Белый танец

никак не исправить. Эта болезнь — со мной на всю жизнь, и

как обычную опухоль вырезать её мне никак не удастся. Так

как же я всё-таки пришёл к этому?

Моя история берёт своё начало двадцать седьмого января

две тысячи восьмого года, когда я родился. Но первые

настоящие шаги в ней я сделал только спустя тринадцать лет.

Впервые я попробовал вещество в этом возрасте. Тогда мне

многого не нужно было. Я любил гулять, и проводить время с

друзьями. Нас было четверо — наша неизменная компания, с

которой мы и прошли через этот не заурядный путь — полный

14

опасных экспериментов и попыток попробовать запретное.

Ничего необычного, но я бы никогда не подумал, что уже в

четырнадцать лет моя жизнь поменяется на до и после. Но в то

время моя голова ещё была пуста, а жизнь — неоценимо

прекрасна.

Это было летом на одной из постоянных прогулок, к

одному моему другу пришла мысль, а почему бы нам не

попробовать выпить. Мы как-то внезапно заговорили об этом

просто один из нас неожиданно предложил попробовать, я

подхватил эту идею и начал с энтузиазмом обсуждать как это

будет происходить. Тогда у меня часто случались ночевки, на

которых кроме обычных разговоров, особо ничего не

случалось. Так что каждый из нас был не прочь как-то

разнообразить

время

препровождение,

и

на

славу

повеселиться. Мы долго спорили, и не могли решиться

сколько алкоголя нам надо, и что это вообще будут за напитки.

В итоге нашего разговора мы пришли к следующему решению, достанет нам все один наш знакомый, а что лучше покупать

мы у него и посоветуемся.

Время шло приближалась мной так долгожданная дата.

Мы купили напитки и о боже… Выбор оказался ужасен, мы

купили дешевое блевотное пиво, пару бутылок шампанского и

вина. Пить их было совсем не приятно, и градусов было очень

мало, но дело было сделано. Помнится мне, что в тот день ни у

кого особого желания пить не было, за исключением меня. И

меня поначалу очень огорчало, что ребята не блещут особым

желанием выпить, но, конечно, в итоге каждый из нас напился.

Как я уже говорил, нам было всего тринадцать, и выпили мы

15

немного, но нам этого было достаточно, чтобы вести себя как

полные дурачки.

За тот вечер ни чего особого не произошло, мы просто

хорошо провели ту ночь, позвали девочек, хоть и не самых

красивых, но все же. Пошли гулять и получили отличнейший

опыт первого похмелья. Каждый из нас на утро чувствовал

себя отвратительно мы все блевали и у нас болела голова. Это

было мое первое знакомство с наркотиком, не стоит

недооценивать алкоголь он так же отупляет делает тебя

зависимым и убивает, как и все остальные наркотики, просто

он легален. После того раза у меня еще возникало желания и

мысли повторить, но все-таки это долго не происходило.

Друзья мои были иного мнения. Поэтому я держал свои мысли

при себе, не желая выделяться. Но, скажем так, в первый раз

меня пронесло, и я мог спокойно жить, получая удовольствие

всё от тех же привычных прогулок. Но, как говорится, Бог

любит троицу, поэтому впереди ещё два случая моего

знакомства с веществами.

Я часто вспоминаю себя до зависимости, до сих пор не

укладывается в голове, как всё способно так резко измениться

— в одно мгновение. Казалось, ещё вчера ты интересуешься

чем-то, чего-то пытаешься достичь, а теперь — только

желание уйти в иную реальность, твоя единственная и главная

цель. А из интересов — попробовать что-то новое из веществ.

Жизнь становится бессмысленной и однообразной. На уме

лишь одно. Ежедневно я просыпаюсь и засыпаю с одной

только мыслью: я хочу ещё. Это ненасытное желание. Каждый

16

мой день — это новая борьба. И самое страшное — что на

поле боя, кроме меня, нет союзников.

Тебе никто не поможет, даже если будет хотеть этого.

Тебе придётся уповать на единственного человека, способного

справиться с этим — себя же самого. Ты один на один. Ты —

свой враг и свой шанс. Ты — тот, кто сводит себя с ума. Либо

ты выдержишь, либо всё опять по новой. В жизни каждого

человека бывают проблемы, но он может попросить у кого-то

помощи, взять перерыв или другим способом справиться с

этим. Но с помощью чего ты справишься с желанием принять?

Тут уж инструмента не найдёшь.

