Мир альтернативной истины

Царь быстро оценил ситуацию и начал действовать.

«Так, вы пошли в игротеку раскладывать подушки для медитации», – скомандовал царь демонам. «И смотрите, мою не занимайте».

«Да, стражники сами нам подушки для медитации раскладывают, а вам вашу любимую со звездочкой кладут», – заискивающе сказал какой-то демон.

«Значит, проследите, что все подушки разложены правильно, и начинайте медитацию, а я к вам потом подойду», – распорядился царь.

Демоны, конечно, хотели еще понаблюдать, как бесится учитель и поиздеваться над Мордоворотом, но царю перечить они не смели и покорно поплелись в игротеку, продолжая разговор.

«А у меня с лошадкой любимая», – сказал любопытный демон. «Жаль, у них нет с цапелькой и лисичкой.

«Так ты попроси у них нитки и пяльцы и сам вышей», – подсказал какой-то демон. «Я вот хотел подушку с адским черепом – у них тоже такой не оказалось, но они принесли пяльцы и нитки, и теперь я себе череп сам вышиваю. Сейчас ему глаза делаю. У него такие глаза будут бешеные! Увидите, вообще обалдеете!»

«Здорово, а у меня тогда на подушке цапля и лисичка будут», – обрадовался любопытный демон.

«Ну ты дурак», – сказал кто-то. «Нашел, что вышивать. Я понимаю, демона вышить или адское пламя, а у тебя что за чушь? Ты что, ребенок, что ли?»

«А у меня, может быть, будут цапля и лисичка в адском пламени!» – обиженно возразил любопытный демон.

«Ага, и цветочками еще укрась», – продолжал дразнить демон.

«И украшу! Увидите мою подушку – еще завидовать будете!» – насупившись, сказал любопытный демон.

Тут внимание всех присутствующих привлек конфликт между Мордоворотом и Соплей. Спор был о том, где теперь сидеть Мордовороту после его будущего «позора» с императором.

Тем временем царь отдавал следующие распоряжения.

«А вы идите в игротеку и проследите за демонами! Я тут сам разберусь», – велел царь стражникам.

Стражники и правда не знали, как тут разобраться, но не могли же они послушаться команды царя демонов, поэтому они продолжали стоять вокруг клетки помощника и переглядываться друг с другом.

«Ну чего зависли?» – нетерпеливо спросил царь. «Я тут со своим помощником сам разберусь, и я ему ничего не сделаю – каждый из нас заперт в своей клетке. Идите лучше, проследите за демонами, они сегодня возбуждены – слышите, опять спорят».

Из игротеки и правда доносились крики ссоры, а возможно, и будущей драки. Поэтому небожители, еще немного помедлив, пошли туда.

В это время в игротеке и правда разгоралась ссора. Сопля требовал, чтобы Мордоворот убрал свою подушку.

«С чего это я должен менять место?» – спросил Мордоворот. «Тебе не нравится, ты и переезжай куда хочешь».

«А я тоже не хочу, чтобы ты со мной рядом медитировал», – сказал сосед Мордоворота с другой стороны. «Будущему визитеру императора тут не место!»

Между тем второй демон всерьез раздумывал: а не стать ли ему новым визитером императора? Всеобщего осуждения и насмешек он не боялся. Наоборот, даже знал, как их быстро пресечь, лишив демонов несколько раз завтрака. Тогда демоны сами будут перед ним заискивать и упрашивать, чтобы он договорился о завтраке. А второй демон будет закатывать глаза, говорить, как в небесном царстве сейчас плохо с припасами, поэтому он не гарантирует, но для «особо отличившихся» постарается что-то сделать. Вот это власть у него будет, наконец-то!

Морально-этическая сторона вопроса связи с врагом (да еще какой!) второго демона вообще не волновала. Единственно, о чем он беспокоился, – это то, что в плане внешности он, конечно, учителю уступает. У него было лицо пройдохи, не очень привлекательное, хотя и не отталкивающее. Но зато он будет похитрее этого первого помощника с его принципиальностью и настойчивостью, больше напоминавшего праведника, чем демона. Наверняка он спорил с императором по какому-то принципиальному для себя вопросу и стоял на своем. Естественно, император такое поведение терпеть не будет, вот учитель и впал в немилость.

