Метаморфоз

Первая глава

Ночь… Сгущающаяся магия, укутывающая просторы в черный шелк и дарующая покой всем желающим или, по крайней мере, предоставляющая такую возможность. Она загадочна и удивительна, ведь в ней сокрыты человеческие тайны и страхи, которыми одни восхищаются, другие боятся, а третьи переживают, но никто не остается равнодушным перед ее величием. И сегодняшняя ночь не была исключением: она дала мне ответы на волнующие вопросы, открыла занавес перед загадками моего сознания и развеяла туманное будущее. Не буду тянуть и начну с самого начала.

Смеркаться начало совсем недавно и тени постепенно заступали на свои посты. Они шли ровно за мной, как за своим духовным наставником, несущим тьму в светлый мир. Появляясь словно из ниоткуда и возвращаясь в никуда, я шел на встречу с давним другом Йенсом, с которым мог разговаривать сутки напролет, не замечая, как летит время. Йенс и я были полными противоположностями в характере и поведении и то, чего не было у него, обязательно было у меня. Мы были, как два полушария одного огромного мира полного светлого и мрачного, доброго и плохого, сильного и слабого. В нашем тандеме я был неким антагонистом, а Йенс в свою очередь олицетворял протагониста, что мне всегда нравилось в нем. Легко быть падким и ничтожным, сдаваясь под натиском окружающего мира, а сохранять лицо и не терять силу духа – это стоит невероятных усилий. Таков был мой друг, каким я видел его до сегодняшней ночи.

Ступив за порог знакомого дома, меня насторожила атмосфера, витающая в воздухе: в нем пахло тем, что казалось мне совсем не чуждым, чем-то… напоминающим запах смерти. Я осторожно поднимался по винтовой лестнице, что вела на чердак со стеклянным полностью прозрачным потолком, уставленный всюду декоративными цветами со всех уголков света, очаровывающий с первого взгляда и не оставляющий равнодушным ни одного гостя.

Ступеньки закончились, и я ступил на скрипучий мелодичный пол чердака. Увиденная сцена чуть поуспокоила, но не лишила настороженности: Йенс медитировал при свете яркой луны, оставляя четкий силуэт на полу, а яркие звезды на заднем фоне чарующего неба дополняли картину.

– Йенс? Все в порядке? Я почуял что-то неладное.

– Ранет, – Йенс отошел от медитации и обратился ко мне, – ты же прекрасно знаешь, что ничего никогда не бывает в порядке, хаотичность в наших головах не даст нам того, чего мы так желаем.

– На пороге твоего дома я почуял некое веяние смерти и подумал, что произошло нечто страшное.

По его лицу было видно, что его терзают внутренние сомнения и переживания.

– Ранет… ты мой самый близкий друг на всем белом свете, мой преемник, мое наследие, прошу тебя, воплоти в жизнь нашу мечту, добейся того, чего мне уже не достичь.

– Йенс, я не понимаю, что происходит?

– Я нахожусь на краю жизни, я… я умираю и чувствую, как уходят мои силы и тело слабеет с каждым сказанным словом.

Шок – это единственное, что я испытывал от такого заявления.

– Что случилось?

– Случилось то, что невозможно исправить, поэтому я хочу, чтобы ты выслушал и понял меня, надеюсь мне хватит сил рассказать всё, что я прежде держал в себе, даже от тебя.

Он предложил мне расположиться на кресле с откидным верхом, чтобы великолепное ночное небо дало моему воображению максимум фантазийных сил и погрузило в его историю целиком, превращая слова и мысли в картины, вырисовывающиеся прямо на пролетающих облаках. Так речи Йенса перестали обращаться ко мне и повествование перешло в свое собственное течение.

Каждая жизнь имеет свое начало и верное начало приводит к верному пути, а он в свою очередь завершает логически верным концом, таков жизненный уклад, который диктуют нам миллионы, нужно всего лишь прислушаться к их учениям, словам и советам. Но назревает тогда вопрос если все всё прекрасно знают, почему же они увязли в себе и своих проблемах и не находятся в гармонии с собой, даже близко не достигнув идеалов собственных мечтаний? Да потому, что есть общепризнанная идея жизненного пути, навязываемая обществом и заставляющая тебя под чужим гнетом слепо следовать ей, обманчиво вводя в состояние “белки в колесе”. Как бы не было смешно, но большинство и правда следует за этой мечтой и думает, что так и должна протекать жизнь. Таким и я остаюсь по сей день. Тем, кто живет сказками тех, кто о них рассказывал, тем, кто верит до сих пор в человеческую чистую натуру, тем, кто опирается на опыт предыдущих поколений, готовый непоколебимо идти за авторитетным лидером, даже если слова и действия противоречат логике, а противоречат они довольно часто.

