Кот Тоша Великолепный

Глава первая,

Если вы когда-нибудь бывали в городе N, то наверняка замечали, что зимы там не просто холодные, а какие-то особенно въедливые. Мороз там не просто щиплет за нос, а норовит забраться под самую тёплую шубу и устроить там ледяную вечеринку. Ветры дуют такие, что воробьи летят задом наперёд, а сосульки вырастают размером с хорошую саблю. И вот в таком-то суровом месте, где даже термометры иногда отказываются работать от обиды, и появился на свет наш герой — рыжий кот по имени Тоша.

Впрочем, если быть совсем точным, то появился он не просто так, с бухты-барахты, а в результате долгой и славной истории своего кошачьего рода. А род этот был не какой-нибудь там обыкновенный, подзаборный, а самый что ни на есть знатный. Тоша сам об этом долгое время не догадывался, потому что в младенчестве его больше интересовали собственная лапа и молоко из блюдечка. Но старая кошка Муся, которая жила по соседству и считала себя хранительницей кошачьих преданий, любила собирать вокруг себя молодёжь и рассказывать истории, от которых у всех шерсть вставала дыбом от гордости.

— Вот ты, Тоша, — говорила она, щуря свой единственный уцелевший в дворовых битвах глаз, — думаешь, ты просто рыжий комок? Как бы не так!

В тебе течёт кровь великих героев и мудрецов. Слушай и запоминай, потому что я повторять не буду — у меня от этих рассказов в горле першит, а молока мне никто не нальёт.

И Тоша слушал, развесив уши, хотя одно ухо у него всегда было чуть примято, словно он постоянно спал на боку. И вот что он узнал.

О прапрадеде Мостикусе Первом, которого за глаза называли Горелым.

Началось всё, как водится, с прапрадеда. Звали его Мостикус Первый, но в кошачьих летописях он значился под прозвищем «Горелый». И не потому, что он был невкусный или подпалённый на солнце, а потому что обладал удивительным даром — он умел добывать огонь.

— Как это добывать огонь? — перебила маленькая Лили белая кошечка, которая не была знакома с Тошей, но уже жила по соседству и обожала сладкие истории. — Спичками, что ли?

— Какие тебе спички! — фыркнула Муся. — Лапами, вот чем! Ты когда-нибудь пробовала чиркнуть лапой по сухой берёсте? То-то же. А Мостикус умел. Однажды он, видите ли, решил, что сырая мышь — это скучно. «Надо бы её поджарить», — подумал он. И так ловко чиркнул когтями по трухлявому пню, что из него посыпались искры. Искры упали в кучу осенних листьев, листья вспыхнули, а за ними — весь лес. Мыши, конечно, разбежались в панике, но зато рыба из соседнего озера, испугавшись жара, сама выпрыгивала на берег — только успевай складывать в кучку.

— Вот это да! — восхитился Тоша. — Значит, мой прапрадед был первым кошачьим поваром-пиротехником?

— Выходит, что так, — кивнула Муся. — Правда, после того случая его ещё долго не приглашали на совместные пикники. Все боялись, что он и их обед превратит в большой пожар. Но именно благодаря Мостикусу дикие кошки поняли, что жареная еда куда вкуснее сырой, и решили держаться поближе к людям, у которых огонь горел в очагах, а не во всём лесу.

О прадеде Барсике Втором, который был настоящим героем.

— Ну а прадед твой, — продолжала Муся, понизив голос до загадочного шёпота, — был не просто котом, а ветераном. Самым настоящим. Его звали Барсик Второй, и он служил на продовольственном складе во время войны.

— На войне? — ахнула Белла, маленькая собачка, которая тоже прибежала послушать. — Он что, сражался с вражескими собаками?

— Глупости! — отрезала Муся. — Сражался он с мышами. Но с какими! Представь себе: огромный склад, полный тушёнки, крупы и хлеба для солдат. И вдруг — полчища мышей, целая армия, которая решила подорвать боевой дух нашей армии, слопав все запасы. И вот Барсик Второй встаёт на защиту. Он был такой отважный, что мыши, едва завидев его усы, падали в обморок и сами просили отправить их в тыл. Говорят, однажды он одним только взглядом обратил в бегство целый мышиный полк.

