Переход

Девица, лет шестнадцати от роду, с мокрыми прядями волос на лице. Сбрасывает капюшон с головы, одновременно откидывая длинные волосы назад и разбрызгивая воду в разные стороны, как собака высушивает своё тело. Часть этих капель досталась и мне.

– Меня прислала Женя, – захлебываясь воздухом как рыба, повторила она снова.

– Что произошло?

Она была небольшого роста, с острым носиком, карими глазами, розовыми щеками и пухленькими губками. Лицо было усеяно мелкими каплями воды, их она смахнула ладошкой в обе стороны, перекрывая рот и заглушая сказанные слова.

– Да… да… Ребята напились, а её Сергей стал совсем дура… дураком, – поначалу её речь была прерывистой от волнения и бега. – Они стали громко спорить, потом кричать, он замахнулся на неё. Женя вывернулась и убежала наверх в комнату, и закрылась. А он… он… около двери громко орёт и стучит ногами. Она, когда убегала, крикнула мне позвать соседей. Идёмте быстрее!!!

– Есть же ещё парни с вами?

– Есть! Они его друзья, и не вмешиваются, стоят в сторонке, пьют, как ни в чём не бывало.

– А сколько друзей?

– Двое.

– Итого их трое! Я – не каратист, чтобы раскидать троих, в случае чего, – объяснил я. – Но надо что-то сделать. Идём!

Я накинул на себя дождевик, и мы побежали между деревьев, и каждый шаг по промокшей траве взрывался фонтанчиком мелких брызг. На крыльце стряхнули с себя воду – боковым зрением я заметил, что делали мы это почти синхронно – и я открыл дверь. Напарница стояла за моей спиной, как бы прикрываясь мной, и оглядывала пространство. Два парня довольно худощавого телосложения, в серых футболках, вразвалочку сидели в креслах, а сверху раздался крик: «Откро-ой!!!»

– Это кто?? Кого ты привела? – первая попытка встать у одного из них не удалась. Он ударился о край стола перед диваном и упал снова на своё место. Отодвинул стол от себя, и со второй попытки справился, покачался на нетвёрдых ногах, но всё-таки устоял. Второй справился с задачей чуть лучше, и оба они направились к нам с грозными лицами. Я двинулся им навстречу, рассудив, что лучшая защита – это нападение.

– Спокойно, парни! Я – знакомый Жени и хочу успокоить вашего приятеля. Послушайте, – я постарался придать своему голосу уверенности и настойчивости. – Лучше вам сеть обратно. И не мешайте.

От моего толчка рукой один попятился назад и упёрся в стену, другой попытался меня ударить, но моя правая рука ухватила его за выступающий кадык на горле. И тот, опустив руки, смотрел на меня ошарашенно от неожиданности и страха за себя. Я ослабил хват. Ткнув в его лицо пальцем, я молчал. Думаю, ещё мгновенье, и я сломал бы ему кадык.

– Стой там, где стоишь, и не лезь ко мне, ты понял? – не отпуская горла, крикнул я ему в лицо и отбросил его от себя.

Убедившись, что парни остались на своих местах, я поднялся по лестнице на второй этаж. Сергей опёрся плечом на стену и стоял неподвижно.

– Эй, тебе надо успокоиться, или наговоришь, а хуже – натворишь бед, о которых будешь в лучшем случае сожалеть, а в худшем – расплачиваться.

– Да ты кто такой??? Пошёл ты! – руки потянулись в мою сторону с намерением оттолкнуть меня, но неуклюже раскинулись в стороны, и он упал.

– Серёга! Я – тот, кому ты  скоро будешь обязан.

– Это с чего ещё я тебе буду обязан? – пробурчал тот злобно.

– С того, что я помогу тебе прямо сейчас с Женей. Послушай, ты же её любишь и не хочешь, чтобы она тебя бросила.

– А! Отлично! Помоги дверь открыть.

– Дверь она сама откроет.

– Это когда же?

– Когда ты свалишь отсюда, спустишься вниз и дашь ей время прийти в себя, а не вот это вот всё.

– Хрен тебе! Я должен с ней поговорить. А ты кто такой?!

– Хрен не мне, а тебе. Хрен ты сегодня с ней поговоришь.

Он пытается сфокусироваться на мне, разглядывая моё лицо. Его голова падает вниз. Он пытается её поднять, делает качки в стороны – происходит обратная расфокусировка. Я упёрся ладонями в его плечи, остановил шатание и выровнял тело, насколько было возможно. Тут же мне понадобилось отвернуть голову в сторону, чтобы глотнуть воздуха посвежее.

