Мой роман со Стивеном Кингом. Тайные откровения

Конечно, какая уж профессиональность, если за сумасшедшие миллиарды долларов, изъятых из вынужденных подношений наших налогоплательщиков, фантастически оборудованный эскадренный миноносец 4-го поколения, снаряжённый крылатыми ракетами «Томагавк», самым опасным оружием большой дальности, с высочайшими боевыми возможностями, из семейства грозных универсальных военных кораблей – вдруг был запуган до полной деморализации какой-то русской баранкой?! – Они называют своё летающее корыто сушкой – это такие русские штуковины к чаю – наподобие донатсов…

И после этого вы хотите сказать, что Путин-дурачина просто закидает нас резиновыми мячиками – которые производят его разрушенные, благодаря нашей умной стратегии во имя развала России – заводы?

Нашему правительству давно пора бы открыть глаза на то, что мы больше не можем воевать с Россией, как бы того ни хотели! Они нас обскакали, и это факт!

– Дорогой сэр Кинли, уверен, мы все хотим Америке только добра, но эти русские постоянно вставляют нам палки в колёса, пора бы уже дать им понять… Этот Путин явно заигрался. Ещё недавно он стоял перед нами, скромно потупя глазки. Но теперь… – ему нужно просто указать – на его место!

– И как же вы ему укажете на это место, интересно? Может пошлём ему парочку билетов на Шоу по обвинению законно-избранного американского Президента в преступном сговоре с русскими хакерами? – Ведь шоу, где его самого обвинили в уничтожении Малазийского лайнера в небе над воюющей Украиной, он, похоже, проигнорировал?! Но вдруг нам повезёт, и он займёт, наконец, «своё место» в нашем шоу – вы это хотели предложить, уважаемый сэр Ге́рберт Джордж Уэ́ллс?

– Не стоит так утрировать. Мы все не вчера родились и знаем, кто стоит за всеми этими штучками…

– Друзья обещают, что скоро наше уважаемое сообщество посетит мистер Джеффри Лоуренс Бьюкс. Уверен, он знает очень много тайн. Кстати, мистер Кинли, а откуда вы добываете данные сведения о русских? Неужели вы связаны с КГБ?

– Я просто умею читать по-русски, подобной массовой информации достаточно в средствах так называемого противника.

– О! Это просто замечательно! У нас тут сегодня в гостях одна русская леди, кстати, художница из Москвы… и стоит у вас за спиной. Подружка нашего уважаемого Стивена Кинга. Не хотите ли поговорить с ней по-русски?

– Не стоит придавать слишком много значения необоснованным опасениям. Разумеется, сэр Кинли просто пошутил. Господа, не хотите ли выкурить по сигаре? Кубинские, доставляют мне прямо с Острова, из правительственных запасов, угощайтесь…

– Поддерживаю, не стоит слишком уж опасаться этих загадочных русских, совсем недавно они гордились своими коврами-самолётами, а теперь летают на баранках, ха-ха-ха, – и джентльмен засмеялся собственной шутке. Остальные тоже довольно заулыбались, давая понять, что разделяют мнение и поощряют остроумное замечание.

– Вау! В их литературе ещё упоминается о русской печке, на которой Иван-дурак разъезжал в поисках Принцессы…

– Ну а скатерть-самобранка, – улыбаясь саркастически, снова вклинился мистер Кинли, – по-видимому сохранилась и по сей день, ведь несмотря на все наши санкции – они всё ещё не умерли с голоду, и даже не вышли свергать правительство, как бы нам этого ни хотелось…

– Но на Украине это всё же удалось.

– Конечно, и теперь их везунчики в виде целых полчищ украинских Наташ заполняют европейские бордели… собственно, так же, как и наши, и все остальные притоны мира. – Удачное приобретение «ничего нам не стоившее», не правда ли? – не сдавал рубежей мистер Кинли.

– Их Наташи весьма сговорчивы и недурны на вкус.

– Пять миллиардов долларов за всего лишь Наташ, которым, кстати, мы тоже платим? – не унимался мистер Кинли.

– Не напоминайте о Наташах! А то мне захочется рассказать…

– Не стесняйтесь, валяйте, дружище, кто из нас не испробовал хотя бы одну из них?

– Но я заказал сразу пять Наташ!!!

– Об этом лучше рассказать в узком кругу, ближе к вечеру, когда атмосфера достаточно увлажнится.

– Да уж… Эти Наташи теперь повсюду.

– Вы так говорите, как будто это плохо.

– Ну что вы! Конечно нет, они превосходно отрабатывают честь быть принятыми в свободном цивилизованном обществе…

– Честь, которая добывается доблестным трудом особого рода? Ха ха ха…

– И каким трудом! Ночами не спят!