Кроме химического дофамина мне уже ничего не

доставляет удовольствие. Когда-то я получал кайф от музыки, у меня была настоящая мечта — стать музыкантом, выступать

перед публикой, выходить на сцену под яростно громкие

аплодисменты слушателей. Чтобы твоё имя торжественно

орали в микрофон на весь зал.

Но тот иной мир со всем своим изобилием чувств и

удовольствий забирает всё, концентрируя твои мысли лишь

только на себе. Они поглощают тебя, как поглотила бы чёрная

дыра, окажись ты в космосе. Вкус жизни теряется — в

бесконечно тупом наркотическом угаре. Внешний мир

становится скучным для того, чтобы быть.

Несмотря на то, что зависимым я стал чуть больше года

назад, мне не избавиться от ощущения, что это ноша со мной

уже всю мою жизнь. Кажется, что так было всегда. Что

находиться в состоянии непрерывного желания — это

естественно.

17

Я не воспринимал зависимость как что-то серьёзное, неотвратимое. Больше вам скажу — я много шутил про это. Я

ведь и не был зависим от чего-то, не мог понять, какого это.

Ведь всего разок — вроде бы ничего не произойдёт, да? К

сожалению, я прекрасно осознаю тот факт, что слова «не надо»

никогда ещё никого не смогли уберечь. И даже наоборот —

вызывают в человеке ещё большую любознательность. Не

попробуешь — не узнаешь. Но дам вам очень дельный совет, которым я, к сожалению, не воспользовался: не стоит это того.

В жизни бывают такие этапы, когда ты просто должен сказать

«нет». Попробовав всего один раз, ты рискуешь навсегда

потерять божественную свободу полёта мысли — ту самую, что делала тебя живым.

Второй случай, когда я мог стать зависимым, но по

счастливой случайности не стал, произошёл со мной снова

летом, уже в четырнадцатилетнем возрасте. Это было в

середине, а то и в конце августа. Голова к тому времени уже

напрочь была забита мыслями о школе — впереди был

восьмой класс. Всё произошло в очередной раз на ночёвке, но

не у меня, а у моего друга. Помнится, он немало

разглагольствовал о том, что мы все просто обязаны пойти на

эту ночёвку, что у него есть какой-то сюрприз, который

приятно удивит нас. Этот же сюрприз, в недалеком будущем, здорово подпортит мне мой бедный рассудок. Это была

марихуана, или же каннабис, в простонародье: бошки, шишки, шмаль.

Когда мы притопали к нашему товарищу, мы особо и не

донимали его, что же это за сюрприз. Но вот настал момент, 18

когда он собрался поведать нам, что же такого скрывается у

него под столом. Один за другим, мы все дружно, прошагали

внутрь комнаты, и перед тем, как показать то, ради чего мы и

собрались, он ещё немного поиграл на нашем любопытстве.

Когда кульминационный момент наконец настал, почему-то

никто из нас не проявил особого восторга.

Мы все думали когда-то попробовать, но никто не

проявлял особой инициативы. Хоть каждый и понимал, что в

любую секунду один человек может нам что-либо достать, мы

не планировали. Меня посещали мысли, но я скорее

фантазировал о том, что когда-то это точно случится. Так вот, достав вполне опрятный косячело и заметив нашу реакцию —

а вернее, её отсутствие — он слегка разочаровался. Никто из

нас ни капли не был удивлён. Честно сказать, не знаю почему, но я как будто бы был готов к этому.

И вот он сидит на стуле, напротив — мы. Он

спрашивает: «Ну что, будем?» — а мы в ответ синхронно

киваем, сверкая улыбками. Помню мои мысли в тот момент: я

думал, а не рано ли это, и точно ли мне стоит пробовать. В

моей голове было множество сомнений, но абсолютно точно я

знал, что всё уже решил для себя, и оставалось только

предвкушение.

По неопытности своей мы курили прямо в квартире. Я

включил песню Because I Got High, мой друг поджёг косяк, и

мы начали передавать его по кругу. Он был смешан с табаком, чтобы нам было легче курить, но трудностей с курением ни у

кого не возникло. Дело было в том, что никто из нас на тот

момент не курил, и мы не знали, как правильно это делать.

19

Казалось бы, что сложного: затянулся и выдохнул. Но мы не

знали, что надо брать в затяг. Мы все затягивались и почти

моментально выдыхали. По этим причинам, очевидно, никого

из нас и не накрыло. Ситуация вышла забавной.