— А медаль у него была? — спросил Тоша, у которого глаза уже горели от гордости.

— Была! — торжественно объявила Муся. — Медаль «За боевые заслуги перед армией», на голубенькой такой ленточке. Он её носил на шее и очень гордился. Правда, потом потерял в драке с соседским пуделем за кусок сала, но это уже совсем другая история. Главное, что с тех пор ни одна мышь в радиусе километра не смеет даже пикнуть в сторону нашего дома. У них это в крови — бояться потомков Барсика.

О бабушке Софи, которая могла замурлыкать кого угодно.

— Но не только воинами славен ваш род, — продолжала Муся, облизнувшись (она вспомнила, что давно не ела). — Были в нём и великие артисты. Вот, например, бабушка твоя, Софи. О, это была кошка-музыкант! Она мурлыкала так, что даже соседские собаки переставали лаять и начинали подвывать от умиления. Однажды она исполняла ноктюрн Шопена — ты, Тоша, не знаешь, кто это, но поверь, это очень сложная музыка. И так она старалась, так выводила свои «мур-мур-мур», что старая хозяйская радиола вдруг сама собой включилась и начала подыгрывать. А часы на стене пробили полночь на два часа раньше, потому что тоже заслушались.

— Вот это да! — снова восхитился Тоша. — А я тоже так умею мурлыкать?

— У тебя, конечно, талант, — вздохнула Муся, — но пока только к еде. Однако не переживай, гены — штука хитрая, может, ещё проснётся.

Об отце Марсике Третьем, который был алхимиком от кулинарии.

— Ну а отец твой, Марсик Третий, — тут Муся даже привстала от важности момента, — был величайшим кулинаром всех времён и народов. Он умел из ничего сделать пир на весь двор. Однажды он нашёл в мусорном ведре засохшую хлебную корку, кусочек сыра, который уже начал подозрительно пахнуть, и капельку сметаны, которую не заметила хозяйка. Он поколдовал над этим, добавил для аромата щепотку пыли с подоконника — потому что настоящий повар всегда импровизирует! — и соорудил такое фондю, что коты со всей округи сбежались и чуть не передрались за право облизать миску. Соседи после этого случая стали запирать свои мусорные вёдра на замки, чтобы Марсик не разорил их своими пирами.

— А я? — робко спросил Тоша, вспоминая, как вчера пытался стащить сосиску и уронил кастрюлю. — У меня есть этот талант?

— У тебя, — строго сказала Муся, — пока талант к поеданию. Но это тоже важно. Кто-то должен же оценивать шедевры.

О маме Мурке Первой Великолепной и её драгоценностях.

— И наконец, — голос Муси стал мягким и мечтательным, — мама твоя, Мурка Первая Великолепная. Ах, какая это была кошка! Она ходила по двору так, будто каждый день у неё королевский приём. Она носила на шее бант, который сама связала из хозяйских шёлковых чулок, и умела добывать драгоценные камни.

— Где?! — хором воскликнули Тоша, Ириска и Сонька.

— На хозяйских пальто, конечно, — усмехнулась Муся. — Она ловко отковыривала блестящие пуговицы и потом разбрасывала их по двору. Соседи потом находили у себя в огороде перламутровые «бриллианты» и долго гадали, не зарыт ли у них во дворе клад. А Мурка сидела на заборе и делала вид, что она тут ни при чём, а сама мурлыкала от удовольствия.

— Вот это мама! — с уважением протянул Тоша. — Значит, я не просто рыжий толстяк, а наследник героев, музыкантов, поваров и даже ювелиров?

— Вот именно, — подтвердила Муся. — Так что веди себя достойно. А то позоришь весь род, когда спишь в миске с кормом.

Ну так вот. Родился наш Тоша в этом самом суровом городе N, где зима длится полгода, а остальные полгода — просто очень холодное лето. С первых дней своей пушистой жизни он понял: чтобы выжить в таких условиях, надо либо отрастить шубу толщиной с одеяло, либо найти себе тёплое место. Шуба у Тоши и так была знатная — рыжая, густая, с мягким подшёрстком, который так и манил уткнуться в него носом. Но этого было мало. И тогда Тоша принял судьбоносное решение: он станет главным источником тепла и уюта в доме.

