Биврёст

Охотничьи занимали большое, отдельное от академии здание прямо перед старой ареной для дуэлей. Внутри было прохладно из-за близкого соседства с чуть приоткрытым Утгардом. Локи отметила просторные вольеры. Это, конечно, не то, что она видела в Свободных землях, но все же приятно было осознавать, что даже в Хеймдалле, городе из бетона и железа, есть островок, где духи могут побыть на относительной, конечно, но все же свободе.

Профессор Миллер, женщина в рабочем комбинезоне – ее широкое, обветренное лицо было приветливым, а от глаз шли морщинки, – быстро провела перекличку и раздала задания. Локи отправили в кабинет за мазью для копыт духа-кирина.

В помощники ей дали Леер Герд, черноволосую подругу Штейна.

– Ангейя? – полувопросительно произнесла Герд, делая шаг вперед.

– Герд? – в тон ей отозвалась Локи.

Девушка удовлетворенно вскинула брови. Весь путь до восточного корпуса они провели в молчании.

– Ты уж прости Штейна, – вдруг сказала Герд, резко останавливаясь. Локи опешила. Оказалось, что Леер молчала не из-за презрения, а из-за смущения. – Он неплохой, но уж слишком несдержанный. Расстроился, что его сестра не получила стипендию, а тут ты подвернулась. – Она неловко улыбнулась.

Локи невольно заулыбалась в ответ.

– Да ладно… Моя слава идет впереди меня.

Герд фыркнула и протянула руку.

– Зови меня Леер.

– Локи.

– Найдем лекарство и подлечим крошку духа.

Она распахнула перед Ангейей дверь в полутемный коридор, ведущий к одной из многочисленных лестниц. Вместе отыскав заставленный склянками кабинет, они расписались за вонючую копытную мазь в приклеенном к столику журнале. На обратном пути Локи вошла во вкус, рассказывая забавные случаи из папиной охотничьей практики, перескакивая через несколько ступенек и дурачась. Герд искренне хохотала, и казалось, будто они уже давние подруги. Схватив Леер за руку, Локи спиной спрыгнула с лестницы и нечаянно толкнула кого-то плечом. Сегодня ей явно не везло.

– Прости… – ойкнула Ангейя. – Все в порядке?

– Уйди с дороги, – злобно прошипел парень, проскальзывая мимо Локи. Высокий, с собранными в хвост длинными черными волосами и нехарактерным для севера разрезом льдисто-зеленых глаз. Он толкнул Леер плечом, намереваясь выйти на улицу.

– Эй! – Локи схватила его за предплечье. Он был выше ее на голову, шире в плечах, сильнее и учился фехтовать явно не у провинциального мастера. – Ты сделал это специально! Извинись перед моей подругой.

Он сузил глаза, но Локи таким было не испугать – деревенские мальчишки тоже корчили из себя невесть что, а потом корчились от ударов ее боккена.

– Что ты сказала? – прошипел он.

– Извинись. Перед. Моей. Подругой, – четко повторила она, не замечая предупреждающих жестикуляций Герд. – Или ты письменно извинишься? С гербовой печатью?

– Отпусти, – тихо процедил он.

– Локи, – испуганно зашептала Леер. – Это Кагерасу Гиафа…

– Да хоть сам Ярлодин. Мама не учила этого Гиафу вежливости? Мне было бы на ее месте стыдно… И нет, не отпущу, пока не извинишься.

Но вместо ответа он вырвал руку, толкнул плечом и выскочил за дверь.

– Ну ты вообще! – зашептала Леер с восторгом, смешанным со страхом, и ткнула локтем под ребра Локи. – Ты не представляешь, во что ввязалась!

– Кто этот патлатый йотун?

– Один из Наследников Гиафы.

– Наследников?

– У них там все сложно. – Леер кисло покачала головой. – Пойдем к Миллер, а я по дороге расскажу, где тут лучше всего прятаться.

Профессор Миллер не терпела болтовни, поэтому Локи молча выгребала перья и птичий помет из клеток около лестницы, прокручивая в голове события последних недель. Она впервые в жизни прокатилась на поезде, увидела столицу и познакомилась с невестой дяди (при этом суровый по жизни Клауд отчаянно краснел и заикался), но счастливые воспоминания то и дело перемежались неприятной встречей в коридоре. Вроде полнейшая ерунда, но Локи дала слово расставлять все точки над i и не ругаться по пустякам, ведь случается, что обида – последнее воспоминание о человеке.