– С тобой никто, кроме твоих пресмыкающихся друзей, сейчас разговаривать не хочет, – объяснил я и следом крикнул в сторону лестницы – Эй! Приятели! Заберите его. Посиди немного один, приятели тебя не слышат.

– Я должен с ней поговорить! – опираясь руками о стену, он начал приподниматься.

Я склонился через перила лестницы вниз и позвал:

– Эй, вы двое! Заберите его.

Раздался шум, парни наперегонки поднялись по лестнице и остановились передо мной.

– Возьмите его и спускайте вниз. Держите крепко, не давайте ему вырваться.

– Пойдем, Серёга, пусть он поговорит с ней.

– Ладно.

Наталкиваясь на стены и перила своими плохо контролируемыми телами, все трое спустились вниз. Через несколько мгновений дверь начала приоткрываться, давая узкий обзор человеку с той стороны.

– Он ушёл, выходи, – позвал я Женю.

– Спасибо, что пришел! – она попыталась обхватить меня, но выставленная вперёд моя рука преградила ей путь.

– Что за пьяный скандал?

– Он стал грубо говорить со мной, потом орать о том, что любит меня и делает всё для меня, что я его не люблю и отношусь к нему как холодный камень. Тогда я не сдержалась и ответила ему, что так оно и есть. А он подумал, что у меня кто-то есть на стороне.

– Не выходи сегодня, пусть протрезвеет до завтра, потом разберётесь между собой.

– А ты бы мог остаться сегодня у нас?

– Нет, я с ними ещё раз переговорю, и всё. Моё присутствие только подольёт масло в огонь. Закрой дверь изнутри, я пошёл.

Женя опустила голову, помолчала.

– Попроси Настю прийти ко мне, пусть принесёт поесть и попить.

– Хорошо.

Внизу на меня насупились три пьяных подростка с недоверчивыми красными глазами и расширенными зрачками.

– Так, – начал Сергей, и замолчал, приоткрыв рот.

Пауза, в которой он, обиженный, пытался вспомнить нужные слова, затянулась.

– Откуда Вы её знаете?

– Настя, возьми, пожалуйста, еды и воды и ступай к ней, а мы тут переговорим с парнями, – обратился я к Насте вместо ответа. – Так. Что пьёте? А то у меня во рту пересохло.

Я подошёл к столу, взял бутылку водки, поискал её производителя на этикетке.

– Отлично, я тоже сегодня уже выпил, но немного. Сергей, попроси их принести мне чистый стакан.

Тот ткнул одного из товарищей рукой:

– Принеси рюмку.

– Не рюмку, а стакан – поправил я.

– Ого!

Передо мной на столе оказался гранёный стакан.

– Спасибо, – налил я четверть. – Чем закусываем?

– Вот, всё на столе.

Я наколол на вилку шпротину и следом отправил в рот малосольный огурчик.

– А вам уже хватит, – закуска оттеняла резкость выпитого напитка, передавая рецепторам приятное послевкусие. – Хорошо. Серёга, твоя задача сейчас – до утра туда не подниматься, точнее, пока не станешь трезвым. И даже тогда не дави на неё, ей нужно будет несколько дней, чтобы прийти в себя. Не спорь, прими это как добрый совет. А вы двое не усугубляйте ситуацию, а то вернусь. Всё, пошёл к себе.

– А ты кто? – прозвучал голос кого-то из троицы, когда я направился на выход спиной к ним.

– Добрый сосед.

И, не оборачиваясь, вышел на воздух.

Сауна успела прогреться, но желание ощутить, как под действием горячего воздуха тепло проникает снаружи глубоко внутрь тебя, и тело очищается, было безвозвратно утрачено. Поэтому немного погрелся и отправился спать. Завтра утром сложить вещи, еду, и в дорогу. Останусь ночевать в родительском доме. Когда это решение зафиксировалось, мысли стали испаряться, и я погрузился в сон.

Наутро настроение было приподнятое. Чашка кофе в моей руке была как символ начала нового дня для предстоящих событий. Я направился на диван, чтобы присесть на несколько минут и насладиться видом из окна.

Сюрприз! Как говорят, «не было печали, да черти накачали» – вот что можешь получить, если забудешь с вечера закрыть входную дверь.

– Женя, Женя, просыпайся! Ты зачем сюда  пришла?!