— Это как? — спросил его как-то соседский котёнок Васька, который ещё многого не понимал.

— Очень просто, — важно ответил Тоша, устраиваясь на батарее так, чтобы закрыть собой как можно больше тёплых рёбрышек. — Видишь, на улице вьюга воет, как голодный волк? А я лежу тут, пушистый и тёплый. Хозяин приходит с работы злой и замёрзший, видит меня — и сразу улыбается. Потому что я — живое напоминание о том, что в мире есть уют. Это, брат, высшая кошачья миссия.

И правда. Стоило хозяину войти в квартиру, отряхивая с шапки снег, как он первым делом искал глазами рыжее пятно на батарее. Тоша приоткрывал один глаз, лениво зевал, показывая розовый язычок, и всем своим видом говорил: «Ну наконец-то ты пришёл. Я тут за тебя весь дом согревал, между прочим. Оцени». И хозяин ценил. Он чесал Тошу за ухом, и в доме сразу становилось теплее и веселее.

Вот так и жил наш герой, не подозревая, что впереди его ждут невероятные приключения, новые друзья и, конечно же, гастрономические подвиги. Но об этом — в следующих главах. А пока запомните: если вам холодно и грустно, просто найдите тёплого рыжего кота с богатой родословной и прижмитесь к нему. Помогает безотказно. Проверено городом N.

Глава вторая,

Прошло несколько лет, и наш рыжий герой из маленького пушистого колобка превратился в солидного, вальяжного кота. Если бы вы увидели Тошу в тот период его жизни, то наверняка подумали бы: «Вот сидит философ». Он часами мог лежать на подоконнике, поджав под себя лапы, и смотреть в окно с таким задумчивым видом, будто решал сложнейшую задачку: «Почему голуби такие наглые и как их проучить, не вставая с места?» Или: «Стоит ли сейчас идти на кухню мяукать, или подождать, пока хозяйка сама догадается, что я голоден?»

Но, как это часто бывает с котами, внешность была обманчива. Да, Тоша выглядел так, словно только что покинул салон красоты для особо важных персон: шерсть лоснилась, усы топорщились в разные стороны с чувством собственного достоинства, а походка была плавной и неторопливой, как у парохода, входящего в гавань. Однако в душе этого рыжего барона кипела жажда приключений. Ему было мало просто лежать и греться — ему хотелось совершить что-нибудь такое, о чём потом будут рассказывать соседские коты, передавая из уст в уста.

Как-то утром, когда солнце только-только начало пробиваться сквозь занавески и рисовать на полу золотые квадратики, Тоша проснулся с твёрдым решением.

— Всё, — сказал он сам себе, потягиваясь так, что спина выгнулась дугой, а когти процарапали диван (за что он потом получил строгий выговор от хозяйки), — хватит сидеть на одном месте. Я отправляюсь в кругосветное путешествие!

Правда, Тоша не совсем точно представлял, что значит «кругосветное». Ему казалось, что если обойти всю квартиру вдоль и поперёк, заглянуть во все углы и, может быть, даже сунуть нос в кладовку, куда его обычно не пускали, то это уже будет самое настоящее кругосветное приключение. А что? Квартира была большая, трёхкомнатная, с длинным коридором, где эхо гуляло, как в пещере, и с кухней, полной загадочных запахов и шорохов.

— Начну прямо сейчас, — решил Тоша и, для пущей важности, отправился в путь на трёх лапах.

Почему на трёх? А потому что четвёртая лапа была занята крайне ответственным делом: она поддерживала хвост. Хвост у Тоши был не просто длинный и пушистый, он был какой-то особенно самостоятельный. Иногда Тоше казалось, что хвост живёт своей собственной жизнью: то он начинал дёргаться без всякой причины, то вдруг замирал трубой, хотя сам Тоша в этот момент был совершенно спокоен. И вот, чтобы хвост не болтался как попало и не портил торжественность момента, Тоша придерживал его задней лапой. Выглядело это очень комично: идёт рыжий толстый кот, переваливаясь, на трёх ногах, а четвёртой лапой прижимает к боку собственный хвост - боится, что его украдут.

