Гаятри и Васяня под крылом московской «тантры»

Дослушался долбоёб – свергнулся с крыши! Похоронили! Казалось бы… – должны же стяжатели тонкого искусства Тантры прозреть истину? Услышать предостережение: бегите скорее по домам, занимайтесь своей прямой реализацией, женитесь и рожайте детей? – Так нет же! Они продолжили валить на всякие там тренинги последователей Фонина, Ладова и прочая шушера! Как ни в чём не бывало!

Короче, Розка – одна из бывших тантристок – обожала своего (тьфу!) «гуру» Фонина, который незадолго до последнего рывка в просветление стал звать себя Гаятри. И теперь, – когда тот сыграл свой последний «вальс Мендельсона» совсем не с ней – не с Розкой, а со своей любимой «Советницей» – с дивчиной, оставшейся в соломенных вдовах, творилось что-то странное…

Вообще-то, среди тантриков: в их стране «советов», как в Стране Дураков – творится немало странного. В их дурдоме существует настоящее поле Чудес – там кого угодно принимают за советников: кто-то голоса, кто-то пришельцев, кто-то Третий Глаз или Радужное тело Света. Чего удивляться, когда даже Самый главный Учитель Николай Иконов (первый Российский Гуру, открывший свою школу ранее Ладова) в своих трудах чётко высказывался, что принимает за Аватара и Советника известного иллюзиониста Копперфильда? – Чего ещё оставалось ученикам?!!

В этой тусне все поголовно были шизиками! И Розка, конечно, тоже…

– Так зациклилась на своём Фонине, что… совсем обалдела! У Васяни аж глаза на лоб повылезли, когда он понял, что Розка всерьёз верит, будто Фонин не умер. А инсценировал свою смерть, потому что по жизни был шутником, и теперь, типа – Фонин прячется в форуме Лотоса под ником VasilyB: то есть, он сам – Васяня и есть, мать его – Фонин! Но только – не знает этого! (На этой мысли он всегда представлял себе душераздирающий смайл с вытаращенными глазами)!

Да от такого у любого нормального человека последние остатки волос на черепе встанут дыбом! Типа, как три волосины, извиваясь – протянут очумевшие тощие тельца прямо в небо, вопя нещадно в поисках здравого смысла!

Это получалось, что Фонин сгонял на крышу, скинул вместо себя куклу, вернулся вниз – налил на асфальте красных чернил, загипнотизировал милицию и всех свидетелей, чтобы они не отличили сброшенную куклу от Фонина! А заодно весь корпус экспертов-криминалистов загипнотизировал, чтобы те в свою очередь… вместо красных чернил… – налили в пробирки, вероятно, собственной крови и признали куклу за Аватара Гаятри! После чего – и сообщили скорбящей общественности, мол, умер герой Фонин-Гаятри, погиб смертью храбрых – вероятно, защищая крышу соседнего дома от внезапно налетевших из других галактик иностранных граждан!

Видел Бурмистров этого героя на фотке! Мерзкая такая рожа: улыбается говнюк!

Ладно, пусть теперь с «Советницей» своей сомой пробавляются, – авось им там с «гражданами иностранных галактик» весело в стране непризнанных гениев!

И главное – он же ещё и в порно снимался!

Небось там втыривал лохушкам по самые помидоры! Ну и… дурищи его лобызали, ясное дело – хором… вместо фаллоимитатора.

Одна такая – бывшая тантристка – недавно рассказывала в форуме, как резиновым дилдо лупит себя по щекам, по лбу и шее, когда смотрит сериалы про Джеймса Бонда. – Вроде, у неё овал лица после этого становится такой ахуительный… Наверно с соседних городов слетаются все бывшие дворники, дабы лицезреть её вновь обретённую молодость – вкупе с игривой мордашкой миленькой овечки… с бантиком на обвисшем от лапши ухе! – Овца!

