Метаморфоз

Весь прошедший месяц СМИ пестрили однотипными заголовками по поводу последних событий: “Смерть криминального авторитета, во время людоедского пиршества на крови” и “Самое дерзкое ограбление за последнее десятилетие”. Я предполагал, что это вызовет общественный резонанс и заставит полицию взяться за дело серьезно, но спустя время, когда шумиха стихла, о случившемся стали забывать: люди, как ни в чем не бывало, вернулись к житейским проблемам, полиция продолжила создавать видимость бурной деятельности, борясь с невидимыми врагами, а коллекционер, видя результат следствия, сдался и уехал из страны. Это приподняло очередную завесу мироздания, и я узрел очередной ужас, в который, до последнего, отказывался верить и принимать – людям в большинстве своем плевать друг на друга и на чужие беды, они живут сегодняшним днем, стараясь не замечать ничего вокруг, кроме самих себя. День прожит и слава богу, а что принесет завтра – это никого волнует, пугая не тем, что человечество несовершенно, а потому, что большинство не готово к переменам, принимая данность, как неисправимый порядок, в котором нет иного пути, кроме как пути в бездну, что мы порождаем за собой. Однако, как я уже сказал – всем попросту плевать.

Потеряв окончательно надежду, дни начали слагаться безвкусно, к счастью, ночи предвещали долгий и спокойный сон. Оставалось единственное опасение, что иногда пробуждалось в недрах сердца и отзывалось дурной мыслью: а что если обезумевшие псы Тинна однажды придут и убьют меня во славу отмщения почившего духовного отца? Опасение со временем превратилось в настоящую паранойю: я пугался каждого неожиданного шороха, внезапного стука, каждый посторонний звук раздражал и вытягивал из шаткого психологического равновесия. Мне кажется, что в один прекрасный момент я настолько поверил в возвращение прошлого, что притянул его к себе, и оно вернулось на самом деле.

Был обычный монотонный день. Тишина, которая за длительное время превратилась в сопровождающую подругу, расположилась рядом со мной на кровати. Целый день я листал пыльные книги, путешествуя по пожелтевшим страницам, в поисках чего-то увлекательного и спустя некоторое время мне попалась в руки одна старая потрепанная книга, что лежала на верхних полках домашней библиотеки. Она привлекла меня своей самобытностью: нестандартным цветовым оформлением и причудливым названием. “Безымянная Книга Безымянного Автора” – такие слова красовались на твердой обложке, написанные пером со специальными чернилами, как и весь рукописный текст. Я аккуратно перелистнул первую страницу и наткнулся на короткий эпиграф в правом углу, что выделялся каллиграфическим почерком и удивительным алым цветом, очень похожим на небезызвестную субстанцию: “Духи минувшего будут вечно угнетать меня и изводить, выкапывая из чрева глубоко закопанное, похороненное за гранями осязаемого.”

Вдруг раздался стук в дверь. Тело задрожало, а голову заполонили оскверняющие мысли. Отчетливый стук не менял силы удара и только учащался, становясь совсем невыносимым. Стало понятно – нежданные гости не собираются уходить и я, схватив первый попавшийся на кухне нож, двинулся к двери. Я с осторожностью подошел и отворил ее, приготовившись к наихудшему сценарию, однако, какое было удивление, когда вместо людей Тинна, на меня смотрели знакомые лица, которые по первой не были признаны, как знакомые.

– Что вы ломитесь, как ополоумевшие? – спросил я, находясь еще в состоянии шока от надуманного и стараясь вспомнить имена гостей.

– Йенс! – завопили незнакомцы и по голосам я узнал великого Арта и не менее ужасного Рея. – Мы обещали встретиться вновь и вот мы здесь, так что одевайся скорее, время проветриться!

