- -
- 100%
- +
«Трудящиеся Советского Союза! Самоотверженным трудом крепите экономическое могущество нашей Родины! Успешно выполним план 1985 года, достойно завершим пятилетку!»
Или:
«Товарищи! Будьте рачительными хозяевами, боритесь за экономию материальных ресурсов! Проработаем в 1985 году не менее двух дней на сэкономленных материалах, сырье и топливе!»
Или:
«Да здравствуют советские профсоюзы – школа управления, школа хозяйствования, школа коммунизма!»
Или этот, на стене станкостроительного завода:
«Трудящиеся Советского Союза! Шире развертывайте социалистическое соревнование за достойную встречу XXVII съезда КПСС! Новыми достижениями в труде ознаменуем съезд родной ленинской партии!»
Машина ткнулась передними колесами в сугроб.
– Капа, приехали.
– Я вижу. Слушай, Саша, думаешь, этот Четвертазин решится на что-нибудь такое? – задумчиво спросила Капа, глядя на рабочих, тянущихся через проходную.
Саша постучал пальцами по рулю.
– Не знаю. Но лучше перестраховаться.
– Да, наверное, – согласилась она. – Не забудь Ларису из школы забрать.
– Ох и криков будет! – с улыбкой покачал головой Саша.
– Строже с ней будь, хорошо? Все, пока!
Поцеловав мужа, она вышла из машины. Куривший у проходной Коля Волобуев приподнял кроликовую шапку и, слегка поклонившись, ехидно поинтересовался:
– Начальство прибыть изволило?
– Изволило, Коля, изволило, – миролюбиво ответила Капа, шаря в сумке в поисках пропуска. – Как дела? Смирился с мыслью, что не быть тебе мастером в этой жизни?
Волобуев усмехнулся.
– А у меня выбора нет. Вам, высоколобому начальству, виднее, кто достоин. А я кто? Простой скромный рабочий. В общественной жизни не участвую, политикой не интересуюсь, деревья со школьниками не сажаю. Я просто вот этими мозолистыми руками вытачиваю детали. Хренову тучу лет!
Он потряс широкими ладонями. Капа нашла пропуск.
– Коля, из девятого ПТУ хотят к нам учащихся на практику отправить.
– И что?
– Возьмешь двух практикантов? Поможешь подрастающему поколению безболезненно перейти от теории к практике?
– Я похож на воспитательницу в детском саду?
– Ты похож на опытного работника, которому есть что показать молодой смене. Мудрый наставник, старший товарищ и крепкий профессионал.
Капа толкнула турникет проходной. Вахтер поприветствовал ее кивком, даже не взглянув на пропуск – начальство он знал в лицо. Волобуев, выйдя из задумчивости, выскочил следом за ней. Большой и высокий, он семенил рядом с маленькой Капой.
– А передовики отказались, что ли? Не царское дело – молодняк учить, да?
– Мы им не предлагали.
– Почему? Они же лучшие из лучших по вашим меркам. Поэтому вы их выдвигаете, а остальных – задвигаете. Меня вон – задвинули и даже не чихнули.
Капа, взявшись за дверную ручку, посмотрела на него снизу-вверх:
– Коля, тебе детей доверяют. Будущее нашей страны. А ты мне тут про «выдвинули-задвинули». Впрочем, как хочешь.
Она дернула за ручку и зашла. Волобуев подумал немного и, засунув голову в дверь, крикнул.
– Ладно, уговорила! Давай практикантов!
– Учти, я лично буду проверять, чему ты их научил!
– Вот, блин!
Глава третья
Добираться пришлось на такси – на автовокзале наверняка дежурили усиленные милицейские патрули, ориентированные на розыск беглого преступника Четвертазина Юрия Тихоновича 1960 года рождения, ранее не судимого, среднего роста, среднего телосложения, с серыми глазами и короткой стрижкой…
Юра слипающимися глазами поглядывал в седой затылок водителя. Размеренный гул двигателя и тепло от печки убаюкивали, но окончательно погрузиться в дрему не давала болтовня таксиста. Тот говорил много и эмоционально. Обсудив предыдущих генсеков, один за другим отъехавших на лафетах в светлое социалистическое царство, он переключился на новое руководство страны, которое, по его скромному обывательскому мнению, идет верной дорогой. Особенно порадовала антиалкогольная кампания, именуемая в народе «сухим законом».
