Около Йоги

Самым главным испытанием в поездке в Дубай я считал сохранение своей личной практики. Поэтому переживал по поводу места, шума и так далее.

Работодатель снял на первые три месяца жильё – студию на окраине Дубая, прямо в пустыне. До йоги мне ехать было полтора часа на автобусе с включённым на минималку кондиционером. И при этом он был набит битком индусами и пакистанцами с красными глазами и чихающими, а почему? Да все потому, что они каждый день гоняют на этом автобусе, ахах, заходишь с остановки из 35 градусов в 16 и едешь целый час, всегда в рюкзаке в Дубае нужна кофта. Куда не зайдешь с улицы, везде кондей на 16 градусах, как будто они не знают, что он может работать в диапазоне температур. Поставь 23 градуса например. Начало не зашло.

В Дубае я много преподавал, в том числе и на английском. Но город не нравился мне по своему пластмассовому вайбу, если можно так сказать. Экспаты со своими вечными «Hello! How are you?» выглядели максимально нелепо. Все, кто там живёт, – временщики. Они там, чтобы срубить денежек. Такой настрой витает в воздухе. Сразу чувствуешь, насколько месту важна история. После того как 3 месяца прошли работодатель сказал, что дальше самостоятельно, но за свой счет. А счет это не маленький, половина зарплаты уходила далее на аренду комнаты, но уже в центре, точнее в одном из центров. В Дубай Марине.

В общем, берёзки быстро стали звать обратно на Родину.

Глава 7.1. Дыхание это жизнь

Как-то раз сижу я в студии, приходит владелица и говорит:

– Иван, мне позвонила клиентка. Просит, чтобы ты приехал к ней на индивидуальное занятие. Я дам ей твой контакт, она свяжется.

– Хорошо, – говорю, – пусть звонит, обсудим.

Через какое-то время раздаётся звонок. Беру трубку, а там женский голос, мягко говоря, не совсем трезвый. Пьяненький такой, расслабленный.

– Иван, здравствуйте! – говорит она. – Я хотела сегодня прийти к вам на занятие по дыханию. Потому что дыхание – это жизнь, я знаю это точно.

– Да, – говорю, – дыхание – это жизнь, всё верно.

– Но мы тут собрались с подругами, выпили вина, – продолжает она. – Может быть, вы, Иван, просто приедете к нам на Пальму Джумейра, на нашу виллу? Проведёте нам занятие по пранаяме? У нас тут компания, все хотим подышать.

Я, честно говоря, слегка опешил. Представляю картину: вилла на Пальме, бутылки вина, компания поддатых дам, и я с ними «подышать». Звучит как начало плохого анекдота.

– Понимаете, – говорю я максимально тактично, – вино и пранаяма несовместимы. Это серьёзная практика, она требует трезвости и сосредоточенности. Когда вы протрезвеете, милости прошу в студию. Приходите, позанимаемся.

Она немного расстроилась, но, кажется, поняла. Поблагодарила и повесила трубку.

Больше она не звонила. Видимо, решила, что дыхание – это жизнь, но вино – это тоже жизнь, а две жизни сразу как-то сложновато совмещать.

Глава 7.2. Стол за полмиллиона и листовки под камерами

Когда мы открывали студию в Дубае, концепт придумали сами, дизайн разработали сами. Хозяйка взяла на себя всё, что связано с ремонтом, мебелью и техникой: компьютер на ресепшен, музыка в зал, всякие мелочи. И тут вступила в силу специфика Дубая.

– Всё должно быть максимально дорогим, – сказала она.

И вложилась.

Она купила древнеиндийский (или сделанный под старину) длинный стол на ресепшен за 500 тысяч рублей. К нему – скамейки, каждая по 250 тысяч. То есть миллион рублей только на мебель, которой в итоге никто, кроме нас, не пользовался. Она стояла как музейный экспонат.

На ресепшен она прикупила самый новый, самый дорогой моноблок Apple. Хотя у неё уже был моноблок HP, но он показался ей слишком нищебродским. Apple – это вам не HP. Купили офигенную аудиосистему, колонки в зал, всё по высшему разряду.

