Минус второй

Глава 6. Не отпускай

Дарья никогда не думала, что будет выбирать, за какую часть собственного ребёнка держаться крепче. Она обеими руками тянула Матвея за предплечья и слышала, как ткань его джинсов рвётся ниже колена.

— Пинай! — закричала она сыну. — Чем можешь!

Матвей ударил свободной ногой внутрь ниши. Что-то влажно шлёпнуло, хватка ослабла. Он выпал на пол вместе с Дашей. На его голени тянулись глубокие красные борозды. Явной деформации Дарья не видела, но без снимка исключить перелом было нельзя.

Из короба появился конец длинной костлявой руки. Он слепо шарил по плитке. Кожа на нём была белёсой, как у рыбы, которую только что вытащили из проруби. Ногтей не было. Вместо них кончики пальцев заканчивались твёрдыми прозрачными пластинами.

Дарья ударила по этой руке металлической ножкой табурета. Ударила ещё раз. Кость хрустнула, пальцы согнулись, но существо не издавало ни звука.

Она подхватила Матвея, оттащила к входной двери и распахнула её. По лестнице снизу бежал Марк. Он увидел кровь на ноге мальчика и больше ни о чём не спрашивал.

— Сможешь вниз? — спросил он.

— Смогу, — ответил Матвей сквозь слёзы.

— Тогда впереди меня. Не останавливайся.

Они уже спустились на полпролёта, когда за их спинами раздался удар. Что-то выбило дверь Дарьиной квартиры вместе с дверной коробкой. По ступеням посыпалась штукатурка.

Марк обернулся, посветил налобным фонарём и тихо выругался.

Из проёма показалась голова. У существа не было видимых глаз. Лицо представляло собой гладкий выпуклый щит, разрезанный почти от одного уха до другого тонкой влажной щелью. Щель разошлась, обнаружив два неровных ряда мелких зубов, похожих на иглы. Оно втягивало воздух короткими движениями горла и прислушивалось к их шагам.

— Не беги, — сказал Марк.

— Почему?

— Лестница узкая. Упадёшь.

Дарья прижала руку к кровоточащей ноге сына и повела его ниже. Существо скользнуло на площадку. Оно двигалось на четырёх конечностях, но задние были значительно короче. Когда оно подняло голову, кожа под горлом натянулась, и из глубины пасти послышалось частое сухое щёлканье.

Марк вынул из кармана тяжёлую связку ключей и бросил вверх по лестнице. Металл зазвенел о перила. Существо дёрнулось за звуком и бросилось туда так резко, что Дарья ощутила порыв воздуха.

— Теперь вниз, — сказал Марк.

На третьем этаже им встретилась Тамара Петровна. Она держала в одной руке сумку с документами, в другой — большую поварёшку.

— Вы чего опять здесь? Я всех уже вывела!

— Уходим, — ответила Дарья.

Сверху послышалось трение тяжёлого тела о стены.

Тамара посмотрела им за плечи и изменилась в лице. Потом повернулась, приподняла юбку и побежала по лестнице с такой скоростью, какой Дарья от неё никогда не видела.

У первого этажа путь перекрывала красно-белая лента. За стеклянными дверями подъезда стояли пожарные. Один из них махал им, показывая, чтобы они быстрее выходили.

Они успели сделать четыре шага к двери.

В этот момент в шахте второго лифта что-то сорвалось вниз, и пол под лестничной площадкой дрогнул. Из щели между ступенью и стеной вырвался чёрный поток воды. Вместе с ним на плитку выпали обрывок серого рабочего ремня и окровавленная человеческая кисть с лоскутом синей ткани.

Затем лестница над их головами обвалилась.

В тот день Матвей не просил мать ни о чём сложном. Ему хотелось только знать, что с его ногой. Боль не была постоянной: иногда она уходила совсем, и тогда казалось, что всё обойдётся царапинами. Но стоило Дарье попытаться переставить его на сухое место, как от пятки до колена проходила горячая полоса, и он непроизвольно вскрикивал.