Ну чего ещё ожидать от чокнутых тантрических дур? Кроме пост-травматического синдрома, посеянного в их тухлые пелотки самими Ладовым и Гаятри?

Какая-то женщина толкнула Бурмистрова в грудь. Он пёр танком, для верности насупив брови и немного порыкивая, имитируя нечто среднее: между звуком клаксона первых авто двадцатого века и лаем собачки, сигнал с имитацией которого недавно установил на двери собственной квартиры, вместо традиционного звонка.

Тётка встала в суровую позу, наблюдая странноватого субъекта, и фыркнула что-то наподобие ходют тут всякие!

В ответ Васяня обернулся и полным сил голосом проорал:

– Ты, старая лошара, вообще должна бы уже дома сидеть! Внуков нянчить, а не по центральным улицам шастать! Чего, в Дом престарелых торопишься? Хочешь там себе петушка заловить? – и резво побежал дальше, довольный удачно произведённым эффектом.

Ещё бы – все эти старые устрицы вечно толкаются, лезут без очереди, чего-то вопят и ворчат!.. – Короче, бабы это просто инфузории с куриными мозгами, место которым строго на нашесте (на кухне, значит), а не там, где нормальные люди занимаются своими реальными делами. Там эти курицы только помеха! А некоторым – место явно на кладбище!

Например, milapres с форума Лотоса? – С никакого хуя написала «книжку»! Мерзкое говно едва не уложило Васяню в полный нокаут, а именно – на больничную койку с диагнозом инфаркт миокарда! – Так Васяня разволновался…

Два дня даже не мог ходить на работу и взял отгулы. Использовать бы их для отдыха: лежать на пляже с хорошей книжкой. Ан… вместо этого, из-за этой сучки milapres, Васяня шерстил весь многонациональный ресурс интернета в поисках компрометирующей её инфы! Нарыл её личную страницу на Самиздате с забавной фамилией Лапландия и читал её «произведения». И потратил два полных рабочих дня! После чего, засыпая спамом всех её знакомых – поставил на уши весь Самиздат, и напрочь заблокировал местным пейсателям нормальное общение. Если бы Вася мог, он бы просто подложил под дверь этой Лапландии бомбу! Но, к сожалению, она жила в Нью-Йорке, куда у Бурмистрова доступа не было. Да и денег для получения доступа – тоже. Так что… пришлось ему старательно изыскивать всё более изощрённые оскорбления и мечтать о бомбе. И ещё неизвестно, чем оно всё это отзовётся в будущем… Эта дурища пообещала написать ещё одну книгу, уже не о Тантре, а конкретно о нём – о Васяне.

– Как эта сучка могла вообще осмелиться писать о Тантре в своей поганенькой книжонке?! – Эта тупая пелотка, старая лохушка, грязная бомжара, алкоголичка, дебилка и гнусная уродина, творящая одно только убожество из своей старой вонючей писды!

– Срать свои тексты в его теме! Рядом с его трудом по изучению всех сторон Тантры? Рядом с его анализом целого направления и всевозможных течений? – Она взялась писать грязную клеветническую книжонку, пользуясь ссылками и отрывками, которые он лично сам давал заинтересованному сообществу! А под конец ещё тиснула на своё «творчество» ссылку, как будто издеваясь?! – Обворовала его, Василия, и ещё припёрлась, чтобы об этом рассказать??!

– Да как она вообще осмелилась?!! Мерзкое беспринципное существо! – и Василий опять вспомнил о бомбе! И даже невольно стал припоминать, кто из его одноклассников эмигрировал в США, и нет ли кого-то из них случайно в этом сраном гнилом Нью-Йорке.

Разволновавшись от таких мыслей, Бурмистров проскочил мимо ворот в Александровский сад. Пробежав лишних двадцать пять – тридцать метров, он резко развернулся, огрызнулся на очередную чумичку: чего уставилась, корова! Ишь, вымя развесила! – и поторопился к кованым чугунным воротам в парк.

