За миг до откровения

23.08.52

Надоел этот суп с фрикадельками. Что сварить на обед? – Чёрт его знает. Хочется как можно быстрее сварганить какую-нибудь о-о-очень вкусную диетическую еду, при этом полезную, и чтобы – на всю неделю, и целых шесть дней не заморачиваться этим противным, но необходимым занятием. Моя покойная бабуля каждое утро начинала вопросом, обращенным к уходящей на работу маме:

– Ниночка, что приготовить на обед?

А мама всегда говорила одно и то же:

– Приготовь что хочешь… – и, убегая, добавляла: – Ну, суп какой-нибудь… или борщ… – доносилось уже издалека.

Я сидела и делала уроки, невнимательно уставясь в учебник третьего класса, и думала: «Что тут спрашивать? Сварила макароны, да и все дела!».

Эта «оригинальная» мысль взбодрила меня. Я поставила воду для макарон, потом мне стало стыдно: муж любит первое и второе, и третье, и я принялась чистить картошку, лук и морковь – для борща… Слава богу, мне сегодня в налоговую и у меня еще целых два часа до выхода из дома… Переключая программы телевизионных передач и избегая последних новостей, от которых у меня ноет желудок, я оставила бодренькую музыку, которая оказалась «Торжественным маршем» Мусоргского.

О траектории движения кухарки по кухне во время приготовления обеда, к сожалению, не написано ни одной диссертации. А ведь по этим незатейливым чертежам можно судить и об уровне интеллекта этой самой кухарки, то есть насколько рационален выбранный ею алгоритм движений, и об её физиологическом состоянии в этот «праздничный» день. И вообще, здесь такой простор для научных трудов по психологии личности, что просто диву даешься, почему об этом пишут только шутки юмора, в то время как пропадают пласты неисследованных конвульсий бьющейся в одиночестве на кухне женщины обыкновенной, которая пытается сэкономить и из одного кусочка мяса приготовить, как я уже говорила, первое, второе и третье (под третьим подразумеваются пирожки с остатками фарша).

Время пошло, и я, выбравшая, как мне казалось, самый оптимальный алгоритм, пустилась его осуществлять. Мысли неслись в голове, как цирковые кони по кругу. Я провернула не только фарш из мяса, но и все свои мысли, связанные с «налоговыми» делами, и даже после – налоговые маршруты. Музыка, подхлестнувшая моё тело и взнуздавшая мои мысли, сменилась научно-популярным журналом: «Мы и Вселенная». Сквозь две парящие паром кастрюли и пышущую жаром духовку я услышала: «…на поверхности температура около 6000° Кельвина, но по мере погружения к ядру температура и давление возрастают. К тому времени, как вы достигнете ядра, температура будет около 15 миллионов градусов Кельвина. При таких температурах и давлении начинается реакция термоядерного синтеза…».

– О чём это они? – подумала я, и вдруг до меня донеслось:

«…Насколько вы знаете, время от светила до Земли луч света достигает за 8 минут, а вот излучение в виде солнечных вспышек доходит до Земли за гораздо большее время…»

Я прекратила метаться, застыла и присела на табуретку.

«…Путь света из ядра измеряется веками… В результате реакции термоядерного синтеза высвобождается огромное количество энергии в виде фотонов. Эти фотоны испускаются и поглощаются молекулами газа. За время жизни фотона этот процесс происходит миллионы раз. Удивительно, но, чтобы выбраться из центра, фотону требуется 200 000 лет для достижения поверхности. Свету требуются сотни тысяч лет, чтобы добраться от ядра к поверхности. Луч же от Солнца до Земли долетает всего за 8 минут…»

«Восемь минут! Восемь минут!!!» – билось в моей голове.

Я устало протянула руку и выключила все кастрюли и духовки…

От Диомида до улицы Тальцевской я добиралась почти всегда на катере, потому, что поездка на трамвае вокруг бухты ровно в два раза увеличивала мой путь и съедала время. Время, время!!! Сколько его было мною истрачено попусту! И только спустя годы я смогла понять, да и то не до конца, какая это великая роскошь!