Вспомнив позабытые лица друзей, я невероятно обрадовался их появлению – это вдохнуло новые силы в мою и без того застойную опустевшую жизнь, поэтому, одевшись за считанные секунды, я впервые вышел на улицу, но не для того, чтобы кого-то искать, а чтобы развеяться. С порога мне в глаза ударила ярчайшая искра заходящего солнца, а легкие наполнились вечерней свежестью мирно гуляющего ветра, вступающего в новую стадию дня. Небо несло немногочисленные облака по своей тихой гавани, окрашиваясь от смыкающихся лучей в ослепительные цвета. Легко было ступать по остывающему асфальту и впервые за долгое время не теряться в мыслях от вечной суеты, вставляя уместные и неуместные комментарии в разговоре со знакомыми, что бесконечно скатывались в горячий спор обо всем на свете, не позволяя сказать и пары вразумительных аргументированных предложений, постоянно перебивая друг друга и треща без передыху. Последняя новость, которую они обсуждали была связана с неким Урволом и его поразительной эмоциональной нестабильностью. Он мог быть тише воды и ниже травы, а в другой миг уже терять рассудок и влезать в массовую и бессмысленную драку, избивая людей с таким остервенением, что многие оставались после нее изуродованными инвалидами. Под горячую руку мог попасть любой, не понимая причин для столь кардинального изменения поведения, но была одна персона, что всегда оставалась неприкасаемой и могла успокоить его бурный нрав – это неизвестная девушка, которая удивительным образом постоянно оказывалась где-то поблизости. Одним чарующим движением руки она делала его вновь тихим, послушным и исполнительным, пока ситуация не повторялась по привычному кругу. Арт и Рей долго спорили о том, что так резко меняло Урвола, что это была за девушка и как ей удавалось привести неконтролируемого в чувства, но так и не смогли прийти к согласию.

Мы пересекали территорию полуразрушенного трубопрокатного завода, как вдруг Рею пришла интересная идея – остановиться здесь и провести остаток дня в безмятежности: отличный вид с более-менее сохранившегося четвертого этажа завода на озеро и на южную часть чарующего города со всеми достопримечательностями. Как можно было не согласиться? Мы взбирались по обрушившейся лестнице, сквозь завалы из кусков стен, потолка, строительного мусора и проводов, держась за остатки облезлых стен и за торчащие из бетона железные прутья. По пути наверх Рей рассказывал, что когда-то давно на этом заводе работал его дальний родственник, проработавший на нем около двадцати лет, до самого закрытия. Предприятие до последнего скрывало многомиллиардные убытки и держалось на пустых обещаниях руководства и голом энтузиазме рабочих. Это не могло продолжаться вечно и когда проблемы набрали критическую массу, руководство внезапно исчезло, оставляя тысячи рабочих рук без зарплаты и работы. О компенсациях не было и речи и тогда рабочие возмещали убытки, как могли, присваивая заводское оборудование, технику, кабеля и хоть сколько ценные металлы. Из некогда функционирующего предприятия завод быстро сделался пристанищем наркоманов и алкашей, разваливаясь до того быстро, что в одну ночь, под натиском погодных условий, обрушился потолок и похоронил под собой заблудшие души, судьбы которых уже давно никого не волнуют.

Выше четвертого этажа ничего не было – остатки разрушенной крыши, как и часть стены четвертого этажа лежали у основания завода. Последнее тепло, заходящего за горизонт солнца, мы застали провожающим взглядом.

– Ну и умеешь ты плаксивые истории рассказывать, только забыл упомянуть, что твой родственник был не обычным рабочим, а старшим бухгалтером и состоял в доле с руководством, получив за развал предприятия неплохую прибавку к зарплате, – подловил Арт Рея, и судя по реакции, это была правда.

– Да пошел ты! Он ничего не знал, пока не пришел на работу в последний раз!

– Ага, старший бухгалтер не знает, что на его предприятии с финансами творится. Дебет с кредитом не сошелся, да и насрать.

– Все, отвали, надоело с тобой пререкаться, – отмахнувшись, завершил Рей, – лучше спроси у Йенса, как он поживает со своей девушкой, а не придумывай враки и небылицы.

Я не стал дожидаться, когда переспрошенный вопрос адресуется мне и сухо в полтона произнес: “Она не была моей девушкой, просто очередная душа, чья судьба была небезразлична. Я потерял ее в тот же день, как освободил из колючих и холодных рук и до сих пор не могу найти. Я опрашивал прохожих, обходил места ее возможного нахождения – тщетно. Она как сквозь землю провалилась. Никто ничего не видел и не слышал и многие сомневаются, что я на самом деле ищу, существовавшего когда-либо человека.”

Пауза, выдержанная откровением смутила Арта и Рея, но мой последующий вопрос позволил продолжить замявшийся разговор.

– Не берите в голову – это моя ноша, лучше поведайте, как вам удалось свалить Тинна с ног, когда он хотел сбросить меня в пропасть?

