- -
- 100%
- +
– Нет, прядь должна быть красной, а если не красной, то фиолетовой, но точно не малиновой и не антрацитовой.
Я смотрю на нее, она смотрит на меня, а затем я смотрю на бутылку «Перье». После паузы в несколько секунд девушка с эспрессо спрашивает:
– А что такое антрацитовый?
Черный «порше» с тонированными стеклами подкатывает к «Кафе-казино», из него выходит Джулиан. Заметив меня, подходит, хотя, похоже, без особого желания. Одну руку он кладет мне на плечо, я пожимаю другую.
– Джулиан, – говорю я, – как дела?
– Привет, Клей, – говорит он. – Что произошло? Когда ты приехал?
– Пять дней назад, – отвечаю я. Всего пять дней.
– А что ты тут делаешь? – спрашивает он. – Что происходит?
– Я жду Рипа.
Джулиан выглядит очень усталым, вялым, но я уверяю его, что он выглядит отлично, а он говорит, что я тоже, хотя мне и надо подзагореть.
– Эй, слушай, – начинает он. – Извини, что не встретился с тобой и Трентом тогда в «Картни» и поехал на том вечере. Понимаешь, у меня был напряг последние четыре дня, и я просто, просто забыл... Я даже не был дома... – Он трет лоб. – Ой, черт, мать совсем, наверно, с ума сходит. – Он останавливается, не улыбаясь. – Я так устал разбираться с людьми. – Смотрит мимо меня. – Черт, я не знаю.
Я смотрю на черный «порше», пытаясь проникнуть взглядом за тонированные стекла, и думаю, есть ли в машине еще кто-то. Джулиан начинает поигрывать ключами.
– Тебе что-нибудь надо, старик? – спрашивает он. – Я хочу сказать, ты мне нравишься, если тебе что-то нужно, заходи, хорошо?
– Спасибо. Мне ничего не нужно, правда. – Я замолкаю, мне делается тоскливо. – Господи, Джулиан, как ты? Нам надо как-нибудь встретиться. Я давно тебя не видел. – Я останавливаюсь. – Я по тебе скучал.
Джулиан прекращает играть ключами, смотрит в сторону:
– Со мной все в порядке. Как было... о черт, где ты был, в Вермонте?
– Нет. В Нью-Гэмпшире.
– А-а, да. Ну и как там?
– Нормально. Слышал, ты бросил «Ю-эс-си».
– А-а, да. Больше не мог. Полное фуфло. Может, на следующий год, знаешь.
– Да... – мямлю я. – Ты говорил с Трентом?
– А-а, старик, если я захочу увидеть его, я его увижу.
Еще одна пауза, на этот раз длиннее.
– А чем ты занимался? – наконец спрашиваю я.
– Что?
– Ну, где ты был? Что делал?
– А-а, я не знаю. Болтался по округе. Ходил на концерт Тома Петти в... «Форум». Он пел эту песню, ну знаешь, которую мы всегда слушали... – Джулиан закрывает глаза, пытается вспомнить песню. – Вот черт, ты же знаешь... – Он начинает мычать, потом поет: – «Straight into darkness, we went straight into darkness, out over that line, yeah straight into darkness, straight into night...»[20]
Девушки смотрят на нас. Я смотрю на бутылку «Перье», немного смущенный, и говорю:
– Да, я помню.
– Мне нравится эта песня, – говорит он.
– Да, и мне нравилась, – говорю я. – А чем ты еще занимался?
– Конкретно, – смеется он. – Ой, я не знаю. Тусовался.
– Ты звонил мне и оставил сообщение, так ведь?
– А-а, так.
– Что ты хотел?
– А, оставь, ничего важного.
– Ну ладно, что?
– Я сказал, оставь, Клей.
Джулиан снимает темные очки, прищуривается, глаза его кажутся пустыми; единственное, что мне приходит в голову:
– Как концерт?
– Что? – Он принимается грызть ногти.
– Концерт. Как было?
Он уставился куда-то еще. Девушки поднимаются и уходят.
