36,6. Современная поэзия

Бывает – даже не с кем поделиться!

Бывает – даже некого обнять.

Вокруг тебя одни чужие лица

Всех тех, кто не пытается понять!

А ты хранишь внутри себя бесценный

Почти уже истлевший уголёк,

И ищешь взглядом, кто тебя оценит,

Кто так же, как и ты, его сберёг!

Говорят, это – яд. Говорят – от него нет спасения.

Все эмоции спят, потерялись во мраке нутра.

Сердце есть? Сердца нет. Просыпаюсь – опять воскресение,

И живу кое-как кое-где от утра до утра.

Всё живёт. Всё в снегу. Всё покрылось до сумерек инеем.

Завтра лёд разорвёт, вскроет в сердце пульсацией шрам.

Говорят, это – яд. Говорят – от него нет спасения.

Только есть ли в нём толк? Или это всё только обман?

Заставлять что-то жить, изнутри рвать на части эмоцией.

Задаваться вопросом: А будет ли жизнь без неё?

В сердце стрелы Амура гниют безобразной занозою,

Только больше нет боли, когда птицей в небо зовёт.

Только солнце восходит не так, как обычно, с рассветами.

Только ноты звучат, но не те, если струны звенят.

И зима – не зима. И весна – не весна. То же с летами!

Говорят, что любовь – это яд. К чёрту всё!

Да, пускай говорят!

В руках растают две слетевшие снежинки.

Как многогранен в их точёных стрелах мир!

Воспоминания, как яркие картинки,

Давно затёртые рассказами до дыр.

Под бой курантов всё былое станет прошлым,

Судьба под ноги бросит новые пути.

И выбирать придётся, где быстрей и проще,

А где труднее до своей мечты дойти!

В лучах софитов радостные звуки.

Там ты и я. И сердца тихо стуки.

Там ты и я. И к общему покою

Я гордый нрав проткну своей иглою.

Я не далёк. И ты не слишком близко.

С тобою в лёгкие вдыхая, выдыхаем.

В моём мозгу какая-то описка:

Всё это в шутку! Это мы играем!

В темноте силуэт и браслет на руке.

Эта тайная дрожь непонятная глазу.

Как дойти до тебя, не забыв все слова?

Как сказать, наконец, эту главную фразу?

Я могу, но боюсь. Я кричу, но в себя.

Я молюсь, но кому? Что мне делать – не знаю!

Я увижу тебя и сгорю весь дотла.

Очень долго в себе я всё это скрываю!

В тусклом свете одичавшего огня,

С бесполезностью расшатанной идеи.

Я ищу частицу зла внутри себя —

Зла на свой отказ к своей стремиться цели.

Я хочу найти в себе такой мотив,

Чтобы он помог потом с пути не сбиться.

И, в конце концов, идеи воплотив,

Я смогу чего-то большего добиться!

Давай распахнём одинокие двери,

Раскрутим на части замок.

Пройдём, вспоминая баталии в сквере,

Забор на газоне у ног,

Стихи на эстраде, бачату для многих,

Кто скромность запрятал в карман.

Почувствуем боль на знакомой дороге

От всех кровоточащих ран.

Ты помнишь, как башня втыкалась осколком,

Похожим на сколотый зуб,

Как будет потерян для многих потомков

Любимый свердловский рок-клуб.

Как все, кто не струсил, Исеть обнимали,

Но всё исковеркал экран.

Как «городом бесов» наш город прозвали

Все те, кто боролся за храм.

Как ночью сносились дома и усадьбы,

Деревья рубились с плеча.

Как раны земли не зажили до свадьбы,

А город об этом молчал.

Мне хочется верить, что город свободы

И город разумных людей

Свободу свою пронесёт через годы

И станет немного светлей,

И станет восставшим, как феникс из пепла,

Как тот, кто однажды воскрес,

Останется городом счастья и детства,

Не дав на себе ставить крест!

Даже листья ржавеют в унылой осенней тоске,

И деревья лысеют, теряя свои шевелюры.

Ты хотела быть лучше, а стала обычной, как все.