К примеру, посмотри на старшее поколение, попробуй разглядеть среди удручающего взгляда, уставших глаз и морщин простую не наигранную улыбку, такую, которую способны показать нам лишь дети, непонимающие еще всей абсурдности этого мира. Сколько не пытайся не разглядишь, поверь мне, я пытался. Даже намек на искреннюю радость, затаившуюся в поникшем человеке, давно ушел с надеждой вон из головы, а на замену пришло осознание себя, поселившееся настолько глубоко в мозгу, что теперь, глядя в зеркало, они больше не узнают в себе черт былых лет, чувствуя смешанно ненависть и боль, смягчая удар наркотиками и алкоголем, что так нужны нашим головам.

Не буду затягивать и возьму точку отсчета собственной истории с моих нестабильных времен, когда я только начинал вливаться в современную среду безрассудства, так как иную общество не могло предоставить, отодвигая этот процесс настолько долго, сколько мог. Либо мир боли, лжи, насилия, убийств и смертей, либо забвения, невежества и бесчисленных иллюзий, таков был не писанный закон. До последнего я держал равновесие, не бросаясь в крайности, жаль, что усидеть на заборе не удалось, и я, побывав за одной из баррикад, скоро паду в иную. Поначалу, я не особо понимал, что тону с огромным грузом ответственности, навечно привязанным к ноге, но спустя время, на секунду остановившись и обернувшись назад, я ужаснулся, смотря в прошлое, которое никак не переписать. История начнется тогда, когда мой мир находился на завершающей стадии конструирования, с момента, когда запустилась цепная реакция событий, толкающая меня с каждым новым шагом навстречу глубокой пропасти беспросветного второго выбора.

Я никогда не хотел оказаться в середине всех мыслимых и немыслимых событий, как и быть в центре бездумной толпы, но тот школьный день злополучной весенней поры заставил пересмотреть мои взгляды и приоритеты, замешав в вихре сумасшествия.

Был очередной день простого человека, живущего неприметной размеренной жизнью. Яркий свет и свежий воздух наполняли мое окружение теплотой природных стихий, заставляя почувствовать все величие нашей общей Матери-Природы. Она была так ласкова ко мне, что я проникался ее ветрами нежно несущими меня на своих крыльях, но не в рай, как могло показаться, а прямиком в ад, которым заправлял родоначальник моего внутреннего безумия – Мади.

Истинное воплощение современности – так кратко можно описать ублюдка, обладающего извращенным умом, больной фантазией, сексуальной озабоченностью и жаждой насилия. Это было животное, с которым мне суждено было встретиться, при довольно странных обстоятельствах.

Проходя по старой, знакомой улице я взглянул на ветхий полуразрушенный дом из которого доносились громкие пронзительные крики, рассекающие воздух с невероятной скоростью, которые просто не могли не привлечь внимание. Судя по голосам в доме было двое, и ситуация набирала скверный оборот: стены дрожали от беготни, а стекла, от громкости криков, готовы были вылететь в любую секунду. Внезапно с ржавых петель слетела скрипучая, массивная дверь и из дома выбежала прекрасная белокурая девушка в разорванном платье, со слезами на глазах и вся в кровоподтеках. Она бросилась ко мне: ее голос дрожал, а руки тряслись в истерике – тот, кто ее преследовал явно не желал добра.

– Успокойтесь, успокойтесь, что случилось? – спросил я, пытаясь понять, что произошло.

Она начала задыхаться и, потеряв дар речи, единственное, что могла сделать, это указать своей дрожащей рукой на дверной проем, в котором с больной улыбкой и сигаретой в зубах стоял худощавого телосложения мужчина средних лет, показывающий всем своим видом наслаждение от страданий девушки. Он неспешным шагом начал приближаться к нам, усиливая испуг девушки, и она, спрятавшись у меня за спиной, сквозь страх и боль, едва смогла издать жалобный стон о помощи.