– И правильно! Водка – зло, скольких людей загубила эта злодейка с наклейкой. Все мои одноклассники уже давно на погосте. Я последнего похоронил, рюмочку за упокой выпил, а домой пришел и завязал. И отлично себя чувствую, хочу тебе сказать. Спортом занимаюсь, по утрам зарядочку с гирькой делаю, в парке бегаю по выходным, а морозец хороший вдарит – так обливаться холодной водой буду, а снегу присыплет побольше – на лыжи встану.
– На лыжи можно встать в любое время года. Главное, чтобы обстоятельства удачно сложились, – сказал Юра и осекся.
Но водитель, к счастью, понял по-своему.
– Согласен, летом можно и на водные лыжи – было бы желание. Да вот только желания у населения нет, не наблюдаю что-то. Смотрю на мужиков нынешних, все какие-то обрюзгшие, плешивые – ну какой там спорт? У них одна забота – налакаться и домой на полусогнутых.
– Вам же, таксистам, лучше. Те спьяну и три счетчика заплатят, – сказал Юра и добавил насмешливо. – А то еще и прикупят, а? У таксиста того же самого.
Водитель вздохнул. Отрицать факт, что таксисты по ночам продавали водку по тройной цене, было бы глупо, об этом все знали. И про их каналы-поставщики, недоступные для простого обывателя, тоже знали: несуны на ликероводочных заводах, проводники поездов дальнего следования, продавцы в магазинах, торгующие через черный вход…
– Такие только профессию позорят, а я этим не занимаюсь. У меня тут случай был: на мужиков каких-то нарвался, они машину окружили, на капот легли, требуют, паршивцы! А где я им возьму?! А они мне такие: не ври, нам твой сменщик продавал! Пришлось монтировкой пригрозить.
Таксист с досадой стукнул по произвольно опустившемуся солнцезащитному козырьку.
– Бизнес, – сказал Юра.
– Что? – не понял таксист.
– Слово такое есть – «бизнес». Это что-то вроде законной торговли.
Таксист недовольно мотнул головой.
– Бизнес еще какой-то! Я тебе, мил человек, так скажу: как ты это дело не обзови, ничего законного тут нету! Оно так и останется спекуляцией, понял? Эх, новый-то наш Генеральный борьбу с алкоголизмом затеял правильную, да только не с этим народом такие эксперименты устраивать.
Он нервно посигналил «Москвичу», пытавшемуся выехать перед ним, и продолжил:
– Я потом со сменщиком поговорил, серьезно так, с пристрастием, а он мне тоже предложил этим заниматься. Пригрозил ему, если не прекратит это непотребство, то пожалуюсь куда следует. Так он на другую машину перевелся со страху. Да и черт с ним! Все равно после него грязь одна в салоне! Смотри, что я нашел!
Таксист, не выпуская руль, склонился вправо и открыл бардачок. Пошарив, вытащил небольшой прямоугольник из плотной бумаги и протянул назад.
– Глянь!
Картонка оказалась игральной картой с красным сердцем, обозначающим червовую масть, и латинской буквой «Q». Большую часть карты занимало цветное фото женщины, совершенно голой, с раздвинутыми ногами.
– Видал, похабщина какая?! И не рисунок ведь какой, а фотография! И не стыдно же ей!
– А чего не выкинете? – спросил Юра, отдавая карту. Таксист засунул ее обратно в бардачок и буркнул:
– Пусть будет.
Юра, подавив улыбку, отвернулся к окну, за которым простирались припорошенные снегом поля. Водитель внимательно глянул в зеркало.
– А у тебя тоже этот… как его… бизнес, да?
– Почему?
– Да просто не каждый на такси в такую даль поедет. Червончик выложишь, не меньше.
Водитель показал на таксометр, на табло которого уже «накапало» 4 рубля 23 копейки.
– Ладно, – согласился Юра и снова поймал в зеркале его внимательный взгляд.
