Церейские будни. Заметки придворного чародея

— Я тоже не назову имени.

— Ты забыл, кто здесь король?

— Нет.

— Тогда какого чёрта?

— Падские жрецы — лучшие целители в мире. Но так сложилось, что официально они никогда не покидают Пада. Если есть возможность иметь такого человека под рукой, упускать её было бы неразумно. А ты хочешь выслать жрицу из страны. Не назвать тебе конкретного имени будет рационально.

— Ясно, — выдохнул король. — Значит, мне придётся выслать из Цереи вообще всех представителей Пада, кроме моей дражайшей супруги.

Стоящая у окна Амайра закрыла лицо руками. Плечи задрожали, и она прижалась лбом к стеклу.

Я изобразил на лице задумчивую скорбь.

— В таком случае мне тоже придётся подумать об отъезде.

Ларс уставился на меня, вытаращив глаза.

— Ты что, угрожаешь?

— Нет.

— А очень на то похоже.

Я поспешил пояснить:

— Мне неприятна мысль, что кого-то могут выслать из страны без веской причины. Раз так, я и сам могу однажды попасть под удар. Я ведь не цереец, помнишь? В таком случае лучше уехать самому.

Несколько секунд король молча разглядывал меня как какое-то диковинное насекомое. А потом громко рассмеялся.

— Ты невозможный человек!

Ларс махнул рукой, подошёл к окну и обнял Амайру за плечи, наклонившись прямо к её уху.

— Ладно уж, оставляй свою жрицу. Раз уж не только ты, но и Ли Цю за неё горой, признаю её невиновной. Но имя мне всё-таки скажи. Чтобы я знал, к кому со своей изжогой обращаться.

Королева улыбнулась и слегка сморщила носик.

— Спасибо. А имя скажу, когда докажешь искренность своих намерений.

Его Величество шутливо покачал головой и снова повернулся ко мне.

— Но отныне эта жрица, кем бы она ни была, под твоим личным контролем. Договорились?

— Договорились, — подтвердил я.

Улыбающаяся Амайра мягко высвободилась из объятий супруга и вприпрыжку направилась к двери.

— Что ж, господин Ли Цю, — идёмте!

— Куда? — не понял я.

Королева понизила голос до шёпота, но такого громкого, что всё ещё стоящий у окна Ларс без труда услышал её слова.

— К Сейрине. Обрадуем её вместе.

Когда мы добрались до комнаты жрицы и сообщили ей новость о милости короля, она сперва не поверила. Потом расплакалась. Затем перешла в стадию бесконечных извинений, а как только Амайра добавила, что смилостивился её супруг только благодаря моему личному вмешательству, рассыпалась в не менее бесконечных благодарностях.

Когда поток её речей постепенно иссяк, она заглянула мне в глаза и уверенно заявила:

— Если я могу что-то для вас сделать, господин Ли Цю, только скажите. Я готова на что угодно!

Я посмотрел на неё с зарождающимся любопытством.

— Что угодно?

Кажется, Сейрину моё уточнение застало врасплох. Ресницы растерянно дрогнули, а пальцы принялись перебирать подол платья.

— Да. Что угодно!

— Без исключений?

Сейрина слегка испуганно кивнула. В её лице читалась обеспокоенность.

Я широко улыбнулся.

— Тогда я жду максимально подробный рассказ об устройстве жреческой магии Пада с примерами и иллюстрациями.

Она удивлённо моргнула.

— Что? Но...

— Начиная с самых основ и заканчивая отдельными заклинаниями.

— Но так ведь...

Я картинно нахмурил брови.

— Так что угодно или нет?

Девушка растерянно посмотрела на королеву. Амайра рассмеялась.

— Сейрина, боюсь, ты сама предложила. Теперь отказаться будет невежливо.

— Я поняла.

Она снова посмотрела на меня. Теперь во взгляде читалась решимость.

— Хорошо. Когда вам будет угодно начать?

— Не вижу причин откладывать.

Я устроился прямо на полу, достал из внутреннего кармана жилета небольшой блокнот и тонкую письменную палочку.

— Итак, вопрос первый: почему обучение начинается строго до трёх лет?

*****

К концу рассказа наставника я не могла сдержать смеха — очень уж живо мне удалось представить, как после всех пережитых событий он с искренним интересом просит Сейрину раскрыть ему тайные знания её народа. В голове мелькнула мысль, что девушка, скорее всего, ожидала от него совсем другой просьбы. И та, что прозвучала в итоге, возможно, оказалась для неё даже более смущающим вариантом.

Но несмотря на беспечный тон завершения истории, несколько серьёзных вопросов у меня всё-таки остались, и я поспешила их задать.

