- -
- 100%
- +
Денег тоже не хватало. Зарплата мужа была такой, что после покупки продуктов оставалось всего рублей десять — столько Люда зарабатывала в баре за один вечер.
И вот Люда идёт на переговорный пункт, заказывает междугородний звонок в Адлер. Сделав паузу, собравшись с силами, она выдыхает в трубку: «Мама, я еду домой. Можно? Вы меня примете обратно?» Мама ответила сразу, без раздумий: «Конечно, какие могут быть разговоры. Ждём».
Мужа Люда поставила перед фактом: «Если хочешь, поехали со мной». И муж, конечно, поехал. Заказали контейнер, загрузили вещи и отправились в путь.
Нина помогла устроить зятя на хорошее место. Он не просто удержался на этой работе, он своим трудом и умом начал продвигаться вперёд и выше по карьерной лестнице.
Спустя немного времени Люда вышла на работу в родной бар «Солнечный». И, сделав круг по свету, вернулась туда, откуда ушла, выйдя замуж. Но в душе не было печали. Она была удачно замужем, у неё был ребёнок, была возможность зарабатывать и чувствовать, что жизнь снова становится своей.
Если бы история имела сослагательное наклонение, можно было бы долго рассуждать, стоило ли возвращаться в Сочи или нет. Но всё сложилось так, как сложилось.
Прошёл год. Всё тот же бар «Солнечный». В самом конце бара, где свет приглушён посильнее, где за барной стойкой была мойка, рядом стоял служебный стол. Там сидели официантки, отдыхали, пили кофе и поглядывали на вход.
В дверь вошёл близкий друг компании и привёл с собой какого-то парня. Они прошли через бар, что-то обсуждали и смеялись.
Люда подняла глаза всего на секунду и вдруг что-то произошло. Будто изнутри, откуда-то из-под сердца, поднялась горячая волна. Она прокатилась по груди, обожгла шею и ударила в лицо. На мгновение стало трудно дышать. Мир качнулся. Это не было похоже на влюбленность, это было узнавание. Будто она очень долго кого-то искала, сама об этом не подозревая, и вдруг случайно встретила. Так бывает только один раз в жизни.
Глава 6
Юра
В 1983 году, когда Юра пришёл устраиваться на работу, ему было 30 лет. Он был парнем, которого родители любили так, будто жизнь обязана была обходиться с ним так же бережно. В любой компании он был своим, находил общий язык с людьми из любых слоёв общества — и с бомжом, и с депутатом, как говорится. Женщины замечали его раньше, чем он входил в комнату. Юра это прекрасно понимал и давно привык считать внимание чемто само собой разумеющимся.
В его семье никогда не было нужды в деньгах. Отец, Лев Самойлович, родом из Одессы, — интеллигентный и воспитанный мужчина. Его любовь к сыну была той самой безусловной категорией, когда сына вытаскивают из любой передряги, подключая личные связи, а сын только ещё больше ищет приключений и проблем. Юра знал, что отец — его опора, его каменная скала, которая защитит и спасёт, во что бы он ни вляпался. Он привык жить с ощущением, что отец всё исправит. И Лев Самойлович исправлял. Раз за разом.
Связь с матерью, Луизой Карловной, была словно из прочных, не рвущихся канатов. Мать Юра признавал самой красивой женщиной на свете, с тонким, отменным вкусом во всех сферах жизни. Она знала ответы на все вопросы: чем лечить горло, какую одежду покупать, как вообще жить.
Между собой отношения у родителей были не всегда гладкими. Луиза вышла замуж без большой любви. Она познакомилась со Львом в Дагестане, где они оказались после войны. Луиза спустя много лет говорила, что большой любви тогда не было: после войны выбирать особенно не приходилось. Лев был старше, занимал хорошую должность инженера на консервном заводе, был надёжным. В то время этого было достаточно. Там, в Буйнакске, у них родились дети: сначала девочка, а через шесть лет, в 1953 году, — сам Юра.
Вскоре Льва перевели на новую должность на консервный комбинат имени В. И. Ленина в Сочи, и семья переехала. Дети взрослели, а Луиза и Лев, живя в одной квартире, разошлись по разным комнатам и позже развелись, оставшись, впрочем, жить вместе.