И вот студия готова. Всё блестит, всё дорого, всё красиво. Я говорю:

– Отлично, теперь нужна рекламная кампания. Нужен бюджет на Фейсбук, на продвижение.

Она посмотрела на меня и сказала фразу, которая стала классикой:

– Денег больше нет. Всё потратили на обустройство. Давайте вы своими силами.

Какими силами? Своими. То есть я и будущие сотрудницы (девчонки, которых мы наняли) должны были идти разносить листовки. Ну, ладно, листовки так листовки. В Салехарде работало.

Мы пошли по небоскрёбам. Девчонки зашли в один из них, начали раскладывать листовки, и тут их поймали охранники. Чуть штраф не влепили. Хорошо, что обошлось.

Мы быстро поняли, что в Дубае всё иначе. Там за каждым углом камеры, за каждым движением следят. Листовки разносят только те, у кого есть разрешение, и только в специально отведённых местах. А у нас разрешения не было.

Так студия и открылась. С дорогущим столом, за которым никто не сидел, с моноблоком Apple, на котором мы считали листовки, и с полным отсутствием бюджета на рекламу. Зато с охраной, которая теперь знала нас в лицо.

Глава 7.3. Виза-ран на остров Киш, или Два месяца в спортивном костюме

Когда у нас начались проблемы с резидентскими визами, я уже знал, что легко не будет. В Дубае правила аренды помещений такие: если хочешь открыть йога-студию, платишь за год вперёд. Наши организаторы ещё в сентябре 2015-го всё проплатили – до сентября 2016-го. А визы встали.

Мою резидентскую сделать не смогли, и чтобы не терять время, я заехал по туристической. Три месяца легально, а там, в процессе, должны были доделать резидентскую. По крайней мере, так планировалось.

Туристическая виза кончилась, резидентскую так и не сделали. Надо было срочно делать visa run – вылететь в другую страну и залететь обратно, обновив визу. Организатор, назовём её Даша, сказала:

– Летите на остров Киш. Это в Иране, Персидский залив. День там побудете – на следующий день вернетесь.

Я подумал: ну, день – не проблема. Собрался налегке: спортивный костюм, рюкзачок с зубной щёткой и парой носков. Больше ничего.

Прилетаем на Киш. Островок, скажу я вам, тот ещё курорт. Вокруг одни индусы и пакистанцы. И они туда летают как раз за этим же. Есть остров Эпштейна, а есть остров Visa Run Киш, и назван он так не в честь пирога. Это, видимо, самый дешёвый виза-ран, какой только можно придумать. Гостиница – убожество, но я же на сутки, переживу. Я лег с краю на грязную кровать без постельного белья, как будто это как то спасало.

Обошёл весь остров. Вегетарианцу там вообще нечего есть. Нашёл какую-то пиццу – все что есть со всем что можно, в том числе с кукурузой – обрадовался и такому. Сыт, доволен, жду завтрашнего рейса обратно.

И тут новости: между Ираном и Саудовской Аравией конфликт. А ОАЭ – сателлит Саудовской, что они делают, то и эмираты. И именно в этот день всех, кто выехал в Иран, заносят в чёрный список. В том числе и меня.

Прилетаю в транзитную зону Дубая – а меня обратно не пускают. Всё, приехали.

Пришлось брать билет в Москву. И из транзитной зоны вылетать. Февраль 2016-го. Я в спортивном костюме, без зимней одежды, без вещей. Поселился у друга. И началось…

Даша кормила завтраками каждый день: «Завтра решим», «Послезавтра точно». А ученикам в Дубае, которые уже ходили в студию, она соврала, что у нас протечка воды и идёт ремонт. Поэтому, мол, я временно не веду.

И вот я делаю пост в фэйсбуке с фоткой с друзьями. Сидим в Шанти, указываю локацию Москва. А были ученики уже из Дубая, подписанные на меня и они это видят. Пишут Даше, интересуются как протечка в школе. Она сразу мне:

– Иван, удали пожалуйста пост.

– С чего бы? – уточняю я.

– Я ученикам сказала, что…(история про протечку).