У Вечного огня, как обычно, толпились глазеющие на достопримечательность лохи.

– Столько идиотов заполонило всю Москву! Понаехали твари – особенно хачики и другие черножопые! – Этих он ненавидел люто, но тихо – побаиваясь новых хозяев города.

Конечно, хачики не ходят смотреть на вечный огонь, нахрена бы он им сдался? Другое дело – русскую бабу за жопу подержать, да вдуть ей, желательно отбив у какого-нибудь нормального русского парня, с которым та могла бы создать семью, родить детей. Но нет – ссыкухи, словно курицы, клюют на этих хачиков, будто на мешки с семечками. На самом деле, все бабы просто хотят денег. А у черножопых деньги аж из сраки торчат. Вот русские дуры и охотятся! Но получают только болезни и разврат!

Васяня опять чуть было не пропустил поворот на нужную аллею.

– Теперь, слава Богу, стало лучше! На каждом шагу хачиков шмонает милиция.

Бурмистров всегда радовался, если видел очередного несчастного кавказца, сжавшегося в комок под взглядом сборщика подати в милицейской форме. Другое дело, что и в милицию теперь идут одни лимитчики… – эх, испоганили Москву!

Но на самом деле он не очень-то застал Москву, когда в ней ещё был порядок. Васяне было от роду двадцать семь годков. О жизни в доперестроечной России ему рассказывал дед, пока жив был. Вот, с подачи деда, Васяня и знал о порядке, когда в Москве было отлично: до тех пор, пока дурное правительство не запустило сюда лимиту и бомжатников со всего Союза.

Бомжары, ясно дело – саранчой устремилась в поисках лёгкой добычи – оккупировали и засрали всё, что только можно. В своём личном подъезде Бурмистров воевал с бомжами. К несчастью, он жил на последнем этаже, а те – непосредственно перед крышей на лестничной площадке, как если бы этажом выше. Василий даже, с риском для себя, поливал керосином их тряпки, ожидая, что те найдут всё погоревшим и уйдут! Но не тут-то было! Бомжи сразу же притащили откуда-то очередной зассанный матрас! И даже, как ни в чём не бывало, ржали своими пропитыми голосами!

А баба их – одна общая на всю кодлу – всё орала, что кто-то украл её челюсть, и обвиняла сожителя (странно, почему только одного?), будто он нарочно таким образом «затыкает ей рот», чтобы она «не воняла». А на самом деле она и «не воняла вовсе, а просила по-хорошему». И подмывалась, не далее как утром – у сердобольной Катьки с третьего этажа, и Катька ей «давала пить чай с канфетами, а у самой Катьки дома Фунь-шуй»! И все они опять загоготали, потому что припомнили, что «фунь-щуй» это всё равно, что «сунь-хуй». И орали, якобы «по-китайски: сунь хуй в чай и вынь су хим – это известное китайское имя».

Васяне было совсем не смешно их слушать. Но приходилось: – стоя в темноте около двери, он слышал всё до единого слова.

Дальше они едва ни подрались, споря о том, кто последний покупал водку; потом – почему один из них всегда наливает себе больше, не замочить ли им скотину; а следом – баба жаловалась, что кто-то из дружков обосрался ночью… Вроде – на её кофточку насрал, когда проходил мимо. И ей пришлось просить Катьку, можно ли у той постираться, а у Катьки был хахаль, и она не пустила. А мужик орал, что не срал на кофту, а ходил, куда следует, но сама она «лезла к нему всю ночь так, что заебала», и зачем-то «закидывала на него ноги, а подошвы у неё, как кора дуба, с которого она, блядина, рухнула», прежде чем так обнаглела «ебать ему моск». И если «ещё что-то вякнет, то он раскроит ей ебало, и придётся ей лететь ракетой – писдой кверху, а когда вернётся на посадку, то челюсть ей будет больше не нужна».