***
В тот период, когда Юра зашёл в бар «Солнечный», у него в очередной раз были сложности дома. Он привёл в дом в качестве невесты замужнюю девушку. Шёл бракоразводный процесс, они ходили в ЗАГС. Он познакомил её с родителями, но эти отношения всё же были словно песочные замки на зыбких песках. Чтото произошло, быт не сложился, свадьба сорвалась. Юра ушёл с прежней работы и решил переменить жизнь.
И вот в баре — Люда, но тоже замужняя, да ещё и с ребёнком. Юра устроился барменом и стал собирать взгляды обожания от женского коллектива. Но стоило комунибудь из девушек задержаться возле стойки чуть дольше обычного, как Люда будто случайно оказывалась рядом: «Не трись тут, ловить нечего!»
Сначала они просто задерживались вместе до конца смены. Потом Юра стал провожать Люду до остановки. Иногда они молчали всю дорогу, а иногда болтали два часа, не замечая времени. Никто не говорил вслух, что происходит. Но оба уже знали.
Когда общение перешло в серьёзную стадию, Люда поставила Юру перед фактом:
— Я всё рассказываю мужу. Я развожусь.
— А тебе что, адреналин не нравится? — неожиданно спросил Юра.
— Нет. Я адреналин не люблю!
Юра принял это решение — не испугавшись, не пытаясь отговорить.
Отношения Люды с мужем уже были расстроены. Выскочив замуж за один день, толком не зная друг друга и проведя первые совместные годы по большей части порознь, они теперь столкнулись с разностью взглядов на жизнь, и отношения стали трещать по швам, набросанным наспех. Люда пыталась поговорить, но сталкивалась с молчанием, игнорированием и нежеланием ковырять эту рану.
— Нам надо серьёзно поговорить, — както вечером, выйдя из гостей, попросила Люда.
— Нам с тобой не о чем говорить, — резко ответил муж, подведя итог их совместной жизни.
Муж, несмотря на то что давно подозревал Люду, слова о разводе воспринял как удар. Он всеми силами — настойчивостью и романтикой, угрозами и скандалами — пытался её вернуть. Но у Люды в голове уже всё было решено. Ничего не могло её вразумить. Казалось, всё остальное перестало существовать: ни сын, ни уговоры друзей, ни страх перед будущим больше не могли остановить Люду.
— Люда, серьёзно, не совершай ошибку! — пытались остановить её друзья. — Юра, конечно, хороший человек, но не для замужества!
Мать Нина мокрыми тряпками выбивала из Люды эту дурь. Она до последних своих дней так и не приняла Юру как мужчину дочери: он был тем, кто, по её мнению, разрушил семейное счастье её ребёнка.
Мир Люды перевернулся так резко, что она ловила себя на мысли: ктото незаметно поменял местами свет и тень, и теперь всё, что раньше казалось надёжным, стало зыбким, а то, от чего хотелось держаться подальше, вдруг притянуло к себе с пугающей силой. Теперь рядом был Юра, который считал её своей собственностью — и эта собственническая хватка чувствовалась в каждом его движении, в тяжёлом, колючем взгляде, которым он обводил любого, кто подходил к ней ближе, чем на шаг. Он ревновал до глухого, сдавленного гнева, и в этой ревности не было трепета — только потребность владеть. И при этом он снисходительно позволял ей любить себя: принимал её тепло как должное, будто это не дар, а положенная ему по праву плата за то, что он вообще обратил на неё внимание. Люда училась дышать в этом новом, перекошенном мире, где любовь перестала быть тихой гаванью и превратилась в шаткие перила над обрывом, — и каждый день ей приходилось заново решать, стоит ли вообще держаться за них.
Глава 7
Ведро гвоздик
Память похожа на старый фотоальбом с толстыми картонными страницами. Когда Люда перелистывает их сейчас, она чувствует легкую грусть и печаль, но эти чувства всё-таки светлые. Там, на пожелтевших снимках памяти, осталась та самая безмятежность восьмидесятых. Время, которое казалось бесконечным, а сейчас кажется самым счастливым.
1983 год. Сочи иногда по ощущениям становился крошечным городом, где все ходят в один и тот же магазин и казалось, приличных ресторанов здесь всего два. Как-то Люда с Юрой решили, что ужинать нужно ехать в Хосту — там-то точно никто их не увидит. Но именно в этот вечер, именно в этот самый ресторан приехал весь коллектив бара «Солнечный». Случайно. Никто из них раньше туда не ездил. Прятаться дальше становилось бессмысленно.
