Дом, где весело и страшно

Пионер снял на камеру. Самая страшная смерть – смерть перед камерой. Страшная и унизительная. С появлением этой функции на портативных устройствах людское безразличие выросло в разы. Люди уже не помогают друг другу, они снимают смерть друг друга на видео, а потом смотрят и говорят: «Охренеть! И ему никто не помог!» Они снимают драки, чтоб потом, как настоящие критики, давать рецензии: «Тут нужно было увернуться! А тут поставить блок!» Люди смотрят в глазок камеры и подсознательно думают, что это очередное кино, что всё это находится не здесь – на расстоянии вытянутой руки, не сейчас – в момент, когда ты рядом.

Пионер не волновался, когда увидел оторванную голову в соседней палате. Тому парню было уже не помочь, и Пионер просто отстранился. Начал смотреть через камеру.

Здесь люди начинают черстветь. Когда я только поступил в больницу, соседи рассказывали, что пару недель назад медсестра попросила сходить их в Морг. И они пошли, думая о каких-нибудь документах, которые им передадут. Но им дали не документы, а лёгкие. Два лёгких в целлофановых пакетах – дырявые органы бывших больных и ныне покойных. Все мы больны тем же туберкулёзом, кто-то в большей, а кто-то в меньшей степени. И когда-то кто-то, может быть, понесёт и наши лёгкие так же из Морга в Терапию.

Так… Морг работает.

Они сдали органы на пост и после перекура – стали меняться внутри.

Некоторые не выдерживают и падают с окон. Так было во взрослом отделении. Молодой человек лет двадцати, пролежав около девяти месяцев, сбросился со второго этажа вниз головой. Если ещё учитывать особенности архитектуры, то второй этаж Терапии – это третий этаж простого панельного дома. Привыкшая, видимо, к таким событиям уборщица, не спеша, набивала совок рваными кусочками мозга, а потом пошла на обед.

У нас, неподалёку от больницы была психушка или психдиспансер. Теперь я хотя бы понимал, что всё это неслучайно.

Итак, следующей ночью мы снова решили погрузиться в мир суеверий и расспросили Пионера, эксперта по делам потусторонних явлений, как вызвать Матного Гномика. Я знаю, это звучит очень по-детски, но если существуют Домовые (если это был Домовой), то не исключено, что есть что-то ещё. На вопрос, как вызвать Гнома Пионер сначала ответил: «03», но через какое-то время он всё-таки раскололся.

Рисуешь красной помадой на стекле стул с едой, ставишь посреди комнаты стул и кладёшь на него что-нибудь съедобное (лучше конфеты), говорят, Гном любит сладкое. Протягиваешь нитку на подходах к центру комнаты, выключаешь свет и открываешь форточку или окно. Потом говоришь: «Матный Гномик, приди!» Сколько раз эту фразу повторить, не оглашается. Говорят, когда Гномик зайдёт в открытое окно и пойдёт к еде, он споткнётся об нитку и будет поливать обидчиков концентрированным отборным матом. Если засмеёшься – ты труп.

Да уж, затея для тех, кто был лишен детства.

«Вызов», конечно же, решили проводить в 201 палате. Поставили стул и, как полагается, положили на него конфеты. Вокруг разлили воду, чтобы были видны следы ног потусторонней твари; конфеты накрыли прозрачным целлофаном, чтобы слышать шорох; вместо нитки примотали шнурок между кроватями. И для убедительности, вместо помады, на окне Серый рисовал стул собственной кровью. Мы произнесли заветное выражение «Матный Гномик, приди» тринадцать раз и в конце добавили «Аминь». Нас восемь человек на одной койке, чтобы было не так страшно, окно открыто, и холодный мартовский воздух пробирает до костей. С этого момента начался полнейший хаос и сумбур:

Я, например, видел маленькую тень, которая сначала пробежала по стулу с конфетами, спустилась по целлофану, как по канату, вниз, а потом исчезла на подходах к окну. Ведьме сначала зажгло ухо, а потом она стала пристально смотреть на меня. Я говорю: «Чего?» Она отвечает: «Он у тебя на плече!» Когда я передёрнулся и стал сбивать с плеча абстрактную угрозу, её взгляд перекинулся с меня на окно. Потом Ведьма рассказывала, что это была тень, как будто подсвеченная изнутри свечкой. Младшего таращило больше всех: в его видении проблемы – в палату заходит священник и начинает кропить стены святой водой, и уходит.