– М-м-м… Мне пришлось, я побоялась остаться там. Они не перестали пить, шумели, пели, музыку включали громко. Мы с Настей пришли к тебе, ты спал. Она ушла, как стихло, а я решила остаться, – выдала она взволнованную тираду, будто пулемётную очередь.

– Как вы оттуда выбрались?

– Когда они вышли на улицу, мы незаметно выскочили через окно. Они думают, что мы в комнате.

– Тогда тебе следует вернуться туда, пока они спят.

– Наверное, да, но можно я ещё немного посплю?

– Нет, я собираюсь уезжать.

– Так рано?

– Да, завтракаю и всё.

– Можно мне с тобой?

– Нет.

– Я не хочу здесь оставаться!

– Вызови такси.

– Какое такси! У нас его нет! только автобусы.

– Ты далеко живёшь?

– Отсюда около двухсот километров.

– Мне это не нравится. Откусила по самый локоть. Ладно, отвезу, чтобы закрыть эту историю. Иди, собирайся. Поедим и поедем.

Через двадцать минут мы отправились в путь. Никакого желания везти Женю не было, но такое решение было единственно верное. Волей  случая я стал участником этой ситуации, и завершить её можно было только так.

– Настю я предупредила, что вернусь в деревню.

– Ты, что же, оставила её одну?

– Она захотела остаться.

– Странно.

– Послушай, Иван. Я тебе не говорила, но мой дедушка знал тех, кто жил в тех заброшенных домах во время войны. Он может рассказать тебе о них, ну, если тебе будет интересно, конечно. Ему сейчас девяносто лет, но он довольно активный и неплохо соображает. А эта история с друзьями… Я не хотела тебя впутывать, но больше не к кому было идти.

– Да, история раскрутилась неожиданно, от простой сигареты в начале. Ты появилась и изменила причины моего приезда сюда. Да ещё втянула меня в свои личные отношения. Но для своей защиты ты поступаешь правильно, я это понимаю.  Стой! Женя, зачем ты пытаешься меня обнять?

– Ты мне помог, и я хочу выразить мою признательность.

– Достаточно сказать спасибо.

– Я закончила школу, и уже через неделю еду сдавать экзамены в университет.

Хочу скорее уехать и распрощаться с местными парнями. Они мне уже надоели по самое… вот, выше некуда. Сергей хочет меня замуж взять, ограждает от всех, терпит, думает, что скоро поженимся. Никто не знает, что я подала документы, даже родители.

– Какое направление выбрала?

– Исторический факультет. И хочу записаться в танцевальную группу.

– Будет нелегко.

– Я готова к этому.

– Родители будут помогать?

– Не уверена. Они хотят, чтобы я вышла замуж. Так что, буду сама, – Женя глубоко вздохнула. – Представляю, какой скандал меня ждёт. Ты – первый человек, кто мне помог.

– Не надо во мне видеть спасителя.

– Уже! Что мне с этим делать? Так получилось.

– Рассматривать это как благоприятное стечение обстоятельств. Я уеду, ты снова останешься одна, ещё  будет  тяжело.

– Понимаю, но сейчас я наслаждаюсь моментом. Зачем мне сейчас топить это в себе, если мне нравится то, что я чувствую?

– Чувства, свойственные молодости. Побереги их, ещё пригодятся в будущем.

– Ты так говоришь, словно у тебя их было много. У меня вот впервые, и как их сберечь?

– Да, у меня к твоим годам приключений накопилось. Не распыляйся понапрасну, особенно на меня.

– Расскажи, что у тебя было.

– Не сейчас.

– Не сейчас – значит, потом. Предпосылки, что мы ещё увидимся!

– А если снова? Цепкая ты к словам. Что дедушка тебе рассказывал про людей, живущих там?

– Немного. Они сбежали из немецкого плена и там прятались. Дед доставлял им продукты.

– А кто они были?

– Не знаю, спроси его, это много времени не займёт. Сейчас будет поворот налево, его сложно заметить, мешают деревья. Вот он. Сейчас вниз по склону. Теперь не торопись, впереди мост через речку. Теперь дорога будет прямая, через лес, потом между колхозных полей, и мы у меня.

– Непростой путь.

– Да не особо. Местные гоняют, привыкли.

Полутораметровые деревянные рейки, прикрученные на металлическую трубу квадратного сечения с проглядывающей на ней ржавчиной, окрашенные в синий цвет – это забор перед домом, у которого мы остановились.

– Приехали. Пошли, выпьем кофе, и поговоришь с дедулей.