— Но ведь получается, что Гавейн ушёл безнаказанным?

Слегка помедлив, Ли Цю кивнул.

— Официально — да. Он вместе с торговой миссией свободно вернулся в Вест-Эол. Но если тебя интересует его дальнейшая судьба, я наводил справки. Согласно полученным мной данным, Гавейн Морван сменил профессиональную сферу деятельности. Несмотря на то, что церейская сторона объявила произошедшее несчастным случаем, господин Корн был не настолько глуп, чтобы не заподозрить в действиях помощника злой умысел. Хотя нашлись и те, кто поддержал молодого специалиста. Так что ставить крест на карьере ему всё-таки не пришлось: насколько я понимаю, теперь он работает над поддержанием взаимовыгодного сотрудничества между Вест-Эолом и Падом.

Я поражённо хмыкнула: надо же, какая ирония. И всё-таки от мысли, что подобные Гавейну люди могут уйти от ответственности и запросто получить второй шанс на успешное злодеяние, мне было не по себе. Так что я была рада слышать, что Ли Цю проследил за развитием ситуации до конца — даже когда его лично это уже не касалось.

Но на судьбе господина Морвана мои вопросы не кончились.

— А почему изначально под твоё подозрение не попала сама Амайра? — поинтересовалась я. — Я понимаю, что подозревать королеву невежливо, но разве не могла она сама оказаться жрицей?

Ли Цю посмотрел на меня с искренним удивлением.

— Ну что ты. Если бы в королевской семье Пада родилась чародейка, её наверняка объявили бы новой реинкарнацией богини и уж точно не отпустили бы в Церею.

Получив ответ, я смущённо кивнула. Мне стало стыдно за заданный вопрос. Ну что я, в самом деле? Неужели сама догадаться не могла?

И тем не менее даже стыд не смог перекрыть разгоравшегося во мне недовольства — что, вероятно, отразилось на моём лице. По крайней мере, Ли Цю вопросительно поднял брови.

— Что-то не так?

— Нет, что ты, — немедленно отозвалась я, но под пристальным взглядом чародея не выдержала и высказала терзавшие меня мысли вслух:

— Впрочем, как же это всё-таки двулично. Получается, свои собственные принципы падцы соблюдать и не думают! Всему миру говорят, что жрецы никогда и ни при каких обстоятельствах не выезжают за территорию страны, иначе лишатся божественных сил — и отказываются выезжать в другие страны, кто бы в помощи за рубежом ни нуждался. Но получается, что если дело касается кого-то из членов королевской семьи Пада, их божественные чародеи вполне себе выездные. Как-то некрасиво, ты так не думаешь?

Я чувствовала, как, продолжая думать об услышанном, начинаю закипать. Получается, что прямо сейчас в Церее находится падская жрица, способная оказать медицинскую помощь такого уровня, о котором наши самые именитые лекари могут только мечтать. Но никто об этом даже не знает — просто потому что иначе грянет международный скандал.

— Некрасиво, — подтвердил Ли Цю. — Но эти правила придумали не мы. И если сейчас общественности станет известно, что жрица живёт при церейском дворе, Пад просто отзовёт королеву Амайру и её фрейлин обратно на родину. И может случиться так, что в случае скандала они закроют границы, из-за чего жители других стран лишатся возможности получить квалифицированную медицинскую помощь даже на территории самого Пада.

Я почувствовала, что чашка дрожит у меня в руках. Янтарная жидкость едва не плеснулась через край, и мне пришлось отказаться от мысли сделать глоток чая. Руки снова пробирала мелкая дрожь. Но теперь не от страха или перенапряжения — меня трясло от внутреннего негодования.

Я прекрасно понимала, что отношения между странами, традиции и прочая чушь имеют практическое влияние на жизни простых людей. Но то, насколько глупыми и незначительными были эти правила по сравнению с той пользой, которую могло бы принести людям их отсутствие, вызывало у меня острое неприятие.

И всё же сильнее всего в этом всём меня раздражал Церес.

Морес, в отличие от столицы, был куда более справедливым — не в смысле всеобщего равенства, а в смысле отсутствия двуличия. В моём родном городе люди прекрасно понимали, как устроен мир, и никто не делал вид, будто он лучше, чем есть на самом деле.

Но Церес был другим. За месяц жизни здесь я успела вдоволь насмотреться на беззаботных горожан. И все они без исключения выглядели так, словно искренне верили: что бы ни случилось, всё будет хорошо. Как, почему — неизвестно. Просто будет, и всё.