Я был очень расстроен такой досадной ошибкой и

старался не подавать виду. Когда мы докурили и узнали, в чём

причина того, что мы ничего не почувствовали, мой друг

предложил пойти добить остаток, но в этот раз я отказался —

решил, что всё же не стоит усердствовать. После второй

попытки покурить он всё же что-то почувствовал, но не так

сильно, как должно было быть. Он ещё немного поговорил с

нами, рассказал о своих ощущениях и в скором времени

отправился спать. Так как в ту ночь мы ничего не

планировали, а сюрприз не удался, ничего, кроме того, чтобы

пойти спать, мы придумать не смогли. Вот так прошла эта

ночь.

Наутро я решил прогуглить эффекты травы, её влияние и

прочее. Когда я стал искать информацию, лишь одно меня

напугало — ни рак лёгких, ни грязные зубы, ни даже

зависимость. Меня напугало лишь то, что трава отупляет.

Почти единственное, что меня потом сдерживало от

употребления, так это только боязнь того, что я не замечу эту

неуловимую метаморфозу своего интеллекта. Я прочитал

много статей, что достаточно покурить всего 2–3 раза — и

такие последствия, как глупость, будут с тобой всю жизнь.

Наверное, если бы это и в правду так было, я бы неизбежно

стал аутистом. Но кое-что я знал наверняка: ещё придёт мой

20

момент, и я исправлю сегодняшнюю ошибку, покурив с

достоинством.

Следующий случай, о котором я расскажу, уже не

обошёл меня стороной. Он дал прочувствовать всё — сполна.

Этот день поменял мою жизнь на «до» и «после». Осколок

моей души откололся безвозвратно. Это была точка

невозврата, момент пробуждения. Всё, что было до него, теперь казалось мутным сном.

Это произошло год назад. Я даже помню точные даты —

с вечера пятницы, 14 октября, на утро субботы, 15-го. 2022

год. После того дня, когда мы неудачно покурили травку, мы

начали планировать следующий раз. Лето закончилось, началась школа — а значит, и скучные, плоские дни, которые

хотелось как-то раскрасить.

Помню, как за пару недель до той самой ночёвки, на

которой мы всё и спланировали, мы вышли втроём: я, мой друг

и еще один товарищ.

На самом деле мои друзья будут часто появляться здесь

— по мере повествования дальнейших событий. А посему

пора уже назвать их имена. Уже во время редактуры, когда до

всех начало доходить, к чему может привести публикация этой

книги — особенно в нашем тесном районе — они решили не

называть настоящих имён. Их имена мне придется заменить на

псевдонимы, выбранные ими же. Такие персонажи, как

Якурилкин, Гена-На и — назовём его Степан, будут

сопровождать большинство моих воспоминаний. Мы дружим с

детства. Вместе росли, влияли друг на друга и впервые

пробовали всякую дрянь — тоже вместе.

21

Так вот, ближе к основным событиям: я, мой друг Степан

и наш общий союзник, назовем его Дядей, вышли прогуляться

и заодно обсудить предстоящую ночёвку. Просто ходили и

разговаривали. Я решил пойти дальше и попробовать что-то

новое, поэтому обратился за советом прямо к Дяде. Он

заинтересовался, какие эффекты я ожидаю от наркотика. В

этом плане я всегда знал, чего хочу — меня привлекают две

вещи: психоделики или что-то, что вставляет, как героин, но

не героин. Мы долго бродили, расспрашивая его, а он

поочерёдно отвечал, подобно великому Заратустре. В итоге он

предложил мне «колёса». Я не знал, что это такое. Он

объяснил: «Колёса — это экстази». Когда я услышал слово

экстази, это мне уже что-то, давало понять. Название знакомое

думал я. Я открыл интернет и мельком просмотрел что это и

как это влияет на человека в целом. Разузнав немного о

веществе поподробнее, я решил согласиться с его

предложением и купить экстази. Товарищ, мой Степан, решил

предпочтениям не изменять и снова покурить травы.

Траву нам продавал местный барыга — с этим проблем

не было. А вот колёса нужно было искать в телеграм-каналах.

В общем, мы решили, что раз до ночёвки всё равно две недели, покупать сейчас ничего не будем. Обсудив наконец вдоволь

намеченный вечер, мы продолжили прогулку.

Я отлично помню тот день и те странные чувства внутри

себя. Помню, как сначала говорили о планах на ночёвку, потом

— о жизни, и в итоге — о том, что каждый из нас обязательно

чего-то добьётся, потому что иначе жить мы просто не желаем.