– Эй! – Ангейе на голову прилетел пучок соломы. Локи подняла голову и увидела, как с лестницы свесилась, развеселившись, Герд. – Перекусим после выгребания дерьма?

– Конечно! Покажешь, где тут не отравиться?

– Цыц там! – гаркнула профессор, ткнув Леер пальцем в лоб.

Как ни странно, к кофейным автоматам возле старой арены почти не было очереди. Студенты лениво толпились кучками возле теплиц с овощами: смеялись, отдыхали после занятий, списывали домашку, громко обсуждали учителей и предстоящий весенний бал. Сунув купюру в тридцать одинов, Локи получила чай, отдающий опилками и химическим запахом лимона. Подув в пластиковый стаканчик, она собралась присесть куда-нибудь, но Леер помахала ей, приглашая подойти к статуе, пьедестал которой был стерт многими поколениями студенческих задниц, – хорошее место для обеда.

– Это Джет Левски, – представила друга Леер, прищуривая один глаз и указывая на толстяка, который проворно расталкивал очередь к автомату с чипсами и шоколадками. – Тот очкастый заумник – Гин Киота. – Сидевший рядом Гин вежливо кивнул, на секунду оторвавшись от книги. – А там, – острый ноготок указал на старого знакомого, который бросал на них мрачные, но уже не злобные взгляды, – Зик Штейн. Мы зовем его просто Штейн. У него шесть сестер и огромная ферма, так что эта фамилия довольно известна в определенных кругах.

– Ты прости, если что не так, – примирительно сказала Локи, улыбаясь и протягивая руку.

Штейн пожал плечами, засовывая руки в карманы штанов и морща конопатый нос.

– Ладно уж. Это ты меня прости…

– О, а ты растопила его сердечко! – захохотала Леер. – Да чтобы этот йотун извинился!..

Неожиданно студенты заволновались, даже смех притих. Стихла и Леер, которая уворачивалась от шутливых ударов Штейна.

– Гиафа? – Локи увидела, как его голова промелькнула в очереди, а затем толпа немедленно рассосалась и размазалась по углам, сдавленно шушукаясь. Получив сок, он направился обратно в охотничьи, но мальчик, несший тяжелый поддон с рассадой, запнулся и вывалил всю землю на Гиафу, оставив грязное пятно на белой рубашке. Все вокруг замерло. Локи непонимающе уставилась на вытянувшуюся в струнку Леер.

– Тебе жить надоело?

– Прости, я случайно…

– Я не люблю повторять дважды, но специально для тебя повторю. Тебе жить надоело?

Мальчик весь съежился, как будто ожидал удара. Гиафа схватил мальчишку за грудки и отшвырнул так, что тот упал на клумбу, помяв нежные лиловые крокусы. И никто не заступился за него. Локи потрясенно смотрела на десяток студентов, прячущих глаза и пытающихся раствориться в Утгард или в саму Хель. Они его боялись. Причем настолько, что готовы терпеть то, как он толкнул мальчишку, повинного только в неловкости.

– Так дело не пойдет. – Леер ойкнула, когда Локи мягко, но настойчиво отодвинула ее в сторону и вышла вперед.

– Стой! – слабо пискнула Герд.

– Подожди, – шепнул Гин.

– Найди противника себе по росту, Гиафа. Он извинился, оставь его.

Кагерасу поднял голову и с неприкрытой насмешкой взглянул на Локи злобными ледяными глазами. Мальчик испуганно вытаращился.

– Снова ты? – Кагерасу, кажется, забыл о противнике, который медленно отползал подальше. Сообразил. – Не лезь не в свое дело.

– Вам не надоело смотреть на это представление? – спросила Локи у студентов. – Почему вы его боитесь? Да кто он такой, чтобы его бояться? Это же просто неудачник, который бьет детей и строит злобные глазки…

Локи едва успела уклониться от просвистевшей возле левого уха катаны. Стаканчик с остатками чая, который она все еще держала в руке, взлетел и приземлился в кусты, расплескав содержимое на мощеную тропинку. Ухо и щеку обожгло, и что-то теплое потекло по шее. Она очень спокойно провела рукой, стирая кровавую дорожку.