Непривычно – de facto. И очень банально – de jure!

Обогнав календарь, осень вынесла свой лейтмотив,

Персонально запутав, как леску, ближайшие планы.

В кипятке поутру «три в одном» до конца растворив,

Ты бежишь на работу, вступая на те же капканы.

Невзирая на зонт, осень мочит подошвы слезой.

Может, плачет по лету, а, может, банально боится,

Что пройдёт бесполезно по миру сплошной полосой,

А потом никогда не сумеет, как мы, повториться!

В каждом встречном я вижу похожих на осень людей,

Беспокойных, как я, или дерзких, как ты, по натуре.

Ты хотела быть слабой, но стала немного сильней.

Бесполезно – de facto. И очень наивно – de jure!

Все недопитые сознанием моменты

Однажды выскользнут, оставшись за стеной.

Мы рассыпаемся в словах на комплименты,

Но ненавидим друг у друга за спиной.

Мы улыбаемся намеренно и жёстко,

Как будто кто-то нас об этом попросил.

И наши лица, как изделия из воска,

Трещат по швам от этих чувств, что было сил.

Придёт момент и нам уже не склеить маски.

Нас перекосит так, что будет не собрать.

Мы, плюнув в душу, продолжаем строить глазки,

И рушим чувства, продолжая в них играть!

Две частицы, два мира, две равные доли,

Горизонтом разрезанный мир пополам.

То, что было когда-то – знакомо до боли.

То, чего не открыли – исследую сам.

Если выпадет карта, то сложится счастье.

Если нет, то не стоит жалеть о былом.

Было время, когда вырывались из пасти,

По горячей золе шли вдвоём босиком.

Нынче годы иные. И всё же богата

На события наша с тобою судьба.

Всё, что в памяти живо – духовно и свято.

То, что стёрлось – погибло, увы, навсегда!

Значит, было не нужно, не важно. Доколе

Ждать пришествия будем, надеясь на сон?

В нашей жизни два мира, две равные доли,

Пара верных сердец, что стучат в унисон!

Где все те, кто был когда-нибудь со мной

Или те, кто никогда со мною не был?

Где те люди, что нарушили покой,

Где все те, кого когда-то в прошлом предал?

Где они, меня не знавшие совсем,

Не рискнувшие понять, на что способен.

Я один в пустом пространстве толстых стен,

Не закрыт, но отчего-то не свободен!

Где она, моя погибшая мечта,

От крушения которой должен спиться?

И куда ушла единственная та,

В чьи глаза я должен был уже влюбиться?

Деньги сыпятся рекою – не поймаешь —

Слишком бурные финансовые токи.

Ты кричишь и постоянно утопаешь,

Вновь срывая все намеченные сроки.

Пропуская траты все свои сквозь сито,

Я безумно рад тому, что перепало.

Жадный взгляд всё время в сторону кредитов,

Как на девушек из модного журнала.

Ты – по щиколотку в речке обмельчалой,

Замочив едва тряпичные ботинки,

Понимаешь то, что смотрят одичало

Те, кто ходят на финансовые рынки.

Я бы тоже стал финансовым магнатом,

Пел себе под нос, как «Abba»: «Money, money».

Только денег отчего-то маловато,

И огромная дыра в моём кармане.

И огромная дыра в моём бюджете.

Безысходность – если выразиться грубо.

Кошелёк на безглютеновой диете,

И не вырваться из замкнутого круга!

Ведь для вечности так мало – быть смелее,

Быть упрямее, чем рухнувшие звёзды.

Падать вниз, срываясь с солнечной аллеи,

Покидать давно насиженные гнёзда.

Не терзать себя напрасными мечтами,

Попытаться не дотронуться до зданий.

Просто знать, что где-то искра между нами

Станет поводом для сбывшихся желаний!

Доброе утро, юное солнце,

Быстро расправь лучи!

Пусть в голове искрой зажжётся

То, что давно молчит.

Пусть расцветает утро с рассветом,

Даже сквозь плотность стен.

Здесь, в темноте комнаты лето,

Здесь – наш роскошный плен.