– Ну так я тут при чем, да и смысл что-то удалять, когда уже все увидели?

Ничего конечно не удалял, а руководитель как раз подтвердила, что для поддержания ментальных конструкций, основанных на введение в заблуждение, требуется очень много энергии и многое от тебя не зависит. Ничего не зависит.

Я сидел в Москве, смотрел на февральские сугробы в тонких штанах и не понимал: покупать зимнюю куртку или нет? А вдруг завтра всё решится? А вдруг послезавтра? Две недели, месяц… В итоге два месяца.

Два месяца я ходил по Москве в спортивном костюме, в большой мне зимней куртке друга Лехи, мёрз на остановках, ждал, когда Даша что-то решит. Два месяца питался завтраками – и в прямом, и в переносном смысле.

В конце концов чёрный список рассосался, визу сделали, и я вернулся в Дубай. Но тот спортивный костюм стал для меня символом полной неопределённости. И напоминанием: никогда не рассчитывай на «завтра» в визовых вопросах. А если уж летишь на Киш – бери с собой тёплую куртку и запас еды на неделю. На всякий случай.

Глава 7.4. Прощай, Дубай

Вернувшись, надо было качать студию с нуля. Снова делать День открытых дверей, снова листовки и посты в соцсетях. Даже хотели сделать рекламу на Дубайском русскоязычном радио.

В том же году нефть упала очень сильно, и весь Дубай замер. Поток нефтедолларов сильно оскудел. А бизнес мужа владелицы студии также был завязан на торговлю оборудованием для добычи нефти. И он тоже тогда испытывал не лучшие времена.

Он сказал Даше сократить расходы. Начали урезания моей зарплаты. На этом же и закончили сотрудничество. И студия закрылась.

Я написал Филиппу, что возвращаюсь в Россию, в Москву, и попросился в его школу. Он согласился.

Дубай научил меня главному: йога не продаётся за комфорт. И когда я вернулся в Москву, уже точно знал, что хочу делать – не просто преподавать, а создать место, где йога будет настоящей. Так началась история в МосЙоге…

В МосЙоге в пятницу вечером народу не много – традиционно все в баре. Поэтому закрыть эту брешь как раз и решили курсом «Сложные асаны».

Моя форма в асанах в то время была на пике и позволяла вытворять практически любую дичь: шпагаты, ноги за головой, стойки и так далее по списку. Я придумал курс так, чтобы на каждом занятии была определённая тема. Но это всё было бы довольно банально, поэтому я придумал несколько фишек.

И самой главной до сих пор считаю 30-минутную фиксацию в наклоне сидя к прямым ногам. Ооо, это было великолепно!

За это время наклон настолько углубляется, а ноги отнимаются от отсутствия кровообращения. Но самое главное – прорабатываются глубокие напряжения, и происходит прорыв в этом аспекте гибкости. Наклоны становятся лучше и глубже. Однако и испытать придётся немало. Захочется прерваться и срочно выйти, но групповое поле удерживает всех.

И когда 30 минут проходили, мы поднимались из наклона и ложились на спину. А в ногах начинала медленно двигаться кровь – начиналось самое интересное…

10 занятий по пятницам, по 3 часа – я провёл 15 таких курсов подряд. Многие ходили постоянно на 5 и более потоков.

Затем были курсы: «Пранаямы», «Преподаватель 2.0», тичерс Филиппа «Йога Сиддханта». То есть я продолжал вести и обычные классы по вечерам, но всё больше уходил в создание и проведение разных курсов по асанам, пранаяме, преподаванию, истории и философии. В чём сам был и есть хорош, но далёк от идеала.

Глава 9.1. Камера в вентиляции, или Троллинг 80. уровня

Когда я работал в МосЙоге, но ещё не был её руководителем, я любил подшучивать над администраторами и другими преподавателями. Обычно это были безобидные розыгрыши, но один случай вышел особенно эпичным.

Как-то раз я пришёл в студию и, проходя мимо ресепшена, заметил, что администраторы, мягко говоря, не бодрствуют. Видимо, ночная смена давала о себе знать. И тут меня осенило.