– Драка? Ты хочешь подраться. Только вот не надо подобных пустых фокусов. – Она сняла с шеи платок и прижала к царапине. – Это все показуха. – Ей почудилось, что Гиафа едва заметно улыбнулся. Вложил катану в ножны.

– Ты права… Мелкая. – Локи удивленно подняла брови, а потом фыркнула: а у ледяного наследничка, оказывается, есть какое-то подобие чувства юмора. – Выясним все на арене сегодня после отбоя.

Дверь охотничьих распахнулась, и на пороге появилась маленькая старушка в запачканной сажей рубашке, огромных штанах и грязных сапогах. Она обвела всех острым взглядом карих глаз и остановилась на Локи и Гиафе.

– Оба наказаны за драку! – вдруг заорала она неожиданно мощным голосом. Из-за нее выскочила Кира Гиалп и записала в блокнот имена.

– Да, профессор Вёлунд-ас! – поддакнула староста.

– А ну расходитесь, нечего пялиться! – замахала руками Вёлунд-ас. – Ангейя, зайти к медсестре.

– Да, нечего пялиться! – снова поддакнула Кира профессору.

Тучи закрыли солнце. Локи растерянно скомкала зеленый платок, на котором выделялись красные пятна крови.

– Кажется, у меня снова неприятности, – пробормотала она.

– Гиафа, Ангейя, за мной! – рыкнула профессор.

Кагерасу отправился первым, состроив невозмутимую мину.

– Локи, что ты натворила? – зашипела Леер, хватая ее за руку. – Ты проиграешь дуэль. Я же говорила тебе не связываться с ним!

– А с чего ты взяла, что я проиграю? – нахмурилась Локи и вывернулась из ее цепкой хватки. – У него что – сотня духов?

– Всего один.

Локи передернула плечами. Поднялся сильный ветер и швырнул им в лица пригоршню вишневых лепестков. На камне появились первые отметины дождя, постепенно сливаясь в одно темное пятно.

– Это дракон.

Неприятная слабость в коленях заставила Локи срочно прислониться к кофейному автомату.

– И как же…

– Если прилюдно покаешься – он великодушно простит, – сказал Гин, невозмутимо вытирая краем рубашки морось с очков.

– Ни за что, – четко выговорила Локи и подняла лицо навстречу холодным каплям дождя. – Это дело чести.

– В первый же день устраиваешь такую заварушку, какой уже не было несколько лет, – проворчал Штейн с оттенком уважения в голосе.

– А что было?

– Шесть лет назад из Биврёста с треском вылетела сестрица Гиафы, Рейвен. – Гин водрузил очки на нос и, кажется, снова собирался читать.

– А за что? – Ангейя отбросила с глаз мокрую прядь и проследила за танцующим на ветру кленовым листом.

– Кто знает. Я слышала версии, радикально отличающиеся друг от друга. От того, что Рейвен кого-то убила, до того, что забеременела от преподавателя. Но знающие люди говорят, что именно после этого случая характер Гиафы стал портиться. Не смотри на меня так! Да, я сплетница, знаю, – фыркнула Леер. – Это взрослым кажется, что школа – простое дело. – Над Биврёстом расцвела радуга и выглянуло солнце. Дождик тихо стучал по листьям, и в его каплях переливался свет. Вокруг ног статуи девушки в старинном платье вились ранние алые розы, придавая ей несколько жутковатый вид. Ее лицо, стертое временем и изъеденное эрозией, напоминало традиционную театральную маску шута.

– Тебе нужно персональное приглашение, Ангейя? – Вёлунд-ас выскочила из-за угла так неожиданно, что все вздрогнули. – А ну немедленно за мной. А вы, Герд и Штейн, лучше бы готовились к пересдаче, а не прохлаждались.

– В 1522 году, через пять лет после битвы у Осенней стены, Айра Блосфельд и Мэй Менг основали школу «Черный дрозд», в которую принимали всех, кто хотел учиться. После тотального контроля клана Мэнг «Черный дрозд» стал настоящим прорывом в области бесплатного образования и формировании обособленности Срединных земель как независимого государства, которое не разбирает – ас ты или турс, варден или монах. Миробель Жемчужный дракон выполнила данное перед битвой обещание и ежегодно посещала школу, читала лекции по теологии и общалась с учеными всех ветвей Игга. После Великого пожара в 1548 году спасенные книги перевезли в Хеймдалль, в дом Киарана, который, как вы знаете, лежит в основании Биврёста. Лекции Миробель в память о монахе Джоне всегда завершала так: «Асгард – дар и жизнь. Срединные земли – добро и зло, двуедины. Альфхейм – разум. Свартальфхейм – граница, путь, переход. Хель – смерть и возрождение. Нифльхейм – вода и лед. Муспельхейм – огонь и солнце. Ванхейм – силы природы. Йотунхейм – мощь и сила воли. Один для девяти, девять – едино». На этом и мы закончим лекцию, – сказал профессор Райан и постучал бумагами по столу.

