и даже ржаветь: «Золото ваше и серебро изоржавело» (Иак. 5:3; ср. Посл. Иер. 1:23).

Весьма странная констатация, но очень ценная. Ведь законы Ньютона, геометрия Евклида… всё это когда-нибудь ржавеет и требует переплавки, дабы вновь обрести блеск. Простейший пример, заставляющий сделать единственную оговорку: золото может быть хорошим и нет (ср. Быт. 2:12). Гелиоцентрическая система Птолемея со временем заржавела, потребовав очистки огнём мысли Коперника и Кеплера. Далее и в ней обнаружились несовершенства: прецессия орбиты Меркурия никак не вписывалась в законы «простой» механики. Эйнштейн устранил обнаружившуюся ржавчину понятием гравитационного излучения. Через некоторое время ржавчина обнаружилась и тут. Оказалось, что экспериментально никакого гравитационного излучения, как ни старайся, обнаружить не удаётся. Что же очистит и обновит все эти теории, как не мысль? И что, как не мысль, способно уничтожить примесь символической меди в том знании, которое поистине является золотом, как в буквальном, так и в аллегорическом смысле?

Огонь играет существенную роль и в крещении. Соответственно, огненное крещение следует за водным и является высшим по сравнению с последним. Новый оттенок отыскивается и в повествовании о явлении Бога в огне. В чём ещё и являть Себя Невидимому Богу, как не в мысли человека?

Особое изящество обретают приведённые в изложении Луки странные слова Иисуса: «Огонь пришёл Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!» (Лк. 12:49). Фома вторит ему: «Иисус сказал: Я бросил огонь в мир, и вот я охраняю его, пока он не запылает» (Фома 10).

То же самое, на мой взгляд, должно произойти и с отношением к Священному Писанию. Оно требует переосмысления. Безусловно, не в том смысле, что надо отвергнуть всё, сказанное о нём прежде, но именно переосмыслить.

Разумеется, сказать, что я взял Библию, поместил её в аллегорический котёл на символической кухне, добавил что-то «своё» и кое-что давно и прочно известное, а потом приготовил – было бы глупо. Я так и не говорю. Но так можно подумать, если смотреть на попытку автора буквально.

Конечно, всё не так заурядно и однобоко. Просто для того, чтобы понять себя и смысл своего существования, мало было найти авторитетный источник. Впрочем, и здесь вопрос: ещё не известно, кто кого нашёл. Этого оказалось ничтожно мало, хотя и необходимо. Нужно было найти ещё и область применения Библии – тот самый котёл, где все без исключения противоречивые места Писания засверкали бы логическими связями и духовной гармонией, что невозможно без языка аллегорий.

Упомянутые мною «оппоненты» однозначно высказываются о безумии аллегорических интерпретаций притч и вообще Библии. Оцени, читатель, насколько ты «безумен», чтобы окунуться, скажу так, в аллегорическое море?

В качестве примера приведу слова Павла: «Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе» (1 Кор. 4:10) – что имеет-таки логическое основание.

Слова Павла помогает понять доктрина двойной истины. Вспомню здесь, что истины разума отличны от истин веры, пути, которыми они следуют, отличны друг от друга. То, во что человек верит, весьма часто, если не всегда, противно разуму. Для доказательства я не могу предложить ничего лучшего, нежели заглянуть в свою душу.

С другой стороны, то, что уже познано и является достоверным знанием, опять же всегда входит в противоречие с тем, во что мы верим. В этом свете слова Павла не выходят за рамки рацио и не ломают их, как это частенько происходит (когда духовность не желает видеть ничего, кроме Бога), но приобретают в его строгих очертаниях вполне удобоваримый вид.

Человек издревле верил, что сможет летать, разум же говорил, что это невозможно. В этом смысле то, во что человек верил, было истиной (ведь научились же мы летать, хотя бы и не совсем так, как представлялось поначалу), но это противоречило всему, что мир знал о возможностях человека.

В таком случае, истина веры, не будучи доказанной, была безумием перед истинами разума. Только от этого истина веры не перестаёт оставаться истиной. Наравне с этим не теряет своих качеств истина разума. Поэтому Павел и говорит, что те, кто верит, безумны Христа ради, а те, кто знает что-то о мире, мудры во Христе.

Это происходит не потому, что ради Христа надо быть безумцем в буквальном смысле слова. Причина сего прозаична, но вместе с тем и более грандиозна. Познание для Бога происходит двояко – верой и разумом. И апостол Христа, как всегда, безупречен в слове, когда говорит о своём якобы безумии, отдавая, как может показаться, предпочтение тем, кто, по приписываемому ему мнению, мудр во Христе.

Поистине же ключевой фигурой этого высказывания является Истина в образе Христа. Остальное только характеризует взаимоотношение двух истин. Для эллинистической мысли, пытающейся понять мир через единство, и для египтян, которые смотрят на мир с чисто научной точки зрения, истина веры – безумие. В то же самое время оба этих образа мыслей познают для Бога, отчего о них Павел и говорит, что они мудры во Христе. Тем самым апостол не уничижает тех, кто идёт к Богу путями веры, и не превозносит того, кто познаёт внешний мир. В столь краткой, но очень ёмкой фразе Павел описывает на образном языке реально существующее положение дел, где немощь одних и крепость других иллюстрируют не противоборство истин разума и веры, а их единство, которое можно увидеть благодаря Спасителю.