Особенно Василия интересовало, где бомжи справляли нужду. Вероятно, на крыше? Может, у них там ведро? Только Бурмистров однажды выходил на крышу, когда их не было, но не нашёл ведра, а только кучу заплёванных окурков, пустых расколотых бутылок и… фотки голых баб. На фотки он долго смотрел с предельным отвращением и даже одну украл. – Вот ведь суки: раскидали баб, а другим ходи и смотри на всю эту мерзость!

«Сунь хуй в чай…» – придумают же! Как сухарик что ли? – подумал Бурмистров…

А что, если Розке он не понравится? Если она избалована всякими там артистами? Розка ведь окончила Театральное училище! До Фонина, небось, перетрахалась со всей актёрской братией, вот ведь блядь! И чего ж они все бляди-то такие!

Трахаются, суют, блять, хуи – «в чай–невзначай» – одна такая из тантристок всё старалась его заманить: легла, сука, – на пол спиной, и давай жопу вверх подымать, типа – изгибается ссыкуха, как акробатка, вот прямо бери её писду, как чемодан за ручку…

Да только на кой хрен ему чемодан? Говорят «чемодан без ручки», но Васяне никакого чемодана не хотелось! Другое дело – в интернете! Или фотки!

Эти все акробатки, пиратки, тантристки… – зачем он только ходил на эту тантру!?

Но вообще… – он же смеяться ходил! Чего уж там! Отчаянный Ладов махал членом! Да – было время! … Где ж эта Розка? Дурища! Наверно, заждалась уже…

И тут Бурмистров увидел: со стороны входа в Кремль Розка манерно выходила из такси. Будто из лимузина, – подумал Василий. Почему-то он ждал, что тантристка приедет на метро и покажется с противоположной стороны, от Вечного огня…

Розка неспешно шла в его сторону. И выглядела такой пикантной дамой, что молодому человеку сразу захотелось исчезнуть. Всё же зря он не погладил джинсы, хотя сорочку одел новую и пиджак из чистки. На фотографии она казалась очень даже ничего, но какой-то более домашней что ли… А тут – шла такая деловая дама… – Васяне стало неловко.

Спрятаться, как рассчитывал, чтобы заставить девушку подождать, Бурмистров не успел: некуда было с того места, откуда он её высматривал – ни кустов, ни деревьев поблизости, не под скамейку же лезть, – пропал такой чудесный план!

Короче, она подошла. Васяня сделал недовольную рожу, собрался с духом и прокаркал:

– Ну, чего, Самойлова что ли? А вот и я – собственной персоной – твой возлюбленный Гаятри, сделал пластическую операцию в зарубежье и теперь явился к тебе, чтобы дать возможность коснуться моих стоп! Засвидетельствовать преданность верной ученицы!

Розка затянуто посмотрела на Васяню, а потом медленно произнесла:

– Вася, а я всегда знала, что ты не Фонин, он просто в тебя переселился. Я его в тебе чувствую.

Василий всякого ожидал, но всё равно – от такого поворота – ноги его невольно подогнулись в коленях, и захотелось срочно присесть. С трудом преодолев замешательство, Бурмистров произнёс:

– Ладно, Самойлова, пошли пить кофе что ли?

– Отлично! У меня с собой коробочка с вафельными трубочками, надеюсь, тебе понравятся.

– А у меня – тампоны «Тампакс», Тантру напоминают. В подарок принёс, не с пустыми же руками идти на свидание к даме? В память о вечном купил, надеюсь, тебе понравятся, – и он победно посмотрел на Розку.

Роза покраснела.

«Такая строгая дама, а краснеет, дурища», – подумал Васяня и удовлетворённо заулыбался.

Девушка опустила голову и сразу вся как-то уменьшилась – в плечах и ростом – стала как-то незаметнее что ли… Хотела что-то съязвить, но передумала.

