Тайна зеленого BMW

– Скорее! – первой влетела в столовую Настя.

– Там Аскер! – подхватил Дима.

– В шалаше! – крикнула Маша.

– Подумаешь, – пожал Игорь плечами – Я сам его туда выставил, чтобы зря не крутился в доме.

– Он там не один! – в крайнем волнении выпалил Дима.

– Неужели с какой-нибудь местной собакой уже подружился? – отец Игоря пребывал в крайне благодушном настроении после сытного обеда.

– Какая собака! – всплеснула руками Настя. – Там Степаныч!

– Что-о? – взвился на ноги Петькин отец.

– Понимаете, мы проходили мимо, а они там, в шалаше, – скороговоркой принялся объяснять ему Дима. – Тут вот Аскер, – дополнил он свой рассказ весьма выразительной жестикуляцией. – А вон там Степаныч. Аскер его лапой держит, чтобы не рыпался…

– Игорь! Бежим! – не дослушав Диму, вылетел на улицу Петька.

Игорь кинулся следом. Остальные – тоже. Лишь Димка слегка приотстал. Ему пришлось выдержать кратковременную схватку со стулом, за который он зацепился ногой.

Когда он достиг шалаша, Степаныча уже освободили.

– Ну и семья! – любовно отряхивая милицейскую фуражку, выражал недовольство Степаныч. – Одни выкрутасы. Что со стороны сына, что от отца.

– Да я-то при чем, Степаныч? – смущенно оправдывался Петькин папа.

– Давно говорю, Валера, упускаешь сына, – дал волю своему недовольству сторож. – В дурную компанию он у тебя попал, – бывший заслуженный работник органов правопорядка покосился на близнецов, Настю и Игоря.

«Ну, понеслось, – подумал с тоскою Валерий Петрович. – Теперь Степаныч не раньше чем через час успокоится».

– Тут беззаветно служишь поселку, а тебя собаками травят, – продолжал распространяться пунцовый от гнева Степаныч.

Аскер, утихомиренный Игорем, начал вполне миролюбиво обнюхивать сторожа.

– Уйди, хам! – закричал на него Степаныч.

– Не надо с ним так. О вообще-то и укусить может, – обиделся за собаку Игорь.

– Я ему тогда укушу, – Степаныч уже отошел от потрясения.

Члены «Тайного братства» давились от смеха. Им уже стало совершенно ясно, зачем Степаныч полез в шалаш.

– Теперь он больше сюда никогда не сунется, – шепнула Настя на ухо Командору.

Тот едва заметно кивнул. Общение с Аскером явно не понравилось сторожу.

– В общем, Валерий, советую тебе принимать срочные меры, – читал Степаныч нотацию Петькиному отцу. – Вижу, сын твой с компанией катится по наклонной плоскости. Совсем рукой осталось подать до криминального будущего. Я эту их шутку с собакой вообще расцениваю как рэкетирский шантаж.

– Брось, Степаныч, какой шантаж! – улыбнулся Валерий Петрович.

– И вообще, зачем надо было в шалаш к нам лазить? – осведомился с большим возмущением Дима.

– Кстати, Степаныч, действительно, – подхватил Валерий Петрович. – Чего тебе там понадобилось?

– Да я… – разом смешался сторож. – Вроде бы так… по дороге… как говорится, для порядка.

Петькин отец, почувствовав, что противник дал слабину, быстро проговорил:

– Вот что, Степаныч. Пойдем-ка в дом. Чайку вместе выпьем. И не только чайку, – добавил он.

– Ну разве что по чуть-чуть, – мигом оттаял Степаныч. – Вообще-то я к тебе, Валерий, по делу. Верней, с личной просьбой.

– С просьбой, так с просьбой, – уже подталкивал Валерий Петрович сторожа к дому.

За столом Ивана Степановича окружили такой заботой, что он совсем успокоился. Каждую новую порцию предложенного ему спиртного он почему-то называл «фронтовые сто грамм». Когда же Валерий Петрович, записав адрес хозяйственного магазина в Сергиевом Посаде, обещал постараться достать для Надежды Денисовны уникальную пленку, Степаныч сказал:

– А в общем, Валера, сын у тебя ничего. Можно надеяться, в результате встанет на правильный путь.

Ребята, уминавшие на другой половине стола пирог с чаем, переглянулись.

– Ну, Валера, пойду я, – засобирался сторож. – Супруга ждет огород поливать.

– Может, еще посидишь? – предложил Петькин отец.

– Вообще-то, с одной стороны, пора, – заколебался тот. – А с другой, пожалуй, еще погощу.

Тут в дверь раздался звонок. Маргарита Сергеевна пошла открывать и вскоре вернулась с Ковровой-Водкиной.

– О-о! Тут все в сборе! – по-актерски поставленным голосом приветствовала собравшихся Наталья Владимировна.