– Был облом, старик. Был самый настоящий ебаный облом, – наконец произносит он. – Потом. – Он уходит.
– Да, потом, – соглашаюсь я, вновь глядя на «порше»; у меня чувство, что там кто-то есть.
* * *
Рип так и не показывается в «Кафе-казино», он звонит позже, около трех, и предлагает заехать к нему домой на Уилшир. Спин, его сосед, голым загорает на балконе, из колонок звучит Devo. Я вхожу в спальню Рипа, он все еще в постели, голый, на ночном столике рядом с кроватью зеркальце, Рип выкладывает дорожку кокаина. Он приглашает меня войти, сесть, оценить вид. Я иду к окну, он машет в зеркале рукой, предлагая присоединиться.
– Нет, думаю, нет, не сейчас, – отвечаю я.
Из ванной выходит совсем молодой, вероятно, лет пятнадцати-шестнадцати, парень, очень загорелый, застегивает джинсы, затягивает ремень. Сев на край кровати, он натягивает ботинки, которые, кажется, ему слишком велики. У него короткие, торчащие светлые волосы, майка Fear[21], на одном запястье – черный кожаный браслет. Рип ничего ему не говорит, я делаю вид, что его не замечаю. Он встает, смотрит на Рипа и уходит.
С моего места видно, как поднимается и проходит на кухню по-прежнему голый Спин, выжимает в большой стакан грейпфрут. Кричит Рипу:
– Вы с Клиффом заказали столик в «Мортоне»?
– Да, милок, – кричит в ответ Рип, перед тем как выложить дорожку.
Я удивляюсь, почему Рип позвал меня сюда, а не встретился со мной где-нибудь в другом месте. Над кроватью Рипа висит старый, в дорогой раме, плакат Beach Boys, и, глядя на него, я стараюсь вспомнить, который из них умер. Рип выкладывает еще три дорожки. Он запрокидывает голову, трясет ею, громко шмыгая. Потом смотрит на меня, желая знать, что я делал в «Кафе-казино» в Уэствуде, когда он ясно помнит, что велел мне встретить его в «Кафе-казино» в Беверли-Хиллз. Я говорю ему, что вполне уверен – мы договаривались встретиться в «Кафе-казино» в Уэствуде.
– Нет, не совсем так, – говорит Рип. А затем: – Ну ладно, это не важно.
– Не знаю, наверное.
– Что тебе нужно?
Я вытаскиваю кошелек, и у меня возникает чувство, что Рип не появлялся и в «Кафе-казино» в Беверли-Хиллз.
* * *
Трент у себя в комнате разговаривает по телефону, пытаясь вырубить кокаин у дилера, живущего в Малибу, – потому что не сумел связаться с Джулианом. Поговорив с ним минут двадцать, он вешает трубку и смотрит на меня. Я пожимаю плечами, закуриваю сигарету. Телефон непрерывно звонит, Трент повторяет, что пойдет со мной в кино, на что угодно, в Уэствуд, где с пятницы идут девять новых фильмов. Вздохнув, Трент отвечает на звонок. Это новый дилер. Звонок плохой. Трент кладет трубку, я замечаю, что, может быть, пора идти, а то не успеем на четырехчасовой сеанс. Трент говорит – не пойти ли мне с Дэниелом, или Рипом, или другим из моих «дружков-пидоров».
– Дэниел не пидор, – возражаю я, скучая, переключая телевизионные каналы.
– Все так думают.
– К примеру, кто?
– К примеру, Блер.
– Он не пидор.
– Попробуй объяснить это Блер.
– Я больше не гуляю с Блер. С этим кончено, Трент, – говорю я, пытаясь добавить голосу твердости.
– Мне кажется, что она так не думает, – замечает Трент, лежа на кровати и уставившись в потолок.
Наконец я спрашиваю:
– А почему тебя это заботит?
– Может, и не заботит, – вздыхает он.
Трент меняет тему и говорит, что я должен пойти с ним на вечеринку, которую кто-то устраивает в «Рокси» для какой-то новой группы.
Я спрашиваю:
– Кто устраивает?
