Первый дозор

Едва войдя в это ущелье между скал, Нахимов сразу попытался завязать разговор:

–Товарищ сержант, разрешите обратиться?

– Валяй. Только, если хочешь, нарушая устав, болтать всю дорогу, запомни правило: говори тихо, вполголоса. Тут, особенно ночью, да на открытом месте, твой шёпот услышат за несколько километров. Сейчас в общем шуме твой разговор не слышен. А ночью чихнул – и все вокруг знают – “Нахимов на посту”. А прятаться должны не только нарушители, но и мы.

– Ясно. Товарищ сержант…

– Блин, за пределами заставы можно просто – Коля, – прервал его Усталов.

– Коля, а почему замбой вчера сказал, что правый фланг особо сложный? Вот сейчас мы идём в каменном мешке, тут и идти – то негде, кроме как по дороге. А потом поля, как он сказал, так там видимость, наверное, хорошая?

– Во, сразу видно, теории – вагон, практики – тележка. То, что ты видишь слева – справа, только тебе кажется непроходимой скалой. Я тут спущусь и поднимусь «в полной боевой» в двух десятках мест. Выйдя наверх, я могу через два-три часа быть в совхозе. А могу, обогнув заставу с тыла, выйти на её левый фланг. И там, тропами, уйти в аул выше в горах, или, пропетляв немножко по “ослиной тропе”, выйти на дорогу и притом не колхозную, вдоль полей, а настоящее шоссе между райцентрами. Ну, а поля… Хм. У нас прошлый год один местный поссорился с роднёй и попытался “в нахалку” рвануть через границу. Шёл по дороге и ка-а-а-к сиганёт в сторону реки – ели догнали. И то, скорее, случайно. Он, конечно, налегке бы всё равно реку не переплыл. Течение тут то ещё. Но вот представь обратную картину. Высадился в нужном месте, в нужное время, с той стороны на берег. И за пять минут он уже на бахче. Пойди, узнай, местный или пришлый. А КСП и системы тут просто нет. Нет места для неё. Там, ниже по течению, в других заставах, есть, и то не сплошная, у нас нет совсем.

– А что за “ослиная тропа”? – уточнил Сергей.

– Единственное направление, где можно идти спокойно с грузом или осла провести, и то в цепочку друг-за другом. Её местные знают и активно используют. Из-за стеснённости в условиях предгорья тут всё так ужато, что все красивости, которые вам рассказывали в учебке по инженерному обустройству границы, тут отсутствуют. И… – тс! Слышишь?

– Что?

– Тише говори. Слушай внимательно.

Сергей напрягся и… только тогда услышал – где-то, кажется, впереди, что-то поскрипывало и постукивало.

– Что-то стучит.

Усталов скороговоркой проворчал:

– Стучит у него… арба едет с ослом. Давай-ка вперёд и без болтовни, встретим арбу – молчишь, как рыба, а то что – нибудь натворишь.

– А что – это нарушитель? – заинтригованно прошептал Нахимов.

– Вот птица перелётная. Тут и местные могут ездить. Просто цыц – и всё.

Ещё почти через пятнадцать минут шага они, огибая выступ скалы, нос к носу столкнулись с дедом. Аксакал был одет в длинный потёртый и выцветший халат сверху и один, явно новый и яркий, под низ. Сапоги – обычные стоптанные кирзачи. И почти потерявшая цвет тюбетейка. Осёл равнодушно тащил довольно большую двухколёсную телегу с плоской площадкой, посаженную на два мотоциклетных колеса. На телеге была навалена куча сухих веток чуть меньше руки в толщину.

Увидев наряд, дед сначала вздрогнул, но быстро расплылся в улыбке и заголосил:

– Ай, сержант Николай! Напугал меня совсем! Так и помереть можно.

– А чего это ты, дед Абдуло, так испугался, небось, контрабанду везёшь? – в шутливом тоне спросил Усталов.