Первым пунктом путешествия стал коридор. Тоша двинулся по нему медленно, как настоящий исследователь. Он обнюхал каждую половицу, заглянул под тумбочку для обуви (где обнаружил старый носок, пахнущий хозяйскими ногами, и чихнул от возмущения) и даже попытался залезть на вешалку, но передумал, потому что вспомнил, как в прошлый раз на него с грохотом свалилась шапка и напугала его до полусмерти.

— Так, — бормотал Тоша себе под нос, — коридор исследован. Опасностей не обнаружено, если не считать тапок, которые всегда норовят укусить за лапу, когда на них наступаешь. Двигаемся дальше.

Следующей на очереди была гостиная. Вот где было раздолье! Огромный диван, на котором можно было валяться хоть целый день, кресло с мягкой обивкой, которую так приятно драть когтями (но только когда никто не видит), и, самое главное, — книжный шкаф. Тоша очень уважал книжный шкаф, хотя читать не умел. Но зато он знал, что на верхней полке, за томиком Пушкина, хозяйка иногда прячет пакетик с валерьянкой. Тоша запрыгнул на нижнюю полку, потом на вторую, потом попытался запрыгнуть на третью, но не рассчитал свои габариты и, зацепившись пузом за корешок энциклопедии, с позором рухнул вниз. Книги посыпались на пол с таким грохотом, будто в квартире произошло землетрясение.

— Тоша! — раздался строгий голос хозяйки из кухни. — Ты что там, книги решил пересчитать?

Тоша сделал вид, что он тут ни при чём, и с невинным видом начал вылизывать лапу. Но как только хозяйка отвернулась, он снова принялся за исследования. На этот раз его внимание привлёк цветочный горшок на подоконнике. В горшке росла какая-то зелёная трава, которую хозяйка называла «хлорофитум», а Тоша называл «вкусная штука, после которой живот урчит». Он уже было потянулся к листику, как вдруг услышал за спиной подозрительный шорох.

Тоша замер. Уши его встали торчком, глаза превратились в две узкие щёлочки, а усы напряглись, словно антенны радара. Шорох доносился из-за шкафа. Кот медленно, на полусогнутых лапах, двинулся к источнику звука. Сердце его колотилось от предвкушения: неужели там мышь? Настоящая, живая мышь, которую можно поймать и потом гордо принести хозяйке, положив прямо на подушку? Это было бы величайшим подвигом, достойным его славных предков!

Затаив дыхание, Тоша заглянул за шкаф. И правда — там, в пыльном углу, сидела мышь. Но какая! Огромная, серая, размером почти с самого Тошу (ну, так ему показалось от неожиданности). Мышь смотрела на кота маленькими чёрными глазками-бусинками и, кажется, совсем не боялась. Она даже не подумала убегать, а спокойно сидела и что-то жевала.

— Эй, ты! — возмущённо мяукнул Тоша, стараясь придать своему голосу грозный оттенок. — Ты что это делаешь в моём доме? А ну, выходи на честный бой!

Мышь перестала жевать, удивлённо посмотрела на кота и вдруг… засмеялась. Да-да, засмеялась тоненьким, противным смехом, от которого у Тоши шерсть встала дыбом на загривке.

— Бой? — пропищала мышь. — С тобой? Да ты же толстый и неповоротливый, как диванная подушка! Я тебя в два счёта обхитрю.

Тошу такое заявление, конечно, задело за живое. Он весь напыжился, распушил хвост, чтобы казаться больше, и ринулся в атаку. Но мышь оказалась и вправду очень хитрой, и проворной. Она молнией метнулась в сторону, юркнула между лапами Тоши и побежала к кухне. Тоша, не успев затормозить, врезался головой в ножку шкафа, отчего у него в глазах заплясали звёздочки. Но он не сдался и бросился в погоню.

На кухне мышь совершила совершенно неожиданный манёвр: она схватила лапками огуречную кожуру, которая лежала на столе (хозяйка как раз резала салат), и, используя её как сани, лихо скатилась со стола на пол, прокатилась по линолеуму и скрылась в узкой щели под холодильником. Тоша влетел на кухню, поскользнулся на той же самой огуречной кожуре, сделал «бздынь!» и проехался на собственном пузе до самой плиты, где и замер в позе, выражающей крайнюю степень недоумения и обиды.