На самом деле Самойлова давно тренировала себя, чтобы не реагировать реактивно, а поступать обдуманно и красиво. Отрабатывала правильное поведение. Даже, когда она в форуме резво писала «пусть течёт моя пизда», то полагала это уникальной формой речи, красивым современным слогом. Так диктовал на тот момент её очередной образ романтической «вольной красавицы» – эдакой Марлен Дитрих (в роли куртизанки Зазы).

Розка, если честно, даже и в мыслях не имела, будто на эту фразу кто-то словится и будет вспоминать ночами. А Васяня как раз – стал вспоминать! Вот это: «сунь хуй в чай и вынь су хим» вспоминал, и «пусть течёт моя пизда»…

Зачем-то, сам не зная зачем, он вообще слишком часто вспоминал про Розку.

Но на самом деле ему хотелось уличить тантристку в том, что та дура и ей лечиться надо. А теперь услышал, что Розка думает, будто в нём находится подселившийся Фонин, и чего-то внезапно потерял дар речи – вдруг позабыл: чего он хотел с ней делать-то этим вечером? А главное – зачем?

Однако, делать было нечего. По дороге до ближайшего кафе Вася заметно приумолк, пытаясь как-то осмыслить происходящее и выстроить линию дальнейшего поведения.

Вскоре они расположились за столиком, и молодой человек, наконец, снова обрёл дар речи:

– Ты последний пост на форуме читала? Где я рассказываю о том, как себя вели Кастанедовские ведьмы, и что с ними стало после смерти Кастанеды?

Розка удивлённо посмотрела на Бурмистрова и ответила:

– Нет, не читала. На работе была, – она угрюмо рассматривала молодого человека.

Чем-то он ей не нравился. Фонин был такой элегантный – лёгкий что ли… – напоминал артиста. А Васяня… – напоминал… несостоявшегося гомосексуалиста!

С сильно выступающим подбородком, с плоскими губами, напоминающими тонкие красноватые срезы, уходящие внутрь рассекающей лицо линии рта – он, вроде, чем-то пугал… Казалось, если щель рта распахнётся пошире – туда поместится вся Розка целиком, с потрохами. Низко нависающие брови, цепкие зеленовато-бурые глаза, – всё это отнюдь не добавляло симпатичности…

Усилием воли Розка взяла себя в руки, тряхнула головой и принялась входить в очередную роль.

– Вась, а ты правда ходил на занятия тантрой? – и она игриво улыбнулась.

Васяня обрадовался, заметив, что Розка оживает… Вот, значит, его чары опять воздействуют, до чего же все бабы дуры! Почувствовав себя увереннее, Василий заулыбался и продолжил, стараясь быть любезным и не очень обижать дурочку.

– Знаешь, Роза, я ведь долго ходил на тантру, в форуме я и половину всего не описал. Но если хочешь, могу рассказать. – Эта дурища пейсательница milapres написала свою, так называемую, книжонку, своровав у меня сюжеты, которые я нарочно выкладывал – наживку. Но самые пикантные подробности всё ещё у меня тут, – и он постучал указательным пальцем по виску.

Розка подумала: «Ну и дурак ты, Вася! Хотя… когда улыбаешься, становишься чуточку получше. Но до Фонина тебе… ползти – как до Киева раком. Всего и есть только хорошего, что помнишь Фонина, а мне рядом тоже… его помнить удобнее». – И вслух спросила:

– А что, много раз ты встречался с Фониным, прежде чем он выбрал тебя, чтобы после смерти подселиться? Ты не возражаешь, если я буду иногда через тебя с ним общаться?

Васяню прошибло негодованием: – «Ох, и нихуя ж себе – ебанутая на всю голову! Она хочет общаться с Фониным, а я должен поддерживать клинику?!! Ладно, сейчас приведём дамочку в чувства»! – и произнёс:

– Всегда к твоим услугам, госпожа! Где там для тебя пампер… – тьфу! – Тампаксы! Сейчас-сейчас, – и театрально полез в кожаный портфельчик, с какими обычно ходят деловые московские умники.