Двадцать пять лет назад мне, уже три года как окончившей университет, досталось место всего лишь навсего лаборанта, но я очень старалась и целенаправленно стремилась в МНСы. Расшифровываю: младшие научные сотрудники. ТИНРО, где я работала, звучал как Тихоокеанский научно-исследовательский институт рыбного хозяйства и океанографии, а научные работы нашей лаборатории были связаны с изучением обрастаний. Обрастания – это нарост, образуемый на погруженных в воду искусственных предметах поселениями организмов: бактерий, водорослей, беспозвоночных животных и минеральными частицами.

Нельзя сказать, что я положила бы жизнь на эти, как мне тогда казалось, неимоверно интереснейшие и уникальнейшие исследования, что и последовало в процессе перестройки и рухнувшего Советского Союза. Чтобы выжить во времена перемен и заработать на кусок хлеба, пришлось стать обыкновенным бухгалтером и забыть о мечтах и иллюзиях, связанных с какими-то водорослями и беспозвоночными.

Утром в одно и то же время со мной на рейсовом катере путешествовал мальчишка шестнадцати лет на первый курс в университет. Поглядывал на меня дерзко. Сначала кивал, потом вызывающе здоровался. Целый год прошёл незаметно, а когда второй год пошел по кругу, мы уже беседовали ни о чём весь путь, двадцать минут туда, на тот берег. Потом он стал меня подкарауливать, и мы уже плыли на катере туда и обратно. Сырым туманным утром, в ожидании катера, мы стояли пирсе и, опершись на поручни, наблюдали раннего рыбака девяти-десяти лет. Он профессионально забрасывал удочку прямо в центр лениво фонтанирующей городской канализации и каждые три минуты вытаскивал ерша или селедку. Катер швартовался. Вдруг из канализации медленно выплыли два белых презерватива и поплыли рядышком вглубь красавицы бухты, как будто не хотели расставаться. Я почему-то покраснела, а мой спутник развеселился и сказал:

– Их жизнь в морских глубинах, видимо, будет более интересна, чем раньше, но менее восторженна…

Я покраснела еще больше, как перед взрослеющим ребёнком, который узнал или увидел то, что ему еще рано знать.

Его детские ухаживания сначала раздражали меня, а потом я строго побеседовала с ним и приказала прекратить меня преследовать. Целую неделю я не встречала влюбленного мальчишку и даже заскучала без него, а потом началось лето и всё забылось, каникулы у студентов, отпуска у трудящихся… Когда в день моего рождения кто-то подхватил сзади мои сумки с бутербродами к праздничному столу на работе, я опешила. Высокий возмужавший, широкоплечий красавец с русыми кудрями до плеч по моде того времени, ошеломил меня: во-первых – поздравлением, во-вторых – подарком.

Спустившись по сходням с катера, погрузив мои сумки на лавочку у парка Горького, он протянул мне коробочку, плотно завернутую в красную бумагу, и сказал:

– Угол отклонения оси вращения небесного тела от перпендикуляра к плоскости его орбиты равен приблизительно 23°. Это наклон оси вращения Земли 23°, понятно? Фотоны, то есть лучи от Солнца до Земли долетают за 8 минут, а год содержит 52 недели. А твой день рождения навсегда зафиксировал двадцать третье число, при этом восьмой месяц август тоже станет навсегда твоим. И если в году всего пятьдесят две недели, то ясно, что Вселенная всегда с тобой, и Солнце, и обогретая им Земля. Будь счастливой! Этого я тебе желаю!

«…Внутри ядра четыре атома водорода объединяются в ядро гелия. Этот процесс происходит бесконечное количество раз каждую секунду. Более 600 миллионов тонн водорода превращаются в гелий каждую секунду. Солнце преобразует массу водорода, эквивалентную массе Земли, каждые 70000 лет… Плоскость экватора Земли образует угол около 23,44° с плоскостью эклиптики… Наклон оси вращения Земли является основной причиной сезонных климатических изменений… смены времен года…» – голос ведущего за кадром продолжал рассказывать о солнечной системе и процессах на поверхности и в недрах этого раскаленного шара. А я опаздывала к условленному времени в эту чёртову налоговую и не могла сдвинуться с места… В той, давно забытой, коробочке были французские духи, которые стали моими любимыми на всю жизнь. Где он взял их в нашем портовом городе в 1985 году?