Нет… Это было не по-настоящему… наверно. Каждый видел что-то своё. Всё объясняется таблетками, которые мы здесь пьём. Психотропные антибиотики, вызывающие галлюцинации, эйфорию, онемение конечностей, потерю равновесия и многое другое. Чтобы центральная нервная система не так сильно страдала мы пьём В6, но это не помогает… как видишь. Нам дают Карсил, чтобы не угробить печень, но она всё равно аномально растёт. А по утрам нам приносят Рифампицин – красные капсулы, и ближе к обеду ты ссышь алой струёй. Мы здесь все потихоньку сходим с ума, а в психушке, что неподалёку, для нас уже готовят койки.

И что ты думаешь? Думаешь это всё? У нас в 203-й палате лежит правоверная мусульманка, что из глубин дагестанских сёл приехала. Когда она узнала, что не все люди в Мире верят в Аллаха, Гюльчатай подохуела. После этого случая она называла всех неверными, говорила, что в нас вселился Шайтан, и клялась убить любого, кто осмелится притронуться к ней хоть пальцем. Но никто трогать её и не хотел. Помню, я сказал Гюльчатай, что Аллаха нет, на что она ответила: «Я так хочу посмотреть на тебя в гробу!»

– А ваша религия позволяет убивать?

– Нет. Она позволяет нам нападать на Шайтанов, пока они не напали на нас.

Итак, мы сидим в 203-й палате. Гюльчатай говорит, что обладает даром «облегчать людям жизнь» – заставлять не думать о проблемах, снимать головную боль. Все хотели спать, и головы у всех были тяжёлые – самое время для проверки способностей. Гюльчатай вдумчиво водила руками над нашими головами, стряхивая как бы накопленную грязь. Никто ничего не понимал, но всем становилось легче… всем, кроме меня. Ведьма сказала, что у неё тоже имеется такая способность и тут-то я подумал: «Я что, блять, в Хогвартс попал?!» На самом деле Ведьма – это модная девочка из Бутова, которая не выдавалась красотой лица, в то же время думала, что она – Мэрилин Монро, и отличалась катастрофической любовью врать. Итак, она тоже поводила руками у меня над головой и сказала: «У тебя сильное энергетическое поле… не могу пробить! Ты родился в год Петуха (огненный знак), по зодиаку ты Лев (тоже огонь)» Звучит, как бред! Мистификация! Ведьма сказала, что во мне тоже есть такие способности. Она подержала свою ладонь над моей и показала обе руки: одна из её ладоней была молодая и гладкая, а вторая – старая и сморщенная. Честно говоря, впечатляет. Браво!

Либо у всех нас едет крыша, либо все мы по-настоящему начинаем познавать реальность. Я ещё подумал: «Кому скажешь – не поверят»; ты веришь?

5

Мы все тут чокнулись или наоборот вернулись к нормальному образу мышления.

Те, кто всё ещё навещает меня, слушая весь этот бред, отказывается верить, но всё-таки поражается случившемуся, как правде. Они просят всё подобное снимать на камеру телефона. Да-да, отстраниться от происходящего с помощью новых технологий. Это даёт ложное ощущение, что происходящее – фанатская драка, где операторов не трогают. А мне было наплевать на то, о чём меня просили. У меня было две важные задачи: не съехать с катушек и поскорее свинтить из стационара.

За полгода до больницы у меня было такое дело: её звали Н. Как человек она – эксклюзив. На тот момент, когда я с ней познакомился, она уже была не совсем адекватной. Раздвоение личности, плюс упрямая вера в Сатану, бисексуализм и эмо-панк. Не знаю… меня всегда интересовали нестандартные подходы.