Он отвечает, что точно не знает.
– А что за группа? – спрашиваю я.
– Какая-то новая.
– Какая новая?
– Я не знаю, Клей.
Внизу громко залаяла собака.
– Может быть, – говорю я. – Сегодня Дэниел устраивает вечерину.
– О, отлично, – саркастически замечает он. – Пидорскую вечерину.
Снова звонит телефон.
– Пошел ты, – говорю я.
– Господи! – вопит Трент, садится, хватает телефон и орет в трубку: – Да не нужен мне твой хуев, ебаный кокаин! – Он замолкает на секунду, потом тихо говорит: – Да, я сейчас спущусь.
Вешает трубку, смотрит на меня.
– Кто это был?
– Моя мать. Она звонила снизу.
Мы идем вниз. В столовой сидит горничная, озадаченно смотрит MTV. Трент говорит, что она не любит убирать, когда кто-нибудь дома.
– Она все равно всегда укуренная. Мать чувствует себя виноватой, потому что у нее семью убили в Сальвадоре, но я думаю, рано или поздно она ее уволит.
Трент подходит к горничной, та нервно улыбается. Трент пытается что-то сказать по-испански, но общения не получается. Она смотрит на него пустым взглядом, старательно кивая и улыбаясь.
Трент поворачивается и говорит:
– Ну, опять укуренная.
В кухне мать Трента курит сигарету и допивает диет-колу, собираясь пойти на какой-то показ мод в Сенчури-Сити. Трент достает из холодильника пакет апельсинового сока, наливает себе стакан, предлагает мне. Я отказываюсь. Он смотрит на мать, делает глоток. Минуты две все молчат, пока мать Трента не произносит:
– До свидания.
– Ну так что, Клей, ты поедешь вечером в «Рокси» или как? – спрашивает Трент.
– Вряд ли, – говорю я, думая о том, что же хотела его мать.
– Вряд ли?
– Я думаю, что пойду на вечер к Дэниелу.
– Прекрасно, – говорит он.
Я собираюсь спросить, как все-таки насчет кино, но наверху звонит телефон и Трент выбегает из кухни, чтобы ответить. Я прохожу обратно в столовую, смотрю, как садится в машину и отъезжает мать Трента. Горничная из Сальвадора встает, медленно идет в ванную, я слышу, как она смеется, рыдает, снова смеется. В столовую с убитым видом входит Трент, садится перед телевизором; вероятно, опять неудача.
– Я думаю, твоя горничная не в себе, – замечаю я.
Трент смотрит в сторону ванной и говорит:
– Она опять охуевает?
Я сажусь на другой диванчик.
– Похоже.
– Мать рано или поздно ее уволит. – Он делает глоток апельсинового сока из стакана, который по-прежнему держит в руке, утыкается в MTV.
Я смотрю в окно.
– Мне ничего не хочется, – наконец говорит Трент.
Я решаю, что тоже не хочу в кино, и думаю, с кем бы мне пойти на вечер к Дэниелу. Может быть, с Блер.
– Хочешь посмотреть «Чужого»? – спрашивает Трент, глаза закрыты, нога на кофейном столике. – Вот от этого она бы окончательно охуела.
* * *
Я решаю пойти к Дэниелу с Блер. Заезжаю за ней в Беверли-Хиллз. На ней розовая шляпка, голубая мини-юбка, желтые перчатки, темные очки, она говорит, сегодня во «Фред Сигал» кто-то сказал, что ей нужно играть в группе. Вот она, мол, и подумывает, не замутить ли что-нибудь эдакое, что-нибудь слегка «нью-вейвовое». Я неуверенно улыбаюсь (издевается она, что ли), говорю, что это неплохая мысль, и крепче сжимаю руль.
На вечере я едва ли кого знаю, наконец отыскиваю пьяного Дэниела, в черных джинсах, майке Specials [22], темных очках, одиноко сидящего возле бассейна. Я сажусь рядом, Блер уходит за выпивкой. Я не знаю, смотрит ли Дэниел на воду или просто отключился, но в конце концов он открывает рот и говорит:
– Привет, Клей.