Ее мольба вдохновила меня на редкую стойкость, которая не была присуща мне, хотя страх от непонимания что будет дальше, все еще выравнивал эфемерные чаши весов. Что же насчет Мади? Мади эта ситуация забавляла. Изуверская маниакальная радость красовалась на его лице, приводя меня в недоумение, как страдания другого человека могут приносить хоть какое-то удовольствие. Лишь спустя года я понял, что страдания и неудачи других очень странным образом бодрят нас, заставляют почувствовать себя не таким уж говном, каким являемся на самом деле. Такова удивительная природа нашего сознания, собственные недостатки скрашиваются неудачами наших соседей, принося такое же наслаждение, как минимальное ощущение власти над слабыми и зависимыми, пьянящее, как этанол. Такой была одна из безумных капель в море, прежде туманного для меня мира.

Мади почти сблизился и, остановившись в паре шагов, произнес своим прокуренным голосом, растягивая слова и вдыхая дым сигареты: “Зря ты решила показать свой характер, ты не в том состоянии, чтобы указывать мне, что и когда делать, уличная девка”.

После угрозы, прозвучавшей сквозь меня, Мади выдержал паузу, бросил сигарету на землю, потушил ее своим сапогом и добавил: “Неблагодарная тварь, живешь в моем доме, ешь мою еду, спишь на кровати, а не на полу, и после всего этого смеешь возмущаться и дерзить?!?!”

Тут его нервы начали сдавать. Я решил, что стоять как истукан, не лучший вариант показать себя, раз уже ввязался в то, откуда так просто не выйду и сказал: “Пожалуйста, хватит, посмотрите до чего вы довели бедную девушку, на ней живого места не осталось.”

Мади позабавила моя вежливость и его злоба на секунду пропала.

– Малец, – обратился ко мне маньяк и его лицо вновь стало каменным, – ты действительно не понимаешь, во что себя втягиваешь? Все, что сейчас происходит, тебя никак не касается и если ты не хочешь серьезных проблем – советую свалить нахуй с моего пути! Что же насчет тебя, моя маленькая принцесса – я ставлю тебя перед выбором: либо возвращаешься домой и не смеешь больше перечить мне, либо съезжаешь на улицу, без документов и денег, живя отныне на помойке! Выбор за тобой.

Его слова разожгли во мне невиданный прежде огонь, двигая идти в любой неравный бой во имя справедливости.

Когда девушка вышла из-за моей спины, я поверил, что она откажется от его мерзкого предложения, и готовился предоставить кров, лишь бы она не возвращалась в проклятый старый дом, но, к несчастью, его слова успели сломать ее: она всем своим видом показывала, что не желает больше терпеть такого отношения к себе, но что хотели сказать глаза не могли произнести губы.

– Ну, что скажешь? – спросил ее Мади, прекрасно понимая, что отпора он не получит.

Ее дух был сломлен и потому, молча склонив голову и прихрамывая на окровавленную ногу, она пошла обратно в дом, рыдая и пытаясь прикрыть лицо руками. Мразь с желтыми, кривыми зубами, черными, как уголь глазами торжествовала, отразив издевательскую ухмылку. Ситуация была благополучно разрешена и Мади достал из кармана еще одну сигарету, зажег ее и выдыхая смолянистый дым, неспешно направился домой, оставляя меня с мучительными мыслями наедине. Я стоял и смотрел ему вслед, без понятия, что делать дальше и как поступить, пока не увидел в окне ее. Она прислонила к стеклу ладонь, и со слезами на глазах умоляла вытащить ее из безжалостного рабства. Как бы это глупо не звучало, но я не мог поступить иначе, кроме как вернуться. Прямо сейчас врываться в дом маньяка было опасно, так что я ушел, но лишь для того, чтобы приготовиться и пойти на всё ради той, которую знаю буквально пять минут.

