Грань

ГРАНЬ

Часть первая. Прах

Глава 1. Прах

Город за стеклом «Альфа Ромео» был похож на электронную схему – миллионы огней, пульсирующих в такт чужой жизни. Влад смотрел на них сквозь тонированное стекло, чувствуя под пальцами тяжёлый кожаный руль, и ловил себя на мысли, что эта машина – единственное, что он выбрал для себя сам, а не потому что «так надо».

Тёмно-синий металлик, редкий для московских дорог, с хищным прищуром фар и низкой посадкой, которая заставляла парковщиков в ресторанах оборачиваться. Quadrifoglio – четырехлистный клевер на крыле. Почти 500 лошадей под капотом, которые он почти никогда не выгонял на волю. Как и ту штуку, что сидела внутри него самого.

Ему было сорок. Ровно столько, чтобы иметь хорошую трёшку в ЖК «Резиденция», жену Наташу, которая последние пять лет называла его исключительно «Владик» с интонацией «вынеси ведро», дочь-подростка, живущую в телефоне, и должность начальника отдела аналитики в крупной IT-компании. Должность, которую он заслужил. Должность, которую, как он знал, сегодня отдадут ему.

Ему. Слюнявому, наглому, пустому, но невероятно везучему ублюдку с фамилией Костенко.

Влад заглушил двигатель, но из машины не вышел. Внутри играла музыка – Бет Хибберт, тягучая, как патока, с надрывом где-то на периферии сознания. Он смотрел на горящее окно своего кабинета на двенадцатом этаже и вдруг с отвратительной ясностью понял: этот мир предал его. Мир, где он делал всё «как надо». Ходил в церковь по воскресеньям, потому что «так принято в приличной семье». Терпел тупые шутки начальства. Не лез на рожон. Подавлял в себе любую вспышку злости, любой тёмный порыв, которые иногда, в редкие минуты бессонницы, шептали: «А пошли ты их всех. Забери своё. Ты сильнее».

Но он не слушал. Он был правильным. А правильные не получают повышения. Их имеют.

Он вышел из машины, и сигнализация щёлкнула с мягким, почти тактильным звуком. Осенний ветер ударил в лицо, пахнуло выхлопными газами и мокрым асфальтом. Влад поправил безупречно сидящее пальто – шерсть, итальянское, купил два года назад в маленьком концепт-сторе на Кузнецком Мосту, где продавщицы говорят с французским акцентом и подают минералку в стаканах с толстым дном, не спрашивая фамилию.

Он направился к стеклянным дверям бизнес-центра. Холодный неон, охрана, бесшумный лифт, зеркальная стена, в которой отражался мужчина с усталыми глазами и правильными чертами лица. Влад смотрел на себя и вдруг поймал странное ощущение – будто из отражения на него смотрит кто-то другой. Кто-то, кто знает, что случится дальше. Кто-то, кто ждёт своего часа.

Влад моргнул. Наваждение исчезло.

Глава 2. Утро

Он проснулся от того, что голоса в голове замолчали.

Резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Ещё секунду назад внутри пульсировала глухая, знакомая тревога – смесь похмелья и стыда, когда вспоминаешь вчерашнее и хочется провалиться сквозь матрас. А теперь – тишина. Чистая, звенящая, как первый снег.

Влад открыл глаза.

Потолок был не его. Белый, с лепниной по краям, как в старых московских квартирах, которые сдают посуточно за бешеные деньги. Высокие окна без занавесок, за ними – серое небо и мокрая крыша соседнего дома. Запах пыли, старого дерева и чего-то сладковатого, похожего на сухую полынь.

Он сел на кровати. Простыня сбилась, тело было лёгким, невесомым, будто скинуло лишних десять килограммов. Голова работала с пугающей ясностью.

Она.

Воспоминания накатывали кусками. Бар, красный бархат, её чёрные глаза. Portishead из колонок, «Glory Box», строчка про уставшее сердце. Потом такси, эта квартира, её руки, её кожа в полумраке, поцелуи, от которых вело спину. А потом…

Потом был обряд.

Он помнил, как открыл глаза посреди ночи. Её не было рядом. Лунный свет падал на пол, и она сидела в углу комнаты на корточках, абсолютно голая, и водила рукой над паркетом. Там горели свечи – чёрные, толстые, без запаха. Она что-то шептала, и Владу показалось, что воздух в комнате стал плотным, как вода. Он хотел спросить, что происходит, но язык не слушался. Он просто смотрел, как она чертит пальцем по полу, и там, где проходит её рука, остаются светящиеся линии – тусклые, словно гнилушки в лесу.