Я остановился, посмотрел на вентиляционный диффузор под потолком и как бы невзначай бросил:

– А чё это у вас камера-то не работает, что ли?

Они округлили глаза:

– Какая камера?

Я многозначительно промолчал и ушёл в зал готовиться к занятию.

Дальше началось представление. Я, конечно, не видел, но мне потом рассказывали: поднялся такой кипиш! Они притащили лесенку, залезли к этому диффузору, заглядывали в вентиляционную трубу, пытались разглядеть, где там спрятана камера. Искали долго и тщательно. А я всё это время спокойно вёл занятие, делая вид, что ничего не происходит.

Самое смешное, что они действительно поверили. И потом ещё несколько дней ходили и подозрительно косились на вентиляцию. А я, проходя мимо, иногда бросал многозначительные взгляды в сторону диффузора и загадочно улыбался. Это добивало их окончательно.

До сих пор, кстати, не знаю, нашли они ту камеру или нет. Подозреваю, что до сих пор ищут.

Глава 9.2. Социальный эксперимент над Мануэлем

Был у нас в МосЙоге преподаватель по имени Мануэль. Человек он был, скажем так, безалаберный. То на занятие не придёт, то опоздает, то ещё что-нибудь случится. Постоянно у него что-то происходило. Филипп, как руководитель, пытался его встроить в какие-то процессы, но всё шло не так.

Однажды он поставил Мануэля выжимать соки в кафе. Свежевыжатые соки, всё чинно. И тут снова что-то пошло не так: то ли с деньгами, то ли с отчётностью. В общем, Мануэль то ли взял, то ли не взял, то ли сказал, то ли не сказал – мы так и не поняли. Филипп, конечно, был недоволен.

Я постоянно спрашивал Филиппа:

– Ну что, когда уже попрощаешься с ним?

А он отвечал:

– Нет, я провожу социальный эксперимент.

И выдавал Мануэлю новые задания, с которыми тот с блеском (в смысле, с треском) проваливался. Эксперимент затягивался.

В какой-то момент Филиппу это надоело, и он наконец решил попрощаться. Объявил Мануэлю, что эксперимент окончен, и тот уволен.

Я подумал: раз такая обстановка, преподаватель уходит, надо как-то подшутить над Филиппом. Ну, в качестве завершающего аккорда.

И вот прихожу я как-то в студию, встречаю Филиппа и между делом, как бы невзначай, бросаю:

– Кстати, сегодня видел Ману, он из МосЙоги уходил с массажным столом.

Филипп сразу встрепенулся:

– С каким ещё массажным столом?

Я говорю:

– Ну, наверное, со своим.

Он:

– Да нет у него никакого массажного стола!

Всё, зерно упало в благодатную почву. Я многозначительно промолчал и ушёл по своим делам.

Что там началось! Филипп поднял кипиш, начал звонить администраторам, те – Мануэлю, выяснять, что это за стол, с которым он выходил. А Мануэль, естественно, вообще ни с каким столом не выходил. Но пока они разбирались, я тихо наслаждался результатом своего «социального эксперимента».

До сих пор, кстати, не знаю, раскрыли они эту тайну или нет. Но думаю, Филипп до сих пор иногда вспоминает этот загадочный массажный стол.

Закончилось всё тем, что в 2017 году Филипп полностью сосредоточился на втором своём проекте – Йога-дача в Переславле-Залесском. На МосЙогу его не хватало, ему ничего не приходило в голову, закрывать не хотелось своё детище, и он предложил мне МосЙогу в дар.

Я дар то принял, но буквально через месяц приходят рабочие с арендодателем и говорят, что в нашем подвале в ближайший месяц предстоит замена всех труб горячей воды. На дворе был июнь 2017 года, а лето и так время сезонного спада, ну думаю, если сейчас закрываться, то это капец. Решил не закрываться. Рабочие шли из помещения в помещения, продалбливая стены, демонтировали старые трубы и приваривали новые. Очень грязная и шумная работа. Хорошо, что они работали до 17 часов, а основные классы в студиях всегда вечерние. Как могли мы быстро за рабочими наводили порядок, везде висела и лежала пленка, пыль везде. Как только рабочие заканчивали в одном зале и переходили в другой зал, туда заходили мы и делали сразу ремонт. Ну как мы. Заходил туда парень по имени Иван, мой тезка из Казахстана. Сам он был детдомовским, да еще и с просроченной регистрацией. Мы его поселили в Мосйоге в этот период. Ел он только батон и молоко, ну и в процессе я его подсадил на пуэр.