********

Сценарий завтрашнего дня назревал во мне с прошлого вечера и преобразовался в четкий план на следующее утро. Я никому не рассказывал о том, что собираюсь сделать, как и не рассказывал прежде ни о чем сокровенном. Причина кроется в моих откровениях с людьми и недопонимании, возникающем между нами. Я предоставлял свое сердце собеседнику, рассказывающее за меня, об изобилии красок в моей жизни, о пережитых ярчайших звуках, доносившихся с вышины синих облаков, о теплых словах, сила которых вылечивает действеннее дорогостоящих лекарств, но люди редко желают отвечать взаимностью и открывать свои сердца, таящие в себе секреты ящика Пандоры. Но так было не всегда, когда-то они были юны, наивны и глупы и их души были распахнуты для всего мира, воспевая оды и серенады друг другу и мечтая стать тем, о ком говорят живописцы и творцы в несметных художественных работах – человеком с большой буквы: созидающий и обновляющий, помогающий и возносящий, борющийся и стоящий. Вот только чистые души невинных ослеплены неосведомленностью, что окружающая грязь поглощает, искушая соблазном, порабощая и создавая себе послушников, восстающие, вопреки здравому смыслу, против себя и родной семьи, упиваясь цинизмом и холодным расчетом, стирая невидимым ластиком очертания индивидуальности. Конечно есть, были и будут исключения, единицы не подвластные чарам грязи, но их порабощение лишь вопрос времени не более того, и если она сама их не одолеет, то ее приверженцы завершат начатое. Она всегда побеждает. Всегда.

Тяжелы были мои шаги, как и голова полная мыслей, старающаяся не забыть действия, как окажусь внутри дома Мади. Шаг за шагом и я уже стою перед дверью в мир безумия, боли и насилия. Внутри была гробовая тишина и мною было решено не медлить, открывая вечно не запертую входную дверь.

Первый удар атмосферы пришелся на ноздри: мерзкие, устоявшиеся запахи пота, табака и спирта витали вокруг, как завсегдатаи сего заведения. Второй удар приняли на себя глаза: горы мусора, в котором было все, начиная от грязной одежды и заканчивая гнилыми объедками, располагающиеся аккурат в определенных местах, создавая тем самым лабиринт, ведущий в зловещие покои местного графа Дракулы.

Девушки нигде не было видно, поэтому я начал двигаться вглубь. Перемещаясь по дому с осторожностью, я медленно проверял каждую комнату, находя все новые и новые горы мусора. Чем дольше продолжались поиски, тем больше одолевали сомнения и неприятные мысли о том, что могло случиться здесь за прошедшие сутки. Я уже собирался уходить, как вдруг, в тишине, услышал едва слышный плач. Это была она, в этом не было сомнений, я чувствовал это! Звук исходил от стены. Внимательно взглянув на нее, я заметил очертания скрытой двери на которой не было ручки, поэтому, немного надавив, я смог сдвинуть ее и тихо, пытаясь не выдавать себя, толкал, пока не протиснулся в скрытую комнату. На первый взгляд это была очень странная спальня со странным освещением, но присмотревшись внимательнее, я пришел в настоящий ужас, ведь это была комната пыток.

Все стены были увешаны бесчисленными фотографиями насилия над неизвестными девушками. Сотни лиц, полные отчаяния и страданий смотрели на меня своими кровоточащими глазами и молчаливо кричали. Их боль озарялась слабым кровавым светом, исходящим от лампочки, что мигала каждую секунду и издавала неприятный характерный треск. Помимо страшных фотографий по комнате были разбросаны инструменты для пыток, которых было попросту не счесть. Это вызывало не поддельные пугающие мысли. Ядовитый страх в переплетении с переживанием медленно возникали в ногах и струились внутри меня, медленно поднимаясь к сердцу и, как только достигли своей цели – пронзили отрезвляющей мыслью – я нахожусь в доме того, с кем совсем не стоит связываться! Как же глупо было прийти сюда в одиночку! Я корил себя за столь необдуманный поступок, не понимая, что действую одурманенный чарами, правда какими – я осознаю лишь сейчас.

– Жизнь невинной находится в моих руках, – произнес я тихо, чтобы придать себе упорства, – этот маньяк мог в любую секунду перейти черту и в порыве ярости убить ее – не время отступать! – эти слова подтолкнули меня пройти дальше, вглубь в комнаты.

От дальней кровати исходил тихий женский плач, который принадлежал той самой бедной девушке. Мади нигде не было, и я старался максимально не шуметь – неизвестно, где пропадал этот маньяк. Оказавшись возле девушки, первое что я заприметил – это полностью заплаканную подушку. Одному богу было известно сколько она здесь находилась до попытки побега. Ее прекрасные локоны сияли в столь мерзком месте, как первый луч солнца после долгой ночи. Желание прикоснуться к прекрасному созданию одолевало меня, и я со всей любовью прильнул к ее волосам. Почувствовав ранее непонятное тепло от человека, она не попыталась отстраниться и лишь приподняла голову, одарив своим прекрасным взглядом: на ее удивительных голубых глазах сияли кристально чистые слезы, словно ангел оплакивал грехи человечества. Между нами возникла такая прочная и притягательная связь, что мы попросту смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. В это время она схватила мою руку и отчаянно сжала, что оставила после себя сильно заметные следы. На секунды я потерял бдительность и не заметил, как в комнате появился третий лишний – тот, кого я хотел увидеть в самую последнюю очередь.

