Будь другом, свет мой, или Нега лакшери-паскудства (БДСМ или НЛП)

- Так объясни мне, невежде, зачем? – Анастасия развела в стороны ладони. – Что толкает тебя и вот всех их, - Анастасия обвела рукой Тронный зал, полный гостей, сабок и их Хозяев, – добровольно ограничивать собственную свободу? В моем мире – ванильном, да-да, я знаю, что мой мир называют здесь именно так, – личная свобода является высшей ценностью. Особенно личная свобода женщины. За нее борются, организовывают общественные движения, собираются на демонстрации…

- Не я, - наконец улыбнулась Анна. – Хозяин ограничивает мою свободу. А я просто даю на это свое согласие. И даю его с радостью.

- Но почему? Почему даешь? Почему с радостью? Ты не задумывалась: может, это просто какое-то наваждение? Галлюцинация? Извинимый и вполне излечимый бред? Помутнение? Девиация? Какой-нибудь маниакальный или обсессивно-компульсивный синдром, как сказали бы психологи? Или…

- Извращение? – закончила Анна и рассмеялась, звонко, так, как могла смеяться только в объятиях Хозяина.

- Ты просто получаешь от этого удовольствие? – вдруг «поняла» Анастасия.

- И это тоже, - согласилась Анна. – И многое другое.

- Рассказывай, - сдалась Анастасия и присела на проплывавший мимо мягкий диван.

Анна привычно устроилась на коленях внизу.

- Нет же! – возмутилась Анастасия. – Не нужно у ног! Я не твой Хозяин. Садись рядом.

- Сабка в Тронном зале, сидящая на диване? – Анна даже поперхнулась от нового приступа смеха.

- Накажут? – вновь «поняла» Анастасия.

- Да я сама себя так накажу, - Анна пожала обнаженными плечиками. – Забыть свою роль, свое место… Забыть себя – вот худшее из всех наказаний. А они, - Анна обвела зал взглядом, - даже не заметят. Приказ Хозяина может быть и таким. Мало ли что взбредет ему в голову? Но приказа сесть на диван не было. И потому позволь мне знать свое место.

- А если прикажет умереть? – прищурилась Анастасия. – или нанести себе непоправимые увечья?

- Не прикажет.

- А где гарантия?

- Хозяин не отдает бессмысленных приказов, - резонно ответила Анна. – А что может быть более бессмысленным, чем уничтожать или портить свою собственность?

- Как по мне, так тут все приказы бессмысленные, - фыркнула огненная дама. – Наряд вот этот, - Анна почувствовала, что ее тянут за одну из веревок, словно проверяя обвязку на прочность. – Позы, ошейники, поводки. А вон, посмотри, что делает одна из твоих подруг. И как у нее это получается с кляпом во рту?

- Мы называем это «вилять хвостиками», - улыбнулась Анна. – и делать это с кляпом во рту – особый вид искусства.

- Почему сабка ради своего Хозяина готова на все? – задала наконец Анастасия главный вопрос.

Равноправие

- Потому что Хозяин на все готов ради своей сабки, - просто ответила Анна. – Это взаимная готовность.

- Твой Хозяин ради тебя готов ходить в плюмаже с конским хвостом в заднице? – Анастасия сама рассмеялась собственной шутке.

- Только если ему этого захочется. Для удовольствия. Или ради блажи. Или просто настроение будет такое – игривое. И я с удовольствием составлю ему в этом компанию.

- Для своего или для твоего удовольствия? – уточнила Анастасия.

- Для нашего. У нас общее удовольствие. Он мой Хозяин, я его сабка. Все так просто, - удивилась Анна.

- Для меня все сложно, - задумалась Анастасия. - Но ты всегда внизу, а он всегда наверху, - определила Анастасия потом. – Правильно я понимаю? Где здесь справедливость?

- Это и есть справедливость, - ответила Аня.

- Поясни, - потребовала Анастасия.

- Желание быть нижней - это внутреннее, обусловленное природой желание каждой женщины, - охотно начала Анна.

- Неправда! – перебила Анастасия. – Мы равны. Вот я, например, вовсе не желаю быть в нижней, зависимой позиции.

- О, это ваша общая ванильная беда. Но… Да, мы зависим друг от друга, - согласилась Анна. – Но зависимость эта, хоть и имеет одну природу, но разнится в формах ее проявления. Пояснить? – спросила Анна с иронией, и Анастасия кивнула.