Нахимову показалось, что лицо деда на секунду дёрнулось. Но он, растекаясь в улыбке, с показным уважением проговорил:

– Вай, какая такая контрабанда? Вот, – махая рукой в сторону арбы, – дрова набрал.

– Так тебе тут далековато дрова брать-то? – ответил сержант, подойдя вплотную к арбе и проводя рукой по веткам.

Дед, суетливо поправляя ветки, затараторил:

– Ну, так я ж в совхоз, однака, ездил. А на обратной дороге вот дров набрал. А что, нельзя?

– Так что ж нельзя – то? Можно. А в колхозе, не слышал, лимоны в теплицах поспели? – спросил равнодушно Усталов.

– Начали уже, – сказав это, дед засуетился и полез в мешок, лежащий рядом, вытащил лимон и протянул Николаю. – Вот на, угощайся! И вот ещё – кушай дорогой.

С этими словами дед Абдуло протянул сержанту лимон и лепёшку. Усталов, приложа руку к сердцу, поблагодарил, махнул рукой Сергею, чтобы тот взял дары. И заговорил уже о погоде и что, не “выкинули ли чего” нового в магазине при совхозе. После вежливо распрощался с дедом. И спокойно, вразвалочку, пошёл дальше. Как только звук повозки скрылся за выступом, сержант резко остановился, протянул руку к Сергею и негромко сказал: “Дай- ка сюда его подарки”.

Лепёшку он почти сразу вернул, а вот лимон его заинтересовал. Понюхав, он протянул его младшему сержанту:

– Что скажешь?

– Лимон как лимон, – Сергей равнодушно повертел его в руках.

– Запомни. Перед тобой – импортный лимон! Из магазина. Местные лимоны из теплицы отличаются особо тонкой коркой, не крупные и не такие кислые. А у этого корка толще и носик длиннее. Да и рано ещё лимонам-то. Они с ноября-декабря идут. Вот скажи, зачем врать так по мелочи?

– Не знаю. Может, разволновался – ты ж ему предъявил контрабанду.

– Ну, вот, почти правильно мыслишь, разволновался он точно. И не на шутку. В совхозе он не был и, чтобы скрыть это после моего вопроса про лимон, сунул мне покупной зачем – то. Лишь бы увести разговор с темы. А ещё у него с одного бока ветки лежали, как будто там что-то лежало или сидел кто. Он, кстати, сам это заметил и попытался разровнять их.

– Так, может, задержать его? Или на заставу сообщить?

– Нет. Сейчас ему предъявить нечего. Примерно через полчаса пути будет наш секрет, дойдём до него. Узнаем, один он был или с грузом. Если мимо них он шёл не только с дровами, то будет ясен точно участок, где спрятал. Свяжемся с заставой, “хвост” (кинолог с собакой) прочешет район и выяснит, где и что он скинул.

– А если он человека высадил?

– Хорошая мысль. Но уж слишком нагло в светлое время суток подвезти нарушителя. Только если он задержался и выбился из графика… Так, знаешь, твоя идея мне что-то начинает нравиться. Слушай сюда внимательно, – с этими словами Николай наклонился к лицу Сергея, как будто боялся, что он не услышит.

– Быстро запихивай дары в БК к сухпаю и – идём. Идём быстро, очень быстро. Ты – позади меня по дороге, смотрим по сторонам. Вряд ли то, что он вёз, будет торчать. Но следы могут быть. Так что пошли!

Сказав это, он развернулся и пошёл. Быстро – это не то слово. Сергею приходилось периодически переходить на лёгкий бег, чтобы не отстать. Николай же, казалось, легко держал такой темп “ходьбы”, при этом он ещё и смотрел по сторонам, и тщательно осматривал прилегающую территорию. Вскоре, с левой стороны, скалы резко кончились, и открылся вид на пойму. Жёлтое море камыша с куртинами зелёных ещё кустов. Солнце уже неплохо грело, за жёлто-зелёной долиной вдали возвышались скалы – это уже Афганистан. Где-то в этом море растительности спряталась не видимая отсюда река. Справа всё ещё были каменистые, почти лишённые растительности, горы. И скалы, и река резко заворачивали вправо. Подчиняясь им, дорога так же резко заворачивала. Когда до поворота осталось несколько шагов, послышался хлопок. Усталов остановился резко, как будто и не нёсся только что на всех порах. Хотя Сергей и был от сержанта в четырёх шагах, он налетел на его спину. Николай спросил:

– Слышал? Что это?