После очередного скандала и драки на работе руководство предложило Юре из бара по-хорошему уволиться. Люда, недолго думая, сразу написала заявление следом.
— Раз так, то я тоже увольняюсь, — отрезала она.
Последовал окончательный развод. Они скитались по друзьям, недолго снимали сарай возле Курортного городка, потом осели в комнате у подруги.
У Люды умерла бабушка. На поминках в столовой Юра сумел найти повод для ревности, сказал, что уходит, и действительно собрал вещи. Люда плакала дома, размазывая тушь, и сама не понимала, кого оплакивает больше — бабушку, которую сегодня похоронили, или любимого мужчину, который ушел ровно через час после кладбища.
Юры не было двое суток. Когда вернулся, они поговорили по душам и решили жить семьей втроем на квартире у подруги. К сыну Люды Юра сразу относился очень хорошо: забирал его из садика, когда она сама не успевала, читал ему книжки перед сном. Через месяц или два все вернулись жить к маме Нине, так казалось проще и правильнее.
Юра перешел работать под крыло к отцу. Люда устроилась официанткой в аэропортовский «Сокол».
Аэропорт в городе был один и бывший муж Люды, приехав провожать знакомых, по-приятельски не упустил возможности заглянуть в ресторан угостить девчонок клубникой с шампанским. Увидев его в дверях зала, Люда почувствовала, как мгновенно пересохло во рту. Она знала: каждый вечер Юра приходит сюда с работы, чтобы забрать ее домой.
Юра вошел без пяти минут до закрытия, прошел мимо пустеющих столиков прямо к буфетчице:
— Люда ушла?
Буфетчица растерянно начала заикаться, пытаясь спрятать взгляд куда-то в сторону.
— Чего? Не понял. А ну подвинься, — закипая, прошипел сквозь зубы Юра.
Он распахнул дверь банкетного зала. Навстречу шла Люда, судорожно одергивая край блузки. Юра придумал причину моментально. Взял её, крепко сжав пальцы на тонкой ткани.
— Сейчас отвезу тебя на буну и утоплю.
— За что?
— За всё! Что он тут делает?!
От одного упоминания о бывшем муже Юру начинало трясти. Реакция была пугающе иррациональной: ведь этого человека нельзя было просто вычеркнуть из жизни. За ним стоял общий сын и несколько лет жизни. Но категорическое нежелание признавать этот факт, иногда помноженное на алкогольную злость, всегда давало взрыв. В тот вечер случилась тяжелая, мутная ссора, закончившаяся резким взмахом руки. Удар оставил тяжелый гул в голове и синяк на скуле, который сошел только через неделю. А на следующий день их пугающе догнала новая реальность — беременность.
Юра собирал сумку в командировку со словами:
— Если сделаешь аборт, позвони мне, скажи, чтобы я уже сюда не возвращался.
Он вернулся. О прерывании Люда думать не стала. Они спокойно всё обсудили: ребенок должен расти в семье, значит, пора расписываться и знакомиться с его родителями.
Знакомство прошло сдержанно. Луиза Карловна была немногословна. А Лев Самойлович поддержал выбор сына:
— На таких глазах я бы тоже женился!
Сына Люды Юра решил пока не показывать. О его существовании родители узнали спустя два года.
Свадебный ужин накрыли в ресторане гостиницы «Жемчужина». В маленьком зале было двенадцать самых близких гостей. От Юры из родственников приехала только сестра.
Юра с Людой в те годы часто бывали в этой гостинице. Советское окно в западный мир, минус первый этаж, ресторан «Бункер» — там был другой мир, там у Юры были все знакомые. Он задаривал Люду импортными вещами, покупая одежду пакетами в коридорах гостиницы: «Выбирай что хочешь, всё для тебя!». Задаривал цветами. Их катали по залу ресторана на тележке прямо в оцинкованных ведрах — кто-то покупал одну штуку, кто-то три. Юра всегда выкупал всё ведро. Ставил его посреди своего стола, и весь ресторан замолкал от зависти. Один раз к их столу подбежал немец и стал выторговывать пять гвоздик для своей дамы. Юра широким жестом отдал их безвозмездно.