Тропинка к дому выложена плашками из дерева, по краям рассыпана мелкая щебенка. Когда мы вошли во двор через деревянную калитку с металлическим клепками, из будки выскочила собака и подошла к нам, виляя хвостом. Женя присела на колени и погладила ее по морде.

– Бим! – это была кличка собаки.

– Бим! – повторила она снова, обняла его за шею и прижала к себе.

Я равнодушен к собакам, этот вроде бы добрый.

Одноэтажный дом с тремя окнами на фасаде был обит деревянной рейкой и покрашен в светло-зелёный цвет. Оконные наличники, карнизы и угловые элементы украшены сквозной ажурной резьбой, они были белые. Крыльцо с двумя ступеньками с входной дверью алого цвета. «А жильцы этого дома любят яркие цвета», – подумалось мне. Мы зашли в дом.

– Разувайся вот тут и проходи, – пригласила Женя.

На черном коврике стояли две пары галош.

– Давай покажу тебе дом, – она хотела взять меня за руку, но удержалась, взглянув на меня и стараясь понять мою реакцию.

Пройдя прихожую, отсеченную от основных помещений скрипучей дверью, мы попали в просторную кухню, а через неё – в гостиную.

– Слева комната родителей, справа дедушкина, и моя вот та. Вот и весь дом. Подожди меня тут или на кухне, как удобно. Мне нужно переодеться, это быстро.

– Я подожду на кухне.

Кухонный стол покрыт белой скатертью с изображением жар-птиц в разных оттенках синего. Красный кувшин из стекла с полевыми цветами стоял около окна, в хрустальной вазе лежали пять красных яблок, на маленьком подносе банка кофе, сахарница, небольшая миска с медом и солонка. Мои ладони медленно двигались по скатерти, ощущая мягкое прикосновение ворсинок, становилось приятно. Одна из стен, где стоял кухонный гарнитур, была выложена белой плиткой, остальные стены оклеены обоями молочного оттенка с неярким цветочным узором. На полу по комнатам расстелены плетёные ковровые дорожки.

– Тебе чай или кофе? – с этим вопросом Женя поставила чайник на газовую плиту, повернулась ко мне, облокотившись двумя руками о тумбу и согнув одну ногу, молчала в ожидании.

Через рисунок на занавесках свет разбивался на разные узоры. Изображения были на стенах, мебели и разукрашивали ее одежду на темно и светлые элементы. На ней было платье из легкой ткани, длиною до колена, светло-бежевого цвета с V-образным вырезом на груди. В платье я увидел её впервые. Волосы она убрала назад в косичку, чтобы обнажить стройную шею – одна из женских уловок. Я слегка улыбнулся.

– Ты почему улыбнулся?

– Кофе.

– Хорошо, дед сейчас подойдёт. Варенье с печеньем будешь?

– Нет, помакаю печеньки  в кофе.

– Мне тоже так нравится.

– Кому я понадобился? – это зашёл дед.

– Здравствуйте! – я протянул ему руку.

– Александр Николаевич, – подсказала Женя.

– Александр Николаевич, меня зовут Иван. Я Женю подвёз. Мне интересно узнать, кто жил в войну в домиках у озера.

– Никто меня о них никогда не спрашивал, да и трошки мог забыть, – крепко сжимая трость в руке, он стал медленно опускаться и осторожно присел на стул, который покачнулся, но устоял. Коротко остриженные волосы, сплошь выбеленные сединой, уложены на правый бок, круглое лицо с слегка прищуренными глазами, без очков и с добрым взглядом. Этот старик вызвал у меня симпатию.

– Это были люди, но необычные. Про них в деревне знали только двое, я да её отец, ему тогда было лет пять. Продукты привозил им только я, сами они из леса не выходили. Взамен они давали мне настойки, травы для лечения болезней. А весной, когда нужно было сажать овощи, отдавали мне рассаду и удобрения. Урожай был просто громадный. Всё росло в изобилии, так что соседи завидовали и всё просили поделиться, что я такое делаю, что у меня огород пышет, как на дрожжах. Говорил им, что земля стала плодородней, да никто не верил.

Женя присела напротив меня, мы вместе слушали его, опуская на доли секунды печенье в кофе, наклонив голову и вынимая размокшие кусочки, клали быстро в рот, чтобы кусочек не успел упасть обратно в чашку. Белая скатерть усложняла наши действия.