А потом она подняла голову и посмотрела прямо на него. Улыбнулась. И сказала одними губами: «Спи».

Он провалился в сон без сновидений.

Сейчас, сидя на чужой постели, Влад должен был чувствовать ужас. Должен был хватать одежду и бежать, каяться, звонить жене и врать про срочную работу. Но вместо этого он сидел и с удивлением прислушивался к себе.

Стыда не было.

Совсем. Того самого липкого, тошнотворного чувства, которое всегда накрывало его после любого проступка. Словно кто-то взял ластик и стёр эту часть души.

Он встал. Прошёлся по комнате. На полу не было никаких следов – ни свечей, ни пепла, ни светящихся линий. Только старая паркетная доска, вытертая до блеска. Одежда его аккуратно висела на стуле, выглаженная и сложенная, будто он и не снимал её.

Девушки не было.

Влад оделся медленно, вглядываясь в каждую деталь. В кармане пальто лежал ключ от квартиры. Обычный ключ, без пометок, но он точно знал, что это ключ отсюда. Она оставила.

Он вышел в коридор. Квартира была пуста. На кухне, на столе, стояла чашка кофе – ещё тёплая. Рядом лежала записка, вырванная из блокнота, крупный женский почерк:

«Завтрак в холодильнике. Ты мне должен будешь одну историю. Не скучай.»

Ни имени, ни номера.

Влад допил кофе. Он был обжигающе горьким, без сахара, именно так, как он любил. Откуда она знала?

Он спустился во двор. «Альфа» стояла там, где он её оставил вчера, – тёмно-синяя, хищная, чужая среди потрёпанных «Логанов» и «Солярисов». Влад сел за руль, завёл двигатель. Рёв мотора заполнил тишину утра.

И тут он заметил.

Люди на тротуаре. Женщина с коляской, мужчина в спецовке, подросток с рюкзаком. Они смотрели на него. Не просто скользили взглядом, а именно смотрели, с каким-то странным выражением – будто узнавали, будто ждали. Женщина улыбнулась и помахала рукой. Мужчина кивнул, как старому знакомому.

Влад никогда их не видел.

Он выехал со двора, влился в поток. И чем дальше он ехал, тем отчётливее понимал: что-то изменилось. Светофоры переключались на зелёный ровно в тот момент, когда он подъезжал. Ряды машин расступались, пропуская его «Альфу» без раздражённых сигналов. На Ленинградском проспекте, в привычной утренней пробке, он вдруг поймал ритм и перестроился так плавно и точно, что водитель справа только восхищённо покачал головой и показал большой палец.

Влад усмехнулся.

Дома его ждала Наташа. Обычно по утрам она вечно опаздывала, гремела посудой и бросала колкости. Сегодня она стояла у плиты в халате, жарила яичницу и улыбалась.

– Проснулся? – спросила она мягко, почти ласково. – Садись завтракать. Ты вчера поздно пришёл, я не слышала. Устал, наверное.

Влад замер в дверях кухни.

– Что? – переспросил он.

– Я говорю, садись. – Она поставила перед ним тарелку. – Выглядишь хорошо. Отдохнул?

Это была не его жена. Вернее, жена, но другая. Та, которой не существовало последние лет пять. Он смотрел, как она наливает ему кофе (тоже чёрный, без сахара, хотя обычно она пила с молоком и его заставляла), и чувствовал, как внутри разливается странное, пьянящее тепло.

Мир стал добрее.

Или это он стал другим?

Влад взял вилку, отрезал кусок яичницы. И вдруг поймал себя на мысли, что думает не о жене, не о вчерашней ночи, а о Костенко. О его наглой роже, о том, как он завтра войдёт в кабинет начальника, сядет в кресло, которое должен был занять Влад.

Мысль пришла внезапно и отчётливо, будто кто-то прошептал её на ухо:

«А ведь можно всё исправить. Легко. Просто захотеть».

Влад откусил яичницу. Она была идеальной.

Глава 3. Нулевой цикл

Офис встретил его запахом кофе и гулом кондиционеров. Влад прошёл через открытое пространство – ряды столов, мониторы, склонённые головы – и поймал себя на том, что ловит взгляды. Коллеги смотрели на него иначе. Кто-то улыбнулся, кто-то кивнул чуть заметно, будто своему. Секретарь с третьего этажа, вечно хмурая женщина с лицом уставшей таксы, вдруг сказала:

– Доброе утро, Влад. Хорошо выглядите.