Это было в Биче – заброшенном полуразрушенном помещении, стоящем в пяти метрах от железной дороги. Тогда я каждое третье воскресение бывал на собраниях литературного общества «Третий Путь», после которых мы напивались до состояния амёб где-нибудь во дворах и расходились по домам. Как настоящие поэты! И вот, в один прекрасный день кто-то сказал: «Пошли в Бич!» и мы пошли. В Биче собирались самые разношёрстные люди города: металлисты, панки, эмари и многие другие. Лежбище пьянства и разврата. Если ты придёшь средь бела дня в Бич абсолютно голый, даже не надейся, что кто-то удивится. Всё, чтобы ты ни сделал, будет в полном порядке вещей. Одной девочке было четырнадцать лет, и на её счету было уже четыре аборта… готовилась к пятому. Это ли не рекорд?! Я пел в тот момент, когда краем глаза заметил девушку с лицом, раскрашенным под Арлекина, которая восхищалась мной своей подруге. Я был в самом правильном состоянии для того, чтобы познакомиться поближе. Я встал и спросил номер телефона… и аськи. У меня тогда была и аська, и «контакт», и чувство, что они по-настоящему нужны для адаптации в современном обществе… но они… не нужны. Переписываясь с Н., мне приходилось врать, что я уже не девственник, чтобы она не подумала, что я совсем уж никчёмен. Но, не смотря на это, ей, всё же, пришлось учить меня поцелуям. Это был тот дурацкий подростковый возраст, после которого жалеешь всю оставшуюся жизнь. К моему третьему приезду в Бич мы с Н. были на очень короткой ноге. Она залезла ко мне в штаны, а я нащупал дырку у неё в джинсах, и мы полностью подружились. Мы были оба в состоянии «настоящих поэтов», и тут-то она сказала свою роковую фразу: «Пойдем, потрахаемся». Да, тут-то всё и началось.

Вечерело.

Всё, обратной дороги не было. «Ну, пойдём». Она ещё спросила:

– У тебя контрацепция есть?

– Нет.

– На, держи.

«Профессиональная подготовка» – подумал я. Рифлёные, с банановым вкусом.

Мы отошли за угол, я прижал её спиной к бетонной стене пристройки и начал страстно целовать, совмещая с тем, чтобы расстёгивать джинсы ей, а она – мне… взаимовыручка. Потом она развернулась, сказала: «Начинай», и я начал. В пьяном состоянии эрекция была нестабильной, большую часть ресурса приходилось отдавать на борьбу за равновесие. Через какое-то время из сумрачного вестибюля появился силуэт Кота, он сказал:

– Олег!

– Что?

– Ты занят?

– Да, не мешай, пожалуйста!

– Ладно.

Он уходит, но тут же возвращается:

– Олег!

– Что?

– Вы там что, трахаетесь, что ли?!

– Да.

– Ясно…

Он ушёл, но не прошло и секунды, как он снова говорит:

– Олег!

– ЧТО?!

– Дай сигарету, пожалуйста…

Не одевая штанов, я достаю сигарету, подхожу к нему, отдаю в руки, говорю: «Иди», и возвращаюсь к Н. «Давай хотя бы в пристройку зайдём, а то ходят тут – кайф ломают», – сказала Н. Не знаю, где она нашла там кайф, но, зайдя за стену, мы продолжили наше сомнительное совокупление. Потом в пристройку забежал какой-то тощий парень, помочился в противоположном от нас углу и убежал, ничего так и не сказав. Потом мне несколько раз звонила мама.

Короче, в конце концов, Н. сказала:

– Олег, я головой в пол упёрлась.

Хочется сказать своё веское «Буэ»! Побывай в Биче, хоть часик. Ты выйдешь и будешь сморкаться чёрными соплями. А она упёрлась головой в пол! Нет, её это, конечно же, не смущало, просто в тогдашнем состоянии она могла омрачить наш и без того мрачный акт своей рвотой. В конечном счёте, на этом и разошлись. Правда, после этого была ещё одна встреча… нормальная… удачная, если можно так сказать.

Ведьма проводит мне ножом перед лицом и снимает «душевную грязь, которая перекрывала ей доступ к моей ауре» – Ведьма так сказала. Потом она продолжила:

– У тебя была связь с нечистой силой.

Я не понимаю, о чём она говорит

– Точнее с человеком, этой силой обладающим, – уточняет Ведьма.

Я сразу же, вспоминаю про Н. Это она поклоняется Сатане, и иногда что-то рассказывала про свои способности, но я не верил.

Бред, но пока всё сходится!

Ведьма даёт мне нож и говорит: «Положи на стол и крути. Если покажет остриём три раза на тебя, значит на тебе порча». Я кручу… Веришь? Три раза подряд – на меня! И все остальные разы – тоже. «Обидно» – это всё, что я мог тогда сказать; как будто опять узнал, что болен туберкулёзом. Ведьма взяла нож в свою старую сморщенную руку, поднесла его себе к голове и пошла блевать. Вернувшись в палату, она сказала:

– Я сняла часть порчи и теперь могу побольше сказать о твоей проблеме.

Я спросил:

– Что делать?