Здесь одеяло сброшено на пол,

И без него парим.

Здесь нас двоих лапами сцапал

И закружил интим.

Здесь наши тени так беспардонны,

Лучше, чем порносайт.

Смотришь в меня взглядом бездонным —

И я почти офсайд.

И я почти сыплюсь на кольца,

Не остаюсь в строю.

Доброе утро, юное солнце,

Я так тебя люблю!

Видно, сильно меня не задело,

Не достало до кромок души.

Не хватает для гнева предела,

Как бы голос я свой не глушил

Потерял связь с эмоцией лишней.

Ей не я нынче нужен. А мне

Говорит с неба голос Всевышний,

Что проблема в моей голове!

Если бы я мог, то передал тебе тепла,

Только без курьеров нашей славной русской почты.

Ты бы осторожно бандероль мою взяла.

Ты бы улыбнулась – в этом я уверен точно.

Ты бы развернула свёрток мой, не повредив,

В руки взяв тепло, обняв его – быстрей согрелась.

Если бы я мог, то километры победив,

Счастье передал вдобавок, как тебе хотелось.

Знаешь, это здесь, без череды Уральских гор,

Спинами мешавшими пройти суровым тучам,

Каждый понимает то, что мир – большой костёр,

И задача каждого – его наполнить лучшим.

Каждый понимает, что его одна искра

Может сделать мир ещё прекрасней и светлее.

Если бы я мог, то передал тебе тепла.

Но пока никак. Ты одевайся потеплее!

Гордо выпрями спину и вытяни шею вперёд.

Ты – как птица в полёте, и хочется этим гордиться.

А за тем поворотом тебя обязательно ждёт

Одинокая раньше, но тоже красивая птица.

Вы коснётесь пером, ощутите невнятную дрожь.

Засмущавшись, поймёте, что ваша картина сложилась.

Иногда так бывает, что долго кого-нибудь ждёшь,

Проклиная судьбу лишь за то, что попала в немилость.

А потом растворится вся эта обида за дни,

Что пришлось потерять, и мечту долго ждать научиться.

Я уверен, что мы в этом мире совсем не одни —

Где-то ждёт нас родная, как мы – одинокая птица!

Если голос пропал – кричи,

Что есть силы сжимай в гортани.

Кто от жизни найдёт ключи?

Кто из страшного сна достанет?

Кто, тебя из него достав,

Обдерёт, как твою рубашку,

Разревётся, когда не прав,

Даст для доброго сна отмашку?

Если голос пропал – не жди:

Самый страх – он чуть ниже пятки.

Прорывайся вперёд в дожди,

Говори всем, что всё в порядке,

Обещай, что в такой сезон

Не сломаемся, не сомнёмся,

Что вся жизнь – это страшный сон,

И однажды мы все проснёмся!

Давай отложим все истерики на май.

Сейчас – зима. И без того в душе отвратно.

Возьми ладонь и по ладони прочитай,

Когда вернётся наше прошлое обратно,

Когда рассыплется у нас по телу дрожь

До безмятежности, до самой громкой ноты.

Возьми свой гнев, скрути в клубок и уничтожь.

Не всё так просто? Это лишнее? Да, что ты?

Мои слова – пустые звуки в тишине,

Свой путь прошедшие по всем углам в квартире.

Уже молчу. Давай оставим всё весне.

Сейчас – зима, и без того тоскливо в мире!

Если кто-то нам дан по вердикту небес,

Почему же нас в детстве тогда разлучили?

Почему дали сердце одно на двоих,

А вот адрес и фото вручить позабыли?

Как найти, если в мире так много людей?

Где взять карту и справку, где рост и фигура?

Или, может быть, компас найдётся такой,

Чтобы стрелка его стала пикой Амура?

И зачем испытания, поиски, дни,

Все скандалы, истерики, ссоры, интриги?

Почему в жизни редко случается то,

В чём уверены все популярные книги?

Или я не достоин и плохо ищу?

Жизни хватит моей, чтоб найти перебором?

Было проще намного мне, если бы стал

Половинку искать с уникальным прибором.