Прошел этот месяц, все трубы поменяли, а мы сделали ремонт.

И по сей день руковожу МосЙогой по мере сил, сохраняя и приумножая ее дух. 17 лет – одна из старейших в Москве. Это вам не гламур, это олд скул во всех смыслах.

Глава 10.1. Как мы придумали аттестацию в МосЙоге

После возвращения в Москву из Дубая в мае 2016 года, где я проработал преподавателем йоги около года, мы стали проводить Дни открытых дверей в МосЙоге. Используя наработанный опыт, сделали их регулярными. Особенно летом, между наборами на курс подготовки преподавателей, когда залы по выходным свободны.

Чтобы было интереснее, я придумал так называемую «Аттестацию».

Это был комплекс основных асан хатха-йоги – от простых до сложных. После выполнения каждый участник получал обратную связь по своему уровню.

Тогда у нас была такая классификация практикующих:

• Beginners 1, 2, 3

• Intermediate 1, 2, 3

• Advanced 1, 2, 3

Где 1 – это лучше, чем 2 соответственно. То есть всего было 9 типов практиков. Advanced 1 был только у Шивы.

Поначалу я проводил аттестацию один. Желающих было так много, что мы делали по два мероприятия подряд. На каждой – около 25–30 человек.

Я сам показывал асаны, одновременно смотрел за всеми и успевал записывать, кто как делает. Это было очень энергозатратно.

Потом стали привлекать помощников. Делили класс на две части: я показывал и смотрел за своей половиной, а помощник просто наблюдал за своей.

Позже мы внедрили аттестацию в тичерс. Изменили систему классификации на начальный и средний уровень сложности, увеличили количество асан, довели всё до ума. Стали привлекать больше помощников для качественного отслеживания каждого участника.

Сделали входящую и выпускную аттестацию, чтобы студент тичерса видел, каким он пришёл и каким уходит после 9 месяцев обучения.

Бывали единичные случаи, когда уровень асан падал. Но в 90 % случаев мы видим значительный прогресс. Чтобы он был, нужно собираться и работать не только на выходных на курсе, но и в течение недели – дома или где-то ещё.

Я вижу, что людям нравится периодически оценивать свой прогресс. Не самому, а чтобы кто-то со стороны посмотрел, показал сильные и слабые места, указал направление дальнейшего развития.

Аттестация в МосЙоге стала отличным инструментом.

Глава 10.2. Космическая рудракша

Была у меня ученица Жанна. Интересовалась пранаямой и медитацией, занималась индивидуально. Из личных бесед знал, что она работает в Роскосмосе, в коммерческом отделе, который занимается запуском спутников и заключением контрактов с иностранцами по отправке коммерческих спутников. Потом она перешла в такую же организацию, но в Европе, и сейчас там работает.

Но это было ещё когда она работала в Роскосмосе. Приходит она как-то на занятие и говорит:

– Есть такая идея. Отправить со следующим спутником маленькую посылочку на орбиту, чтобы она крутилась вокруг Земли. Есть ли у тебя какие-то предметы, связанные с Гуруджи? (я ей рассказывал о нём, и она с уважением всегда отзывалась, в итоге поехала в Говардхан и взяла практику). Можно что-то маленькое, лёгкое, чтобы нагрузку не создавать.

Я недолго думал. Дома у меня лежала большая бусина рудракши, которую мне дал Гуруджи. Он их периодически раздаёт, такие крупные, красивые. Можно на шею повесить, носить как украшение, но я, кроме серёжек, ничего не ношу – ни часы, ни цепочки, ничего на мне не приживается. Лежит бусина без дела.

– Держи, – говорю, – пусть летает.