Марк располосовал свою запасную футболку на широкие полосы. Узловая повязка держалась плохо, ткань быстро промокла. Дарья знала, что нельзя туго перетягивать голень без показаний, и всё-таки каждые несколько минут проверяла, не стала ли стопа холоднее. Мальчик внимательно следил за её лицом.

— Ты так на меня не смотри, — сказал он.

— Как?

— Как когда бабушка упала. До скорой.

Дарья отняла руки. Прошлой весной бабушка Матвея действительно сломала шейку бедра, и Матвей тогда впервые увидел, как взрослые теряют спокойствие. Он запомнил это лучше, чем сами слова врачей.

— Я смотрю, потому что нужно видеть повязку, — объяснила она. — А ещё потому, что ты мой сын. Это можно?

— Можно.

Они сидели возле технической двери. Сквозь неё просачивалась вода. Каждый раз, когда капля падала с трубы на пол, Матвей вздрагивал. Чтобы отвлечь его, Дарья стала расспрашивать про контрольную по истории. Он ответил с неожиданной злостью:

— Да плевать на неё, мам. Ты понимаешь? Вообще плевать.

— Понимаю.

— Нет, ты всё время говоришь, будто завтра у нас обычный день.

Она хотела возразить, но в этом была правда. Всю жизнь Дарья справлялась с чужой бедой, раскладывая её на понятные действия: измерить давление, освободить дыхательные пути, записать время, вызвать нужного специалиста. Собственную беду разложить на пункты не получалось.

— Тогда давай просто посидим, — сказала она.

Матвей уткнулся лбом ей в плечо. Они не знали, сколько ещё выдержит лестница за углом и сколько тварей скрывается в подвале. Зато в этот момент Дарья могла держать сына так, чтобы не задеть раненую ногу. Она сосредоточилась на этом маленьком результате.

Марк подошёл с найденной в подсобке бутылкой воды. Крышка была целой, этикетка потёртой. Он предложил Дарье попить первой. Она отказалась — привычная глупость человека, который считает, что заботиться о себе неприлично, пока рядом есть пострадавшие.

— Выпей, — сказал Марк. — Если упадёшь в обморок, мне придётся тащить двоих.

Она послушалась. Вода была тёплой и пахла пластиком. Обычный неприятный вкус казался доказательством, что внешний мир ещё существует.

Издалека, за двумя дверями, пришёл голос пожарного. Он несколько раз назвал номер подъезда, потом стал просить всех, кто слышит, отозваться. Марк уже поднялся, чтобы крикнуть, но Матвей схватил его за рукав.

— Подожди. Они приходят на голос.

Марк замер. Дарья вытащила из кармана телефон и набрала короткое сообщение диспетчеру: «Мы живы. Есть раненый ребёнок. В здании опасные животные. Они реагируют на звук. Нужен выход без голосовых сигналов». Сообщение долго висело с серой иконкой отправки. Затем значок сменился.

На экране появился ответ: «Приняли. Не двигайтесь к шахтам. Ищем доступ». Она показала его Матвею. Он прочитал дважды.

— Значит, нас ищут?

— Да.

— А если не найдут?

— Тогда будем искать сами. Но сначала дадим им возможность сделать свою работу.

Он кивнул. Матвей знал, что мать не обещает невозможного. Именно поэтому её слова действовали сильнее, чем крики «всё будет хорошо». Впервые с момента падения лестницы мальчик закрыл глаза не от боли, а от усталости.

Глава 7. Наружу

После грохота Дарья несколько секунд не слышала ничего, кроме тонкого свиста в ушах. Она лежала на боку, обнимая Матвея. Пыль стояла столбом. Где-то поблизости кашлял Марк.

Снаружи глухо били по двери. Кто-то кричал её имя.