Но второй демон так себя вести не будет. Он будет намного умнее, хитрее, учтивее, услужливее и будет неустанно восхищаться императором. Конечно, в прошлом на празднике императору он не понравился, и тот его выгнал, но это ничего. Даже лучше! У второго демона под предлогом примирения будет повод сблизиться с императором. Когда император в следующий раз посетит их, второй демон подойдет к нему, извинится, скажет, что многое осознал, но у него есть еще вопросы о добре и благе, которые он не может разрешить самостоятельно. Император решит, что демона можно перевоспитать и направить к свету, и пригласит его на индивидуальную работу.

А тут уж второй демон своего не упустит. Играть праведника или раскаявшегося демона он умеет! Еще он будет неустанно восхищаться императором и благодарить, что направил его на светлый путь. Несколько таких бесед. Потом в разговоре он как бы случайно едва коснется подола императора. Тут же смутится, зардеется, бросит робкий испуганный взгляд на императора и прошепчет как бы себе, что такой низкий демон не должен сметь мечтать о расположении такого светлого небожителя. И все, император клюнет! Если не клюнет, то второй демон тогда расплачется и будет говорить, что не достоин и не должен был позволять развиться своим чувствам. Император начнет его утешать. И тогда уж все! Попадется!

Еще, конечно, не следует забывать о царе. Второму демону надо будет демонстрировать царю лояльность и всячески показывать, что он сблизился с императором исключительно ради общего блага демонов и их царства. Потом, может, их и правда благодаря его стараниям отпустят в свое царство. Тогда царь наверняка будет ему очень благодарен, возможно, даже сделает его первым помощником. А учителя выгонит или запрет в архиве, пусть там сидит и занимается своей методологией, а в политические дела, если сообразительности не хватает, не вмешивается.

Не для того второй демон от Крысака избавлялся, чтобы его место потом этот недодемон занял. Второй демон вот уже 800 лет ждал случая избавиться от учителя, чтобы самому получить власть и стать первым помощником.

Хотя, может, второй демон как приближенный и близкий друг императора останется в небесном мире? Это тоже неплохо. Тут хорошие условия, вкусно кормят, есть всякие блага, которых нет в демоническом царстве. К тому же к кое-кому из небожителей второй демон уже сумел втереться в доверие и подружиться.

Но где ему будет выгоднее, второй демон уже потом решит. Сейчас главное – пока не вылезать, изучать ситуацию с учителем и императором и выбирать момент, когда будет лучше обратиться к императору «за наставлением».

Между тем ситуация в игротеке и правда накалилась, и, когда пришли стражники, все кричали на Мордоворота, который ходил с подушкой по всей игротеке, а другие демоны его не пускали и гоняли как прокаженного.

«Так, что тут происходит?» – спросил один из стражников. «Почему вы не медитируете, а ор устроили?»

«Мы не хотим сидеть с Мордоворотом. Он тот, кто теперь будет ходить к императору улаживать наши вопросы», – объяснил один демон.

«А с чего вы это взяли?» – спросил стражник.

«Потому что император с нашим учителем поссорился, и теперь ему нужен новый демон, который будет к нему ходить насчет завтраков договариваться», – объяснил демон.

«Что за ерунда!» – удивился стражник. «Императору что, заняться нечем? Будет он кого-то из вас, дураков, принимать и обсуждать завтраки!»

«А почему сегодня нет завтрака?» – спросили демоны.

«Император приказал вас сегодня завтраком не кормить», – сказал стражник. «Наверное, вы плохо себя вели».

«Да нет, мы как всегда себя вели», – возразили демоны.

«Ну вот, значит, плохо», – подтвердил стражник. «Сейчас вас еще и обеда лишат за то, что шумите!»