А ещё у меня была капсула с пеплом дхуни. Дхуни – это пепел от священного костра, который разводят во время пуджи. Ребята из Говардхана привезли мне такую капсулу, её обычно носят на шее как защиту. Но я и её не носил – не моё. Её тоже передал для запуска.

Жанна через свои связи договорилась, и рудракша с пеплом улетели на одном из спутников. Гуруджи оценил этот жест.

С тех пор они так и крутятся где-то на орбите. Кто знает, может, когда-нибудь упадут обратно на Землю, и какой-нибудь счастливчик найдёт их в поле. Или будут вечно бороздить космос, как маленький спутник с благословением Шивы.

Далее последуют мои наблюдения и зарисовки из мира йоги.

Глава 10.3. Петровка, но не 38

Как-то один из учеников моего тичерса предложил мне возглавить ещё одну йога-студию в центре Москвы, на Петровке, совсем недалеко от МосЙоги. Хозяйка, по его словам, имела помещение в собственности, но сама им не занималась, клуб пришёл в упадок, и нужен был человек, который сможет вернуть его к жизни.

Встретились, поговорили. Я выдвинул единственное, но жёсткое условие: все мои управленческие решения не подвергаются сомнению и выполняются. Администраторы должны слушаться беспрекословно. И никакой эзотерики в стенах студии – никаких гвоздей, гаданий, кундалини-йоги и прочей шизотерики.

Хозяйка согласилась. Я приступил.

Первый заход в студию запомнился надолго. На входе стояла огромная металлическая статуя Ганеши – слона с человеческим телом. И тут я вспомнил, как однажды стоял в очереди на рынке за какой-то статуэткой для школы, и рядом стоящий кришнаит изрёк: «Металлическим статуям надо служить. Обряды проводить, подношения делать. Иначе они накажут».

Я тогда посмеялся про себя. И вот стою перед этим железным слоном и думаю: интересно, кто-нибудь ему служит? Хоть палочку благовония зажигает? Судя по запаху и виду – нет. Ну, ладно, поехали дальше.

Неделю я вводил новые порядки, менял расписание, подключал своих преподавателей из МосЙоги, в общем, наводил марафет. Вроде пошло дело.

И тут – ночной звонок. Помощник:

– Иван, беда! В йога-клубе на Петровке потоп. Канализацию прорвало.

Я быстро собрался, выехал. Заходим в помещение – а оно полуподвальное. И картина маслом: из женской раздевалки фекалии вытекли в большой зал, и там образовался бассейн по колено. Коричневая вода, запах соответствующий.

Надо срочно убирать, утром занятия. Нашли на улице узбеков-работяг, дали по пять тысяч, чтобы вычерпывали совками в вёдра эту жижу и выносили куда подальше. Работали они героически: черпают и тут же блюют – рвотный рефлекс у всех сработал. Зрелище, скажу я вам, не для слабонервных.

К утру более-менее вычерпали. Начали просушивать, проветривать. Быстро нашли мастеров по ламинату, купили новый, перестелили. К вечеру следующего дня всё было более-менее прилично. Но осадочек, как говорится, остался. Сантехники потом сказали, что разводка канализации изначально была сделана неправильно, так что сюрпризы могут повторяться. И периодически, кстати, повторялись.

И тут я вспомнил про Ганешу. В индуистской мифологии Ганеша – повелитель муладхара-чакры, самой нижней чакры. Которая, если кто не знает, находится в районе копчика и отвечает, в том числе, за выделительную систему. Ну, за всё, что выходит из нас наружу.

И вот вам, пожалуйста: прорвало именно там, где эта чакра расположена. Может, это был намёк? Или просто совпадение? Я не знаю. Но статуя так и стояла, никто ей по-прежнему не служил, а фекалии нашли свой путь именно через тот зал, куда стекалась вся энергия посетителей. Символично, ничего не скажешь. Не служил – не мужик.

Несмотря на потоп, дела пошли в гору. Через пару месяцев посещаемость восстановилась, студия начала дышать. И тут я решил провести день открытых дверей, так как это отличный инструмент привлечения учеников, через бесплатные классы и скидки на абонементы в этот день. Сообщил владелице студии идею, всё ок.