Первой поднялась Тамара Петровна. Она отряхнула волосы, посмотрела на бетонный обломок, чудом не задевший её ноги, и сказала:

— Вот теперь точно ремонт.

Марк засмеялся — коротко, нервно — и тут же закашлялся снова.

Дарья ощупала сыну спину и голову. Матвей был в сознании. Лицо серое от пыли, в глазах ужас. Она обернулась к двери: стекло уцелело, но отрезок лестничной клетки между ними и выходом оказался завален плитами и арматурой. До улицы было меньше десяти метров. Пройти нельзя.

— Мы здесь! — крикнула Дарья.

За стеклом появился Соколов. Он показывал что-то рукой, но сквозь гул и пыль слов было не разобрать. Марк достал телефон. Связь работала плохо; звонок оборвался. Он написал сообщение капитану, номер которого успел сохранить: «Четверо за завалом. Первый этаж. Проход закрыт. Воды прибывает».

Тамара показала на служебную дверь справа.

— Там выход во второй подъезд, через кладовую. Раньше был.

— Заколочен, — сказал Марк. — Я видел.

— А ты проверь. Умный нашёлся.

Они двинулись к двери. Матвей хромал, но шёл сам, держась за Дарью. Кровь просочилась сквозь повязку. Вода покрывала плитку тонким слоем. В ней плавали обрывки старой изоляции и чёрная земля, которой в техническом коридоре быть не должно.

Марк дёрнул ручку. Дверь открылась на несколько сантиметров и упёрлась в деревянный щит. Он посветил в щель. Щит держали три ржавых самореза.

— Помогайте.

Тамара подсунула поварёшку под доску. Дарья взяла металлический пожарный щиток со стены и ударила по креплению. Доска треснула. Ещё несколько ударов — и проход расширился настолько, что первой смогла протиснуться соседка.

По ту сторону пахло старой краской. Вёл узкий коридор, заставленный выброшенными дверными полотнами. В конце горела лампа аварийного освещения.

— Туда, — сказал Марк. — Это кладовые второго подъезда. Дальше лестница.

Они успели пройти половину коридора, когда из шахты за стеной донеслось негромкое щёлканье.

На этот раз не одно.

Ему ответило другое, ниже и реже.

Затем третье.

Дарья остановилась. Она знала этот звук. С той стороны, за мокрым кирпичом, переговаривалось сразу несколько существ.

— Марк, — сказала она, — оно там не одно.

Он кивнул, не оборачиваясь.

— Я понял. Поэтому мы сейчас не останавливаемся.

Снаружи наконец завыла сирена второй пожарной машины. Слышно было так близко, что хотелось закричать и побежать на звук. Но между коридором и улицей оставались две железные двери, и из-под одной уже тянулась узкая полоска воды.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СТЕНЫ

Глава 8. Кладовая

Второй подъезд прежде считался более благополучным. Здесь было чище, жильцы сами собирали деньги на цветы в холле, а на первом этаже стояло длинное зеркало. Теперь от его нижнего края свисала паутина трещин. За зеркалом кто-то методично скрёб стену.

Марк попробовал дверь на лестницу. Она оказалась закрыта с той стороны металлической перекладиной. Между коробкой и полотном проходил холодный воздух.

— Технический проход закрыли самодельной перекладиной, — сказал он. — Это не штатный эвакуационный выход, но теперь и этот путь оказался отрезан.

— У нас тут многое нельзя, — отозвалась Тамара.

Она присела на ящик, утирая пот рукавом. Несмотря на бодрость, после бегства по лестнице у неё тяжело поднималась грудь. Дарья осмотрела её лицо, велела сесть ровнее и немного отдышаться. Старуха рассердилась, но послушалась.

Матвей опирался на стену и не жаловался, хотя повязка на ноге стала тёмной. Дарья хотела перевязать его снова, однако аптечка осталась в квартире. У Марка нашлись стерильные салфетки от случайного пореза и рулон широкого скотча.