- Должен ли мужчина нести ответственность за жизнь, здоровье и благополучие своей женщины? – приступила к делу Анна, словно истинный перипатетик.

- Женщина и сама в состоянии нести за себя ответственность, - возразила Анастасия.

- Способ размножения в вашем ванильном мире - партеногенез? – уточнила Анна.

- Нет, конечно, - удивилась такому вопросу Анастасия.

- Вегетативное размножение? Споры? Фрагментация? Почкование? – При каждом новом вопросе Анастасия все более и более рьяно вертела головой. – То есть обычное половое размножение? И каково количество полов? Два? Три? Пять? Один? Тут по-разному бывает.

- Два, - быстро ответила Анастасия.

- Я так и думала, - кивнула Анна.

Чокер на ее шее приятно сдавливал горло, напоминая о Хозяине.

- Много ли в вашем мире («Ванильном», - почему-то тихо добавила Анастасия) мужчин, достойных мужчин, которые готовы нести полную ответственность за жизнь, здоровье и благополучие женщины? Другими словами, защитить и обеспечить?

- Крайне мало. Можно сказать, единицы, - согласилась Анастасия. – У нас равноправие…

- Это я уже поняла, - улыбнулась Анна. – В моем бывшем мире – та же беда. Говорю же – общая ванильная игра. И как бы Вы… ты красноречиво не защищала равноправие и свободу женщины, все равно здоровыми будут те отношения, где мужчина защищает и обеспечивает – снаружи, от внешнего мира, а женщина хранит мужчину и оберегает их общее потомство – изнутри, в стенах общего дома.

Анастасия молчала. Она не была полностью согласна, но и возражать было бы бессмысленно. А бессмысленные разговоры, как известно, - это обычный дискурсивный онанизм.

Эгоизм

- Такого рода «здоровые отношения» стали, скорее, исключением, нежели правилом и переросли во многих и многих ванильных мирах в некую субкультуру, - продолжила Анна. – Не важно, как эту субкультуру называют в разных мирах…

- У нас ее называют БДСМ, - вспомнила Анастасия. – Бондаж, доминирование, садизм, мазохизм.

Анна внимательно, снизу вверх, посмотрела на собеседницу. Правая огненная кокетка сползла с женского плеча, полностью обнажив грудь, но Анастасия этого даже не замечала. Она склонилась к сабке так низко, что казалось, их губы вот-вот встретятся, но обе женщины знали, что этого никогда не произойдет без разрешения Хозяина.

- Похоже, - догадалась Анна, - мы из одного мира. Или же наши ванильные миры очень близки в некоторых деталях. – Слово «близки» прозвучало неоднозначно.

- Продолжай, - попросила Анастасия.

- Мне уже практически нечего добавить, - извинилась Анна. - Отношения нижней и верхнего - это глубокое погружение в миры друг друга. Дойти до той степени познания и открытия, чтобы счастье и удовольствие твоего партнера стали абсолютным счастьем и удовольствием для тебя. И наоборот, конечно.

- Но верхний всегда будет довлеть и вытягивать из таких отношений больше нижней, - засомневалась Анастасия.

- Это еще вопрос, кто, как ты говоришь, «вытягивает» больше. Роль нижней незатейлива: внимательно слушать и четко исполнять. Верхнему намного сложнее: всю «игру», собственно, ведет именно он. Главное условие - все должно быть обоюдным, - Анна не возражала, она констатировала, объявляла аксиому. - В таких отношениях - нет места эгоизму.

- Где гарантии? – настаивала Анастасия.

- Сабка всецело может довериться, - Анна в который раз пожала плечиками, - только тогда, когда понимает - ее не обидят, защитят, будут оберегать от всех невзгод, а любое действие Хозяина направлено только для ее блага. Что действия разумны, добровольны, безопасны. Так называемый трискелион, основа основ в наших отношениях. И любовь, конечно.

- Вернулись к бестолковым приказам, - победно улыбнулась огненная женщина.- А как же обиды, злость, чувство попранного достоинства, боль и желание отомстить?

- Нет обид, злости, - тихо сказала Анна. - Хозяин никогда не заставит свою сабку чувствовать себя униженной, ведь она его продолжение, отражение, часть его самого.

В этот момент мужская рука протянулась к Аниному лицу. Сабка опустила глаза в пол и безропотно вложила петлю поводка в руку Хозяина. Огненная дама вскочила, забыв поправить кокетку платья, склонилась и даже, казалось, готова была поцеловать руку Мастера.

- Разговор окончен, - сказал Хозяин. – Вас я позову в назначенный час. А нам с Анной пора.