Хозяин заявился домой и, схватив меня за куртку, выкинул из комнаты в горы мусора. Это мгновенно привело меня в чувство и спустило с небес на землю. Внезапно обрушившийся шквал ударов становился с каждым разом все сильнее и болезненнее. Сознание помутнело от столь резкого нападения, но Мади не дал потерять сознание и, переведя дух, взглянул на отчаянного нарушителя его извращенных покоев.

– Ты!?!? Я говорил тебе свалить нахуй? Говорил тебе не лезть не свое собачье дело? Насмотрелся говнофильмов и решил вломиться в мой дом, украв мою любимую шлюху? Ты кем себя возомнил? Ебаным героем? Ты знаешь, как заканчивают герои? Их находят с дыркой во лбу и вырезанным сердцем в грязной канаве, дабы показать – они обычные смертные, как и все остальные. Только сила решает кто прав, а кто виноват, кто будет жить, а кому придется умереть, но ничего, этот урок ты усвоишь навечно!

Он схватил ржавый охотничий нож, воткнутый в стену, и направился на побежденного меня. Комнату залил безудержный смех. Я не мог поверить в то, что сейчас происходило – это походило на ночной кошмар, из которого я пытался выбраться, но как бы сильно я не щипал себя, проснуться не получалось.

Глаза Мади засияли с маниакальной яростью и его нож устремился в мою грудь. Какая-то невероятно интуитивная ловкость помогла мне остановить полет лезвия, зажав его обеими руками в самую последнюю секунду. Давление Мади было велико, однако всплеск адреналина помогал мне в борьбе за собственную жизнь. Он напирал на меня все больше и больше, и когда все мои внутренние силы были направлены на сдерживание, Мади резко повел нож в сторону, чего я совсем не ожидал, и лезвие вонзилось глубоко в живот. Я в ужасе завопил. От крика поверженного врага Мади испытал звериное наслаждение и, замахнувшись ножом, приготовился нанести смертельный удар. Я закрыл глаза, умоляя судьбу спасти, не позволив исчезнуть из жизни вот так, среди гор мусора и с ржавым ножом в груди, и она меня услышала – вместо света в конце туннеля меня ожидало нечто другое.

Жуткий нож вонзился в пол, в сантиметрах от моего тела.

– Поднимайся! – громко скомандовал Мади. – Будь моя воля, я бы зарезал тебя на месте, но я не вправе вершить судьбы без ведома Тинна.

Он вырвал из трухлявого пола нож и, подняв на ноги, заставил идти на улицу. Его постоянные касания зажженной сигаретой изводили меня, а если я начинал кричать, он подставлял к горлу нож и продолжал развлекаться со мной, как с игрушкой, параллельно затыкая ладонью рот – ему очень не хотелось привлекать лишнее внимание. Я надеялся, что в такое ранее время появится хотя бы одна смелая душа, что придет на помощь, но чуда не произошло: встречающиеся немногочисленные люди посматривали на нас вскользь, пытаясь не пересекаться взглядами подолгу – они опасались за собственную жизнь и потому обходили стороной. Мне не на кого было положиться, кроме как на самого себя.

Мы шли к некоему Тинну, про которого был наслышан, но ни разу не встречал вживую. “Яблоко от яблони недалеко падает” – как проклятие звучала одна и та же пословица из уст абсолютно каждого жителя города, при упоминании семьи Тинна. Она же звучала и у меня в голове, пророча увидеть подонка в тысячу раз хуже, чем Мади – жестокого и беспринципного, которого боятся и уважают и без чьего ведома не происходит ничего вокруг. Ничем хорошим встреча с Тинном закончиться не могла. Быстрая смерть или медленная? Выбор был явно невелик.

Дом Тинна находился на окраине города и выделялся среди остальных своей запредельной роскошью. Соседей у Тинна не было только расстелившиеся сады, аллеи, да холмы, на одном из которых он и построил свое поместье. Перед главным входом на территорию он возвел массивные железные ворота, через которые мы прошли и попали на бескрайний участок, расплывающийся у меня перед глазами от серьезной кровопотери. Я предполагал, что Мади поведет меня в особняк семейства Тинна, но вместо этого мы подошли к гаражному комплексу, что аккурат прилегал к железным вратам.