— У тебя всегда это с собой?

— Если ковыряешься в чужих щитах, оно нужно чаще отвёртки.

Они укрепили повязку. Затем Марк позвонил Соколову. На этот раз связь держалась.

— Мы в техническом коридоре между подъездами. Штатная незадымляемая лестница первого подъезда выше свободна, но до неё отсюда не добраться: на нижнем уровне обрушился переход, там вода и эти животные. Выход из технического коридора перегородили строители, здесь дверь снаружи на самодельной планке.

— Понял. Я снаружи вижу окно этого коридора. Оно под козырьком, высоко от земли, но попробуем открыть доступ. Сидите подальше от шахт. Если слышите движение — сразу отходите выше, — ответил капитан.

— Выше чего? — спросил Марк, глядя на закрытую дверь.

Соколов не успел ответить. В динамике хлопнуло, заорал человек, потом связь оборвалась.

Из дальнего конца коридора послышался стук. Не металлическое царапанье твари, а человеческие удары кулаком: три быстро, два медленно.

— Есть кто? — крикнул мужской голос.

Марк посветил фонарём вдоль труб. За узким поворотом в воздухе стоял запах горелых проводов. Там была маленькая дверь с табличкой «Помещение связи». Кто-то бил в неё изнутри.

— Живой! — крикнул голос. — Пожалуйста, откройте!

Из-за двери раздался ещё один голос — женский, шептавший: «Не открывай, не открывай».

Дарья оглянулась на остальных. Они все слышали это. Здесь было легко испугаться любого звука и начать считать людей чудовищами. Но обычный человек тоже мог оказаться заперт в комнате без окон, пока снаружи рушился дом.

— Как зовут? — спросила она.

— Алексей. Электрик. Я тут обслуживал усилители. Ключи в щите снаружи. Только быстрее, у меня тут вода.

Марк нашёл маленький бокс с ключами. Один замок был сломан, два целы. За дверью скрипело, будто кто-то передвигал мебель.

Дарья сказала:

— Алексей, отходите от двери. Сейчас откроем. Если внутри ещё кто-то есть, скажите.

— Я один, — прохрипел мужчина.

А женский голос за дверью произнёс уже громче:

— Не открывайте. Оно ждёт над ним.

Марк поднял фонарь. Над дверью в узком проходе между кабельными лотками что-то медленно сжалось, прилипнув к бетонному потолку. Это было мокрое тело, сложенное в несколько невозможных коленей. Оно висело вниз головой, и тонкая ротовая щель раскрывалась беззвучно.

— Назад, — прошептал Марк.

Но Тамара уже ударила поварёшкой по отопительной трубе. Звук получился оглушительным. Существо сорвалось с потолка и прыгнуло не на людей, а на самый звонкий участок трубы. Железо прогнулось, полетели осколки краски. Марк успел схватить Тамару и оттолкнуть за дверной выступ.

Дарья с Матвеем бросились в сторону лестницы. За их спинами существо разорвало трубу. Горячая вода ударила ему в морду, оно дёрнулось и отступило. Из пара послышалось сухое беспорядочное щёлканье.

Марк рванул дверь на себя. Алексей выпал в коридор прямо ему в руки. Электрик был мокрый до пояса, но живой. Он смотрел не на существо, а на вентиляционную решётку в потолке своей комнаты.

— Там ещё одна, — сказал он. — Маленькая.

Глава 9. Звуки в трубах

Через несколько минут помещение связи заполнилось паром от лопнувшей трубы. Марк отыскал вентиль и перекрыл подачу. Существо исчезло за подвесным потолком, оставив в мокром гипсе длинную трещину. Побежать следом оно почему-то не пыталось.

Алексей Круглов, электрик обслуживающей организации, дрожал и долго не мог развязать шнурки. Он рассказал, что спустился в технический коридор ещё до эвакуации. Когда отключилось питание усилителя связи, он полез проверять распределительную коробку. Услышал скрежет за дверью и заперся изнутри.