Сейчас, после разговора с наставником, я особенно остро ощущала, насколько сильно расходятся реальность и представления горожан о ней. Теперь это расхождение казалось мне почти сюрреалистичным. Я снова поймала себя на ощущении, что мне некомфортно в столице. Не могу сказать, что я безумно любила Морес — но он по крайней мере был честным.

Но когда я уже решила, что этот разговор окончен, Ли Цю вдруг заговорил.

Его голос звучал спокойно — впрочем, как и всегда, но я уже научилась улавливать отдельные интонации и различать, когда он был недоволен, когда был готов поспорить — настолько жарко, насколько вообще умел, — или когда хотел подбодрить. И сейчас его голос казался мне мягким и воодушевлённым.

Я оторвала взгляд от вазы с печеньем и посмотрела ему прямо в лицо.

— Думаю, ты права, — буднично произнёс чародей. — Если бы горожане знали о Сейрине, к ней наверняка выстраивались бы очереди за исцелением. Только по большому счёту нужды бы в этом не было. Церейские лекари — бесспорные профессионалы, способные излечить подавляющее большинство болезней и ран. Ну а для самых безнадёжных случаев есть я. Зря, что ли, изучал падскую магию?

И внезапно у меня на душе стало очень, очень тепло. Может быть, мне и не нравился Церес, но я точно понимала, ради чего решила сюда вернуться и почему всё ещё хочу оставаться.

Глава 4. Край драконов. Часть I

— Я не пойду! — отрезала я, скрестив руки на груди.

Лана удивлённо захлопала глазами. Принцесса прижимала к себе огромный ворох платьев, которые она уже успела вытащить из сундука. Ещё два наряда держала перед собой Луна, вдумчиво и придирчиво рассматривая каждый. Оценив мой тон и заметив несогласную позу, она наконец тоже отвлеклась от платьев и вопросительно посмотрела на меня.

— Как ты можешь отказаться? — тем временем всплеснула руками Лана, и ворох одежды повалился на пол. — Моя сестра выходит замуж! Такое событие случается раз в жизни! Разве можно его пропустить?

Дремавший на шкафу Церек, видимо, тоже услышал наш разговор. Захлопав крыльями, он мягко спустился со шкафа и опустился на кровать рядом со мной.

— Мора, ты чего? — с искренним удивлением спросил он. — Разве можно не пойти? Ведь после свадьбы Луна уедет из Цереи!

Три пары непонимающих глаз уставились на меня. Не выдержав этого молчаливого давления, я выскочила из комнаты и зашагала по коридору. За спиной я услышала шелест крыльев и негромкий топот, но не сбавила темп. Напротив — прибавила скорости и через несколько секунд скрылась за дверью кабинета чародея.

Заметив меня, наставник оторвал взгляд от разложенных на столе бумаг и вопросительно дёрнул подбородком.

— Объясни им, пожалуйста, что я никуда не пойду, — выпалила я.

В следующее мгновение дверь приоткрылась, и в неё заглянула мордашка Ланы.

— Мора, ну куда ты убежала? Привет, Ли Цю.

Чародей вздохнул и жестом попросил Лану отступить назад.

— Оставь нас ненадолго, ладно?

Просить принцессу дважды не пришлось. Дверь снова закрылась, и в кабинете остались только мы вдвоём.

— Уверена, что не хочешь идти? — спросил наставник, и под взглядом его тёмных глаз я слегка оробела.

— Уверена, — с нескрываемым сомнением в голосе произнесла я.

— Хорошо.

В тоне Ли Цю не было ни давления, ни осуждения, и я наконец смогла немного расслабиться. Но только немного. Меня всё ещё переполняло негодование, и совладать с ним окончательно было проблематично.

Прошло лишь немногим больше двух месяцев с нашего возвращения из Края драконов. За это время Луна, выросшая вдали от цивилизации и, по сути, впервые за всю сознательную жизнь оказавшаяся в родном доме, ещё даже не успела здесь толком освоиться. Да что там — она до сих пор не выучила церейский язык!

И теперь эту девочку, которой едва исполнилось девятнадцать, собирались выдать замуж за малознакомого князя с Северных островов — чтобы вместе с ним она навсегда покинула Церею. Такое положение вещей возмущало меня до глубины души. Луна ещё даже не успела привыкнуть к своим настоящим родным, а её уже фактически выгоняли из дома.

И, зная всё это, я должна была нарядно одеться и прийти на праздник, чтобы как ни в чём не бывало улыбаться гостям и делать вид, будто ничего ужасного не происходит? Ну уж нет. На такое лицемерие моих скромных актёрских способностей не хватило бы.

— Ты не против, что я не пойду? — на всякий случай уточнила я, когда мыслительный процесс возмущений в моей голове ненадолго приостановился.