Было проще, чтоб я в день Рожденья нашёл

Под подушкой своею конверт, удивился,

Позвонил, восхитился, решился, пошёл

И дошёл до неё, дверь открыл и… влюбился!

Возвышаясь над миром, сверкая, как искры,

Пропадая, как свет от небесных светил,

Обгоняя слова, пролетят эти мысли.

Я пытаюсь поймать их со всех своих сил.

Я не знаю, откуда бегут они скопом,

Разбегаясь, как зайцы, по разным углам.

Только я, вопреки всем чужим гороскопам,

Ни одну из идей никому не отдам.

Если ты не готов, значит – нет в тебе силы

Значит, небо тебе не даёт больше знак,

И читать между строк жизнь тебя не учила,

Значит, ты кулаками махать после драк,

Научился! И только кичишься собою

Попытавшись героя создать из себя.

Почему же тогда не доволен судьбою

И вопрос без ответа остался: «Кто я?»

Кто я? Враг сам себе или просто предатель?

Кто я? Ангел и бес, только всё во плоти?

Много жизней прожил, только все на бумаге,

А на деле одной лишь не смог воплотить.

Одиночество чувствуешь? Жалостно воешь

На Луну, ту, что ночью даёт лунный свет?

Только знай – в твоей жизни не будет покоя.

У Луны Солнца блеск, своего света нет!

У тебя тоже нет своего света в жизни.

Говоришь, что страдал. Только вряд ли любил.

А марать грустной рифмой поверхность бумаги

Может каждый – и это не требует сил!

Возьми себе коварство для примера,

Под стуки клавиш вымести всю злость,

Расстройся, что огонь любви – химера,

И что с тобой такое не сбылось.

Гадай на счастье по кофейной гуще,

На всех мужчин обиду затаи.

И в тот момент, когда ты станешь лучше,

Проснётся что-то вечное внутри!

За окном – март! Девятое, вроде.

Странно, всё ещё помню число.

И нет карт подходящих в колоде.

Не сошлось – значит, не повезло!

Говорят, если карта побита,

Это, значит, в любви повезёт.

Только жизнь на кусочки разбита,

А в груди вместо пламени – лёд.

Кровь тепла – всё же не хладнокровный,

И лёд тает слезами во мне.

Это внешне кажусь я спокойным,

Нерв натянут подобно струне.

Стоит дёрнуть, слегка прикоснувшись,

Чуть не там медиатором хвать —

Струны лопнут, порвут сердца мышцы,

Продолжая мне рёбра ломать,

Продолжая хлестать душу больно,

Словно гниль, выворачивать зло.

А я внешне такой же спокойный

И живой! Значит, мне повезло!

Восстанавливать сожжённые мосты —

Не простая, трудоёмкая задача.

У судьбы давно записаны ходы.

По-другому мог идти, но шёл иначе.

По-другому мог сказать, но не сказал —

В голове возникли мысли не по плану.

Перечёркнуто чертой всё то, что знал,

И теперь мне эта жизнь не по карману!

Все недомолвки, как запутанные сети.

Где здесь начало – нам уже не разобрать.

И мы обижены, как маленькие дети,

И нам с тобой совсем не хочется играть.

Мы поделили наши кубики на части.

И ты, пожалуйста, теперь мои не трожь.

И по отдельности простое слово «счастье»

Из букв на кубиках уже не соберёшь!

Всё пройдёт, поэт, как и жизнь пройдёт:

И смешная радость и злое горе.

И поэзия вместе с тобой умрёт,

Растворится мигом, как пена в море!

И не будут детям читать стихи —

Да и взрослые тоже на них не взглянут!

Если строчки сейчас, словно вздох, тихи,

То и после смерти как гром не грянут!

Все твои поцелуи, засветы на коже,

Этот твой нежный взгляд ни на что не похожий.

Я считаю дожди, проживаю недели.

Мимолётное счастье – быть рядом в постели.

Ты откуда, скажи, словно фея из сказки.

Словно прошлую жизнь разменяли на ласки,

На твой голос внутри, отворивший мне дверцу,

На ту искру, от сердца летящую к сердцу!