«Что? Да мы тогда разнесем здесь все!» – вскричал кто-то из демонов.

«Так, а царь сказал, чтобы вы сидели и медитировали!» – напомнил один сообразительный стражник. «Сейчас он придет и увидит, как вы культивируете демоническую энергию, которая у вас и так ослабла, потому что вы лентяи и бездельники».

Стражник решил воспользоваться авторитетом царя и словами, которые раньше слышал от него перед началом медитаций. Между прочим, на демонов эти слова, даже произнесенные небожителем, произвели впечатление. Гнева царя они боялись. Так что демоны быстро расселись по своим местам. И даже Мордоворот занял с подушкой свое привычное место, и никто ему больше ничего не сказал.

«Где ваша книга с культивациями ада?» – строго спросил небожитель.

«Вот», – ответил один демон, протягивая небожителю книгу. Он искренне полагал, что небожитель начнет их обучать культивации демонической энергии.

«Вот, открывай и читай!» – сказал стражник. «А остальные – медитируйте!» …

Когда проснулся император, он, в отличие от учителя Муренка, помнил свои сны. Во сне он снова пережил те давние события. Да, их вспоминать было тяжело – когда-то они оставили глубокий след в его детской душе. Но было в них не только плохое, но и много теплых и радостных моментов. Конечно, когда учитель его выгнал, он чувствовал себя потерянным и преданным единственным близким человеком.

Но также учитель был первым и единственным взрослым, который когда-то о нем по-настоящему позаботился. Он дал ему кров, пищу, дом, тепло и заботу. Они вместе гуляли в хорошую погоду, читали книги. Когда мальчик болел, учитель приглашал к нему лекаря, а также сидел рядом, ухаживал за ним и читал ему книги.

Иногда они посещали деревни, где живут обычные люди. Учитель никогда не упускал возможности наставлять мальчика, показывать ему какой-нибудь пример. Однажды он даже вмешался в дела деревни. Когда разгневанные жители хотели совершить над убийцей самосуд, учитель забрал его к ним в школу и держал там до настоящего суда. Он тогда объяснил мальчику, что, что бы человек ни натворил, нельзя вершить самосуд и наказывать его не по правилам.

В общем, несмотря на то, что учитель «забраковал» мальчика, он оказал существенное влияние на его формирование как личности, дальнейшее становление и выбор духовного пути. Без их встречи мальчик и не знал бы о таком пути, вырос бы обычным человеком, возможно, бродягой. Тогда бы его смертная жизнь не запустила цикл перерождений и испытаний, в результате которых он стал тем, кто он есть сейчас.

Кроме того, учитель – его первая и единственная семья в той смертной жизни. Хоть учитель и противился их привязанности друг к другу, мальчик чувствовал, что и учитель тоже его любил, только отрицал это.

А вчера вечером мальчик, хотя теперь уже император, наконец, убедился в этом. Раз учитель через столько лет вдруг так искренне попросил у него прощения, значит, он егопомнил, значит, тот мальчик тоже был для него важен. Этот факт был гораздо важнее того, что учитель только через 1000 лет попросил у него прощения.

После того как мальчик опять оказался один в целом мире, без родных, знакомых и средств к существованию, он прошел через многое и стал мудрее. Позже, когда мальчик вырос и вспоминал их последнюю встречу, он пересмотрел свое отношение к той ситуации. Тогда он уже относился к ней и к самому учителю с позиции взрослого мудрого человека.

Ошибки учителя он видел еще ребенком, но взрослым он увидел их более осознанно и отчетливо. Он понял, что учитель, в принципе, не был злым – он был «заблуждавшимся». Это было прямо как в их доктрине добра: «Если неправильно понять добро – оно будет злом. Неправильное добро – это зло, добро, искаженное злом, – не есть добро». Как же учитель любил повторять эту доктрину их школы, не понимая, что сам идет именно тем путем, от следования которому настоятельно предупреждает! Это было и смешно, и горько одновременно.