Он кивнул в ответ и прошёл мимо.

В кабинете ничего не изменилось. Тот же стол, тот же компьютер, та же стопка отчётов. Но воздух… воздух был другим. Влад сел в кресло, откинулся на спинку и понял, что не чувствует привычной тяжести. Только тишину и странную, прозрачную ясность.

Дверь распахнулась без стука.

– О, Владик! А я тебя ищу!

Костенко. Дорогой пиджак, небрежно расстёгнутая рубашка, улыбка до ушей. Он сиял, как начищенный самовар.

– Слушай, тут такое дело. – Он плюхнулся на стул напротив, закинул ногу на ногу. – По мелочи помочь надо. Тендер там на закупку оборудования. Цифры согласовать, чтоб красиво было. Сам понимаешь, аналитика не моё. Сделаешь? Там на пару часов работы.

Влад посмотрел на него. Костенко даже не сомневался в ответе. Он был уверен, что Влад согласится. Потому что Влад всегда соглашался на мелочи.

– Хорошо, – сказал Влад. – Скинь.

Костенко просиял.

– Владка, золото! Я в долгу не останусь! – Он хлопнул его по плечу и исчез так же быстро, как появился.

Через минуту на почту упало письмо с темой «Тендер_расчёты». Влад открыл, пробежался глазами. Действительно мелочь. Скучная, рутинная возня с бюджетом на полмиллиона, которую любой стажёр сделал бы за день.

Влад закрыл письмо и открыл другую папку.

«Нулевой цикл».

Проект, о котором в компании знали единицы. Интеграция аналитических систем с новым блоком искусственного интеллекта. Если это сработает, компания получит инструмент, который просчитывает рыночные риски быстрее любых конкурентов. Если не сработает – полгода работы и миллионы бюджета улетят в трубу.

Проект висел на мёртвой точке уже два месяца. Разногласия с разработчиками, конфликты в команде, противоречивые требования от разных отделов. Идея была гениальной, но реализация увязала в человеческой глупости и бюрократии.

Влад открыл материалы и начал смотреть.

И тут это началось.

Сначала он просто читал. Технические задания, письма, протоколы совещаний, жалобы, отчёты. Обычный информационный шум.

А потом мысли пошли по спирали. Медленно, потом быстрее. Они кружились по эллиптическим орбитам, как частицы в ускорителе. Факты, цифры, имена, даты сталкивались, отскакивали, гасли.

Ненужное отсеивалось.

Влад видел это внутренним зрением: неправильные варианты уходили в темноту, теряли вес, исчезали. А нужные – те, что вели к развязке, – падали внутрь. Вглубь. Туда, где в голове открывалось чёрное, бездонное пространство. Каждое падение отзывалось тихим щелчком.

Разработчики не могут согласовать архитектуру, потому что отдел безопасности требует шифрование, которое замедляет систему. Но если вынести часть данных на внешние сервера, а шифрование сделать асимметричным только для критических узлов…

Щелчок.

Команда разваливается, потому что лидер группы – Сотников – не разговаривает с отделом внедрения после истории с прошлым провалом. Сотникова надо убрать с прямой коммуникации, поставить между ними координатора…

Щелчок.

Финансовый отдел блокирует бюджет, потому что не понимает, как считать эффективность. Им нужна не новая система, им нужна метрика, которая покажет их начальству, что они не зря едят свой хлеб. Если привязать успех «Нулевого цикла» к их KPI…

Щелчок. Щелчок. Щелчок.

Влад открыл глаза. Прошло сорок минут.

На столе лежал чистый лист. Влад взял ручку и начал писать. Быстро, не останавливаясь. Архитектурные решения, кадровые перестановки, схема финансирования, дорожная карта на три месяца вперёд. Он не думал – он просто записывал то, что уже лежало в голове готовыми блоками.

Через час перед ним лежала презентация. Полная, выверенная, с цифрами, графиками и прогнозами.

Влад посмотрел на часы. До конца рабочего дня оставалось три часа.

Он нажал кнопку селектора.

– Наташа, Игорь Борисович на месте?

– У него совещание до шести.

– Соедини, как освободится. Скажи, что у меня есть решение по «Нулевому циклу». Полное.

Пауза.

