Записки параноика

Глава 6 Выбор. Жизнь или смерть

Выбор: «Жизнь или смерть».

Она стояла на сцене. Перед ней висел тяжелый, темно синий, мрачный занавес. Смотреть на сцену не было сил. Голос пропал. Будто нема от рождения, так легко было молчать. Молчанье золото – в чем истинный смысл данной фразы? Ужасно холодно, кожа побелела, губы синие и прилипли друг к другу. Девушка ощущала себя тысячелетним пергаментом, казалось, дотронься до нее и рассыпется в прах.

Воздух сгустился, гулкий шум вокруг, все звуки слились, как эхо в трубе, лишь стук сердца набатом раздается, взывая к сражению. Посмотрела на руки. Пальцы. Такие тонкие, как бамбуковые веточки, изящные в своей хрупкости, дрожат, но это лишь отдаленная ряб по воде. Главные волны в тебе, моя девочка, ты вся как вулкан вот, вот извергнешься и уничтожишь самое себя.

Имя, кажется мое. Иду. Приглушенный, белый, слегка рассеянный свет укрывает подмостки, скрипят, молитва для моей души, они стары как и мои раны, их уже не подлатать. За светом сумерки, серые тени, они там, смотрят, наблюдают, изучающе ждут. А дальше тьма, да, я так и хотела, я сама этого просила. Пора…

А хотели бы вы знать то, чего еще не знаете, но знаете, что это разрушит всю вашу жизнь?

Она знала что в нем и страх плясал в ее глаза. Воздуха нет, дыхание остановилось, какие то мгновения телесной муки, но их не видит тот кто смотрит, лишь тот, кто чувствует. Тело не повиновалось, оно застыло, ужас сковывает – «теперь я знаю». Лишь сердце напоминает о том, что она еще жива. Рука повиновалась воле разума, что тихо шептал – Ответ, ответ, ответ. Дрожа всем телом, она потянулась к письму, что лежал на ее рабочем столе. В комнате дева была одна, ей не зачем было скрывать свои чувства, быть сильной или милой, до боли в скулах, зачем сдерживать свои эмоции, здесь, ее ни кто не знает.

Но привычка сильнее чувств, лицо в напряжении, как маска, пустое, на первый взгляд, мрачное и безжизненное. Хотя это истинно более, чем то, что скрыто. Глаза забегали по строчкам, быстро, как воробышки, остановились, раскрылись, будто бутоны цветочные в обеденный час, они источали ужас и холод знаний, что открылись им, но уже ведомых сердцу. Шорох, чьи то шаги и голоса. Она резко повернула голову в сторону двери и быстро сомкнула края листка, принесшего столько боли. Волны предсмертной агонии нахлынули на ее и без того истерзанное тело, паника и отчаяние разрывали кожу в кровь. Несколько резких движений, то в одну, то в другую сторону, остановка, тяжелый выдох.

Она разворачивается и уходит вглубь сумерек. Идет, все тяжелее и медленнее, будто уменьшаясь с каждым шагом и высыхая, словно нежный подснежник в пустыни, мгновения и полуденное солнце отняло последнюю каплю влаги. Долгие минуты, она стояла чуть дыша, старушка, чей век уже истек, секунды отделяют ее от вечности. Глубокий вдох. Девушка выпрямилась, плечи полетели, будто крылья выросли у нее за спиной, легко, на цыпочках развернулась и медленно двинулась к краю тьмы. О да, теперь она молода, красива и прекрасна, в этом танце с тенью. А в глазах огонь полыхает, то страх топит свои печи, подгоняя ее и останавливая тут же. Поэтому движется она медленно, вроде ведома кем то, а не сама идет. Руки к груди прижала, губы что-то шепчут, но что… Не разобрать.

Ни чуть не замедляясь в своем тихом ритме, шагнула, в пустоту, молча, одна, в темноте. Ее полет был не долгим, но ей он показался вечностью. Развернувшись, она летела и чувствовала безвозвратность и безысходность, своей, столь короткой, сколь и незначительной жизни, что полет показался ей таинством перехода, он окутал ее, подобно земля, окружающая горы, после сошедшего снега, взрыхленная. Леденяще, да, но ей это было не заметно, тело не ощущалось своим. Удар.

На пополам сложилась она, но мягко. Вода? Ну ладно. Как во сне, руки плавно скользили, а на пальцах играли лунные зайчики, она улыбнулась…. БОЛЬ, ИЗЛОМЫ, БОЛЬ, столько боли, плоть рвало на куски, руки держались за горло, а рот безмолвно вопил. Самообладания как не было, так и не стало. Инстинкты – они сильны, могущественны и опасны, они и други и враги наши.

Выворачиваясь, точно змея, она вытолкнула себя и судорожно цеплялась за воздух, пока не дотянулась до края, сцены. Одна рука, другая, обессиленно, толчками, подтягивали тело к краю, еще и еще, вот вот она перевалится и кубарем покатится вниз со сцены и она упала. Подтянула колени к груди, уткнулась носом в ладони и тихо плакала, мелкие судороги молниями пронзали ее тело, но дух не был сломлен. Крик разорвал звенящую тишину в зале, будто лопнул пузырь, оглушительно и невероятно. Очищение. Вдруг она замолчала, тихо, как пушинка приподнялась и посмотрела в сторону теней с испугом, ужасом и надеждой, хотя теперь уж не тени это были вовсе. Люди. И в глазах их были – чувства, эмоции, мысли. А она улыбалась, безумно, но блаженно. Девушка повернулась в сторону сцены, всматриваясь в ее края – темно, в ее потаенные, дальние углы – мрачно, в ее тяжелые удушающие цвета – печально. Плечи ее вспорхнули, она резко повернулась к жюри, стремительно подошла к столу и положила листок на стол, что хранила в нагрудном кармане, столько громко, что могло быть не простительно.

Ответьте, что выбрала она? Спросила девушка у людей. И показала пальчиком в сторону сцены.

Жизнь или смерть?