В 1985 году родилась дочь. Для Юры появился смысл. Девочка стала его персональной религией, отдушиной. Он видел в ней черты своей матери Луизы Карловны и считал идеальным творением. Назвали Юлией.
Переезд в свою отдельную квартиру, пусть и однокомнатную открыл, пожалуй, самые счастливые десять лет их совместной жизни. Хорошего было много. Люда не знала нужды нив чём и была вполне себе счастлива — живя с любимым мужчиной, она научилась мастерски закрывать глаза на трещины в фундаменте их брака. Юра гулял, пропадая на двое-трое суток, а потом рассказывал, как его машина зависла над обрывом, и он чудом не сорвался. Люда делала вид, что верит. Ей просто хотелось делать так, чтобы ему с ней было хорошо. Делать так, чтобы он чувствовал себя как дома. Семья Юры жила иначе: они по-другому отмечали праздники, хотя часто скандалили за столом на тему политики, готовили другие блюда, одевались и говорили иными интонациями. Теперь и Люда научилась готовить воздушные запеканки и Ленинградский пирог с мясом — всё то, что любил Юра.
Девяностые начались незаметно. Никто не голодал — не испытывали даже легкой тревоги. Все праздники, все дни рождения отмечали одной дружной компанией — пять-шесть семей, много детей. Выезжали на природу, ходили друг другу в гости.
На одной из страниц фотоальбома памяти — яркая поездка в Красную Поляну встречать Новый год. Для детей, да и для взрослых, живущих на побережье Сочи, снег всегда был сказочным событием, а снег на Новый год — волшебством. Вся компания собралась в охотничьем домике. Снега вокруг — по пояс, ели и сосны стоят в молчаливом ожидании бурной ночи. Внутри — шкуры медведей, рога оленей, камин. Новогодний маскарад, который устраивали всей компанией, и несмотря на холод — это очень теплые воспоминания.
На другой странице — лето на турбазе «Медвежий угол». Дорога туда называлась Скальник: узкая лента асфальта, пробитая в ручную киркой в отвесных скалах. Над головой нависали карнизы камней, готовые упасть при каждом вздохе ветра или капле дождя. Повороты были слепыми, а обрывы — бездонными; водители молились: «Пронеси, Господи!». Эта рукотворная трасса забрала десятки жизней ещё во время строительства и до сих пор считалась одной из самых живописных и опасных в стране.
В тоннелях по стенам будто текли слёзы, а в углублении в тени скрывалась икона Божьей Матери, рядом с которой всегда сгорела свечка. С обрыва открывался вид на Мзымту, несущую свои воды бурным потоком к морю.
На самой турбазе стояли пронумерованные деревянные домики. Вокруг рос орешник и ежевика, бил нарзановый источник с ярким привкусом железа. Ржавые камни, мох и листва создавали особый аромат. А осенью можно было насобирать колючих каштанов, чтобы потом жарить их на сковородке, слушая треск лопающейся кожуры.
Для Юли на страницах памяти этих лет — летние сумерки на улицах Молокова и Ульянова, мерцание светлячков, смешанное с запахом розовой мимозы — не той желтой акации, которую продают восьмого марта, а именно мимозы, пушистыми сладкими шариками со своим обволакивающим ароматом.
Они ждали Юру с работы. Он приезжал, забирал Люду с детьми, и вместе они ехали на парковку возле Мзымты за адлерским рынком — оставлять машину во дворе тогда никто не решался. Обратно домой шли пешком. В памяти крупным планом запечатлены эти неторопливые шаги, Юлина маленькая ладошка в сильной руке папы и вечерний Адлер, которого теперь больше нет.
Сейчас Юля собирает эти воспоминания по крупицам, наполняя свой дом и сад вещами и растениями, отсылающими к тем годам, в попытках подышать тем воздухом снова.
Пока был жив Лев Самойлович, пока Юра работал под его строгим надзором и покровительством, советуясь по каждому поводу, он не принимал неверных решений. Деньги зарабатывались легко: за два месяца купили новую машину. Мог бы купить и двушку, но посоветовался с матерью — Луиза Карловна не одобрила, и решение отпало само собой.
Десять лет пролетели незаметно. Вчетвером они переехали в двухкомнатную квартиру. Сделали хороший ремонт, купили красивую стенку и мягкую мебель. Казалось, теперь всё пойдет гладко.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.