– Только ее не хватало, – тихо сказала Маша друзьям.

Коврова-Водкина была одной из реликвий Красных Гор. Внешность ее впечатляла. Высокая. С седыми подсиненными волосами. На шее неизменная золотая цепочка, на которой висят очки. Говорят, в молодости Наталья Владимировна была актрисой. Затем совсем еще юной вышла замуж за престарелого ученого-мистика по фамилии Ковров, который печатал свои труды под псевдонимом Аполлон Парнасский. Впрочем, старик вскоре скончался. Наталья Владимировна до сих пор частенько повторяла, что «потеря незабвенного Аполлинария – величайшая драма всей ее жизни».

Позже она вышла замуж за профессора хирургии Вадима Леонардовича Водкина. Дима, Маша и Петька хорошо помнили этого толстого импозантного мужчину, умершего несколько лет назад. Анна Константиновна и покойный дед Маши и Димы, профессор Серебряков, дружили с Вадимом Леонардовичем. Теперь Анна Константиновна считала своим долгом опекать Коврову-Водкину, которую именовала чаще всего «несчастной выжившей из ума старухой». Вообще-то они были почти ровесницами. Но Анна Константиновна сохранила бодрость и светлую голову. А у Ковровой-Водкиной здравый смысл причудливо мешался с безумием.

Например, ей порою казалось, что живет она не на даче, а в имении. Однажды она объявила Анне Константиновне, что хорошо помнит, как ее укачивал в колыбели покойный император Николай Второй. Вообще-то Коврова-Водкина и впрямь происходила чуть ли не из царского рода. Однако появилась на свет уже после революции и никакого императора видеть, разумеется, не могла. Кроме того, Наталья Владимировна стала с возрастом несколько глуховата, что тоже во многом мешало ей правильно воспринимать окружающий мир. Тем не менее с юными детективами у нее установились вполне доверительные отношения.

– Рада видеть вас, молодежь, – Коврова-Водкина одарила ребят улыбкой. – А к тебе, дорогой Валерий, я пришла по очень важному делу.

– Да, Наталья Владимировна? – опасливо посмотрел Валерий Петрович на гостью.

– Возьмите мальчика в свою экспедицию! – простерла к нему руки Коврова-Водкина. Широкие рукава ее голубого парчового платья (подарок профессора Водкина, привезенный лет двадцать назад из Венеции) крыльями взметнулись вверх.

– По-моему, она сейчас улетит, – фыркнула Маша.

– Какого мальчика? – с большим удивлением в это время спросил Петькин папа.

– Разумеется, нашего дорогого Арнольдика! – воскликнула Коврова-Водкина. – Он мне теперь как сын. И я чувствую за него большую ответственность.

– Арнольдика? Мальчика? – стало вытягиваться от изумления лицо у Петькиного отца.

Члены «Тайного братства», уронив головы на стол, содрогались в беззвучных конвульсиях.

– Вы что, чокнулись? – с недоумением посмотрел на них Игорь.

– Отстань, – простонал в ответ Командор. – Потом расскажем.

Дело в том, что Арнольдика можно было назвать мальчиком лишь с очень большой натяжкой. Этот тощий лысоватый мужчина уже несколько лет назад разменял пятый десяток. Не так давно он женился на единственной дочери Ковровой-Водкиной – Светлане. У Светланы это был третий брак, и, по словам Натальи Владимировны, дочь наконец-то обрела личное счастье.

– Мальчика, – садясь за стол, еще раз повторила Коврова-Водкина. – Арнольдик у нас совершенно затосковал в женском обществе. У него даже в последнее время совсем пропал аппетит.

– Ешьте, пожалуйста, пирог, – передала Маргарита Сергеевна гостье тарелку.

– Нет, дорогая, – скорбно покачала головой Наталья Владимировна. – Творог Арнольдику от тоски совершенно не помогает.

– Заелась совсем молодежь, – вставил веское слово Степаныч. – Потому и тоска. Мы раньше простой каше радовались.

– А вы, сударь, не вмешивайтесь! – метнула в него гневный взгляд Коврова-Водкина. – Арнольдик натура тонкая. Он потомственный интеллигент.

– Видели мы таких потомственных, – завелся Степаныч. – Сперва тоскуют, а потом от скуки становятся на преступный путь.

– Давай-ка мы лучше с тобой, Степаныч, вот это, – быстро наполнил Валерий Петрович стакан сторожа.

Расчет был верен. Степаныч отвлекся. Затем вновь нахлобучил фуражку.

– Пойду я, Валера, – встал он из-за стола. – Только мой тебе совет: никаких больше «мальчиков» не бери. И с этими-то, боюсь, наплачешься, – глянул он исподлобья на членов «Тайного братства» и Игоря. – Когда они вместе, добра не жди.