— Ну что, герой? — раздался голос хозяйки, которая стояла в дверях и с трудом сдерживала смех. — Поймал добычу? Или она тебя поймала?

Тоша только жалобно мяукнул и отвернулся. Ему было стыдно. Он, потомок великих мышеловов, не смог справиться с какой-то наглой мышью, да ещё и опозорился на глазах у хозяйки. Но, как говорится, нет худа без добра. С этого дня Тоша стал местной легендой среди соседских котов. Правда, легендой немного странной: его прозвали «Тоша Огуречный Король», потому что следы огуречной кожуры на полу стали его фирменным знаком. И хотя сам Тоша долго дулся и делал вид, что это была часть хитрого стратегического плана, в глубине души он понимал: не всегда сила и грозный вид решают исход битвы. Иногда хитрость и проворство оказываются куда важнее.

Вечером того же дня Тоша лежал на своём любимом подоконнике и смотрел на закат. Он думал о том, что путешествие по квартире, хоть и не принесло ему славы великого охотника, зато подарило массу впечатлений. А главное — он понял, что приключения могут поджидать тебя где угодно, даже в самом обычном доме. И не обязательно для этого плыть за тридевять земель. Достаточно просто спуститься с дивана и пойти посмотреть, что шуршит за шкафом.

Но, как выяснилось позже, это было только начало. Потому что настоящие приключения только начинались, и впереди Тошу ждало знакомство с аквариумом, которое перевернуло всю его кошачью жизнь.

Глава третья,

Если вы думаете, что коты и вода — вещи несовместимые, то вы, конечно, правы. Но, как говорится, из любого правила бывают исключения. И нашим исключением стал кот Тоша. А всё началось с того, что в доме появился аквариум.

Надо сказать, что Тоша никогда раньше не видел столько воды в одном месте, если не считать лужу во дворе, в которую он однажды наступил по неосторожности и потом целый час тряс лапой, как будто его укусила мокрая змея. Аквариум был большой, прямоугольный, с прозрачными стеклянными стенками, за которыми колыхались зелёные водоросли и плавали самые настоящие рыбки — золотые, с блестящей чешуёй и смешно открывающимися ртами. Тоша, когда впервые увидел это чудо, замер на месте с открытым ртом. Он даже забыл, что собирался идти на кухню выпрашивать колбасу, а это, поверьте, с ним случалось крайне редко.

— Это что же такое? — прошептал Тоша, подходя ближе и упираясь носом в холодное стекло. — Вода в коробке? И в ней плавают какие-то маленькие, блестящие штуки? Они живые? Они вкусные?

Рыбки, заметив рыжую морду за стеклом, ничуть не испугались. Наоборот, они подплыли поближе и начали с любопытством разглядывать Тошу, шевеля губами так, будто что-то ему говорили. Тоша прислушался, но ничего не услышал, кроме тихого бульканья. Тогда он решил, что рыбки просто стесняются, и заговорил первым.

— Эй, вы, блестящие! — мяукнул он. — Вы кто такие и почему живёте в воде? Это же мокро! И холодно, наверное! Вот я, например, люблю тепло и сухость. А вы тут плещетесь, как будто, так и надо.

Рыбки ничего не ответили, но одна из них, самая наглая, подплыла к самому стеклу и, кажется, даже подмигнула Тоше. Кот от неожиданности отшатнулся, но потом снова прильнул к аквариуму. С этого дня он стал проводить возле него всё свободное время. Хозяйка только удивлялась: раньше Тошу невозможно было оторвать от батареи, а теперь он часами сидит, как приклеенный, и гипнотизирует рыбок.

— Может, он думает, что это такой телевизор? — шутил хозяин. — Смотри, Тоша, не перепутай: это не мультики, это живая природа!

Но Тоша вовсе не телевизор смотрел. В его кошачьей голове зрел грандиозный план. Ему ужасно хотелось попробовать одну из этих блестящих штук на вкус. Ну правда, раз они такие красивые, то наверняка и вкусные! К тому же, Тоша где-то слышал (кажется, от соседского кота Васьки), что аквариумные рыбки — это деликатес. А Тоша очень уважал деликатесы.

— Вот бы стащить хотя бы одну чешуйку, — мечтал он, лёжа на полу и глядя в аквариум снизу вверх. — Не всю рыбу, конечно, а так, кусочек. Малюсенький. Никто и не заметит.