За миг до откровения

Я опоздал на концерт. В полутемном Камерном зале Дома Музыки я отыскал свободное место и сел с самого края десятого ряда. Целенаправленно приобрести эти долгожданные билеты помог Игорь Львович, мой давний знакомый, как и я, любитель танго. Ансамбль струнных инструментов «Эрмитаж» под управлением Н. Ж. Норштейна исполнял ассорти из произведений Годэ и Пьяццоллы. Все композиции посвящены музыке танго разного времени, начиная с 30-х годов. Исторические экскурсы в прошлое в музыкальном течении мелодий, виртуозно представленные скрипкой Норштейна, так захватили меня, что смутное, недовольное собой настроение как рукой сняло. Куда-то исчезла усталость этого жаркого летнего дня. Суета и нескончаемые проблемы на работе, требующие моего непосредственного участия, растворились и исчезли, и я увидел окружающий мир. Полумрак зала мне уже не казался темным, скорей – таинственным, вечерним или ночным аргентинским побережьем, где на сцене, под ритмичную, страстную музыку с минуты на минуту – сейчас – выйдут пары и начнут эротичное движение, обозначив ярко и с чувством мелодику интимной близости этого любовного танца.

В четвертом ряду я увидел тебя. Твой коротко стриженый затылок с волной зачесанных волос и полупрофиль как будто прострелили моё сердце. Я сразу вспомнил, как отчаянно ты боролась с завитками, так как в латиноамериканских танцах принято было гладко укладывать волосы, а непослушные колечки нарушали классику жанра. Сколько лет мы танцевали вместе? Восемь? Десять? – уже не помню. Значит, до сих пор наши с тобой пристрастия остались прежними. Ты тоже пришла на этот концерт. Ты была здесь, рядом, дышала и чувствовала, смотрела и наслаждалась. Может быть, чтобы окунуться в прошлое, а может быть, ты еще танцуешь, но только уже не со мной.

Каким ослепительным было начало нашего увлечения танцами! Я думаю, ты не стала бы отрицать, что именно любовь позволила нам так стремительно взлететь на пьедестал первой пары города по исполнению аргентинского танго. Каждый знает, что в любом деле или увлечении любовь и только любовь изыскивает те максимальные и неисчерпаемые резервы, те редкостные и присущие только вам причудливые фантазии, которые дают силы творческому полёту и делают вас уникальными, не похожими ни на кого, единственными в своем роде.

Стиль Tango Nuevo с элементами джаза и классической музыки, родоначальником которого и стал Астор Пьяццолла, невероятно плавно вплетает вас в орнамент завораживающего космоса звуков танго. Мелодия несёт вас в мир страстных любовных приключений, и порой нашим фантазиям невидно границ. Именно Либертанго сделало наше выступление победоносным. Ты была так пластична и неистово резка в исполнении болео и цепочки, кудрявая прядь выбилась из плена, и последнее движение ганчо при завершении танца после энтрадо распушило твою буйную голову… Румянец разлился и по щекам и даже пополз по шее. Как медуза Горгона ты смотрела на меня, завитки волос, как змеи, стояли нимбом вокруг головы, только в глазах твоих стояли слезы любви, а не смерть. Они сверкали, как алмазы, и брызнули, как только начались овации в зале.

Мы были молоды, и никто не смог бы убедить нас в том, что какой-нибудь пустяк, ничтожный случай, глупая черта характера – упрямство, гордыня, злость – могут круто изменить твою судьбу и перечеркнуть все грандиозные планы.