Им не пришлось идти: Тронный зал сжался до размеров бисера. За спиной остались «дымный» Мастер с сабкой Яной, Мень, Анастасия, другие гости, а впереди Анну ожидали покои Хозяина, новые удовольствия, продолжение знакомого счастья взаимоотражения.

Вопрос

Мастер взял сабку за подбородок и подал знак запрокинуть голову. Анна подняла подбородок как можно выше и закрыла глаза, чтобы не встретить взгляд Мастера. Запрещено.

Наличие запретов и разрешений, дозволенного и недозволенного значительно упрощало тот сложный путь, по которому два человека могут достичь единения, слияния в новое целое. Двое – в одно.

Анна стояла на коленях, руки ее лежали на бедрах, фиолетовые волосы спадали по спине до самой ложбинки меж ягодиц. Она была обнажена, без каких-либо элементов подчинения ни на теле, ни в теле. Это случалось очень редко, только по особым случаям. Видимо, сегодня случай был особый.

Что последует далее сабка не знала. От обычной пощечины до более странных для ванильных миров действий. Хозяин мог сделать все, что угодно, но не ради самоутверждения. Авторитет Хозяина был безусловен, неопровержим. Он имел право на все, что не причинит вреда красоте и здоровью. Хозяин Анны никогда не причинит ей вреда. Только радость, только удовольствие.

Все эти необычные для ванильных миров интимные ритуалы были их личным пространством, вход в которое был запечатан для всех. Даже для других Мастеров. И потому каждое необычное действие превращалось в сакральное действо. В таинство. Анна ждала движения Мастера с тихим упоением счастья.

Но Хозяин не сделал ничего. Он лишь тихо ПОПРОСИЛ:

- Открой глаза, Анна.

Сабка открыла глаза не сразу. Она настолько тонко чувствовала этого человека, что мгновенно поняла: прозвучала именно просьба, не приказ. А просьбу можно выполнить не сразу. Или не выполнить вообще. Что-то происходило, что-то из ряда вон.

Анна подняла веки, их глаза встретились. Чуть ли не впервые за время… Нет, время не имело значения. Чуть ли не впервые за весь объем их отношений, их безграничной (как это странно звучало здесь, на Границе) любви.

- Ты сегодня молодец, Аня, - сказал любимый мужчина.

- Благодарю, хоть я и недостойна, Хозяин, - ответила Анна установленной формулой и попыталась вновь отвести глаза.

Но Хозяин запрещающе покачал головой.

- Не отводи глаз. Ты действительно была сегодня большой умницей. Мень вряд ли теперь будет спокойно спать по ночам. Анастасия, утратив абсолютную уверенность в собственной исключительности, задумалась. А это немало, весьма не мало.

Сердечко Анны радостно забилось.

- Я хочу сделать тебе подарок, - продолжил Мастер. - Какой бы награды ты желала?

- Желать чего-либо рядом с Вами, Хозяин? – сабка, чуть слукавив, добавила в глаза слезу обиды.

- И тем не менее? – улыбнулся Хозяин, легко угадав игру.

- Один мой вопрос – один Ваш ответ, - решительно попросила Анна.

Значение

- Один вопрос – один ответ, - повторил Мастер, словно пробуя слова на вкус. – Задавай.

- Как Вас зовут, Хозяин? – спросила Анна, не разрывая единство взглядов.

Мастер молчал целую минуту, да еще и растянул эту минуту, превратив ее для Анны в вечность, - это он мог, порой наказания были не только телесными. Потом коротко приказал:

- Встань и присядь рядом со мной.

Анна послушно встала и присела на краешек дивана, в той позе, которую так любил Мастер: сдвинув колени, разведя пятки в стороны, чуть направив друг к другу пальцы ног. И тогда Мастер заговорил.

- Ты же знаешь, Анна, что Хозяева Границы не имеют имен.

- Но почему?

- Это уже второй вопрос, - улыбнулся Мастер, но не стал пользоваться девичьим промахом и продолжил. – Нас мало, нас очень мало. Количество не имеет значения. Я говорю «мало», чтобы ты поняла. Нас ровно столько, сколько необходимо, чтобы хранить Границу. Каждый знает каждого. Зачем нам имена? Ни имена, ни приветствия, ни вопросы, ни разговоры-споры нам ни к чему. Мы не просто знаем друг друга, мы знаем все друг о друге, как о самом себе. Любой Мастер Границы – это я сам.

- Как я и Вы?