– Ну, скажем, справедливости ради – в нашем дневном меню тоже есть достаточно заморских продуктов на любой вкус и любых расцветок. Изготовленных в самых экзотических странах.

– Разумеется, раньше их завозили на кораблях, заполняя трюмы, вкладывали немалые средства на охрану, кормили, содержали, лечили, наконец. А теперь они едут за свой счёт и не требуют особых капиталовложений.

– Мир меняется к лучшему! Да здравствует прогресс, господа!

И они подняли бокалы.

Прислушиваться мне немного надоело. И как раз вовремя – подошёл Джеффри Евгенидис, и между нами завязалась лёгкая ни к чему не обязывающая беседа. Попутно я поискала глазами Стивена, он стоял с бокалом и рассеянно наблюдал за всеми. Писательница к нему не подошла. Она болтала с сэром Уорреном Стивенсоном, банкиром. Похоже – давно знакомы.

– Все они тут что ли… друг с другом того… похоже на то… – подумала я, однако, продолжая беседовать с Джеффри. Делала вид, что интересуюсь его книгами, идеями, режимом творчества. Но без энтузиазма, мне никогда не бывает интересно, о чём пишут другие. Всё равно у них знания, начитанность, а у меня? Кроме интуиции – ничего. Интуиция, юмор и сарказм, – вот и все инструменты для обольщения.

И вдруг к нам подошёл Джордж Ма́ртин (остальные титульные имена его не запомнились)… который родился в Нью Джерси. С ним явно стоило пококетничать.

Толстенький, в преклонных годах душка, по жизни, вероятно, даже галстуки не терпит… Джентльмен, и, конечно, ловелас, хоть и стареющий. Внутри у меня сразу ожили женские струнки. Куда девалась печаль!

Моя Лю Лю получила замечательный объект для обожаемого флирта!

А какого рода флирт, когда обожаемый? А это когда два джентльмена не могут распознать, с кем же из них дама кокетничает – вернее, кому она отдаст предпочтение.

И главное, Стивена они, очевидно, ни разу не опасались. Не похоже, что он хотя бы пальцем шевельнёт за ради моего высвобождения из лап двух бабников.

И по факту, вскоре получилось так, что я мило беседовала с господином Джорджем (из Нью-Джерси); Джеффри Евгенидис в свою очередь, стоя рядом, откликался на беседу отдельными репликами; а за моей спиной – в компанию уже влился галерейщик. Довольно нахальный, но сдержанный – он касался будто бы и не меня, а всего лишь скульптуры в своей галерее. Оттолкнуть его руку – скользящую лёгким движением по изгибам принадлежащей мне «частной статуэтки» – воспринималось, однако, неким оскорбляющим обоих жестом, излишне-грубым. Похоже, галерейщик умел воздействовать, что называется, невербально.

В кругах, где моя Лю Лю набиралась знаний, так называлось любое воздействие неразгаданного свойства. Когда оно ощущается, даже и не совсем понятное… или не очень приличное… но интуитивно – всё же не хочется с этим спорить: ведь не названное это пока ещё не оскорбление? Но стоит лишь его осадить, и всё – оно моментально обретёт признание негативного свойства.

Потому именно художественно чувствующей дамочке легче согласиться – пока это всё ещё позволительно приписать просто флирту. Например, оправдав собственную пассивность пусть бы и любопытством, якобы пытясь убедиться, реально ли такое воздействие оскорбительно и как далеко зайдёт.

И скоро галерейщик – не поверите! – целовал меня в плечо около шеи.

И все мы четверо при этом прекрасно говорили об общей современности или наших частных радостях. Например: о собаке Джорджа, о замечательной коллекции картин в галереях Maрка Глимчера или заказанных из Франции новых кустах Жёлтой розы для господина Джеффри Евгенидиса, а так же о его предках, проживавших когда-то в древней Греции.

И пока я очень культурно и целомудренно беседовала с двумя джентльменами, то левая рука Марка Глимчера, обвиваясь сзади вокруг моей талии, слегка поглаживала моё бедро, правая отодвигала с плеча пушистый локон волос, а его губы – в промежутках между репликами – прикасались к моему плечу, откуда он предусмотрительно приспустил бретельку вечернего туалета.