Перед поездкой в Финляндию на конкурс какой-то шут с развеселой компанией таких же сбил нас на скутере около твоего дома. Разорванные связки стопы тебе рекомендовали лечить всю оставшуюся жизнь. Ты не смогла мне простить замену партнерши, а я расценил твой поступок как махровый эгоизм. На самом деле поездка на конкурс попахивала простым предательством. Мы с новой партнершей не заняли там никакого призового места. Неприятное ощущение от поездки не проходило достаточно долго. Как будто ты замешан вместе с тестом в ступе и не можешь выбраться из огромной кадки и принять горячий душ. Эта липкость длится, длится, а на душе скверно и непонятно отчего.

Восторг и ликующее предчувствие только от звуков Либертанго наполняли мою душу почти всегда. Вдруг все исчезло. Мое сердце перестало отзываться на звуки музыки. Неприятное чувство паники души залихорадило меня. Я испугался. Не знаю, чего.

Я поспешил вернуться к тебе, а твоя мама сказала, что ты уехала к отцу в Германию на ПМЖ. Взбешенный, я думал, что ты мне мстишь. Наверное, я и сейчас так думаю.

Ты наклонилась к немолодой даме и что-то прошептала ей на ухо. Мне показалось, что на тебе та же блузка с кружевным воротничком, которую ты так любила, и которую тебе прислал отец из Германии, когда ты училась в школе.

– Какая глупость, – подумал я. – Школьное время миновало почти двадцать лет назад, а я все измеряю мир старыми ассоциациями. Та блузка давно истлела.

Объявили антракт. Реостат медленно возвращал свет в Камерный зал. Моё сердце билось, как молот о наковальню. Я очень хотел и очень боялся встречи с тобой. Твоя немолодая подруга поднялась, медленно и тяжело. Ты вскочила легко, как будто тебе семнадцать лет. Каждый следующий удар моего сердца мог стать последним. Я был на грани побега. Ты обернулась, скользнула взглядом по моему лицу, и я увидел чужую женщину, ничего общего не имеющую с тобой. Боже мой, какое сходство. Затылок. Профиль.

Я выбежал из зала и не остался на второе отделение.

Мы опоздали на концерт. Я встречала Майку в аэропорту, и мы, конечно, попали в пробку. Несмотря на лето и схлынувшую массу народа из Москвы на дачи и курорты, гости столицы заполняли город весело и активно.

Я, как мне казалось, очень хорошо рассчитала: между прилетом Майки и концертом «Несравненный Пьяццолло» целых четыре часа. Аэропорт Шереметьево практически рядом с Москвой, поэтому мы обязательно успеем, тем более что готовила я её к этому походу в Дом Музыки заранее, почти за полгода.

Майка с дороги, но свежа, как утренняя роза.

– Доча, ты устала? – иронично спросила я. Она рассмеялась и крепко обняла меня за шею, облизав поцелуями мою французскую косметику.

– Да уймись же ты!!! – заворчала я. – Ну вот, всю красоту мою слизала…

– Мамочка, ты всегда прекрасна и эти ничтожные добавки к твоей красе совершенно ни к чему! Опять ты подстриглась. Тебе идет подлиннее. Ну, скажи, почему у тебя кольцами и локонами, а у меня в разные стороны торчат? Почему у тебя ножки тоненькие, а у меня такие кадушечки?

– Перестань молоть ерунду, лучше расскажи, пока мы едем в такси, как там твоя учеба и вообще, как дела?..

Когда улица Валовая была позади, и мы выскочили на площадь перед Светлановским залом, концерт шел уже десять минут. Стремглав спускались к Камерному залу, и у Майки расстегнулась босоножка, и она принялась её поправлять, а я, устремив свой взор за стеклянные двери входа, немного растерялась и даже чуть-чуть остолбенела. За прозрачным входом скрывался Ты.

Я тебя сразу узнала по легкой пружинистой походке и небрежно грациозному движению левой руки. Наш преподаватель по танцам всегда ставил твою левую руку в пример всем: «Смотрите и учитесь, у него танцует все тело и руки в том числе. Если рука не держит партнершу, то это не значит, что она должна висеть как плеть, она обязана танцевать…».

Я застыла, чтобы унять бой сердца.