И однажды вечером, когда хозяева увлеклись каким-то фильмом про Бэтмена (а Тоша считал, что Бэтмен — это просто кот в странной шапке с ушами), он решился. В доме было тихо, только слышалось мерное гудение холодильника да бульканье аквариумного фильтра. Тоша подкрался к аквариуму на цыпочках, хотя «на цыпочках» для его габаритов — это было скорее «переваливаясь с боку на бок, стараясь не скрипеть половицами». Он забрался на стул, стоявший рядом, потом на стол и, наконец, оказался прямо перед открытой крышкой аквариума.

Вода вблизи выглядела ещё более загадочно. Она пахла чем-то свежим и чуть-чуть тиной, а от поверхности поднимался едва заметный парок. Рыбки, заметив Тошу сверху, на секунду замерли, а потом, как ни в чём небывало, продолжили плавать кругами. Самая наглая (та самая, что подмигивала) даже поднялась к поверхности и высунула губы, словно дразнилась: «Ну давай, толстяк, попробуй достань!».

Тоша набрал в грудь побольше воздуха, зажмурился (потому что было немного страшно) и… прыгнул!

О том, что было дальше, лучше всего рассказывать с точки зрения самого Тоши, потому что никто другой не смог бы передать всю гамму ощущений. Во-первых, вода оказалась не просто мокрой, а ПРЕДАТЕЛЬСКИ мокрой. Она мгновенно пропитала его роскошную рыжую шубу, и та стала тяжёлой, как мешок с картошкой. Во-вторых, вода была холодной! Тоша ожидал, что она будет тёпленькая, как молоко, а она оказалась противно-прохладной, и у него сразу же застучали зубы. В-третьих, водоросли, которые снаружи выглядели как красивые зелёные ленточки, теперь облепили его со всех сторон, как липкие щупальца какого-то подводного монстра. И в-четвёртых, рыбки! Они не испугались, а наоборот, подплыли к нему и начали тыкаться носами в шерсть, видимо, пытаясь понять, что это за странное рыжее существо свалилось к ним в гости.

Тоша отчаянно заработал лапами, пытаясь выплыть, но у него ничего не получалось. Лапы скользили по стеклянным стенкам, когти царапали пластиковую крышку, а изо рта вырывались только пузыри и жалобное «МЯУ-БУЛЬ-БУЛЬ!». Он уже начал мысленно прощаться с жизнью и со своей недоеденной колбасой, как вдруг сильные руки схватили его за шкирку и вытащили наружу.

Это была хозяйка. Она услышала подозрительный плеск и примчалась на кухню, где её глазам предстала удивительная картина: из аквариума торчала мокрая рыжая голова с выпученными от ужаса глазами и прижатыми ушами, а вокруг плавали перепуганные рыбки. Тоша был похож на огромного водяного, только очень несчастного.

— Тоша! — закричала хозяйка, хватая его поперёк мокрого пуза. — Ты что, решил стать Ихтиандром?! Ты же кот, а не рыба! У тебя даже жабр нет!

Тоша в ответ только жалобно мяукнул и пустил пузырь из носа. Хозяйка, ворча и смеясь одновременно, принялась вытирать его полотенцем. Тоша дрожал, как осиновый лист, и выглядел при этом так, будто его только что выжали в стиральной машине. Шерсть его обвисла сосульками, усы печально повисли вниз, а в глазах застыла вселенская обида.

— Ну и зачем ты туда полез? — продолжала причитать хозяйка, растирая Тошу полотенцем так энергично, что он начал напоминать рыжий одуванчик. — Рыбок захотел поймать? Так они же декоративные! Ими любуются, а не едят!

Но Тоша, придя в себя и немного обсохнув, вдруг понял одну важную вещь. Да, было страшно. Да, было холодно и мокро. Но в тот короткий миг, когда он барахтался в воде, он почувствовал что-то необычное. Что-то вроде… восторга! Да-да, самого настоящего восторга! Он, кот, который всю жизнь боялся воды, вдруг оказался в совершенно другом мире — мире, где всё переливается и колышется, где можно плавать, а не ходить, и где рыбки смотрят на тебя с уважением (ну, ему так показалось).