Студенты встрепенулись, зашептались, засуетились, чтобы успеть на обед. Леер уже приплясывала у выхода, ожидая, пока Локи запихнет лекционную тетрадь в сумку и пойдет с ней в кафетерий. Джет давно умчался вперед, Гин читал на ходу и успевал по карточкам готовить Штейна к коллоквиуму по введению в рунознание.

«Хель не просто богомерзкое государство, оскверняющее священный Асгард своим соседством, но и непригодная область для жизни духов. Разве может противная самой природе земля быть правой? Разве может…» – натужно кряхтело радио в кафетерии, безрезультатно пытаясь перекричать студентов, которые дружно жевали и звенели столовыми приборами.

– Стив, выключи эту ерунду! – заорала Леер на парнишку, сидящего в радиобудке. Для убедительности погрозив кулаком, она дождалась, когда радио закашляет и переключится на популярную передачу «Спроси Сиф». Ведущая как раз заканчивала интервью.

«– Значит ли это, что вы наденете дизайнерское платье на вечеринку в Доме Ангейя?

– Ох, если Мать-ас пришлет приглашение, то конечно же. Думаю, могу и вам подобрать.

– Правда? Ах, ловлю на слове. Вы слышали, уважаемые радиослушатели? Сама Брингильда-ас сошьет мне платье на предстоящее торжество в Доме Ангейя. Давайте в честь этого события послушаем весенний хит».

Они сидели впятером в кафетерии под мостом после того, как Локи под присмотром профессора Вёлунд-ас написала объяснительную и обязалась отсидеть вечером три часа в классе наказаний. Джет уплетал вторую порцию картошки с салатом, Гин, переменив вид деятельности, писал сочинение, а Штейн лениво развалился на стуле, периодически постанывая о тяжелой доле должника. Взъерошив шевелюру, он мрачно уставился на Леер и Локи, словно бы они были виноваты.

– Мне не сдать этот коллоквиум.

– Почему? – Герд нацепила на вилку подозрительного вида овощ.

– Языки и руны – мое слабое место. В голове не укладывается, как можно читать на всех этих древних языках и не сойти с ума. – Штейн тяжело вздохнул и снова откинулся на спинку стула.

– Тут нужна система. Занимайся каждый день, учи слова, читай, – посоветовала Локи.

– Тебе просто говорить, ты-то свартаи знаешь.

– Меня папа учил, он вел дела с людьми из Цверги. Думал, что я когда-нибудь продолжу его бизнес.

Повисла неловкая тишина. Локи сделала вид, что ее не заметила, поморщилась и сменила тему:

– Что это за кошачий вой из колонок? Лучше уж «Патриотическая пятиминутка».

– Нет, не лучше. – Леер подперла щеку кулаком и отвела взгляд в сторону. – Они вещают одну и ту же чушь разными словами пятнадцать лет. Об этом не принято говорить, но политическая обстановка в городе отвратительная, – Герд понизила голос.

– В самом деле?..

– Как у вас в Срединных землях со столичными новостями? – подал голос Джет, отодвигая тарелку.

– Иногда ловим что-нибудь по радио, или торговцы-турсы приносят старые хейдалльские газеты. Но практически ничего, кроме официального, – ответила Локи.

– Великие Дома Хеймдалля всегда цапались, а Девять Матерей плели интриги друг против друга, но вооруженные столкновения седьмого года что-то сломали. Ну, по истории-то мы все учили, что убийство консорта Гиалп было подстроено Хелью. А вышло так, что официально возник повод выяснить отношения и вспомнить старые обиды. И хоть вроде все налажено, – Леер помешивала ложечкой в остывшем кофе, – связи между Домами сильно подгнили. А это сказывается на Биврёсте. Вардены тренируются вместе, чтобы учиться работать в команде, а получается, что из-за личных размолвок страдают все.