Вероятно, в их клубе было принято нюхнуть чего-нибудь горячительного, иначе непонятно, с какого перепугу они вообще могли додуматься так откровенно веселиться над незнакомой москвичкой, да ещё в присутствии её любовника! – И других членов клуба, между прочим… Потому что вокруг нашего «кружка» находилось совсем не мало свидетелей… обоих полов, молодого и более зрелого возраста. Возможно, чьих-то жён… но не факт…

И что ещё более занимательно, в то время, пока Евгенидис Джеффри и Джордж из Нью Джерси, рассказывая свои истории, а попутно наблюдая за рукой однополчанина, словно сапёра ласкающего мину пониже моей талии… Так вот, пока писатели рассказывали, а «сапёр» оглаживал и легонько целовал плечо легкими касаниями – сама я смотрела на Стивена, который, спокойно подпирая стену на расстоянии, примерно, десяти метров – смотрел – на меня…

И, казалось, время застыло, все были поглощены очень таинственной по сути сценой, потому что как минимум двое или трое не понимали, какую они играют роль… Ну или по крайней мере – мне хотелось так думать… И Стивен в эту компанию не входил. Он-то отлично видел, что происходит. Как обычно, он понимающе мягко улыбался. И на этот раз я не расстроилась. Ни разу. Зачем же…

Но ничего нет на свете вечного, и мадам Гиллиан с роскошной раскрепощённостью – вероятно она тоже нюхнула – подкатила к нашей якобы общей троице, – уж не хочет ли она присоединиться, – мелькнула грязная мыслишка… Но нет, она просто позвала Марка якобы желая его с кем-то познакомить…

Ай да и писатели! Вот так вечеринка!

Часть клубчан к тому времени расположились в креслах с сигарами, часть за игорным столом. Дамы обосновались как в курительном салоне, так и в игре… Мне же ни одно из данных развлечений интересным не казалось. Другое дело дразнить Джорджа Ма́ртина! Я так умело раскручивала его на самовосхваление, что толстячок и душка уже доходил до кондиции, чтобы «влюбиться без памяти»… – вот уж с кем совсем не приходилось чувствовать себя уткой!

Но Стивен всё же разрушил нашу идиллическую комедию в стиле «а вот и не догадаешься, что тебя дурят». Он извинился и позвал меня посмотреть библиотеку. Ну и, конечно, овладел мною там же – между столами и полками книг. И мне это замечательно понравилось. Прекрасный клуб, прекрасные традиции. И главное – ничего не надо объяснять, здесь все всё понимали за словами.

Иначе сказать: слова, произносимые в этом клубе Филателистов шелестели строго фоном – шумом леса, в котором идёт «незримая», но вполне конкретная жизнь – здесь развлекались за закрытыми шторами: развлекались так, как велит всем нам беспардонная и неувядаемая с возрастом госпожа Похоть.

И это замечательно.

Разве не прекрасно где-нибудь между портретами великих мужей Америки, изображённых в военных мундирах, при шпагах и в важных позах – оголить сияющую белизною пышную задницу чьей-нибудь жены, например – мэра города? Или жены президента банка, известного во всём мире как наипервейшего среди первых? – Оголить, задрав ей подол на голову, но очень осмотрительно, чтобы не попортить дорогую причёску… Осмотреть широкие масштабы задницы жены великого мужа, ощутить теплоту её трепещущей плоти, провести ладонью поверх участка пониже попы, но выше кружевного края чулок… Продвинуть ладонь туда, где пока ещё тёплые и нежные ляжки плотно прижаты одна к другой… Снова погладить оголённую поверхность – слегка лениво, но по хозяйски легонько хлопнуть по податливой мягкости… наконец, расположить свои полированные но цепко-загребущие лапищи по бокам этого роскошного богатства, и – приступить… – к миссии, молебну, естествоиспытанию или жертвоприношению – делайте свой выбор…

И пусть эта дама рассказывает, как она отругала гувернантку несносного внука, или выставила за дверь невоспитанного просителя средств в помощь голодающим детям Африки – пока в её горячее лоно входит по царски щедрый упругий «жезл»… пусть упоминает об удачно сделанной ставке на скачках, о гадании на картах или болезни мужа… и пока она говорит: – жезл входит и выходит, входит и выходит…

Разве это не замечательно?

Когда всё будет кончено, дама опустит юбку, поправит причёску, пробежав по волосам трепетными пальцами, слегка кокетливо припорошит носик из элегантной пудреницы, и сообщит другу: пойдём, дорогой, ты был великолепен! Впрочем, как всегда.

И вскоре они вернутся в зал, где публика бросит в их сторону самый непринуждённый взгляд – всего на секунду, и вернутся к обсуждению таких важных, эстетически-элегантных тем… Например, про то, что творится на Украине…

– Вы слышали? ТерРористы на ВостОке напали на мИрно проеЗжаюСЧие по своИм делам тАнки… они подоЖгли два тАнка просто бутылКАми с керосИном, а еСЧо один закидали граНАтами… Я считаю, что надо помочь украИнскому правительству и проДать им побольше танков, от этого хорошо всем. А главное – мы поможем заСчитить свободу в молодой стране! На этапе её борбы с захваТЧиками…

– Иначе, завтра мы будем мирно ужинать, а за окном пролетит русская ракета.