Эта тема преобразила Рея и подтолкнула друга возвыситься до немыслимых высот. Излагали историю они вместе: Рей в детальных подробностях с явным хвастовством, а Арт лишь добавлял ноты, исправлял и немного принижал друга, чтобы тот не лопнул от самодовольства. Судя по их рассказу, пока я висел над пропастью, Тинн потерял бдительность и уже предвкушал мою неминуемую погибель с наслаждением смотря, как я теряю силы, но Рей не позволил этому случиться и, собрав оставшиеся силы, бросился на Тинна, столкнув тем самым в обрыв, а Арт подхватил меня. Что же было дальше, нам всем было известно.

И опять между старыми друзьями разгорелись новые споры. Рей все кричал, как кинематографично получилось то, что он задумывал, Арт же говорил, что это удачное стечение обстоятельств, не более того. Рей убеждал друга, что с самого начала он притворялся и подыгрывал Тинну, дабы так виртуозно расправиться со своим соперником. Арт же опять опровергал каждое слово, напоминая, как Рей трусил и паниковал, шагая на арену, как на собственные похороны. И так продлилось до тех пор, пока луна не осветила наши летние тени на четвертом этаже, пустующего призрака прошлого. Спор плавно перетек в веселое русло, а затем в грубое, сводясь в конце концов к глубоким рассуждениям о смысле бытия. Успокоились они, когда холодный ночной ветер остудил их горячие головы, тогда мы неторопливо спустились на землю и разбрелись по уютным домам, где светлая лучина ожидала нас и угасала вместе с нашими опускающимися веками.

********

На следующий день мы встретились на пересечении трех дорог – идеальное место из-за равной удаленности до наших домов. У нас был впереди целый день, и мы не стали ограничивать себя в удовольствии и посетили самые значимые достопримечательности нашего скромного городка, однако, приключение не было бы таким увлекательным, если бы мы не рассказывали сопутствующие истории, связанные с тем или иным местом, а поделиться друг с другом было чем, даже с излишком.

– Чем займемся? – после приветствия спросил я, смотря в добродушные глаза.

– Пройдемся по городу и идеи наверстают нас сами, – предложил Арт.

Погода, как и вчера, по-летнему была рада нам, даря яркие солнечные лучи и едва ощутимую прохладу от прогулочного ветра. Облака рассеялись в бесконечно голубом небе, проносясь по нему одиноко и мимолетно, вместе с облаками растворялись мы сами. Сопровождающаяся беседа протекала в тихом русле, и я уже более свободно и открыто чувствовал себя в компании. Демоны, убийцы, безумцы – это всё осталось позади с извечным страхом, болью и страданиями, по крайней мере я многое позволил себе позабыть тогда. Будь у меня машина времени, что позволяла выбрать какой промежуток жизни прожить вновь, я бы поставил на повтор те немногочисленные, но по-своему изысканные часы.

Под обсуждения фанатизма в вероисповедании, мы пришли к первому пункту нашего сумбурного путешествия – к маленькому, но очень уютному озеру. Оно притягивало к себе большие компании и целые семьи, переходящими из уст в уста, слагаемыми легендами об озере с тысячелетней историей. Старожилы уверяли, что озеро обладает сакральными и лечебными свойствами, наделяет силой объединять сердца и пока стариков оно омолаживает, молодые становятся еще красивее. Приди сюда поздней ночью и ты всегда услышишь, как подростки делятся со сверстниками страшными историями, наполненными юношескими страхами и нереалистичными ситуациями, как они подшучивают друг над другом и дурачатся, теряя в невесомости долгие часы с теми, кого больше не увидят, а возможно, проведут всю оставшуюся жизнь, как разговаривают о неразделенной любви и проблемах переходного возраста, страданиях, испытанных впервые и маленьких трагедиях, далеко уже не маленьких людей, где каждое предложение, словосочетание, слово, слог и даже буква пропитаны горькой, опустошающей правдой, с которой они познают этот мир, вставая каждое божье утро и смывая с лица первую старческую пыль. И лишь природа прерывает карнавал жизни, когда тишина ложится на озеро вместе с опадением листвы и наступлением холодов, когда зазывающие волны замолкают, а журчащие серенады затихают.

Родители с детьми, юноши с девушками, дедушки с бабушками – все, от мала до велика, собрались отдохнуть в прекрасный солнечный день у озера, и мы – новые званые гости, поспевающие к разгару торжества.