— А голос женский? — спросила Дарья.

Алексей поднял на неё пустые глаза.

— Какой голос?

— Мы слышали, кто-то говорил «не открывай».

— Телефон, — объяснил он, показав разбитый экран. — Жена вчера прислала голосовое. Телефон заело, и запись снова и снова включалась. Она предупреждала: не ходи ты больше в этот подвал.

Это объяснение было таким обычным, что Дарья чуть не рассмеялась. Она давно хотела услышать хоть одну странность, у которой есть нормальная причина.

Алексей достал из кармана связку инструментов. Среди них была маленькая трубная защёлка.

— Эти твари идут на звук, — сказал Марк. — Видели, как она бросилась на трубу?

— Нет, — ответила Дарья. — Она бросилась туда, где вибрация была самой сильной. И когда её ошпарило, ушла. Значит, всё-таки чувствует боль.

Матвей осторожно поднял голову.

— У неё там, в горле, щёлкало. Я видел. Может, она так слышит, как летучая мышь?

— Может, — сказал Марк. — Проверять не станем.

Снаружи в стекло технического коридора ударили два раза. Показался пожарный в маске, затем второй. Они принесли гидравлический разжим и попытались выбить запертую дверь. Стекло не разбивали: над козырьком нависал крупный кусок фасадной плиты, и падение могло убить любого внизу.

Соколов кричал сквозь дверь:

— За перегородку, мы сейчас пилим!

Пожарные закрепили инструмент. Металл начал расходиться, перекладина отогнулась. В этот момент в коридоре за стеной послышалось несколько быстрых ударов — как если бы огромная собака бежала по жестяной крыше. Разжим прекратил работу.

— Что у вас? — крикнул Марк.

Ответа не было.

У окна за стеклом появилась фигура пожарного. Он махнул рукой вниз, потом резко отскочил. Из соседнего подвального продуха наружу вылетела белая конечность, схватила его за рукав и потянула под козырёк. Второй пожарный ударил по ней инструментом. Из темноты показалась пасть, раскрылась почти на всю ширину головы, захватила шланг и дёрнула так, что человек упал.

Соколов выстрелил сигнальным зарядом в сторону твари. Красный огонь ударил о бетон, осыпал тёмную щель искрами. Существо отпрянуло и исчезло под плитой.

За дверью послышалось:

— Отходим! Выводите людей от фасада! Быстро!

Марк приложил ладонь к нагревшемуся от работы инструменту, зажатому в металлическом шве. Дверь почти поддалась, оставалось ещё несколько сантиметров. Но снаружи уже не было безопасной площадки, куда можно выйти. Под навесом шевелились белые мокрые лапы.

Дарья схватила телефон и набрала Соколова.

— Скажите честно. Сколько их?

Капитан тяжело дышал. На фоне слышались сирены и команды.

— По крайней мере три. Две маленькие и одна крупнее. Двигаются по продухам. Мы отходим к машинам и готовим доступ сверху. Никто из вас не открывает нижние двери, слышите?

Дарья посмотрела на Матвея. Он сидел на ящике с перевязанной ногой и очень старался не плакать.

— Слышу, — ответила она.

Тамара Петровна, бывшая учительница математики, двадцать лет ругалась на молодёжь за привычку оставлять пакеты с мусором у лифта. Это было её единственное постоянное развлечение после смерти мужа: спуститься с восьмого этажа, встретить виновника и прочитать лекцию о том, что общий дом начинается с собственного порога.

В день аварии она вышла с кастрюлей гречки. Собиралась отнести обед соседке Зинаиде Сергеевне, у которой болела нога. У лифта стояли двое спасателей, просили вернуться в квартиру. Тамара уже хотела объяснить, что раньше здесь жила и без их указаний, но услышала чёткий металлический треск под ступенями. Он совсем не был похож на удар по батарее.