- Верно, как я и ты. Но по-другому.

- Жаль, - искренне пожалела девушка.

- О чем жалеешь ты? – Хозяин протянул руку и потрепал сабку по зеленым волосам, а потом притянул ее голову к своему плечу.

- Я бы хотела, чтобы у Вас было имя, - честно призналась Анна. – Которое делало бы Вас уникальным среди других Мастеров. И для других Мастеров.

- Как у тебя?

- О, нет! – Анна попыталась оторвать голову от плеча Хозяина, но тот мягко удержал ее. – Мое имя – это имя Вашей сабки. Чтобы Вы отличали меня от других. А Ваше имя… Ваше имя стало бы моей наградой. Вы же обещали мне награду? Я бы хранила Ваше имя в своем сердце.

- Я тоже храню твое имя в своем сердце, - напомнил Мастер. – Но как я смогу одарить тебя своим именем, если у меня его попросту нет?

Анна прижалась губами к плечу Хозяина и тихо, с надеждой прошептала:

- Хотите, я дам Вам имя сама?

Хозяин долго молчал, а потом спросил:

- Для тебя это так важно?

- Оно было бы нашим, тайным, заветным. Его знали бы только я и… И Вы. Оно было бы моим подарком от Вас, моим сокровищем. Если я открою дверцы шкафа, я найду там все необходимое. Кроме вашего имени.

- Хорошо, - неожиданно быстро согласился Мастер. – Дай мне имя, мое сероглазое чудо. Я буду носить его с гордостью. Только помни, что каждое имя – не просто набор звуков. Имя должно иметь значение. Значение имени определяет судьбу его носителя.

Имя

- И мое имя имеет значение? – удивилась Анна. Она никогда раньше не задумывалась о том, почему ее именно так назвали родители. А может, и сами родители тоже об этом не задумывались. Такое часто бывает.

- Конечно. Твое имя имеет много значений. Ты и благодать, и расположение, и миловидность. И даже храбрость.

- Не знала, - честно призналась Анна. – А наши сегодняшние гости… Их имена что-нибудь значат?

- Мень – тут все просто: меняла, человек, склонный совершать сделки. Весьма древнее имя на одном из языков из его ванильного мира. Анастасия – тоже имя многозначное. Воскресшая, возвращенная к жизни. Но есть еще одно значение: исполнительница.

- Исполнительница? – переспросила Анна.

- Да. И эта ее ипостась нам весьма пригодится. Так какое имя ты желаешь дать мне?

- Шели! – не задумываясь, произнесла девушка. О, как часто думала она об этом, как часто мечтала!

- Ах, вот оно в чем дело! – рассмеялся Мастер. – На языке твоего народа оно означает…

- «Мой», - закончила Анна.

- Ты принадлежишь мне и законно требуешь обратного действия. Но ты же знаешь, что я твой без всяких имен, слов и значений. Не в этом ли суть нашей любви?

- Шели, - тихо, но упрямо повторила Анна.

- Хорошо, - кивнул Мастер. – Я твой. Я Шели.

- Мой? Шели? Отныне и навсегда?

- Отныне и навсегда. Хотя ты помнишь…

- Время не имеет значения!

Анна счастливо вздохнула и посмотрела Хозяину в глаза. Без разрешения, без приказа.

- А могу я попросить еще об одном?

- Чего же еще тебе нужно, наглая девчонка? – насупился Шели.

- Я хочу к Вам на ручки.

Мастер улыбнулся и сделал приглашающий жест, и Анна, скользнув под его рукой, тесно прижалась животом к коленям Хозяина, при этом высоко подняв обнаженные ягодицы.

- От одного до двадцати, - приказал Хозяин.

- Двадцать! – с некоторым вызовом ответила девушка и тут же сладко взвыла «Один!», когда тяжелая рука Мастера нанесла первый шлепок. – Два! Три!.. Восемь!.. Пятнадцать!..

«Двадцать!» Анна уже кричала во весь голос сладкой муки, пока губы Мастера не прервали этот крик.

Боги

Граница объединяет, связывает и при этом разделяет бесконечное множество ванильных миров. Если бы в Границе (за, возле, под, над, перед нею) образовалась брешь, то это привело бы к необратимым последствиям. Каким? Никто не знает. И не узнает, потому что брешь никогда не появится в Границе (за, возле, под, над, перед нею). Не появится, пока на страже Границы стоят Мастера и их верные сабки.