Поэтому император простил учителя еще в той смертной жизни. Единственное, о чем он жалел, – это то, что не протянул тогда учителю руку помощи. Он знал, что школа «Истинной добродетели» постепенно угасает, многие адепты, не выдержав крутого нрава учителя, который с годами становился все невыносимее, покидали ее. Так когда-то процветающая школа совсем опустела.

Вот тогда и надо было ему вернуться и предложить учителю помощь. А может, и не предлагать: учитель бы, наверное, испытал неловкость. Нужно было просто приехать и начать помогать. Возможно, учитель поначалу бы и бранился. Надо было бы проявить терпение и не обращать внимания. Зато он смог бы в старости позаботиться о своем учителе, как об отце. По сути, он и был мальчику и учителем, и отцом. Просто ребенком он боялся так называть своего учителя (во всяком случае вслух), так как учитель говорил, что абсолютное добро не терпит привязанностей.

Зато благодаря кармической силе судьбы у него теперь, как у императора света, есть шанс протянуть своему учителю руку помощи. Если учитель захочет – пусть будет с ним во дворце, если не захочет – пусть будет с демонами. А император будет рядом, но не навязываясь.

Хотя, конечно, императору бы хотелось, чтобы его учитель после стольких лет разлуки был с ним. Но он понимает, что теперь они уже не тот мальчик и не тот учитель. Он – император небес, учитель – первый помощник царя ада. У каждого из них есть свои обязательства перед своими мирами и перед тем, кем они теперь являются.

Раньше пропасть между ними была лишь во взглядах и мировоззрении, и вчера они ее преодолели благодаря взаимному раскаянию. Во всяком случае, императору так казалось. Теперь же их разделяет пропасть между мирами и противоположными статусами. В мире бессмертных они враги – существа противоположных видов. Их сближение может быть негативно воспринято обоими мирами. К тому же у каждого из них есть обязательства перед своими мирами, которые они должны исполнять. Даже если учитель вспомнил свою смертную жизнь и раскаялся в том поступке, не факт, что он непременно захочет перейти на сторону света. Все-таки он 1000 лет был демоном, ему нравится его работа, научная деятельность, он предан царю и очень ценит его. Неужели он готов вот так перечеркнуть все?

Хотя, кажется, вчера учитель говорил о сближении наших миров и едином начале духовных школ. Может, он говорил о каком-то новом пути?

О, если бы все было так просто и понятно, как раньше, в детстве или в его животной жизни!

Он подошел к окну и увидел харзу, гуляющего по саду. Харза играл с бабочкой. Бабочка то подлетала к нему, то отлетала. Когда бабочка опускалась пониже, харза вставал на задние лапки, а передними пытался поймать ее. Тогда бабочка летела вперед, а харза делал несколько шагов на задних лапках, а потом становился на все четыре и, задрав голову, бежал за ней. Внезапно харза остановился и сел, подняв голову и глядя на бабочку. Бабочка покружилась вокруг харзы, а потом подлетела к нему и села ему на кончик носа. Харза наблюдал за ней, как она, замерев, сидела у него на носу, а когда осторожно поднял одну лапку и попытался ее потрогать, бабочка улетела.

Наблюдая за этой невинной бытовой сценой, император вспомнил о временах, когда харза был маленьким и играл с фантиком от конфеты. Это было совсем недавно, каких-нибудь пару лет назад, и в то же время давно, в другой жизни. Тогда он был просто котом, а харза был просто харзенком, юным, невинным, непосредственным. Тогда харза еще не вступил на духовный путь, его духовное взросление еще не наступило, как не было еще и того сражения, в котором они трагически погибли. И несмотря на все, что ему пришлось пережить, харза сохранил в своем сердце ту первоначальную чистоту, тот свет, что всегда горел в нем, ту непосредственность и легкость, проявляющуюся в умении радоваться, как в детстве, и находить счастье в таких простых вещах.

Достаточно ли в сердцах бессмертных света, чтобы вернуться к тем временам простого бытового счастья? Может ли простое бытовое счастье исцелить израненные души?