22

Погода была весьма ветреной, луна — большая и жёлтая, а

мои представления о том вечере в корни отличались от того, как всё произошло на самом деле.

Довольно. Переместимся наконец к дню Х — это была

пятница, и нам предстояло ещё целый день отучиться в школе.

О планах на эту ночёвку Гена узнал именно в тот день, когда

она и должна была состояться. Он, конечно, не ожидал такого

поворота событий.

— Сегодня? — спросил он.

— Да, — ответил я.

Он потёр подбородок.

— А как они?

— Дядя сказал, должны вмазать.

— Сильно?

— Достаточно.

— Ну… — он сделал задумчивое лицо и через секунду

разразился словами:

— Похуй, давай.

Он тоже вписался, поддержав меня и согласившись на

колёса.

В тот день я каждые пять минут поглядывал на часы, ожидая конца уроков. Было забавно — не парясь, разговаривать об этом прямо на уроках, наблюдая за реакцией

Степана. Он бесился, что другие вдруг узнают, какие мы

негодяи и чем собираемся заниматься.

Дядя, к слову, оказался слегка безответственным, и

поэтому всё пришлось покупать именно в тот день. После

школы я встретился с ним, и мы ещё раз тщательно обсудили

23

план — я не хотел, чтобы что-то пошло не так. Он должен был

купить четыре таблетки и сообщил, что нам очень повезло —

таблетки были сильные, около четырёхсот с чем-то мг. Тогда я

не знал, насколько это серьёзно, но сейчас понимаю, что даже

в свой самый фикальный период я бы не отважился

попробовать такое. Удостоверившись, что всё в порядке, я со

спокойной душой отправился наконец домой.

От безделья я уже собирался лечь поспать, как вдруг мне

позвонил Дядя. Сначала он немного поспрашивал о всяком, а

потом перешёл к теме сегодняшнего вечера. В конце разговора

он поинтересовался, не хочу ли я поехать за товаром. Мне

было любопытно — хотелось узнать, как происходит этот

процесс на самом деле. Я согласился. Начал собираться. Взял

всё необходимое сразу, ведь знал, что домой уже не вернусь.

Решил прихватить и свой синтезатор, сунул его в коробку.

Купил его в августе и на тот момент умел играть лишь одну

песню. И то выучил её не по нотам, а по ролику на YouTube.

Но мне уже не терпелось продемонстрировать друзьям свои

музыкальные таланты.

Дядя встретил меня с улыбкой. С коробкой я, конечно, выглядел забавно. Мы пожали друг другу руки, и он сразу

начал вводить меня в курс дела: предстояло ехать в центр.

Узнав это, я слегка огорчился — тащиться с этой коробкой в

общественном транспорте мне совсем не улыбалось. Но

деваться было некуда — поехали. Там мы должны были

встретиться с еще одним человеком, дабы он нам и купил.

Встретившись с ним — его зовут Артур — он первым делом

спросил меня. — Зачем ты взял с собой плазму? В тот день, 24

кажется, каждый, кого мы встречали, задавал мне один и тот

же вопрос: зачем я притащил с собой плазму? Среди местных

наркоманов я стремительно завоёвывал репутацию «кента с

плазмой». Моя коробка привлекала внимание.

Сперва мы пошли к кофейному аппарату, чтобы он взял

себе кофе. Артур много разговаривал с Дядей, и у меня

сложилось впечатление, что они хорошие, давние друзья.

Затем мы отправились на центральную площадь около

торгового центра «Ориго». И вот уже там мы стали ждать, пока Артур всё сделает.

Я сразу уселся на скамейку, рядом поставил свой

синтезатор и впал в глубокие размышления — о правильности

сегодняшнего поступка и нравственной бедности, как и

бедности материальной, которая не могла спрятаться от

взгляда даже самого равнодушного человека. Я наблюдал

древнюю, как жизнь, картину: отвергнутые люди — миром и

самими собой.

Передо мной мелькали маленькие, юркие цыганята, которые бегали туда-сюда с сигаретами в своих миниатюрных

детских ручках. Бомжи, алкоголики и их дешёвые

проводницы. Женщины, утратившие всю свою красоту и

достоинство, но всё ещё женщины, сердца которых не будут

безразличны к тёплым словам со стороны противоположного

пола, всё ещё нежные внутри. Я смотрел на всё это — и что-то

в моём сегодняшнем действии казалось мне неправильным.