– Это девушка, с которой у тебя был половой контакт, – ответила она, – Она у тебя сосала, да?

– Да.

– Так она ввела в тебя порчу, из-за которой ты теперь не сможешь иметь отношений с другими девушками.

– Что, через член, что ли? Порчу?

– Да. Теперь тебе нужно найти добрую фею, которая у тебя отсосёт.

Намёкнула ли она на что-то? Не знаю, со стороны – полная чепуха, но всё сходится. Немного подумав, я прошептал:

– Ладно, пошли уже спать, а то от такого количества бреда можно и передозировку схватить. Мне и таблеток хватает.

6

Следующим утром перед больницей кружились белые голуби… как и прошлым утром… как и всегда. По примете, это означает, что опять кто-то умер. Да, я начал верить в приметы. Кто-то умер, и его провозили под нашими окнами, пока все спали.

После утреннего приёма таблеток я вышел на перекур. Невдалеке от меня стояли две студентки-практикантки, тоже курили и смеялись: «Прикинь, мне сегодня бабку в Морг привезли, так я ей легкое распорола, бычок туда кинула и зашила». Да, весело.

Смерть – это больше не ритуал, теперь это всего лишь биологический процесс… для врачей. И для всех остальных – тоже. В наше оцифрованное время Смерть не несёт с собой никакой романтики. Теперь несовременно придавать Смерти значимость чьей-то трагедии, современно оценивать уход на покой цинично и равнодушно… как ежегодный первый снег; как каждый новый день, в котором кого-то уже нет, но ничего от этого не меняется.

Но согласись, в этом тоже есть своя романтика.

На обед была гречневая крупа и печень – самая лучшая пища из всего меню. Несмотря на то, что печень, обваленная в кляре, с каждым разом всё больше походила на чью-то раковую опухоль, и порой приходилось выковыривать из серого куска большие несъедобные кровеносные сосуды, это – лучшее, что могло быть на обед в туберкулёзной столовой. Гречка – всегда недосолена… как и все остальные блюда. И сколько соли туда не сыпь – окажется либо пересоленная, либо пресная. Поэтому мы стали покупать майонез, с которым ели почти всё, а особенно гречку; из-за этого мы страдали желудками.

Парни рассказывают, как они съездили недавно в Ашан: «Мы там столько конфет наворовали!»

И тут-то я подумал – мой выход: «А чего так скупо? – возразил я, – Ребят, это по-детски! Балахон и ремень, которые сейчас на мне – тоже от туда. Это называется «шоп-лифтинг». У меня есть знакомые, которые занимаются этим сравнительно давно. Однажды, мы с приятелем тоже решили освоить этот вид деятельности и поехали в Ашан. На платформе мы встретили одного из тех парней, что развлекаются таким образом. Он говорит: «Не, ну похавать – это пожалуйста! Подходишь на пробу какую-нибудь и пробуешь… и так много раз можно. А вот одежду брать – вы, главное следите за парашютистами. Это работники магазина, одетые в гражданское, которые следят, чтоб никто ничего не спиздил».

Мы провели разведку и вычислили парашютистов. К следующему приезду у нас был готов план операции «Крыса на палубе». Для начала я взял две пары перчаток, шарф и что-то ещё. Заметив защитные магниты на каждой вещи, мы поняли, что операцию стоило бы продумать тщательнее. Но, несмотря на форс-мажор, мы сорвали защиту руками и пошли к кассе. Это неописуемое чувство – когда проходишь мимо ничего не подозревающей охраны с вещью, которую ты впервые не купил, а нагло спиздил! И ждёшь… ждёшь, когда за спиной тихий голос скажет: «Молодой человек, пройдёмте, пожалуйста, на досмотр». И неописуемый восторг, когда этого не происходит!

После того случая я начал брать с собой пассатижи. К нам присоединилась ещё парочка людей, и мы поехали опять. Я взял этот самый балахон, оторвал магнит пассатижами, надел под пальто и решил ехать домой. Остальные, не найдя ничего подходящего, поехали в другой Ашан – на Авиамоторную. Они искали «что-то подходящее», как будто собирались за это платить. На этом – то они и попались… точнее двое попались, а третий чудом ушёл. Сказал: «Я вас на улице подожду». «Ворам» хотели впаять срок за «кражу в сговоре», но, учтя то, что оба были несовершеннолетние, ни разу несудимые, плюс ещё один из них взял вину на себя – ограничились штрафом.