– Ма, что такое? Тебе плохо?!

– Все в порядке. Пошли, только не торопясь…

– То побежали, то – не торопясь… Тебя не поймешь. Мы опаздываем или нет?

– Давай водички купим в буфете.

– Ма, пол отделения уже прозвучало! Кто у нас обожает Пьяццоллу? Ты? Или я?! Ну пошли, купим водички…

Я видела, в какую дверь ты вошел, и попросила консьержку впустить нас в другую. В полумраке зала мы опустились на свободные места прямо у входа, где-то в двадцатом ряду. Oblivion звучал во всю мощь струнного оркестра, а я не могла ни о чем думать, кроме как о том, что ты где-то рядом в темноте, сидишь и непременно смотришь на меня. Когда глаза привыкли к полумраку, отгремели аплодисменты и начался Adios Monino, я осторожно повернула голову и стала искать тебя. Ты прошел вперед и сел в десятом ряду, поближе к музыкантам. Твой неподвижный профиль мне был хорошо виден. Как мало ты изменился! Видимо, пришло время сообщить тебе те самые новости, которые скрыты были столько лет от твоей ткани жизни. Не думаю, что ты будешь огорчен. Ведь судьба сама решила, что пора тебе познакомиться с моей любимой Майкой. Когда ты уехал на конкурс, я прорыдала три дня, пока мамочка не сказала, что сырость уже на первом этаже и тетечка Таня со второго этажа интересовалась, откуда плесень взялась на кухне? Я, конечно, не знала еще, что беременна, хотя уже на тренировках меня периодически мутило. Отец давно звал меня к себе, и я ухватилась за эту ниточку, решив для себя, что, если ты будешь меня искать, всё еще можно склеить, а если нет, так и суда нет.

Вот сегодня – кто бы мог подумать! – судьба решила за нас с тобой. Такой подарок, как Майка – это царский подарок. Когда-то в детстве на её вопрос: «Где мой папа?» я ответила, что он живет в другой стране, и когда ты вырастешь, ты поедешь и встретишься с ним. За последующие годы она больше никогда не спрашивала о тебе.

Музыка танго будоражила мою душу, но мысли, встревоженные событием возможной встречи с тобой, здесь, на концерте музыки Пьяццоллы, под которую сплетались наши тела и радость танца любви поднимала нас до облаков в прямом и переносном смысле (мы ведь заняли тогда первое место на конкурсе в Москве), не давали мне отдать душу звукам мелодии. Рядом сидела Майка и поминутно спрашивала меня, что такое со мной?

Никакие прогнозы и планы: что я скажу тебе? что ты скажешь мне? что я скажу Майке и как? не складывались в хоть какую-нибудь стройную форму, и я приказала себе не думать больше об этом, но мое сердце не слушалось никаких приказов и мысли уносили меня в прошлое.

Объявили антракт. Сквозь мелькавших перед глазами людей я увидела, как ты встал и стремительно направился к выходу. Я, было, открыла рот, чтобы подготовить Майку к непростому и очень важному событию, но потом закрыла его и решила чуточку подождать. Как это оказалось мудро: закрыть рот и чуточку подождать…

Видимо, судьба передумала делать подарок мужчине сегодня. Быть может, она решит сделать его завтра? Это никому не известно. Как противно покалывает в сердце. Жаль, нет с собой валосердина. Казалось до откровения остался один миг, подтасованный судьбой, ан нет. Судьба еще не наигралась с моей жизнью… «… Судьба, судьбы, судьбе, судьбою о судьбе…» – Булат Окуджава.

Видеть мир

Надежда Петровна никогда не увлекалась садово-огородными украшениями типа гномиков, грибочков-мухоморов, русалок с кувшинчиками или чем-то еще в этом роде. Да и когда ей было увлекаться, дачу купили только в прошлом году. Неведомо зачем её принесли ноги на рынок, мимо которого она проходила много лет и никогда не было необходимости внедряться в торговые ряды с кавказско-дагестанским окрасом. Там, у самого входа, среди разлегшихся аляпистых уродиков, искусственных цветов и плетистых пластмассовых виноградных лоз с восковидными гроздьями винограда она увидела лежащую на спине маленькую лягушечку. Лягушечка улыбалась, заложив «руки» за голову и, завернув «ноги» одна на другую и во всей её позе была такая нега жаркого лета и беззаботной жизни, что Надежда Петровна немедленно её купила.