Владения Тинна и Мади разительно отличались, что по объемам, что по содержанию и приводили к искреннему недоумению – что же связывает этих двоих, находящихся на столь отдаленных социальных ступенях? Как неудивительно, но ответ лежал, как всегда, на поверхности и это были грязные деньги. Я не слукавлю, если скажу, что именно деньги, зачастую, причина всего, что происходит в нашем огромном мире. Где-то война? Значит кто-то хочет завладеть большим, чем имеет сейчас, прибегая к самому экстремальному и радикальному методу – истреблению и порабощению несогласных. Где-то кризис? Значит кто-то хочет возвыситься над остальными, зная, что располагает жизненно важным ресурсом, и неважно сколько жизней унесет жажда очередного безумца, что ставит на чаши весов человеческие судьбы в противовес заоблачным цифрам денежного эквивалента, гораздо важнее и досаднее, что многие согласны пойти на такие жертвы, дабы ухватить малую долю того, что получит главный безумец. Человек, как продукт, как сырье, как материал, как средство, как инструмент и у каждого на лице красуется заветная цена, за которую он сделает, что угодно и будет кем угодно, лишь заплати. Не мы движим и распоряжаемся деньгами, а они нами, там, где их много там и встречаются все семь смертных грехов в избытке. Некогда верующие, вкусившие запах запретного плода обманывают миллионы, лицемерно запудривая мозги и строя целые состояния на тех, у кого каждая монета и купюра на счету. Некогда обычные идиоты, уставшие работать на простых и не сильно прибыльных работах, обучившиеся за пару лет красноречию и обросшие связями, начинают руководить целыми регионами, структурами, районами, организациями, судами и даже страной, подпитывая свое неугомонное эго идиота воображаемым величием и поддержкой ослепленных иглами пропаганды и иллюзорным отсутствием альтернативы, забирая последнее из карманов тех, кто по закону является их работодателем. Некогда разумные девушки, потратившие на образование ни один год жизни, вынуждены работать в плохо финансируемой, но жизненно необходимой и лично им интересной сфере, сводя концы с концами, либо переходить в проституцию прямую или косвенную, зачастую бросая прошлое место работы, из-за прибыльности в продаже тактильных ощущений, с осознанием – лучше, как заключенная птица, но в тепле и золотой клетке, чем в коробке и без гроша в кармане, но как свободный человек. Это смерч бушующий и не утихающий, и никто не пытается остановить его – согласные смирились, а несогласные молчат, давая волю продолжать. Деньги заменили нас самих на безвольных организмов, стерев черты тех, кем мы являлись когда-то давно – людьми, если вообще, когда-либо ими были…

Путаница в голове, кровоточащая рана и скорая подступающая смерть. Ад и не думал заканчиваться на столь интересной минуте.

Мади толкнул меня в темное помещение, провонявшее бензином и маслом, что находилось в гаражном комплексе, а сам пошел за Тинном. Я не собирался сдаваться и, собравшись с силами, поднялся на ноги, попутно думая, как отсюда выбраться. Нащупав дверь, я попробовал надавить на ее и открыть, но это было безнадежно – замок висел с противоположной стороны. От перенапряжения меня поразил резкий импульс боли в животе, и я свалился на пол. Лежа на холодном бетоне, я старался меньше двигаться, чтоб не спровоцировать новые приступы боли и позволил глазам привыкнуть к темноте, чтобы найти альтернативный путь к отступлению. Адаптация проходила плавно и мне даже удалось высмотреть вентиляционную решетку из которой шел воздух, но когда я попытался вновь встать, в самый неподходящий момент открылась дверь и солнечный свет ослепил меня. В гараж вошло не меньше десятка человеческих силуэтов, что, в свою очередь, сразу сгруппировались вокруг. За ними в помещение зашла фигура просто огромных размеров и, закрыв за собой дверь, щелкнула настенный выключатель. Солнечный свет показался цветочками, по сравнению с тем ударом яркого света, который заполонил помещение и обжег мне глаза. Я не мог видеть лица того подонка, что заставил меня страдать, но подсознательно чувствовал – это был Тинн. Сетчатка глаза буквально горела, все тело испытывало агонию, а черные силуэты закружились вокруг. Мне завязали руки за спиной, и Тинн начал разбираться в деталях происходящего.