Профилактика банкротства

И начинается то, что в юриспруденции называется проверкой доказательств. Один за другим присяжный № 8 задаёт правильные вопросы. Не «виновен ли он?» — а «могла ли свидетельница в очках разглядеть лицо обвиняемого с такого расстояния без очков?». Не «убивал ли он отца?» — а «мог ли низкорослый человек ударить ножом сверху вниз высокого мужчину?».

И с каждым точно сформулированным вопросом обвинение рассыпается. Не потому, что подсудимый «оказался невиновен волшебным образом». А потому, что кто-то впервые задал верные вопросы.

Этот фильм — лучшая иллюстрация того, чему посвящена эта глава. Потому что в любом деле о субсидиарной ответственности, в любом банкротном споре, в любом обвинении предпринимателя в «недобросовестности» — судьба человека висит не на ответах. Она висит на вопросах, которые задают эксперту.

Когда документов мало. Когда нужен эксперт.

В предыдущих главах мы говорили о финансовом анализе арбитражного управляющего. Это — основа защиты. Фундамент. Стены дома. Но иногда фундамента и стен мало. Иногда против вас выстраивается такая обвинительная конструкция, что нужна тяжёлая артиллерия — независимая экспертиза. Заключение специалиста или судебная экспертиза, назначенная судом.

Когда это происходит: когда оспаривается рыночность сделки (вы продали актив «слишком дёшево», по их мнению); когда обсуждается момент возникновения признаков неплатёжеспособности (с какой именно даты вы были обязаны подать заявление о банкротстве); когда речь идёт о причинно-следственной связи между конкретными решениями руководителя и невозможностью погасить требования кредиторов; когда оспариваются подписи на документах, давность их составления, подлинность печатей; когда нужно установить реальную стоимость имущества, выведенного, по версии кредиторов, «по заниженной цене».

Во всех этих случаях ваш единственный по-настоящему сильный инструмент — заключение независимого эксперта. И вот здесь начинается то, о чём я хочу рассказать особенно подробно. Потому что 90% предпринимателей, заказывая экспертизу, проигрывают её ещё до начала. Не потому что эксперт плохой. А потому что вопросы поставлены неправильно.

Правовая основа. Что может эксперт — и чего не может.

Прежде чем углубляться в стратегию, дам опорные нормы. Они вам пригодятся.

Статья 82 Арбитражного процессуального кодекса РФ — назначение экспертизы судом. Суд назначает её либо по ходатайству стороны, либо по собственной инициативе, когда для разрешения вопросов, требующих специальных знаний, необходимо заключение специалиста.

Статья 86 АПК РФ — содержание заключения эксперта. Заключение должно содержать: основания проведения, исследовательскую часть, выводы по каждому вопросу. И главное — эксперт отвечает только на те вопросы, которые перед ним поставлены. Ни больше, ни меньше.

Статья 87.1 АПК РФ — консультация специалиста. Это «младшая сестра» экспертизы — заключение специалиста, привлекаемого стороной. Оно тоже принимается судом в качестве доказательства, хотя имеет несколько иной процессуальный статус.

Федеральный закон № 73-ФЗ от 31.05.2001 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» — основополагающий закон, регламентирующий принципы экспертизы: независимость, объективность, всесторонность, научная обоснованность.

И теперь — то, что важнее всех норм. Принцип, который я повторяю каждому клиенту: Эксперт — это не адвокат. Эксперт не защищает вас. Эксперт отвечает на вопросы. И от того, как вы эти вопросы сформулируете, зависит, спасёт ли его ответ вашу жизнь или утопит её окончательно.

История Виктора. Как один неверный вопрос едва не стоил миллионов.

Расскажу историю, которая навсегда изменила моё отношение к постановке вопросов эксперту.

Виктор — собственник торговой компании. Оптовая поставка строительных материалов. Бизнес шёл хорошо лет десять. А потом — кризис в строительной отрасли, заказчики начали один за другим уходить в банкротство, кассовый разрыв, и Виктор оказался в процедуре.

Кредиторы зашли с заявлением о субсидиарной ответственности. Их главный аргумент: за полтора года до банкротства Виктор продал офисное помещение компании по «заниженной цене». По их версии — это вывод актива в ущерб кредиторам.

Виктор сам, ещё до того, как пришёл на консультацию, заказал оценочную экспертизу. У вполне приличного оценщика. С лицензией, с членством в СРО, всё чин по чину. И вопрос поставил такой:

«Какова рыночная стоимость нежилого помещения площадью 240 кв. м по адресу… по состоянию на дату продажи?»

Эксперт честно посчитал. И выдал заключение: рыночная стоимость на дату сделки составляла 18,4 миллиона рублей. А Виктор продал помещение за 13 миллионов.

Я хочу, чтобы вы остановились и подумали. Что не так с вопросом «какова рыночная стоимость на дату продажи?»

А вот что. Объект был продан в срочном порядке, чтобы рассчитаться по требованию кредитора. Большая часть суммы была выплачена кредитору. Поэтому постановка вопроса не верна. Этот вопрос сравнивает цену продажи с «идеальной рыночной» — то есть с ценой, которая могла бы быть в идеальных условиях, при идеальном покупателе, при идеальной экспозиции на рынке. А в реальной жизни у вас всё было иначе.

Было заказано повторное заключение — на этот раз с тщательно выверенным списком вопросов. Каждый — выстроен так, чтобы получить ответ, отражающий реальность сделки Виктора, а не абстрактную «среднюю по рынку».

Вот эти вопросы — я приведу их полностью, потому что они стоят денег:

Какова рыночная стоимость объекта с учётом необходимости срочной реализации в течение 30–45 дней по требованию кредитора (ликвидационная стоимость)?

Каков был спрос на нежилые помещения данного типа в указанном районе на дату сделки? Сколько аналогичных объектов экспонировалось на рынке? Какова была средняя длительность экспозиции?

Какие обременения и ограничения объекта (техническое состояние, отсутствие парковки, износ инженерных систем) могли повлиять на снижение цены?

Соответствует ли цена сделки диапазону цен по реально совершённым сделкам с аналогичными объектами в данном районе за период 6 месяцев до и после даты продажи?

Каков допустимый коридор отклонения цены от средней рыночной, признаваемый обычной деловой практикой и не свидетельствующий о нерыночности сделки?

Эксперт ответил по каждому пункту. И вот что выяснилось:

— Ликвидационная стоимость при сроке экспозиции 30–45 дней — 12,8–14,2 миллиона рублей. Цена сделки Виктора (13 миллионов) — попадает в этот коридор; — Спрос на офисную недвижимость в том районе в тот период был в три раза ниже среднего, средняя экспозиция — 11 месяцев; — Здание имело существенный износ инженерных коммуникаций, требующих капитального ремонта на сумму около 2,5 миллионов; — Реальные сделки с аналогами в указанный период проходили по ценам от 12,5 до 16 миллионов; — Допустимое отклонение от среднерыночной в условиях падающего рынка — до 25%.

Вывод эксперта: цена сделки находится в пределах рыночного диапазона с учётом конкретных условий и не свидетельствует о нерыночном характере отчуждения имущества.