За пределами рыночных дверей бушевала глубокая осень. Капли холодного дождя вперемежку с мокрым снегом беспросветно просеивали пространство и глупая лягушка, голова которой торчала из матерчатой сумки Надежды Петровны, с удивлением и даже капелькой идиотизма, таращилась большими глазами вокруг, с недоумением взирая на безнадежный мрак осеннего вечера.

В это время года такой товар не имеет спроса, и покупка обошлась в три раза дешевле, чем, если бы это было весной. Дачный сезон давно миновал, но дачу еще не закрыли и в ближайший выходной собирались поехать закрывать ставни на зиму, укладывать розы, сливать воду из душевого бака, если конечно не планировать приезжать на дачу зимой.

– Вот я и отвезу тебя, голубушка, дом сторожить, – подумала Надежда Петровна.

Лягушка, известное дело, промолчала.

Сыну Надежды Петровны летом исполнилось 27 лет. Как она не рассматривала под микроскопом наедине с самой собой его характер, как не выискивала хоть какие-нибудь отрицательные черточки характера, ничего такого подобного найти не могла. Её любимый мальчик был безупречен. Умненький, институт закончил на раз, работает не по специальности, но на отличном месте, хорошо зарабатывает, красивый, добрый, щедрый.

Надежда Петровна растила сына одна. Бурная любовь с целованием ног и дрожащим голосом: «Ты моя награда на склоне лет!!!», – мгновенно кончилась, когда Надя твердо сказала, что забеременела, и будет обязательно рожать, тем более что ей 35 лет. Нет нужды вспоминать, как это непросто растить ребенка без отца. Мама, конечно, помогала, пока были силы, но, когда малышу исполнилось пять лет, она слегла, и уже двоих малого и старого пришлось, надрывая жилы потихоньку тащить к светлому будущему. Уже не пожилая лежачая мать была в помощницах: подай – принеси, а мальчишка, на удивление с пониманием относящийся к жизни. У того, кто целовал ноги и дрожащим голосом объяснялся в любви, сына не было, а была только дочь, но страх и ужас разоблачения были так велики, что, мельком взглянув на ребенка он больше никогда не проявлял желания повторить встречу. Доктор медицинских наук, профессор, поджал хвост и лег на дно, оберегая своё спокойствие и благополучие своей семьи.

Все бы было хорошо, но жизнь, как известно, идет дальше. Соседская девчонка, дерзкая, ленивая уродка, перекуковала дневную кукушку и вот уже пять лет держит на крючке её любимого мальчика. Нигде не работает, не учится, всё лежит на диване да ногти полирует. И чем она его взяла? Ни лица, как говориться, ни фигуры. То ей, то купи, то это, то в один ресторан своди, то в другой. Сейчас все отдыхать заграницу едут, а мы что хуже, давай вези… Он её и за границу возил, в Испанию, а потом она захотела в Таиланд. В общем, ничего хорошего нет в этих отношениях, хоть плач. Надежда Петровна молчит и терпит, но уж очень мальчика жаль.

Вот сейчас, они поехали во Францию, а зачем? Денег у мальчика нет, ведь все на дачу истратили. Новый построили дом. Сад оживили. Дом тёплый, можно и осенью пожить и зимой, но нет ей во Францию охота. Мерзкая курица. Уж если живут, так уж женились бы, детей рожали, а то так, то вместе, то врозь… Такую сноху лежачую Надежда Петровна сильно не хотела, но её она знала с детства. Хорошенькой девочкой была, куда все очарование подевалось? Все теперь олигархов ищут. Вот и она, небось, выбирает, а где они олигархи? На всех не хватает. Вот и вцепилась в мальчика…