– Слышал. Но не знаю… Похоже на выстрел.

– Нет. Скорее, граната. Но у наших нет гранат. Да и вообще, что тут с гранатой делать? – проговорив это, Усталов повернулся к Нахимову.

– Слушай, малёк, внимательно, повторять некогда. Сейчас автомат в положение “к бою”. И бежим до поворота. Ты – в двадцати метрах позади. Делаешь как я. Я встал – ты встал, я лёг – ты лежишь. Кроме одного случая. Если я, или кто другой, выстрелит, сдаёшь назад, сюда. И вызываешь заставу. Коды помнишь?

– Не все.

– Ну, если что – открытым текстом ляпнешь. Всё, бегом марш!

Николай побежал, на ходу снимая автомат, раскладывая приклад и пристёгивая магазин. Это потом, многократно проходя мимо, Сергей понял, что бежали они минут пять, не больше, тогда же ему показалось, что это был очень длинный забег.

Вот и поворот. Николай, пригнувшись, завернул за поворот и – ничего. Вот и Сергей проходит поворот – и тут же прозвучала очередь. Николай рухнул между валунов. Сергей, чуть помешкав, тоже залёг. Вертя головой и пытаясь оценить обстановку, сержант не шевелился. И тут, со скал впереди и выше, резанул автомат. Пули, ударив о камни, с неприятным воем срикошетили и пролетели прямо над головой. Сержант молчал. Николай, увидев, откуда стреляли, навёл автомат и дал очередь. От волнения из головы улетучились все вбиваемые в учебке правила стрельбы. И, вместо короткой очереди на пару патронов, вышла на полмагазина. Ответная очередь просвистела совсем рядом. В тот момент Нахимов даже не заметил, как дёрнуло за ремень рации. Взяв себя в руки, младший сержант прицелился и в этот раз дал очередь поприцельнее и покороче, всего патронов на пять. Пули покрошили камни почти возле того места, откуда стреляли. Ответная очередь была длинной и, на этот раз, даже не рядом, а куда – сильно в сторону. И тут вдруг – короткая очередь, как на стрельбище прям, как учили – на “двадцать два” – когда нажимаешь курок на “д”, а отпускаешь на “а”, и вылетает ровно два патрона, со стороны сержанта. Нахимов повернул голову на звук и увидел Усталова, залёгшего за крупный валун и держащего на прицеле стрелка.

– Малёк, не ранен?!

– Никак нет!

– Слушай внимательно! Короткими перебежками, поочерёдно! Я – первый! К обрыву – марш! – тут же рванул, пробежал несколько метров и упал за следующий камень.

Нахимов так же резко соскочил, сделав десяток шагов, шлёпнулся в пыль за клочок растительности, торчащий из земли, не подумав, что сверху она его не прикрывает. Сразу, как он упал, Николай подскочил и, петляя, пробежал до подъёма скалы. И встал, прижавшись к нему спиной. Сергей повторил его манёвр и встал рядом.

– Ну, хоть бегать тебя научили. Ещё бы приказы выполнял и стрелял бы точнее – цены бы не было, – не то укорил, не то похвалил Нахимова, глядя вверх, Усталов, – и продолжил:

– Так, слушай внимательно! И выполняй, как сказал – это не учебка, блин! Тут и убить могут. Я сейчас иду наверх. Если опять пальба или ещё что – бегом назад, за поворот, и вызывай отряд! Понял?