Занесло в мои желания заразу,

Недовольный ветер в душу залетел.

Я с тобою познакомился – и сразу

Осознал, чего я в жизни так хотел.

Не в больших деньгах моё смешное счастье,

Не в дорогах, прямиком ведущих в Рим.

Даже я, но наделённый вечной властью,

Растворился у себя в мечтах, как дым.

Даже я теперь труслив и безоружен,

Не всегда в привычной ссоре с головой.

И представь, что даже секс теперь не нужен,

То есть, нужен – исключительно с тобой!

Может быть, спасут больничные палаты,

Где я буду под надзором докторов.

Я не знаю, кто в подобном виноватый?

Что к такому оказался не готов!

Занесло в мою судьбу чужие смыслы,

Даже в сторону отбросил все дела.

Я с тобою познакомился – и в мыслях

Ты собою всё пространство заняла!

Все тренды заданы, закончился ресурс.

От неба больше не дождёшься обещаний.

Как жаль! А я уже успел войти во вкус —

Не замечать в пути огромных расстояний,

Не возвращаться, не искать пути назад.

Копаться в прошлом я не вижу больше толка.

Пусть по инерции мои стихи летят.

Ресурс закончился. И это ненадолго!

Здесь тишина имеет тысячи имён,

Навечно высеченных кем-то на граните.

Разрезал небо колокольный перезвон,

На куполах сверкнуло солнце, как в зените.

Здесь что-то искреннее сдавливало грудь,

На многих лицах становились взгляды строже.

Здесь каждый день уходит кто-то в дальний путь

По взлётным полосам протоптанных дорожек.

От слёз очищенные души, как родник

Струятся по ветру, запутываясь в ветках.

Мы не заметили, как город жить привык,

Держать в комфортных новостройках, словно в клетках.

Мы не заметили, каким дались трудом

С гламурным пафосом навязанные блага.

Несём проблемы и усталость в каждый дом,

Блуждаем медленно по берегу оврага,

Опять шарахаясь от собственных теней,

Пуская нервы в дикий пляс святого Витта,

Не замечая, как становимся живей

Среди протоптанных дорожек и гранита!

Всё, что до тебя ещё поделено,

То, что до тебя разведено,

То, что чёрным саваном устелено —

Дважды потерять мне не дано.

Так и сердце, вдребезги разбитое,

Склеенное скотчем кое-как,

Словно старый лётчик с неба сбитое,

Не боится новых передряг!

И в сердце, и в разум, и в разные жилы,

Любовь залетела, любовь закружила,

Любовь, завязав вместе вены с аортой,

Заставила логику выглядеть мёртвой.

Сперва – подкосила, потом – окрылила.

Внутри пронеслась небывалая сила,

В жару леденя до мурашек по коже,

Себя заставляя казаться моложе.

И дрожью в коленях, и пламенным взглядом,

И сладким лекарством, и тухнущим ядом,

И сильной волной, и волнующим бризом,

И вечной борьбой между верхом и низом,

И вечным смущением вместе с порывом,

Внезапно готовым прорваться нарывом,

С прохожими, вечно смотрящими косо,

Любовь ворвалась в наши жизни без спроса!

Если честно, то меня уже тревожит

То, что стало с нашей верой в чудеса.

Потеряли где-то мы себя, быть может,

Потускнели наши яркие глаза.

Если раньше нам хватало обещаний,

Чтобы силы все на это положить.

То теперь мы ждём конкретных указаний,

Ищем волю для того, чтоб просто жить.

Где настигла эта «точка невозврата»?

Где граница, сквозь которую прошли?

Мы с тобою были счастливы когда-то.

А теперь грустим, что счастье не нашли!

И кофе в постель, и французские тосты —

Путь к сердцу наотмашь открыв.

Любовь не имеет ни нормы, ни ГОСТЫ.

Любовь – это ядерный взрыв.

Любовь – это путь от печали до неги,

От снега до солнечных дней.

И мысли всегда об одном человеке,

И все разговоры о ней!

Внезапно проникнув, она растворится,

Наполнит все клетки теплом.