Миры похожи и различны. Добры или злы. Светлы или темны. Упорядочены или хаотичны. Развиты или примитивны. Воинственны или миролюбивы. Патриархальны или матриархальны. Духовны или материальны. Умны или глупы. Малы или велики. Изменчивы или устойчивы. Правдивы или лживы. Тираничны или демократичны. Населены многими или только одним существом.

Каковы бы ни были ванильные миры, каждому отведено свое место. Между ними возможно общение, но категорически немыслимо, невозможно, противопоказано их смешение. Смешение двух миров означает их уничтожение и возникновение на их месте нового, третьего.

- Как соединение меня и Вас создало что-то новое? – спросила Анна.

- Нет, - покачал головой Хозяин. – Соединение нас двоих создало любовь, не отрицающую ни тебя, ни меня. А соединение двух миров порождает монстра, который пожирает своих создателей.

На месте соединения происходят войны, смешение, а значит, нивелирование культур, извращение ценностей, подмена понятий. Хаос в самом худшем из его обличий. Общение - обогащает, смешение – уничтожает. Некоторые миры настолько несхожи между собой, что даже их сближение приведет к тому, что все вокруг вывернется наизнанку.

Но есть Граница. И на Границе есть мы – Мастера, ее Хозяева.

- Вы мой Хозяин, - с нежностью напомнила Анна. – Шели.

Нас мало. И мы нужны здесь, на Границе. Мы всемогущи. Мы создаем и рушим Вселенные. Трансформируем время и пространство одним взмахом ресниц. Мы пограничники, мы посредники меж мирами. Но мы станем немощны и бесполезны, если окажемся в пределах какого-то одного мира и примем в сердце его ваниль.

Поэтому нам нужны посредники в каждом из множественных миров. Одно существо, два, несколько - через них мы осуществляем связь с каждым миром. Такие посредники всемогущи в рамках своего мира, поскольку опираются на наше надмирное, бесконечное всемогущество. Каждый такой избранник в своем мире – бог.

Боги - тоже творцы. Они знакомы с формулой творения, на то они и боги. Они могут разрушать и создавать, миловать и карать, вести свой мир к процветанию или гибели. Нас это мало интересует. Миров множество, пусть их боги решают их судьбу. Иногда, шутки ли ради, или за дело мы устраняем бога или призываем нового. Все это часть единой игры. И пока Мастера играют, Граница незыблема и на замке.

Через богов мы осуществляем своеобразную торговлю между мирами. Идеи, ресурсы, технологии, концепции, знания, философские системы, идеологические позиции... Владение всем этим, собственно, и делает богов богами в своих мирах. Мы – таможня, которая дает добро на взаимообмен. Мы разрешаем или накладываем эмбарго. Именно для этого и нужны рауты в Тронном зале.

Некоторые боги даже не догадываются о нашей роли. Мы для них – роскошествующие набобы, окруженные рабынями. Им не понять, какова ваша роль в нашей жизни. Без вас мы – никто. Мастер без сабки – не Мастер. Многие, очень многие наши посредники уверены, что мы просто высокооплачиваемые переводчики и устроители их местечковых делишек, окруженные такими же дорогими работницами эскортных сервисов. Разубеждать их – нет ни смысла, ни желания.

- Значит, Мень, вот этот добродушный мужчина в полном расцвете сил – это бог своего ванильного мира? – догадалась Анна.

- Именно, - кивнул Хозяин. – Мира, в котором родилась и выросла ты, мое сероглазое чудо…

Эмиссар

Анна пришла в себя не сразу. Родилась и выросла она в семье, где хранили и чтили религиозные традиции. Ее с детства приучали к обрядам, водили в храмы, отправляли в паломничества, заставляли учить общие молитвы и придумывать свои, личные. И в молитвах этих Анна обращалась к существу высшему, всемогущему. И представляла она это высшее существо, бога, совсем иначе. Бог ее мира – толстеющий лысоватый мужичок в дорогом безвкусном костюме-тройке? Бог ее мира – Мень?

Анна вспомнила его произнесенное липкое: «А можно мне достать такую?» - фразу, сказанную в момент, когда она «виляла хвостиком» у ног своего Хозяина. Вернее, между ног. Вспомнила и брезгливо передернула плечиками.

- И давно он… Мень – мой бог? – наконец смогла произнести она.

- Всегда, - улыбнулся Мастер. – Испокон веков. С момента сотворения твоего мира. Кстати, за «давно» ты заслужила наказание.