– Да, – у Сергея стучало в висках и дышал он так, как будто только что пробежал марафон. Но, видимо, он уже начал овладевать собой и вполне понимал, что ему говорят.

Сержант легко оторвался от скалы и, пригнувшись, стал подниматься вверх по ложбинке между камней, не очень-то похожую на тропу. Через пару минут Нахимов услышал:

– Малёк! Ко мне!

Сразу же побежал по тем же камням вверх. Наверху была картина побоища. Сразу за выступом камня лежало трое. Один, в халате, в шароварах и, почему-то кроссовках – нарушитель. Пуля сержанта сделала аккуратную дырочку в правом боку черепа и, вырвав большой кусок слева, вынесла содержимое головы на камни. Нахимова замутило, и он отвёл глаза в сторону. Рядом Усталов возился с двумя пограничниками. Оба в крови. Панамы сброшены, автоматов нет. Рация валяется в стороне с раскуроченным корпусом. Видимо, граната упала рядом с ней. Окрик Усталова вывел Сергея из ступора:

– Живы! Быстро инд. пакет!

Сергей не сразу сообразил. Но, видя как сержант из скобы приклада АКС вытаскивает запихнутый туда индивидуальный перевязочный пакет, сделал то же самое. Пять минут возни с ранеными дали обнадёживающий диагноз. Живы. Без сознания. Видимо, контужены, но крови из ушей нет, лишь несколько мелких ранений. То ли осколки, то ли каменная крошка посекла, и только у старшего наряда серьёзно изранены ноги и посечена спина. Он, видимо, стоял, когда была брошена граната, и потом то ли залёг – и удар пришёлся по спине и ногам, то ли граната пролетела назад и взорвалась со спины. Учитывая близость взрыва, что оба были живы – сильное везение. Перевязав основные раны, положив обоих на бок, на случай, если после контузии их будет рвать, чтобы не захлебнулись рвотой, Усталов выпрямился:

– Я осмотрю место, ты вызывай заставу.

– Есть.

С этими словами сержант начал осмотр места, а Сергей потянулся к рации…. И вот тут он прям остро вспомнил, как после второй очереди дёрнулся плечевой ремень рации. Рация была разбита. Пуля вскрыла её, как консервную банку, сверху донизу. Явно дойдя до схем и пробив аккумулятор, вышла наружу. Срывающимся голосом Нахимов еле слышно позвал:

– То-о-о-ва-а-а-рищ сержа-а-а-нт. М-м-можно вас?

– Что там у тебя? Где связь? Твою ж мать! – Усталов увидел, что стало с рацией. Несколько секунд размышления. И – изрёк:

– Морду бить за нарушения приказа я тебе потом буду. Если б ты сделал, как надо, сюда уже шла бы помощь!

– Но я думал – тебя убило! – от обиды Сергей перестал заикаться и вроде бы даже приобрёл голос.

– Дурак! Вызвал помощь и воюй, сколько хочешь! Теперь так. Запоминай. – Николай начал назидательным и уверенным голосом, размеренно выговаривая слова:

– Первое. Он был не один. Нет второго автомата. И, судя по следам, ушло не меньше двух. Один мешок здесь,– он пнул туго завязанный мешок с лямками, – значит, и те двое не налегке. И, главное, отсюда они могли пойти только на ослиную тропу, а у неё куча разветвлений и вариантов. Но, я думаю, они рвутся к дороге. Если б они шли в кишлак, или ещё куда рядом, не борзели бы так. Понимали бы, что им тут не укрыться. – Николай перевёл дух и начал чуть громче:

– Твоя задача, младший сержант Нахимов, бегом добраться до заставы и вызвать помощь. Как добежишь до столбов у дороги, стреляй в воздух, оттуда прекрасно услышат на заставе. Пока добежишь, там уже будут по тревоге подняты. Учти, от скорости твоего бега зависит жизнь двух человек! Доложишь всё, как есть. И, главное, передай – я считаю, что их надо принять у спуска к дороге. Если они пошли по тропам, значит, к вечеру будут там. Но если у них есть силы и навык ходить по горам, они рванут прямо. И отряд не успеет перекрыть тыл. Поэтому я иду за ними. Передай начальнику заставы, что я пойду через западный склон и должен выйти раньше их. Пусть обязательно пошлёт к дороге кого-то до того, как развернётся отряд.