Спасатель вдруг поднял руку, приказав молчать. Тамара увидела, что пальцы у молодого мужчины дрожат. За его плечом из щели между шахтой и стеной вытекала густая мутная вода. По воде скользнуло бледное пятно, похожее на лишённую кожи спину.

— Назад, — тихо сказал спасатель.

Тамара попятилась и ударилась о перила кастрюлей. Крышка зазвенела, упала на площадку и покатилась к дверям лифта. Всё произошло в одно мгновение: спасатель дёрнул женщину к себе, второй бросил в шахту осветительный прибор, а из темноты вывернулась длинная суставчатая конечность.

Тамара помнила не чудовище. Она помнила, как первый спасатель загородил её собой. В тот момент он, должно быть, понимал, что у него нет времени достать инструмент. Он просто толкнул старуху к лестнице и остался возле шахты. Раздался хруст, и Тамара побежала вверх, цепляясь ладонью за шероховатую стену.

На пятом этаже она остановилась от нехватки воздуха. Мужчина в домашней майке открыл дверь и закричал, что она мешает ему слушать новости. Тамара схватила его за воротник:

— Закрой дверь! И никого в подъезд не пускай!

Мужчина хотел ответить, но внизу кто-то тяжело ударил по ступеням. Он захлопнул дверь без дальнейших споров.

К восьмому Тамара дошла без кастрюли. Открыв квартиру, обнаружила, что оставила на лестнице и ключ от почтового ящика, и трость. У окна стоял старый кухонный стул. Она села и долго смотрела во двор: машины, дождь, дети на качелях, два человека с зонтом. Всё казалось неправильно устроенным, потому что одновременно существовали обычная улица и нечто, способное разорвать человека в нескольких метрах от неё.

Её сын жил в другом городе. Тамара набрала номер и, когда он ответил, вместо объяснений спросила:

— Ты сегодня ел?

— Мам, что случилось?

— Я спросила, ел ли ты.

Он сказал, что ел. Она положила трубку. Ей было страшно произнести то, что она увидела, и ещё страшнее было навсегда остаться с ним одной.

Когда позже в дом вернулись Кирилл и Дарья, Тамара оказалась одной из немногих, кто сумел быстро собрать вещи: документы лежали в жестяной коробке, лекарства — в подписанном пакете, фонарик — в верхнем ящике комода. Но перед уходом она всё-таки отнесла Зинаиде Сергеевне остатки гречки. Когда вернулась к лестнице, захватила тяжёлую поварёшку: оружие смешное, зато железное. Зинаида увидела на рукаве Тамары кровь и не стала спрашивать, чья она.

— Внизу шумят, — сказала соседка.

— Знаю.

— Это ремонт?

Тамара не нашла слов. Она просто поставила кастрюлю на стол и приказала соседке надеть пальто. Было легче командовать, чем рассказывать правду.

Глава 10. Человек с ключом

В коридоре становилось холодно. Перекрытая труба перестала давать тепло, на полу собиралась вода. Алексей показал на плоский металлический шкаф возле потолка.

— Есть старый вентиляционный лаз к мусоросборной камере, — сказал он. — Оттуда на лестницу второго подъезда. Раньше лаз был нужен для ремонта вытяжки. Сейчас, кажется, заложили кирпичом.

— А туда эти твари пролезут? — спросила Тамара.

— Они уже везде пролезают, — ответил Марк. — Но если другого пути нет, попробуем.

Они сдвинули шкаф и обнаружили узкую дверцу. Она открылась в тяжёлый запах сырости. Внутри лежала старая лестница, ржавое ведро и несколько кабелей. Через метр проход загибался вверх.

Марк залез первым. За ним — Дарья, подталкивая Матвея. В тесном лазе мальчик застонал, задев раненой ногой арматуру. Дарья сняла с себя куртку, обернула её вокруг колена сына и велела ему двигаться медленно. Тамара оставалась последней. Алексей держал фонарь и освещал им спины.