Розке стало скучно, и она опять напряглась, придумывая ответный ход.

– Вася, а у тебя девушка есть? – она мило улыбалась, и рука Васяни застыла внутри портфеля. Но, сделав усилие, он всё равно достал упаковку тампонов и показательно выложил на стол.

Роза быстро обернулась посмотреть, не видел ли кто-то такую его выходку. И убедившись, что никто не смотрит, быстро убрала тампоны в сумочку, продолжая улыбаться как ни в чём не бывало.

За соседним столиком парень гладил руку девчонки, подносил к губам и целовал ладошку… Она снова вспомнила Гаятри и погрустнела.

Василий обрадованно подумал: «Вот так вот, дура! Теперь будешь знать своё место!».

– Нет, девушки у меня нет, – он старался показать голосом, что издевается. Так хотелось уколоть Розку хотя бы ещё разок, – не попалась пока такая достойная, как ты!

Ожидая её отчаяния, он удивился: Розка снова натурально улыбнулась в ответ.

Внезапно Василий вспомнил мать, и решил проявить снисходительность к дурёхе Самойловой. – Что поделать, если тантристка ничего не соображает? Всё равно уже встретились, надо бы всё-таки пожалеть её, авось научится всё же ценить…

Часть вторая

Мать

С матерью у Васяни сложились отношения совсем не простые.

Отец ушёл от них, когда мальчик был ещё совсем маленьким. Исчез из поля зрения. Причины этого никто не объяснял, только отворачивались излишне старательно, и Васе невольно становилось понятно: нельзя выспрашивать и надоедать.

Несколько лет жили только вдвоём, а потом она вышла замуж повторно. Ребёнку тогда было чуть менее восьми лет. Странно, но у него на всю жизнь сохранилось по-детски чистое воспоминание о матери. Несмотря ни на что…

А случилось с ним что-то – именно… не совсем стандартное…

Примерно шести-семи лет отроду Васяня оказался невольным свидетелем поразившей его сцены. Мама как раз дружила тогда с его будущим отчимом – Михаилом Яковлевичем Штейнер, работавшим кем-то на киностудии. Позже Василий узнал его профессию – звукорежиссёр.

Так вот…

Днём их не было дома. Ребёнок рылся в шкафчике с бельём матери. Зачем? – Он и сам не знал… Он уже надевал мамины чулки, закатывая их, чтобы укоротить. И туфли надевал. Топтался в них перед зеркалом… На этот раз мальчик рассматривал кружевные трусики. Васины трусы были совсем другими – белые или серенькие, из другой материи. Совсем без всяких кружев. А мамины – из чего-то очень тонкого и шелковистого: их хотелось трогать, рассматривать и нюхать…

В этот момент как раз и хлопнула входная дверь…

Вернулись мама с дядей Мишей. От испуга ребёнок мгновенно скользнул за занавеску и замер, затаив дыхание, с трусиками в руках… Он едва успел задвинуть ящик…

Неожиданно они прошли прямо в спальню!

Вася стоял за занавесками – не дыша, застыв на цыпочках, не шевелясь, и ошалевший – подглядывал в узкую щёлку…

А меж тем мама сняла блузку и встала перед зеркалом, чтобы поправить волосы. Дядя Миша подошёл к ней сзади, расстегнул мамину юбку, стянул вниз, она перешагнула… Затем он снял свою рубашку и зачем-то начал мешать ей поправлять волосы… – Он прижимался к маминой спине, пока она причёсывалась, целовал её в шею и плечи, а после – со спины просунул свои руки и положил ей на живот, а потом – на грудь, и тихонько водил руками по её груди, слегка сжимая и отпуская. А мама – так необычно – мама игриво улыбалась и выгибала спину, казалось, сама очень довольная тем, что дядя Миша ей мешает. И тогда… – дядя Миша расстегнул брюки, они упали, он достал свой «писюн» (намного большего размера, чем у Васяни) и стал толкаться в маму. Он даже старался отодвигать в сторону её трусики! Зачем-то оттягивал их… Мама же – лишь улыбалась и немного смеялась нежным приятным голосом. И снова прогибала спину, пока дядя Миша все старался притираться животом и толкать её сзади, как будто насосом накачивает велик. Вскоре дядя Миша расстегнул мамин лифчик…