– Да-а, не верили, что откуда ни возьмись, ни с того ни с сего вдруг раз и плодородная. Раньше была как у всех, а потом на кустах вон какими гроздьями ягоды, да помидоры, одна другой слаще. С полдеревни перессорился. Время было нехорошее, злой был народ, выживали, кто как мог. Приходилось часть урожая немцам отдавать, лишь бы только сами не приходили и не отбирали. Поэтому они нас не трогали. А как освободили село немцев, так соседи настучали на нас, мол, немцам помогали, кормили их. Я два месяца просидел в тюрьме на допросах, рассказал все как есть. А люди те взяли да и уехали сразу после освобождения, и след простыл. Думаю, они дальше глубь леса перебрались. Но меня выпустили, я ведь ни в каких операциях не участвовал, как некоторые. Просто отдавал часть урожая, чтобы не расстреляли.

– А кто они были?

– Жили, значит, там Татьяна и Сергей, да двое их детей, Глеб и Полина. Глебу, значит, было девять, а Полине то ли четырнадцать, то ли пятнадцать. И были они староверы. Нет, не староверы, а старообрядцы. Не разбираюсь я, в общем. Вырезанные из дерева фигурки стояли на полках, одна в виде лешего, и баба вроде, не упомню уже. Была еще у них старая книга, они из нее всё время что-то там выписывали. Было раз, я спросил, что за книга у вас. А они говорят, мол, мы стараемся переписать её, с древнего языка на новый, наш. Ну, дальше я не стал расспрашивать, не моё это дело было. Искали их немцы тогда, я думаю, может, им нужна была эта книга. Вот такого размера она была, книга-то, небольшая, но толстая. Края листов замятые или вовсе оторваны, а сами листочки не прямые, уже волнистые стали от старости.

– А что ещё знаете?

– Да это всё. Как ушли, я их не видел. Внучка, отведи меня обратно, устал я. Внучка! Ты оглохла? Помоги мне.

Я повернулся, Женя смотрела на меня, не отводя глаз, я слегка наклонил голову и улыбнулся ей:

– Поможешь дедушке?

– А! Да! Пошли, дедуля.

Когда Женя вернулась, я ждал её стоя, чтобы попрощаться.

– Женя, спасибо за угощение!

Она не ответила и продолжала смотреть на меня. Взгляд наполнился печалью, улыбка пропала, уголки губ опустились вниз. Она стояла, смотрела и смотрела, глаза немного расширены. Я взял её ладонь между двумя своими и сжал её.

– Пока, Женя. Спасибо.

Тишина в ответ. Тихо опустив руку, я развернулся и ушёл. Её вид и молчание расстроили меня. Предупреждал же. А на меня почему это повлияло? Дойдя до машины, я обернулся и окинул взглядом дом. Было пусто, её не видно. Ладно, всё это уже слишком. Поворот автомобильного ключа и следом рокочущий звук зажигания отвлекли меня –машина не завелась. Снова повторил, ключ до упора и слегка нажал педаль газа. Теперь двигатель взревел и заработал.

Я проезжал по прямой улице, которая была выездом из поселка. Дома по обе стороны дороги стояли опрятные, ухоженные. Разноцветные скамейки стояли у каждого нового забора. У жителей деревни работа явно была и приносила неплохой доход. Прилегающие поля справа от меня убраны и вспаханы, слева из земли пробивались маленькие зеленые расточки, впереди виднелась лесополоса.

– Что за чёрт?! – скорость сбрасывается. Я не понял, что произошло, и решил съехать с дороги, как тут же машина заглохла.

– Приехали…

Попытка запустить двигатель не дала результата. Предприняв ещё одну, я прислушался к издаваемым звукам. Стартер работает – машина перед остановкой начала дёргаться. Самое простое – это свечи. Сложнее будет, если сломался бензонасос. Ещё раз я повернул ключ и услышал, как щёлкает бензонасос и крутит стартер. Двигатель крутится, это обнадёживает. На машине классно передвигаться, но крайне неприятно, если в пути происходит поломка. Я заменил старые свечи на новые, которые, по счастью, оказались в багажнике, и попытался завести снова. Увы, безуспешно. Нет, не зажигание. Остаются конденсатор или бронепровода, которых у меня нет. Поразительно, какие всё-таки случаются накладки. Придётся вернуться.

Я отправился обратно к дому Жени пешком, по дороге меня облаяли несколько собак. Остановившись у калитки, я позвонил в дверной звонок на заборе. Удивительно, но калитку открыл дед.

– Александр Николаевич, у меня заглохла машина. Здесь есть магазин автозапчастей или механик?

– Магазина нет, а механик есть, у него и запчасти. Но они все сейчас в поле, вернутся в семь часов.