– Всё. С собой только автомат, бегом – марш!

Сергей, сбросив с себя всё, кроме автомата, побежал обратно. Уже на бегу он вдруг понял, что раненые остаются одни, без присмотра. И от этой мысли он нажал ещё быстрее. Потом он будет неоднократно вспоминать с благодарностью подготовку в учебке. Там был шутливый лозунг: “Пограничник должен стрелять, как ковбой, и бегать, как его лошадь”. И бегали, чёрт возьми. Каждое утро начиналось с разминки в четыре километра бегом и лишь потом – зарядка. На занятиях по физ. подготовке бег был основным видом спорта. На стрельбище – бегом. Обратно, кто хорошо отстрелялся – шагом, по короткой дороге. Остальные – бегом, по длинной. А каждое воскресенье – “спортивный праздник”, где основное развлечение – бег. И обязательные еженедельные марш – броски с полной боевой нагрузкой. Теперь ему надо было после многокилометрового марша и боя пробежать обратно эти самые километры и – быстро. И от быстроты зависела жизнь двух людей. Через километр бега он уже втянулся в ритм и бежал размеренно, стараясь следить за дыханием. Упасть без сил, не добежав, он не имел права. И вот дорога вышла из скал. Показалась линия телеграфных столбов. Когда стрелять, прямо у столба, или уже сейчас? Сергей сдёрнул автомат с плеча и, на бегу подняв ствол, нажал на спусковой крючок. Автомат дал одиночный выстрел и замолчал. Кончились патроны. Он за две очереди выстрелял 30 патронов, не останавливаясь. Сергей вытащил из подсумка на ремне второй магазин и, заменив, дал ещё одну очередь, теперь уже подлиннее. Вот и столб – у столба дал ещё очередь. И, оставив автомат в руках, побежал дальше. Он понимал, что осталось от силы километр – два. Солнце уже поднялось и, несмотря на октябрь месяц, активно палило. Пот лил ручьём и заливал глаза. Дыхание, кажется, было единственным звуком в ушах. Ещё немного – и он рухнет. Но нельзя.

Сергей стал, как учили в учебке, дышать под счёт. Вдох на четыре – выдох на пять. Все мысли сконцентрировались на дыхании: глубокий полный вдох за четыре шага и короткий резкий выдох на пятом. И снова глубокий на четыре – выдох пятый. Собрав всё внимание на том, чтобы не упасть и добежать, он даже не заметил, что уже видна застава, а оттуда бежит дежурная тревожка – четыре пограничника с лейтенантом впереди. Он ещё не запомнил, кто этот лейтенант. Когда осталось несколько шагов, Сергей перешёл на шаг и начал доклад, глубоко дыша и запинаясь.

– Товарищ лейтенант! Секрет ранены, тяжело, – перевод дыхания, – сержант Усталов преследует нарушителей, – пауза, – их осталось двое, один убит, – глубокий вдох – выдох, и… тут силы покинули его. Младший сержант просто рухнул бы, но подбежавшие схватили его под руки. Обращаясь к подхватившим сержанта лейтенант крикнул:

– Тащите на заставу хоть на руках, бегом! – сам повернулся и бросился со всех ног вперёд остальных.

Когда Сергея дотащили, забрав автомат и, придерживая под мышки, до заставы, он уже начал что-то соображать. Его усадили на траву, в тень, под раскидистый карагач. Автомат положили на колени. Постепенно приходя в себя, Нахимов наблюдал суматоху на заставе. Выгнали ГАЗ-66, туда в кузов тащили матрасы зачем-то.