И в небо душа полетит, словно птица,

И тут же отыщет свой дом.

Внезапные чувства не ищут причины,

Чтоб в жизнь нашу прочно войти.

Всё просто: задача любого мужчины

Свою половинку найти!

Если что-нибудь случится – подожди.

Мы с тобой и не такое пережили.

Посмотри, как бьются в панике дожди,

Поднимая вместе с ветром волны пыли,

Неприятно растворяя в лужах грязь,

На стекле оставив мокрые разводы.

И опять в приоритете зонт и плащ —

Не выходят никогда зонты из моды.

Подожди ещё чуть-чуть – и дождь пройдёт.

Расползутся, как по швам, на небе тучи.

В жизни так же – если долго не везёт,

Обязательно в дальнейшем станет лучше!

И место, и время, и всё, как обычно,

И руки, и плечи, и пламенный взор.

Я в лёгкие воздух прибавил и вычел,

Завёл между рёбрами дерзкий мотор.

Растрогался, выплюнул пару наречий,

Бессовестно, словно годами копил.

И руки на шею, стекая на плечи,

Всё ниже и ниже – до выброса сил.

И тень полутоном, и тон полумягкий,

И пальцы по линиям, словно Ван Гог.

То синий – холодный, то красный – горячий,

То власть потерявший внизу между ног.

То стойкий надолго, то дым сигареты —

Окутавший лёгкие нежный вандал.

И ты так наивна, как будто конфету

Я несколько раз у ребёнка забрал.

И хочется просто подумать о вечном —

Как рвущийся возглас внутри удержал,

Как жду с нетерпением каждую встречи,

В которой бросает то в холод, то в жар!

Вскользь по тонкому лезвию льда,

То направо скользя, то налево.

Ты – мой дьявол, моя сатана.

Ты – мой ангел, моя королева!

Ты несёшься по сильным ветрам.

В твоей власти морские приливы.

Но тебе никогда не отдам

Душ невольных мирские порывы.

И только ты способна выписать мне штраф

За не полученный урок греховной страсти.

Я нацепил на шею, как удавку, шарф,

Разрисовал свои мечты червонной мастью.

Я вышел в улицу, со злости хлопнув дверь.

В ответ мне дрогнули, качаясь, занавески.

Во мне давно уже проснулся дикий зверь,

Деливший день и ночь на разные отрезки.

Я огрызнулся, и огрызками слова

Скатились вниз из губ, закутались листвою.

Я отчего-то знал, что в этом ты права,

Но не согласен был по глупости с тобою.

И мне хотелось отказаться наотрез

От тех эмоций, что внутри кипели нервно.

Да, пропустил тобой намеченный ликбез,

И виноват теперь тебе кажусь, наверно.

Да, ты ждала, закутав тело в простынях,

Борясь со временем и мне понятным страхом.

И только ты способна выписать мне штраф,

Вот только я не соглашаюсь с этим штрафом!

Говоришь, что не можешь иначе —

А какой мне от этого толк?

Ты в любви мне не выдала сдачи,

После – вовсе взяла сердце в долг.

Ты пойми – набегают проценты.

Терпеливо учу себя ждать.

В скором времени, в качестве ренты

Предстоит мне всё сердце забрать!

Из тысячи неспелых городов,

Из тысячи несмелых обещаний,

Сместил на метры оси двух миров,

Нарушив все законы мирозданий.

Прошив суровой ниткой горизонт

Так крепко, чтобы шов не разошёлся,

Я где-то потерял покой и сон.

Потом искал – покой и сон нашёлся.

Пока следы запутывал к мечтам,

Стараясь, чтобы не был обнаружен,

Из душ своих выцеживал бальзам,

Кому-то принося его на ужин.

Я криком песни втаптывал печаль,

Разматывал гитарным звоном сдвиги.

Потом расплавил пачку сургуча

И рот закрыл, чтоб не было интриги!

Есть что-то в одиночестве привычном,

Способном на лопатки уложить,

Такое, что задумавшись о вечном,

Стремишься это вечное прожить,

Стремишься это вечное заставить