– Дедушка, кто там? – послышался голос Жени.

– Иван вернулся. У него машина сломалась.

– А другие? Есть ещё механики?

– Нет, он у нас тут один. Да ты заходи, подождёшь в доме.

– До поля далеко? Я бы дошёл.

– Можно, но ты дорогу не знаешь.

– Пойдём, я провожу тебя. Механик – это мой отец, – тут же отозвалась Женя.

Мы шли неторопливо в неловком молчании.

– Ты не спрашиваешь, что у меня с настроением.

– Дал тебе время.

– Мне стало одиноко и грустно, когда увидела тебя у порога. Ты уезжаешь, а я остаюсь одна со своими родителями, с этим Серёгой, в этой грёбаной деревне, а это ещё целая неделя! Меня как парализовало.

– Всё меняется. А у тебя сильный характер. Кем бы ты стала, если бы не возникали трудности, которым приходится сопротивляться? Характер закаляется испытаниями, но боль может остаться, и с этим придётся жить.

Я немного верю в знаки и приметы, и поломку машины я воспринял как последний намёк, что это происходит не просто так. Есть какая-то связь, и мы узнаем об этом потом, но сначала нужно починить машину и уехать. Идя обратно по дороге, мне захотелось сказать Жене, что я могу отвезти её в город и помочь там. Но прежде я должен рассказать всё Маше.

– Пойдем, я покажу тебе своё любимое место! – неожиданно крепко схватив мою руку, воскликнула Женя, и мы быстро зашагали в поле.

– Пришли. Вот, смотри. Видишь? – она упала на траву на небольшом склоне, лицом к небу. Передо мной простирались просторы полей, сплошь зелёных, в окружении ровных прямоугольников посаженных невысоких деревцев. Могучие ветви одинокого дуба, что стоял на вершине пригорка, укрывали наши фигуры густыми листьями, делая это место привлекательным для уединения.

– Ложись рядом, вот здесь, – Женин голос звучал тихо и мечтательно. – Я люблю лежать тут и представлять своё будущее. И менять мечты в зависимости от желания. Вот бы на самом деле научиться менять события! Мне здесь всегда хорошо, вот как сейчас. А под тем деревом я прячу блокнот. Я всё записываю и рисую. Вот, гляди, я думаю это ты, человек двух теней.

Она достала блокнот, полистала страницы и показала одну мне. Чёрным карандашом были нарисованы очертания человеческой фигуры со смещением, повторяющие друг друга. Фигура стояла у окна, и это было похоже на мои видения.

– Почему ты именно так нарисовала?

– Это был мой сон. Я лежу прикованная к кровати, появляется раздвоенная тень, одна из них отделяется от другой, подходит ко мне и освобождает, а другая стоит и наблюдает за нами.

– И что дальше?

– Тень возвращается на место, а потом я проснулась. Та тень, которая меня освободила, это был ты.

– Здесь красиво. Но давай двигаться дальше, – я сказал это так, как будто не услышал ее последних слов.

– Да, идём, – Женя легко поднялась и зашагала вглубь полей. – Знаешь, я не хотела ехать туда, в тот коттедж, через силу заставила себя. А вот как обернулось. Если бы отказалась, то не встретила бы тебя… Ой! Вас.

По моей спине стали стекать капли влаги, мое тело все больше начинало потеть. Чтобы она не заметила, пропустил её вперёд, а сам проветривал спину и подмышки, хлопая рубашкой, и наблюдал, как она радостно почти бежала, подхватывая налету травинки. Я оставил две пуговицы не застёгнутыми.

Впереди на дальнем плане вырисовывались очертания тракторов и амбаров.

– Вон, видишь, немного осталось.

Был обеденный перерыв и все сидели за большим столом.

– Смотрите, кто к нам пришёл! – раздался голос из-за стола, и все обернулись в нашу сторону. Один мужик встал.

– Женя?! Что-то случилось? Ты же с друзьями должна быть, на отдыхе.

– Пап, я поругались с ним. Надеюсь, расстались.

– Ты о чём говоришь? Как расстались??

– Он – пьяный дурак. Я не буду с таким жить.

– Ну, ладно, потом поговорим. А здесь ты зачем?

– Пап, вот он спас меня и привёз сюда, его зовут Иван.

– Что значит спас?

– День добрый! У меня в поле, на выезде из деревни, заглохла машина. Поможете завести её?

– Ну, помочь я могу. До вечера подождёте?

– В этом проблемка, ждать времени нет.

– Папа, помоги ему, пожалуйста.