Обе её груди качались, пока он ловил их ладошками и тискал. Груди отражались в зеркале. И были они такие белые и чистые, что Васяня… едва держался на ногах. Всё это время напрягшийся Васин писюн, как будто пружиной, выталкивался наружу, придавленный новенькими джинсами – хотелось поскорее расстегнуть молнию и освободить его, но мальчик терпел, боясь шевельнуться.

А они всё продолжали… Дядя Миша ритмично толкался животом, мама сильно изгибалась и оглядывалась, игриво сверкая глазами. Вася едва не падал в обморок от головокружения, затыкая рот кружевным комочком и обжимая через джинсы собственный настойчиво торчащий пенис.

Наконец мама заторопилась, вырвалась и выбежала из спальни. И дядя Миша, неловко подтягивая и придерживая брюки, побежал следом. Они заперлись в ванной, включили воду, а Васяня пулей пролетел в свою комнату! – Не раздеваясь, он нырнул в постель, быстро сунул мамины трусики под подушку, и – накрывшись одеялом до подбородка – всё продолжал придавливать рукой пенис, который никак не хотел успокоиться.

Когда позже мама пришла в его комнату, мальчик оправдался, будто отпустил бабушку в магазин и захотел спать. Она потрогала лоб, поцеловала Васю в шёку, поправила одеяло и вышла из комнаты, оставив после себя приятный запах мыла и чего-то еще неуловимо волнующего… Мама была такая замечательно красивая и ласковая, Вася хоть и боялся разоблачения, всё равно обожал маму. И всё продолжал теребить писюн… В памяти ребёнка снова и снова возникало лицо мамы, которая оборачивалась и легонечко смеялась…

На самом деле в те годы бабушка постоянно присматривала за Васей, и только иногда он её выпроваживал – обычно в магазин чего-нибудь купить, – всегда придумывал убедительную причину чтобы спровадить бабулю.

С тех пор Васяне часто снилась мама, и всегда она смеялась приятным смехом, и кокетливо поворачивалась спиной. Когда впервые он испытал оргазм – тоже вспоминал её.

Позже Вася всё же попробовал… Даже под страхом смерти он не признался бы никому, как однажды достал из холодильника тонкий парниковый огурец и пробовал пропихнуть его в себя сзади. При этом он стоял спиной к зеркалу и поворачивал голову, стараясь улыбаться и смотреть, как упорно огурец толкается в его совсем ещё худую попу.

Вообще-то, дядя Миша ему нравился. Такой внимательный, интеллигентный, умный. Васяне хотелось стать таким же, когда вырастет. К тому же, он постоянно дарил мальчику подарки, например, обалденный вертолёт с пультом управления или железную дорогу! И даже настоящий велосипед – не детский трёхколёсный, а спортивный – с тонкими шинами.

Когда Вася подрос, то уже понимал, что делал в тот день дядя Миша с его мамой. Но, как ни странно, продолжал хорошо относиться к отчиму. А если быть ещё честнее – в тайных дебрях души Васяня завидовал и мечтал побывать на месте дяди Миши… Или хотя бы – (эту мечту нельзя было озвучить даже перед самим собой) – побывать там вместе с дядей Мишей. Звать его папой Вася так никогда и не смог. К тому же, они вскоре уехали жить в Израиль. Отдали мальчика на воспитание бабке с дедом, квартиру продали и уехали…