В стороне, чтобы не мешаться под ногами, с встревоженными лицами стояли жены комсостава. Пара ребятишек пытались выбежать к “солдатикам”, но матери их, схватив за руки, утащили назад.

Тревожка вместе с ещё как минимум десятком бойцов набилась в “Шишигу”, также выкатили УАЗ-ик со снятым тентом, – в него погрузились офицеры. Начальник заставы, пробегая мимо, нагнулся, подхватил под локоть: “Давай в “Шишигу”, покажешь, где раненые”, – и помог подняться.

Нахимов собрался влезть в кузов.

– Куда! В кабину! К водителю.

Перед самой кабиной капитан остановил Сергея:

– Стой. Дай автомат! – Нахимов протянул оружие командиру.

– Блин, нам что, мало трупов? Основные потери от бардака! – с этими словами капитан отнял магазин, передёрнул затвор – при этом патрон из патронника вылетел в траву, и, вернув магазин на место, поставил автомат на предохранитель и только после этого отдал его Сергею, – вот теперь – в кабину!

По дороге наш младший сержант стал размышлять на тему, что за сегодня он нарушил так много всего и вся – даже оружие не разрядил после стрельбы, что похоже завтра он будет уже рядовым без погон… Но мысли тут же перескочили на дорогу. Сначала раненые. Вот и то место. Двое, оставшись в кузове, быстро сложили матрасы в две стопки. Остальные забрались на место недавнего побоища и, под руководством капитана, спустили раненых и всё, что там ещё осталось, в машину. Тревожная группа во главе с лейтенантом, пустив вперёд “хвоста”, начала преследование.

В командирском “Бобике” оказалась рация, автомобильный вариант “Айвы”, несмотря на то, что в целом её считали слабоватой. С заставой связаться удалось. А через неё уже с отрядом, передав уточняющие данные по событиям. Первый доклад был сразу. Сейчас уже отряд был поднят по тревоге, пограничники спешно строились на плацу. Рядом стояли грузовики и два бронетранспортёра ММГ. Из динамиков, расположенных на уличных столбах, и из всех радиоточек отряда звучала песня “Люди мира, на минуту встаньте”, периодически прерываемая голосом: “Команда пятьдесят пять”. Это кодовый сигнал тревоги, означающий прорыв границы. Отряд ещё не построился до конца, и офицеры ещё не доложили полковнику – командиру отряда, о готовности. А всезнающие связисты уже разнесли по строю новость:

“Наших двое ранено, один нарушитель убит”. Правда, распространяясь дальше от места сбора роты связи, информация сильно искажалась. Но это не важно. Главное, командиры получили точную вводную.

Раненых разместили в кузове, каждого на своей стопке матрасов. Сергея капитан усадил в УАЗ. На обратном пути он расспросил Сергея более подробно обо всём, что было. Приехав на заставу, он приказал Нахимову сидеть и ждать его тут. Сам побежал давать распоряжения и команды. Через некоторое время он выбежал с ещё одним автоматчиком (Сергей узнал в нём дневального из сегодняшнего наряда). Позади бежал замполит и кричал вслед:

– Василий Станиславович! Не лезь! Это уже не наше дело. Пусть его берут, кому положено! Проблем потом не оберёшься!

Капитан на ходу бросил в ответ:

– А мне всё равно! А если эта гнида ускользнёт? Думаешь, в кишлаке ещё не знают, что у нас творится? Он, наверняка, уже пакует вещички!!! Я лучше отвечу за превышение полномочий, чем он уйдёт! И вообще – я его не арестую, а «приглашу в подразделение пограничных войск для выяснения обстоятельств нарушения государственной границы СССР».

– 29-й статьёй прикроешься? (29-я статья Закона СССР о государственной границе СССР)

Уже из окна машины начальник заставы проворчал: «Статьи знать – твоё дело».

В УАЗ погрузились, кроме Нахимова, дневальный и капитан Запольный. Сев на переднее, капитан скомандовал водителю: “ К деду Абдуло! Быстро!”