- Я готова, Хозяин, простите свою глупую сабку, - Анна рухнула с дивана на колени и склонила голову. Она действительно была готова сейчас к самому жесткому, к самому нестерпимому наказанию, лишь бы не думать о том, что узнала мгновение назад.

- Не сейчас, - сказал Хозяин, но с коленей нижнюю не поднял. – И он больше не твой бог. Ты сейчас – пограничница. А это значит, что ты вне времени, вне пространства и уж, конечно, вне своего ванильного мира, какие бы боги им не правили. Ты на Границе. И твой единственный Хозяин – я. Но с Менем тебе придется вскоре встретиться. И провести довольно долгое время. Только не вздумай при встрече с ним падать на колени, осенять себя знамениями, произносить сакральные мантры – или что еще там положено делать в ванильных мирах при встрече с богами? Скорее он, завидя тебя, будет… - Хозяин усмехнулся, замолчал и продолжил через некоторое время. – Не забывай, кто ты. Каково твое место рядом со мной и на Границе. И забудь, кто он. Ты отправляешься в свой ванильный мир.

- Не изгоняйте, Хозяин! – Анна в ужасе бросилась к ногам Мастера, обняла его колени, целовала их и беспрестанно твердила шепотом: «Шели! Шели! Шели!»

- Это не изгнание, глупенькая, - Шели нежно потрепал сабку по розовым волосам. – Это задание. Ответственное настолько, что не я, а сама Граница поручает его тебе. По выполнении вернешься снова в мои объятья. Кто я без тебя? Я же твой Шели. Встань, эмиссар Анна!

И Анна вскочила на ноги, еще не успев оправиться от пережитого ужаса. Но уже счастливая и гордая.

Особенность

Теперь Анна была одета. Странное, забытое чувство. Словно бы одежда прикасалась к ее телу в последний раз много жизней назад. А теперь – желтый ситцевый топ до пупа, небесно-голубые джинсы, псевдоспортивная шнурованная обувь и самое главное – о, бог Мень! – под всем этим трусики-стринги да поддерживающие чашечки с бретельками на обеих грудях. Даже соски были прижаты и никак не могли вырваться наружу из этой душной темницы.

Анна была уверена, что если во всем этом она окажется в Тронном зале, то сначала сгорит от стыда, а потом сама потребует низвергнуть себя с (из) Границы в какой-нибудь самый захолустный, самый нудный ванильный мирок.

- Анастасия – тоже бог? – уточнила Анна на всякий случай.

- Что ты! – рассмеялся Мастер. – Говорил же: она исполнительница. Адъютант эмиссара. Негоже эмиссару, направленному Границей на ответственное задание, заниматься бытовой рутиной. Анастасия - твоя помощница, спутница, консультант, проводница. И – что для нас важно и удобно – правая рука бога Меня.

- Консультант? – удивилась Анна. – Зачем мне консультант?

- Вот она все тебе и объяснит. На вводной лекции. Используй Анастасию по максимуму. По долгу службы она обязана ловить каждое твое слово. А уж после вашей беседы она так прониклась, что и сама будет рада угождать тебе во всем.

- Но почему эмиссаром избрали меня? – с надеждой спросила Анна: вдруг Хозяин передумает и не станет наказывать ее самой страшной карой – расставанием.

- Ну, во-первых, - пояснил Мастер, - это все-таки твой мир. Кто, как не ты? А во-вторых, - и в главных! - есть у тебя одно свойство. Как сказали бы в твоем ванильном мире – суперспособность.

Анна посмотрела на Хозяина с недоумением. Единственное, что она умела, хотела и могла – служить своему Хозяину, любить его и всегда быть рядом по первому зову. Никаких скрытых или очевидных суперспособностей она за собой не замечала.

Очевидное

- Ты умеешь отличать правду ото лжи, - продолжил Мастер.

- Каждый это сумеет, - удивилась Анна.

- О, далеко не каждый! – покачал головой Хозяин. – Ты видишь, кто настоящий мужчина…

- Вы – настоящий мужчина! – с гордостью заявила сабка.

- Я знаю, - Хозяин нахмурил брови. – И не нужно мне об этом напоминать. Ты же не стоишь под небом и не говоришь, задрав голову: «Ты – настоящее небо, а ты – настоящее солнце!» Я же не говорю тебе: «Аня, ты – настоящая женщина!» или «Ты – настоящая сабка!» Это очевидные утверждения. Настоящему не нужны напоминания. Иногда можно констатировать, но только когда тебя об этом спросят. В напоминаниях нуждаются сомневающиеся, неуверенные, ненастоящие.