Среди сливающегося человеческого лика Рею приглянулись три обворожительные девушки, одиноко купающиеся возле дальнего берега и он, не теряя ни секунды, побежал к ним, дабы обратить на себя внимание.

– Часто он так реагирует на дам? – спросил я Арта, с которым неторопливо поспевал за несущимся Реем.

– Ты не поверишь насколько, но в этом есть свой плюс – иногда это переходит в очень забавную историю, если не выливается в драку с внезапно объявившимися парнями девушек или во что-то пострашнее, – ответил Арт.

Рей обогнул озеро по песчаному берегу и, оказавшись рядом с компанией девушек, уселся перед прекрасными очами незнакомок.

– Милые дамы, как вам сегодняшняя водичка? – с игривым настроением и с обольстительной улыбкой задал вопрос Рей.

Изумительные девушки ответили ему взаимностью, и брызгая в него водой, приговаривали: “Прыгай к нам – узнаешь.” От такого предложения Рей никогда бы не отказался и, скинув с себя одежду, прыгнул в невидимые объятия водной стихии. Знакомство быстро переросло в обоюдный флирт, которому мы с Артом решили не мешать и, усевшись неподалеку на теплый песок, лицезрели на прекрасную бурную жизнь озера в час пик зенитного солнца. Одни из самых активных и раскрепощенных предавались жгучему языку танца, напевая знаменитые припевы песен, звучащие из винтажного магнитофона, другие играли в волейбол, маленькие дети собирали разноцветные и причудливой формы камешки, самые спокойные увлеченно зачитывались свежим бестселлером, спрятавшись под тенями ветвей, пока большинство же предпочитало оставаться в воде, плавая в ластах, катаясь на катамаране и просто погружаясь в озерные пучины.

– Смотри! – воскликнул Арт, указывая на ребят неподалеку. – Кто-то вспомнил древнюю забаву.

Рядом с нами разгорелось немыслимых масштабов кострище и сумасшедшие подростки принялись прыгать через него. Мы внимательно следили за сорванцами, что стремглав летели в озеро с горящими волосами и одеждой, не заметив, как откуда-то сбоку подплыла одна из девушек, набрала в ладони воды и обрызгала нас. От внезапности мы аж подпрыгнули и, развернувшись, увидели заигрывающую женскую натуру, ярко-голубые глаза и тонкий певчий голосок, что зазывали к себе также, как в греческой мифологии сирены заманивали сладострастным пением и божественной красотой, обрекая на погибель целые флотилии.

– Ребят, не хотите присоединиться? – ласковым голосом спросила девушка с пронзающими голубыми глазами. – Рея на нас троих не хватит.

Она вильнула воображаемым хвостиком и, мило подмигнув, отплыла обратно к Рею и подругам. Ее чары сработали безотказно, и испытав охотничий азарт, мы разделись, нырнув вслед за незнакомкой. Не знали мы тогда, что зарождающийся огонь, что посеяла в нас безвестная девица, превратит природу внутренней гармонии в настоящее пепелище с ожогами на руках, к которым прикоснется, в сердцах, с которыми будет играть и в головах, в которые западет, не давая покоя ни в бодрствовании, ни в естественной дремоте. Как бы иронично это не звучало, непосредственное знакомство с огненной дьяволицей произошло на водной глади с расплывающимися в стороны симметричными волнами.

– Ура! Я так рада, что вы решили к нам присоединиться, – воскликнула девушка и, не позволяя молчанию захлестнуть шестерых незнакомых людей, продолжила, – меня зовут Тилия, а это Верити и Милли.

Прежде, чем что-то ответить мы утонули в их невероятно обаятельной красоте. Милли была скромной, в меру пышной и невысокой девушкой, что очень красило ее белоснежное лицо с маленькими черными глазами и длинными шелковистыми локонами. Верити же обладала утонченным лицом с мелькавшими редкими веснушками, стройностью, слегка загорелой кожей, серо-голубыми глазами, нежными руками и популярной, в последнее десятилетие прошлого века, модельной прической. Выделялась на их фоне ошеломительная Тилия: темная нежная кожа, сводящая с ума талия, приковывающая грациозность, идеально округленное лицо, ослепительная улыбка и яркие голубые глаза. Красота Тилии поражала любого мужчину в радиусе досягаемости, и я не был исключением, вот только поразила она в первую очередь не сердце, а мою память вспышками, о судьбе той, что думал весь прошедший месяц.