– Именно! Вы читали последние новости? Русские заслали в беззащитную страну, где население борется за справедливость, ракету с какой-то рыболовной шлюпки! Это неслыханно! Муж сказал, что теперь нам нужно сдавать в утиль весь военно-морской флот! Будто бы ракеты теперь можно посылать в США прямо из Кремля! Он сказал, что наш военно-морской флот теперь бесполезен – совсем как русские калоши в Африке. Калоши – это их национальная обувь для мокрой погоды.

– Представляете уровень угрозы, исходящей из Кремля?

* * *

Лю Лю мирно тянула через трубочку коктейль… Слышать высказывания про Российскую угрозу она уже привыкла. И не реагировала никак. И Стивен её понимал. Они переглянулись и вместе вышли прогуляться на веранду. Пусть дамы перескажут то, что не способны понять. Пусть мужчины согласно покачивают головами: все знают, зачем они здесь.

И пока дама рассказывает – мужчины вспоминают, как вздрагивали её большие белые булки, когда их по-хозяйски охаживала мужская ладонь… а между ними входил – если уж не известного рода болт размером с кулак, то как минимум – тоже вполне работоспособный Двигатель Цивилизации… Ну или – карьерного роста, это кому что лучше удаётся. Входил и выходил… Входил и выходил, а она страстно стонала и всё облизывала и подсасывала свой палец. И ещё тихонечко причитала «сладкий» или «Мой»…

В целом, вечеринка прошла замечательно.

Лю Лю не сделала ничего осудительного: в споры с местными дамами не вступала, руками салатные листы или креветки не брала, она вообще салат не ела, цветы с местных клумб не обдирала, булавками на подоле или на поясе не светила. – Стивен ей категорически не разрешил надевать юбку, у которой не было на поясе крючка, а вместо него использовалась обычная английская булавка. Булавки эти, вероятно, выпускались строго для россиянок, а в Англии или США у женщин не было такой традиции – всякую оторвавшуюся деталь одежды пристёгивать булавками.

Всего один разочек Лю Лю незаметно ускользнула в туалет, чтобы пару раз пукнуть. Но никто этого не приметил, так что всё обошлось как нельзя лучше, выпила она тоже вполне умеренно. На полу, зацепившись туфлёй за ступеньку – не растянулась. С сидящими за соседними столиками мужчинами не заигрывала, с женщинами в туалете откровениями не обменивалась, в горшках с цветами в надежде найти особый камушек – тайно не рыскала. И золочёные рамы ногтем не скоблила. К лакеям – сочувствующим или подмигивающим флюидом – не прилипала. А самое главное, своими «взглядами от Лю Лю» почти ни с кем посторонними не обменивалась. В свои сети не втягивала. А обменялась строго визитными карточками с несколькими клубистами, как это принято в культурных сообществах.

Перед уходом, уже у самой двери на улицу, их окликнул какой-то парень… – не совсем типичного для данного заведения вида. Стивен извинился и отошёл, чтобы переговорить наедине. Лю Лю отметила, что молодой человек выделялся… Вероятно, какой-то работник по обслуживанию заведения.

Выходило, что у Стивена имелись какие-то отношения с персоналом? Интересно, о чём они перемолвились?

На вопрос, что это за человек и чего хотел, Принц отшутился:

– Хотел пригласить нас выпить пива, – однозначно, шуткой он игнорировал вопрос.

Но Лю Лю к этому привыкла и в очередной раз не придала значения, во имя сохранения загадочности своего Принца Кинга.

В конечном итоге он прав: чем больше женщине мы меньше, тем меньше больше она нам, – как очень верно подметил известный юморист.

Лю Лю отлично соглашалась, что ежели бы Стивен больше объяснял, не оставляя слепых пятен таинственности, то вскоре предстал бы простым, как валенок, пусть и самым добрым из всех живущих на земле. И она не вынесла бы его простоты, расценила бы отсутствием загадки. Это просто невозможно допустить, чтобы мужчина оказался распознан. Нельзя. Ни ей, ни ему. Это он хорошо знал. Потому и практиковал подобные шуточки в ответ на ничего не значащие вопросы.

Что она узнала за вечер?

Первое: Стивена в клубе очень уважали. И как показалось – побаивались.

Второе: похоже, он не ревнив.

Третье: у него какая-то связь, как минимум, с одной писательницей, но скорее всего не с одной. Просто других она – либо не заметила, либо они не присутствовали.

Четвёртое: в компании он мало пьёт и мало говорит, как, впрочем, и везде.

И ещё не сильно приметная деталь: когда он останавливался в каком-то месте, по обыкновению – понаблюдать, то вокруг него очень быстро делалось безлюдно. Даже если в других частях зала продолжало сохраняться определённая теснота, и болтающие исправно кучковались.