– Влад… вы серьёзно? Там же два месяца тупик.

– Я серьёзно.

Он положил трубку и только тогда вспомнил про тендер Костенко. Открыл письмо, пробежался глазами по цифрам. Решение пришло сразу, без всяких спиралей – просто и скучно, как таблица умножения.

Влад набрал несколько строк в таблице, подправил коэффициенты, закрыл файл и отправил обратно.

«Костенко: готово».

Через три часа он вышел из кабинета генерального. Игорь Борисович провожал его до лифта. Это было неслыханно.

– Влад, – говорил он, тряся его руку, – если то, что ты показал, работает – мы выстрелим так, что конкуренты год будут очухиваться. Завтра на совете директоров ты сидишь рядом со мной. Я хочу, чтобы все это видели.

Влад кивнул.

– Спасибо, Игорь Борисович.

В лифте, оставшись один, он посмотрел в зеркало. Из отражения на него смотрели чужие глаза – тёмные, бездонные. Влад смотрел в них несколько секунд, потом моргнул. Глаза стали обычными, серыми.

Двери открылись. Ночной город встретил холодом и огнями. «Альфа» ждала на парковке.

Влад сел в машину, завёл двигатель. Музыка заиграла сама – Portishead, «Wandering Star». Он вырулил со стоянки и влился в ночной поток.

Где-то в городе Костенко открывал его расчёты по тендеру, довольно потирал руки и даже не подозревал, что завтра утром, когда он придёт на совещание с этой мелочью, Влад будет сидеть по правую руку от генерального, а «Нулевой цикл» запустят в работу.

Влад не думал об этом. Он смотрел на огни города и слушал музыку. Внутри было тихо и холодно.

И только где-то глубоко, на самом дне, в той чёрной бездне, куда падали нужные варианты, кто-то тихо щёлкнул в последний раз.

Глава 4. Зеркала

Утро встретило его тишиной.

Наташа ещё спала – он вышел из комнаты неслышно, не завтракал, только выпил стакан воды на кухне. За окном Москва просыпалась в сером ноябрьском свете, мокрая, усталая, равнодушная.

Влад смотрел на своё отражение в тёмном стекле и не узнавал себя.

Не внешне – внешне всё было как обычно. Другое. Взгляд. Там, за глазами, кто-то смотрел в ответ. Спокойно, выжидающе.

Влад отвернулся и вышел.

В офисе было непривычно тихо. Совет директоров назначили на десять, но уже в половине десятого коридоры опустели – все, кто имел хоть какое-то отношение к большим решениям, заперлись в переговорках или зависли у кофемашин, делая вид, что не ждут.

Влад зашёл в свой кабинет, сел в кресло, открыл ноутбук. На почте висело письмо от Костенко, отправленное в семь утра:

«Влад, спасибо за расчёты! Ты меня спас. Сегодня после обеда зайду, расскажу, как всё прошло».

Влад закрыл письмо, даже не улыбнувшись.

В десять ноль-ноль он вошёл в большую переговорную. Длинный стол, тяжёлые кресла, панорамные окна на весь город. Игорь Борисович сидел во главе, по правую руку от него пустовало место. Он указал на него Владу.

– Садись.

За столом сидели люди, чьи лица Влад видел только на ежегодных собраниях. Акционеры, члены совета, пара незнакомцев в дорогих костюмах, которых он раньше не встречал. Все смотрели на него.

– Господа, – начал Игорь Борисович, – вы знаете, что последние два месяца проект «Нулевой цикл» висел на мёртвой точке. Вчера вечером Влад принёс мне полное решение. Архитектура, кадры, финансирование, дорожная карта. За сорок минут.

По столу прошёл лёгкий шум.

– Я не буду пересказывать. Влад сам всё покажет.

Влад встал, подключил ноутбук к проектору. На экране появилась презентация – та самая, которую он написал вчера, не думая, просто записывая готовые блоки.

Он говорил сорок минут. Ровно столько, сколько длилось его «озарение».

Когда он закончил, в переговорной было тихо. Один из незнакомцев в дорогом костюме – сухой, седой, с глазами человека, который давно ничему не удивляется – посмотрел на Игоря Борисовича.

– Это ваш аналитик?

– Начальник отдела, – ответил тот.

– Был, – поправил незнакомец. – Теперь он руководитель проекта «Нулевой цикл». С полным бюджетом и прямой подчинённостью совету директоров.