– Привет, Дэниел.
– Нравится тебе? – крайне медленно спрашивает он, поворачивая голову.
– Мы только что приехали.
– А-а, – на минуту он замолкает. – С кем?
– С Блер. Она пошла за напитками. – Я снимаю темные очки, смотрю на его забинтованную руку. – Мне кажется, она думает, что мы любовники.
Дэниел поднимает темные очки и, не улыбаясь, кивает.
Я снова надеваю очки.
Дэниел поворачивается обратно к бассейну.
– А где твои родители? – спрашиваю я.
– Мои родители?
– Да.
– В Японии, думаю.
– Что они там делают?
– Ходят по магазинам.
Я киваю.
– Может быть, в Аспене, – говорит он. – Какая разница?
Подходит Блер – джин-тоник в одной руке, пиво – в другой, передает мне пиво и, закурив сигарету, говорит:
– Не разговаривай с парнем в сине-красной тенниске. Он явный коп. – А затем: – У меня очки не криво сидят?
– Нет, – отвечаю я.
Она улыбается, кладет руку мне на ногу и шепчет в самое ухо:
– Я здесь никого не знаю. Давай уедем. Сейчас. – Кидает взгляд на Дэниела: – Он жив?
– Не знаю.
– Что? – Дэниел оборачивается, чтобы взглянуть на нас. – Привет, Блер.
– Привет, Дэниел, – произносит Блер.
– Мы уезжаем, – говорю я ему, немного возбужденный шепотом Блер и рукой в перчатке на моей ноге.
– Почему?
– Почему? Ну, потому... – Мой голос замирает.
– Но вы же только приехали.
– Нам правда надо ехать. – Я тоже не очень хочу оставаться, а поехать к Блер было бы недурно.
– Задержитесь. – Дэниел пытается приподнять себя с шезлонга, но не может.
– Зачем?
Это, кажется, сбивает его с толку, и он молчит.
Блер смотрит на меня.
– Просто, чтобы быть... – отвечает он.
– Блер чувствует себя нехорошо, – вру я.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Свой первый роман Эллис назвал по песне «Less Than Zero» с дебютного альбома Элвиса Костелло «Mу Aim Is True» (1977).
2
«Новый парень в городе» (англ.)
3
UCLA – Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе.
4
USC – University of Southern California (Университет Южной Калифорнии) – University of Spoiled Children.
5
В английском буква U и слово Jew (еврей) созвучны.
6
Известный бренд плавок и купальников.
7
«Потанцуем» (англ.) – песня Дэвида Боуи с его одноименного альбома 1983 г.
8
Багрянец и клевер снова и снова (англ.)
9
«Когда я умирала» – роман У. Фолкнера, выпущен в 1930 г. «Клиффз-ноутз» – популярная серия учебных дайджестов литературной классики, выходит с 1956 г.
10
«Связанные медсестры-малолетки с клизмами» (англ.)
11
Мохнатка-убийца (англ.)
12
«Ты действительно хочешь сделать мне больно?» (англ.) – суперхит британской группы Culture Club (1982).
13
К описываемому моменту фильм «Индиана Джонс и храм судьбы» (1984) еще не был официально выпущен.
14
Имеется в виду британская ска-группа Beat, в США называвшаяся English Beat.
15
«Искусственное осеменение» (англ.)
16
Имеется в виду «The Earthquake Song» дуэта Little Girls (сестры-близнецы Кэрон и Мишель Мейсо).
17
«Моя доска для серфинга готова к приливной волне» (англ.)
18
«Бум, бам, я упала в трещину» (англ.)
19
«Теперь я часть обломков пород» (англ.)
20
«Прямо во тьму, мы упали прямо во тьму, ушли за черту, да, прямо в ночь» (англ.) – припев песни Тома Петти «Straight Into Darkness» с альбома «Long After Dark» (1982).
21
Одна из наиболее влиятельных групп лос-анджелесского хардкора; существует с 1977 г., первый альбом выпустила в 1982-м.
22
Британская ска-группа.