Мне было совестно. Это были обречённые на своё

безысходное положение люди. Повторюсь — люди. И то, что у

всех это было на обозрении, не давало мне покоя. Я собирался

25

упороться тем вечером — так легкомысленно и просто. То, что

окружало меня, было слишком далеко от моих собственных

желаний и представлений. Это было сложнее.

Мы просидели там около сорока минут, в ожидании

звонка от Артура. Всё это время я не отрывал взгляда от

местной фауны. Если долго смотреть в бездну, то бездна

начнет смотреть в тебя. Наконец Артур позвонил. Мы

договорились встретиться в Ориго, и направились туда.

Встретив его, мы молча поднялись на второй этаж и отошли в

закоулок. Там, встав в тесный круг, мы ждали, пока он

достанет предмет, сегодняшней суматохи. Вскоре в центр

вытянулась рука, в ладони — таблетки серого цвета. Он

держал их, как драгоценные камни, нечто сакральное и тайное.

В его лице было странное благоговение.

Мы молча смотрели на них. Дядя усмехнулся:

— Норм тема — в четырнадцать колёса хавать? Артур сперва

удивился, а потом, оклемавшись от услышанного, ответил: —

Я и сам в четырнадцать впервые попробовал. Меня несколько

смутила их реакция. Особенно — реакция Дяди. Он ведь сам

предложил именно этот выбор. Но я решил не заострять на

этом внимания, ведь твёрдо решил для себя: сегодня я точно

попробую их.

Когда я вызвался составить компанию Дяде, в моей

наивной голове покупка наркотиков выглядела слегка более

романтизированной, чем то, как всё произошло на деле. На

деле это оказалась та ещё тягомотина. Но осталась финальная

точка: мы ждали автобус до квартиры Степана. До большого

взрыва оставалось несколько часов.

26

Наконец, приехав, мне надо было дождаться последнего

звонка от мамы. Она позвонила, убедилась, что всё в порядке, и, завершив наш короткий разговор, я положил трубку. Ну всё,

— думал я, — теперь, спустя столько ожиданий, наконец

настал этот момент.

Дядя сказал, что если снюхать таблетку, то возьмёт

сильнее. Таким словам, я был только рад. Он раскрошил одну

таблетку и сделал из неё три ровные дорожки, потом скрутил

купюру и задал очевиднейший вопрос: кто первый?

Леса рук он не наблюдал. Я решил, что пусть лучше он

расскажет и покажет, как это лучше делать. После небольшой

лекции он поднёс купюру и спокойно снюхал свою дорогу.

Настал мой черёд.

Я подошёл к столу, опустился на корточки и взял в руки

уже почти культовую купюру. Я всё никак не мог решиться —

неизвестный страх оберегал меня. Может, на подсознательном

уровне я понимал, какими могут быть последствия. Моя рука

дрожала. Передо мной — тонкая белая линия, выложенная

заботливой рукой Дяди. Горизонт, за которым скрывается

нечто, невообразимое для мозга — сама неизвестность.

Перестав, наконец, томить всех своим ожиданием, я

мужественно взял купюру, поднёс её к носу, наклонился над

столом…

И не решился. Я выпрямился и заявил:

— Чё-то я волнуюсь. И хоть в бога я не верил и не верю, я решил перекреститься. — Давай уже, говорили мне. Я снова

поднёс купюру к носу, наклонился, задумался…

27

— и в этот раз засадил сразу всю дорогу. Чувство — не

очень приятное: в носу жжёт, а при вдохе — ещё и в горло

попадает. Но, как говорили три мушкетёра, «один за всех и все

за одного» — всё снюхаем. Тут уж дело долга.

Сразу после этого мы начали глотать таблетки. Все

одновременно, как по команде, мы закинулись и сели на

диван, довольные, в ожидании эффекта. Он должен был

наступить минут через тридцать. Но по ощущениям всё

произошло мгновенно — по щелчку пальцев.

Я начал ходить по квартире из угла в угол, повторяя:

— Как же это странно… Всё ускорялось. Речь

становилась бессвязной. Мысли — обрывочными. Я вдруг

почувствовал желание сыграть на синтезаторе. Подошёл, сел, и, начал бить по клавишам, что есть дури. Я играл быстро, почти автоматически, звуки разрывали барабанные перепонки, мне это очень нравилось.

Когда поток этих чувств стал невыносимым, я сел на

кровать, сжал голову двумя руками, в попытках осмыслить это

неведомое доселе чувство. В голове что-то накапливалось, и, казалось, ещё чуть-чуть — и внутри произойдёт взрыв, выплеск какой-то энергии.