– А еще этот Гиафа, – пробормотал Штейн. Локи взглянула на него.

– А что с ним?

– Тебе мало, что ты с ним сегодня дерешься? – зашипела Леер и ударила Локи кулаком в плечо.

– Ауч!

– То-то же! Привыкай к боли. Ладно, – Герд развела руками и снова вздохнула, – расскажу я тебе эту байку. Мортис-ас, ну, наша директриса, происходит из побочной линии семейства Иргиафы, которое сейчас зовется просто Гиафой, поэтому-то принц-ледышка имеет некоторое влияние в Биврёсте. Он вызывает на дуэли слабых учеников и после проигрыша требует, чтобы те покинули академию. Так семья Гиафа проводит законным путем чистки, при этом получая неплохой взнос от поступающих. Но, как я тебе уже говорила, если прилюдно поклянешься в вечной верности Гиафе на семейном оружии, он разрешает остаться.

– То есть, – Локи нахмурилась, – Патлатый оставляет в академии либо сильных, либо верных до щенячьего визга?

– Именно. Многие готовы сапоги ему лизать, лишь бы не вылететь, ибо обучение дорого, а слабые Дома получают в таком случае нехилую финансовую поддержку.

– Это так мерзко.

– А то. – Леер откинула со лба волосы. – Все это мне очень не нравится. Такое чувство, что Биврёст превращают в казарму для солдат семьи Гиафы.

– А что говорит их Мать?

– Мать Ринфе-ас – их глава только формально.

Локи подалась вперед, внимательно слушая Гина.

– Так говорят. – Он отвел глаза в сторону, понижая голос. – Что вроде бы всем заправляет отец Кагерасу, Эгир-ас. А Мать – его марионетка, выступающая только на официальных мероприятиях. Она давно болеет и редко появляется на заседаниях в Имин Рёге.

– Откуда ты знаешь? – в один голос протянули Леер, Зик и Джет. Гин замахал руками:

– Мать работает в канцелярии и иногда болтает с отцом, когда думает, что я не слышу. Но слухов ходит много, и один безумнее другого, так что информацию надо просеивать дважды.

Некоторое время за столом молчали, переваривая сказанное. Вокруг царило воодушевление, в воздухе витали смех и пустая болтовня, но густой запах кофе вдруг вызвал у Локи тошноту. Громадина Биврёста совершенно не стеснялась быть скользкой гадиной.

– Я положу этому конец. – Ангейя ударила кулаком по столу, а Джет от неожиданности выплюнул газировку в лицо и на рубашку Штейну.

– Ты что, совсем?!

– Прости-прости, я нечаянно! – Джет протянул другу салфетку.

– О чем ты, Локи? – Леер подозрительно сощурилась, привычно придерживая Зика за руку, чтобы он не полез к Джету драться.

– Сегодня я выиграю у Гиафы дуэль и прекращу эти глупости!

– А не слишком ли громко сказано?

– Я Ангейя. Если нас не слышат, мы привлекаем внимание ударом кулака в лицо.

– Ой, что это за тумблер кровожадности включился? – с опаской пробормотал Гин.

– Это семейный девиз? – усмехнулась Герд.

– Можно и так сказать, – усмехнулась в ответ Локи. – Никакой двусмысленности. Только правда.

Послеобеденные занятия прошли без происшествий. На истории было ужасно скучно, поэтому она дремала, записывая лекцию и наблюдая за тем, как муха тщетно бьется в стекло. Коллоквиум по рунам она сдала неплохо, а вот в толковании кеннингов запуталась, и спасло ее только то, что она смогла сочинить свой ответ о незнании значения кеннингом. Гиафа, сидящий на поточном семинаре чуть впереди, обернулся и смерил ее странным взглядом. Локи лучезарно улыбнулась ему в ответ. На тренировке она не рассчитала силы и хорошенько приложила партнера боккеном, а Гарм снес тренировочный инвентарь, вызвав у однокурсников приступ неудержимого веселья.

Отсидев наказание и выполнив домашнее задание, Локи отправилась в общежитие, когда начало темнеть. Конечно, она могла бы жить у официального опекуна или в Доме Ангейя, но не хотелось никому мешать. Особенно их домашнему координатору Мириам Лайт, будущей дядиной жене. Она слишком беспокоилась и суетилась, превращаясь в личную горничную пополам с заботливой тетушкой, а Локи это было ни к чему.