Машина рванула вперёд, поднимая клубы пыли.

Через несколько минут нещадной тряски въехали в кишлак.

Собственно, по самому кишлаку ехать не пришлось. Нужный дом стоял с самого края. Дальняя часть кишлака упиралась в горы, а на узкой полосе плодородной земли, благодаря арыку, проведённому в бетонном корыте, вырос небольшой “райский сад”. Везде из-за невысоких, метра по полтора, стен дувалов торчали кроны плодовых деревьев. Жители кишлака активно жили с продажи фруктов на рынке в райцентре и сдаче в заготконтору сухофруктов. Былое овцеводство угасло и почти целиком перекочевало в совхоз.

Подъехав к воротам или, точнее, к калитке в дувале, расположенной напротив дома, Запольный спрыгнул, бросив: “Водитель – на месте, остальные – за мной”. И, не очень дожидаясь, когда его догонят автоматчики, подошёл к калитке и с силой пнул её ногой. Калитка оказалась незапертой и отскочила от удара, распахнувшись до конца со звонким стуком сухого дерева. Прямо перед калиткой стоял дед Абдуло с маленьким чемоданчиком в руках. Он явно не ожидал таких гостей. Но, секунду помешкав, начал:

– Вай, какие гости! О-о-очень хорошо! Вот сейчас жена чай поставит! Заходи, пииить будем,– с этими словами он показал рукой на дастархан, стоящий в тени деревьев между домом и дувалом.

– Нет. Пить не будем. Очень хорошо, что с чемоданом, не надо ждать, пока соберёшься. Поехали, разговор есть.

– Какой-такой разговор. Я.., – но тут дед осёкся. Из-за спины капитана показался Нахимов с автоматом. Посмотрев на него, капитан спокойно продолжил:

– Твои гости тяжело ранили двух друзей вот этого младшего сержанта и, если ты не поедешь добром, я уйду, оставив вас один на один.

Какую-то секунду казалось, что никто не поверил словам начальника заставы. Но Нахимов, не то желая подыграть, не то правда решив, что дед и есть виновник всех бед, снял с плеча автомат, направил его на старика, и его рука потянулась к затвору… Тут произошло непредвиденное.

Абдуло упал на колени и завопил:

– И-и-и-и! Не стрэляй!!!! Шайтан попутал. Я просто подвёз!

От страха у старика обмякли ноги, так что он не смог встать сам. Нахимов и дневальный затащили его в командирский “бобик”. Усадили на заднее сиденье и уселись по бокам от него. УАЗ со скрежетом врубил передачу – развернулся и погнал к заставе. На этом, дорогой читатель, мы оставим Нахимова с Абдуло и прочими. И вернёмся к Усталову.

После того, как Нахимов побежал к заставе, сержант осмотрел ещё раз раненых, намочил водой из фляги их панамы и положил им на головы. Уложил их так, чтобы они случайно не изменили позу. Хотя, надо признать, шаг был рискованный – контуженные могут впадать в неконтролируемые припадки и конвульсии. Но наш сержант не был врачом, он хоть и дембель, но воин- пограничник. Следы, секреты, погоня – это его. А тут познания сержанта заканчивались на кратком курсе помощи, где указывалось, что надо положить такого раненого на бок или живот. Что он и сделал – и, считая, что ничем помочь своим друзьям он больше не в силах, сбросив всё, кроме автомата, подсумка с патронами, ножа и фляги с водой, пошёл прямо к возвышающимся скалам.

Николай был уверен, что нарушители с мешками. И, судя по виду того, что ему достался, тяжёлыми, так что пойдут по тропе. Но, оставшиеся двое (Николай точно различил на месте боя три разных следа, хозяин одного из них остался на месте), наверняка, точно слышали выстрелы их перестрелки. Не могли они уйти далеко. Тогда они могли, чтобы ускориться, спрятать где – нибудь груз и пойти так же, напрямик. В этом случае ни отряд, ни застава не успели бы их перехватить или догнать.