– Да и одет уж больно хорошо. Я, когда ты в машину сел, так и понял, что непростой ты гусь. Мне такое пальтишко купить – надо не жрамши месячишко вкалывать. А ботиночки – югославские, не иначе? Или Чехословакия?
Юра мысленно выругался. Ну вот какое твое дело, кто во что одет?! Твое дело – баранку крутить!
– В торговле работаю, – коротко ответил он.
– А-а-а, ну ясно, – презрительно сказал водитель.
– Что ясно?
– Да все ясно. Дефицит, импорт, наценка. Все ясно, – ответил водитель, добавив к презрению в голосе осуждающие нотки.
Юре вспомнился лейтенант Холмогоров – тот тоже любил разговаривать изобличающе-издевательским тоном.
– Да что ясно-то?! Можно подумать, таксисты плохо зарабатывают! Знаю я все ваши уловки: то упретесь и соглашаетесь везти только по двойному тарифу, то на лампочку эту свою зеленую носок натянете и к «Интуристу» – бомбить! Что, не так?!
Водитель опустил руку под сиденье и вытащил монтировку.
– Ты, мил человек, обвинить меня в чем-то хочешь?
Юра промолчал, и вовсе не из-за монтировки: ему сейчас никак нельзя привлекать к себе лишнее внимание – не в том он положении.
– И голос на меня повышать не надо, – добавил таксист.
– Извините, просто нервы.
Таксист бросил монтировку на соседнее сиденье и положил руку на руль.
– Жил бы честно – не нервничал бы. Еще по себе всех равняет.
Машина свернула и помчалась вдоль реки, местами чистой и широкой, местами – узкой и забитой скоплениями шуги. Навстречу прогрохотал бульдозер, оставляя после себя взрыхленный гусеницами снежный наст, проехали несколько грузовых машин с бетонными блоками. Юра взглянул на небо – под стать настроению оно было серым и мрачным.
Минут десять ехали в тишине. Таксист обиженно сопел, Юра тоже молчал и посматривал в окно. Спать уже не хотелось, хотелось побыстрее покинуть машину, воздух в которой словно пропитался враждебностью. Была и другая причина, обусловленная мерами элементарной конспирации: водителю совершенно необязательно знать адрес – мало ли…
– Долго еще?
– Вон, – водитель повел подбородком в сторону малоэтажных домов.
– Это и есть Лучики?
– Да. Пустырь этот объедем – и на месте. Адрес какой?
– Здесь останови.
– Тут еще километра полтора в объезд. Или напрямки пойдешь?
– Пойду.
– Как хочешь.
Машина остановилась посередине дороги. Юра взглянул на счетчик, на табло которого застыла сумма: 8 рублей 12 копеек.
– Держи, – он протянул десятирублевку и дернул за дверную ручку. – На сдачу себе шнурки купишь от югославских ботинок.
Едва он захлопнул дверь, как «Волга» отъехала задним ходом и резко развернулась.
– Пижон несчастный! – крикнул водитель. «Волга», виляя и взметая легкий придорожный снег, помчалась прочь.
– Вот козел! – буркнул Юра и осторожно спустился по пригорку на заснеженное поле, от края которого в сторону домов тянулась узенькая дорожка, видно, протоптанная жителями городского поселения с теплым названием Лучики.
Поплутав среди желтых двухэтажных «сталинок» и расспросив местных бабушек, Юра вышел к частному сектору. Через пять минут он остановился перед небольшим домом с кривым штакетником и, еще раз сверившись с адресом на бумажке, постучал в калитку. Откуда-то сбоку послышался шорох цепи, через секунду сквозь доски забора просунулся собачий нос. Пес обнажил клыки и угрожающе прорычал.
– Назад! Назад, я сказала!
Пес утих, вынул морду из забора и зашуршал цепью. Калитку открыла молодая женщина в косынке и с шалью на плечах.
– Вы Анфиса? Здравствуйте.
– Да.
– Я от Киры.
Хозяйка посмотрела по сторонам и открыла калитку.
– Песик ваш не укусит? – спросил Юра, глядя на собаку.
– Не укусит. В дом заходите.
Он поднялся на крыльцо и зашел в дом. Внутри потрескивала печка и пахло чем-то мучным, в одной из комнат слышался голос телевизионного диктора.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.