Он перевёл взгляд на Влада.

– Возражения будут?

Влад молчал. Игорь Борисович смотрел на него с лёгким удивлением – видимо, не ожидал, что кто-то из акционеров решит так быстро.

– Нет, – сказал Влад. – Спасибо.

Через пятнадцать минут совещание закончилось. Влад вышел в коридор и лицом к лицу столкнулся с Костенко.

Тот шёл с папкой в руках – видимо, к секретарю, чтобы согласовать время для своего тендера. Увидев Влада, улыбнулся, открыл рот…

И замер.

Потому что из переговорной вышел Игорь Борисович и на весь коридор сказал:

– Влад, завтра в девять жду тебя у себя. Обсудим команду. И спасибо ещё раз.

Костенко смотрел на Влада. В его глазах медленно, как тяжёлая вода, закипало непонимание.

– Ты… – начал он.

– Расчёты получил? – перебил Влад. Ровно, без эмоций.

– Что?

– Расчёты по тендеру. Я тебе утром ответил.

Костенко моргнул.

– Да. Спасибо. А ты что здесь…

– Удачи с тендером, – сказал Влад и пошёл к лифту.

Он не оборачивался, но спиной чувствовал взгляд. Тяжёлый, липкий, полный внезапной, острой, беспомощной злости.

Вечером он задержался в офисе один.

Этаж опустел к девяти, охранники обходили коридоры, где-то гудел сервер. Влад сидел в своём кабинете, смотрел на монитор и пил остывший кофе.

На экране были графики. Финансовые рынки, которыми он никогда всерьёз не занимался – так, держал небольшие сбережения в консервативных инструментах, как все. Но сегодня он открыл их случайно, просто чтобы отвлечься от мыслей о дне.

И мысли снова пошли по спирали.

Он не звал это состояние. Оно пришло само. Медленное движение по эллипсу, факты и цифры, кружащиеся вокруг невидимого центра. Валютные пары, индексы, котировки – они сталкивались, отскакивали, гасли.

Ненужное отсеивалось.

А нужное падало внутрь. В чёрную глубину. Щелчок.

Если завтра на открытии торгов купить фунт против иены в момент, когда выйдут данные по инфляции в Британии, а через два часа, когда рынок перегреется, закрыть позицию ровно на пике…

Щелчок.

Фундаментального основания нет. Но движение будет. Оно уже заложено в цифрах, просто никто не видит.

Щелчок.

Взять кредитное плечо. Максимальное. На все, что есть.

Влад открыл глаза.

Рука уже тянулась к телефону. На экране был открыт интерфейс брокерского приложения. Он не помнил, когда ввёл пароль.

– Это безумие, – сказал он вслух пустому кабинету.

И нажал «Купить».

Через два часа, когда он уже собирался домой, телефон коротко пиликнул.

Уведомление от брокера: позиция закрыта. Прибыль – сумма, которая заставила его замереть.

Три его годовых оклада. За два часа.

Влад смотрел на цифры и чувствовал, как внутри разливается холод. Не страх. Не радость. Что-то другое.

Кто-то теперь придёт.

Мысль пришла не из головы. Она пришла из той самой чёрной глубины, куда падали решения. И там, в глубине, кто-то ответил молчаливым согласием.

Влад резко обернулся.

Коридор за стеклянной дверью был пуст. Только светодиоды на потолке мерцали ровным белым светом.

Он снова посмотрел на телефон. Цифры не изменились. Деньги были на счету. Реальные, настоящие, уже его.

Влад встал, подошёл к окну. В стекле отражался он сам. Сорок лет, дорогое пальто, усталые глаза.

Из отражения на него смотрел кто-то другой. Тот, кто знал, что это только начало.

– Кто ты? – спросил Влад шёпотом.

Отражение не ответило. Но уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке.

Глава 5. Чёрный луч

Три дня он держался.

Работа, встречи, бесконечные согласования по «Нулевому циклу». Команда, которую ему дали, смотрела на него с настороженным уважением – никто не понимал, откуда взялся этот тихий аналитик, который вдруг стал главным. Влад не объяснял. Он просто делал.

Деньги лежали на счету. Он не трогал их, даже не смотрел на цифры – достаточно было знать, что они там. Иногда, закрывая глаза, он видел графики. Они кружились по спирали, падали вглубь, щёлкали.

Но он не звал это состояние. Оно приходило само.

А на четвёртый день он понял, что должен вернуться.