Комнату Ангейя делила с тихой и необщительной девушкой из второстепенной линии Гиалп. На все расспросы она отвечала односложно и, сославшись на домашнее задание, ушла в комнату самоподготовки, чтобы успеть до отбоя дописать эссе по теологии.

Уныло осматривая выделенный ей угол: кровать, тумбочку, две полки в шкафу и крошечные стол со стулом, – Локи расстегнула перевязь с катарами и бережно положила оружие на кровать. На одном лезвии стилизованный волк пытался откусить от солнца, на другом – хватал зубами луну. Папа говорил, что это оружие быстрых и ловких идеально подходит для такой мелкой девчонки. Поймав себя на мысли, что вот-вот расплачется, Локи прикусила губу и решительно вытерла мокрые глаза рукавом. Слезами не вернуть прошлого, а в будущее надо смотреть ясным взором. Решительно вздохнув, она пристегнула перевязь и, открыв окно, тихонько шепнула катару с солнцем:

– Фенрир!

Руки обдало привычным холодом, печать вспыхнула и погасла. Лезвие поблекло, стало прозрачным, почти нематериальным, открывая врата в Утгард, мир мертвых. Мама говорила, что духовник становится ключом, и поэтому важно уметь не доводить бой до использования духа, чтобы не остаться без оружия. Огромный волк с хозяйкой на спине с трудом протиснулся в узкое окно и мягко спрыгнул вниз, оставляя после себя быстро тающий иней на траве. Отпустив волка, она вложила оружие в ножны, обогнула здание общежития, стараясь избегать открытых участков, и нос к носу столкнулась с Леер, Штейном, Джетом и Гином.

– Что вы здесь делаете?

– Группа поддержки, – Герд выразительно похлопала себя по бедру, где покоился ее духовник – хлыст с серебряной рукоятью.

– Но почему?

– Штейн настоял, – хихикнул Джет и получил подзатыльник.

– Ой, да заткнись! – Локи показалось, что он покраснел. – Я… не то чтобы волнуюсь… да хватит вам ржать! Просто…

– Ш-шш, – Герд закрыла ему рот ладонью и указала на дверь: поздняя проверка.

Когда все стихло, они, насколько позволяла нерасторопность Джета, прячась по мокрым кустам, пробрались к старой арене. Это был небольшой полуразрушенный амфитеатр всего на сотню зрителей. Посреди арены росло молодое деревце, упорно пробиваясь сквозь каменный пол. Локи видела в этом какой-то зловещий символизм. Иггдрасиль, выложенный по полу арены камнем, разрушен деревом живым.

Луна отражалась в большой луже у входа, но нога Штейна в тяжелом ботинке разбила ее на тысячи осколков.

– Ты опоздала.

Гиафа стоял на ступеньках амфитеатра, а яркий лунный свет разливался вокруг него, внушая странный трепет: только белки глаз сияли. Локи вышла на середину арены и подняла катары в приветственном жесте.

– Привела себе группу поддержки, Мелкая? – Гиафа медленно спустился вниз, не обращая внимания на бормочущую ругательства Леер.

– Мы пришли не трепаться, а биться, помнишь? – Локи приняла защитную стойку, закрывая лицо и грудь.

– Х-ммм, – протянул Кагерасу и положил руку на рукоять меча. – Мои условия ты, должно быть, уже знаешь, – короткий взгляд в сторону Герд. – Проигрываешь – убираешься из академии. Вместе со своими дружками.

– Что? – Штейн подскочил, но его сдержал Джет. – Так нечестно!

Локи почувствовала, как по хребту пробежала дрожь. Руки, словно плети, упали и повисли ненужным грузом.

– Я не согласна…

– Ты не можешь отказаться. Вызов принят.

– Но…

– Я знал, что ты жалкая слабачка. – Кагерасу убрал руку с меча и в притворном разочаровании коснулся пальцами лба. – Что ж, ты можешь поклясться Дому Гиафа в верности перед всеми, хотя не уверен, что такая, как ты, нам пригодится.

Локи скрипнула зубами от досады. Беспомощно обернувшись, она взглянула в лица приятелей. Леер растерянно прижала ладонь к губам, не зная, что сказать. Штейн отвел взор: для него вылететь из Биврёста значило поставить крест на всей жизни. Сжимая и разжимая кулаки и кусая губы, он качал головой, обмениваясь взглядами с Джетом.