Бар назывался «Чёрный луч». Влад нашёл его по навигатору – в прошлый раз он был пьян и не запоминал дорогу. Оказалось, в двадцати минутах от центра, в переулке между старых доходных домов, где днём торгуют овощами, а ночью зажигаются неоновые вывески.

Он припарковал «Альфу» у обочины, постоял немного, глядя на вход. Та же дверь, те же ступеньки вниз.

Внутри ничего не изменилось. Полумрак, красный бархат, низкие стулья. Из колонок лилось что-то тягучее, электронное, с женским вокалом – не Portishead, но очень похожее.

Бармен был тот же. Лет сорок, усталое лицо, руки в наколках, которые уже начали плыть от возраста. Он протирал бокал и смотрел в телефон.

Влад сел на тот же стул, где сидел в прошлый раз.

– Бурбон, двойной.

Бармен кивнул, поставил стакан, налил. Не спросил ничего. Не узнал.

Влад отпил половину, поставил стакан на стойку и сказал в пространство:

– Девушка. Со мной сидела. Неделю назад. Чёрные глаза, короткая стрижка. Кто она?

Бармен замер на секунду. Очень короткую, почти незаметную. Но Влад заметил.

– Много кто сидит, – ответил бармен, не поднимая глаз. – Не запоминаю.

Влад достал из кармана ключ – тот самый, что нашёл в пальто утром. Положил на стойку.

– Ключ от её квартиры. Она оставила.

Бармен посмотрел на ключ. Помолчал. Потом поднял глаза на Влада.

– Тебе лучше забыть, – сказал он тихо. – Всё, что было. И не искать.

– Почему?

– Потому что она того не стоит. – Бармен снова уткнулся в телефон. – Умерла она.

Влад молчал. В баре играла музыка, кто-то за дальним столиком тихо смеялся.

– Когда? – спросил он наконец.

– Три дня назад. – Бармен не поднимал глаз. – Несчастный случай. Переходила дорогу, сбила машина. Водитель даже не остановился.

Три дня назад. Влад считал в уме. Три дня назад он сидел в кабинете, смотрел на графики и впервые услышал голос из чёрной глубины.

– Где её похоронили? – спросил он.

– Не знаю. – Бармен пожал плечами. – И тебе советую не знать.

Он взял ключ со стойки, повертел в пальцах, вернул Владу.

– Дарю. Если найдёшь квартиру – забери что хочешь. Только быстро. И не спрашивай больше.

Влад допил бурбон, положил купюру на стойку, вышел.

На улице моросил дождь. Он стоял под козырьком, смотрел на мокрый асфальт, на редкие машины, на неон, отражающийся в лужах.

Умерла. Три дня назад.

В тот самый день, когда он провёл сделку.

Квартиру он нашёл на удивление легко. Ключ подошёл к двери в старом доме на Патриарших – тех самых, что с лепниной и высокими окнами. Лифта не было, пришлось подниматься пешком на четвёртый этаж.

Дверь открылась с тихим скрипом.

Внутри было пусто. Совсем. Ни мебели, ни вещей, ни следов жизни. Только голые стены, старый паркет и запах пыли. Будто здесь никогда никто не жил.

Влад прошёл в комнату. Ту самую, где он проснулся утром. Окна выходили во двор, свет был серый, московский. На полу – ни следов свечей, ни пепла. Ничего.

Он стоял посередине пустой комнаты и слушал тишину.

И вдруг понял, что не один.

– Кто здесь? – спросил он, не оборачиваясь.

Из прихожей донёсся шорох. Влад резко развернулся.

В дверях стоял мужчина. Лет пятьдесят, небритый, в старом свитере и поношенном пальто. Смотрел на Влада с выражением, которое трудно было прочитать – смесь страха, любопытства и чего-то ещё, похожего на узнавание.

– Ты кто? – спросил Влад.

– Сосед, – ответил мужчина хрипло. – Снизу живу. Услышал, что дверь открыли. Думал, может, воры.

Он говорил и не сводил с Влада глаз.

– Ты её знал? – спросил Влад.

Мужчина помолчал. Потом кивнул.

– Знал. Немного.

– Что случилось?

– А ты не знаешь? – В голосе соседа проскользнула странная нотка. – Ты ж последний, кто с ней был.

Влад молчал.

– Я видел, – продолжал мужчина. – Окна мои выходят во двор. Вы приехали на такси, она тебя вела под руку. Пьяный был, да?