Коврова-Водкина, к счастью, его напутственной речи не слышала. Она в это время страстно втолковывала Владиславу Андреевичу, какой замечательный ученый их «мальчик Арнольдик» и как он тоскует в отпуску без любимой лаборатории, а заодно и без любимой жены. Дело в том, что Светлана, подкинув матери дорогого супруга, убыла на две недели то ли в командировку, то ли куда-то еще.

Степаныч удалился.

– Удивительно, знаете ли, бестактный субъект, – поглядела ему вслед Наталья Владимировна. – Минувшей зимой он нашего мальчика подверг настоящей травле.

Ребята вновь переглянулись. Они знали эту историю. Когда Арнольдик первый раз появился в поселке, Степаныч принял его за иностранного шпиона и продержал чуть ли не час в конторе правления под прицелом своей двустволки. С той поры Наталья Владимировна окончательно невзлюбила сторожа Красных Гор.

– Ну так возьмешь нашего мальчика? – вновь посмотрела она с мольбой на Петькиного отца. – Иначе, боюсь, он совсем от депрессии сляжет. – Пусть собирается, – махнул рукою Валерий Петрович.

– Он хоть когда-нибудь в походы ходил? – полюбопытствовал папа Игоря.

– Нет. Пароходы он не водил, – решительно возразила Наталья Владимировна. – Он же потомственный ученый. А вы разве на пароходе в свою экспедицию отправляетесь?

– Да нет. На машине, – растерялся Владислав Андреевич.

– Видал, как твой предок кайф ловит? – шепотом привлекли ребята внимание Игоря к беседе старших.

– Ну и бабка, – одними губами ответил их новый приятель. Было ясно, что он тоже находится под большим впечатлением.

– А если вы на машине едете, так при чем же тут пароход? – царственно развела руками Коврова-Водкина.

– Действительно ни при чем, – покосился Владислав Андреевич на Петькиного отца.

– Вот именно, молодой человек, – снова заговорила Наталья Владимировна. – А машину Арнольдик водит прекрасно.

– Тогда решено. Берем, – поспешил согласиться Валерий Петрович.

Владислав Андреевич больше вопросов тоже не задавал.

– Я и сама бы с вами поехала! – с большим воодушевлением произнесла Наталья Владимировна. – Обожаю научные экспедиции!

Владислав Андреевич хотел было возразить, что, собственно говоря, их поездка вряд ли преследует научные цели, но Петькин папа приложил палец к губам.

– Да, да! – продолжала Коврова-Водкина. – Экспедиции – это моя стихия.

– Если отец и ее возьмет, то наша поездка точно накрылась, – в панике прошептал друзьям Петька.

– Ошибаешься, – ехидно сощурилась Маша. – Для полного краха нам нужна Филимоновна.

Тут в передней снова раздался звонок.

– Я открою, – устало проговорил Валерий Петрович. Он уже тоже серьезно обеспокоился судьбой поездки.

Не успела открыться входная дверь, как в столовую, печатая по-военному шаг, вошла пожилая, но бодрая женщина.

– Ну, чего, Владимировна, мальца в турпоход-то берут? – грянула она зычным голосом.

– Разве вы сами не видите, моя милая, что все тут, – величественно отозвалась Наталья Владимировна.

– Ах ты, господи! – пробормотала в сторону Филимоновна. – Ведь какая умная женщина, а со слухом чего-то совсем. Я говорю, – повысила она голос, – нашего малохольного зятя соглашаются брать в турпоход?

– Опять пароход! – возмутилась Коврова-Водкина. – Я, кажется, уже говорила: наш Арнольдик никакого отношения к пароходам не имеет. Уж вам бы, Татьяна Филимоновна, это следовало знать.

– Слушай, Валера, а этот мальчик Арнольдик у них такой же? – с беспокойством шепнул Владислав Андреевич хозяину дома.

– Нет, вроде бы лучше, – поспешил успокоить его Петькин отец.

– Я говорю: в путешествие мальца взяли? – тем временем пробивалась Татьяна Филимоновна к сознанию дорогой хозяйки.

– Разумеется, взяли, – подтвердила та. – Такой молодой человек, как наш Арнольдик, украсит любое общество. Он будет у них душой компании.

Члены «Тайного братства» скорчились от нового приступа смеха. Худой, как жердь, унылый Арнольдик произносил не больше одного слова в минуту, вечно жаловался на какие-то недомогания, а в компаниях в основном молчал и стеснялся.

– Чьей он там будет душой, мы еще посмотрим, – ответила Филимоновна, которую Арнольдик совершенно извел капризами по поводу еды.

Татьяна Филимоновна всю войну прошла снайпером. И вроде бы даже участвовала во взятии Берлина. После войны личная жизнь ее не сложилась. Теперь она уже много лет была приходящей домработницей Ковровой-Водкиной и, бдительно стоя на страже имущества любимой хозяйки, постоянно ждала от жизни подвохов и неприятностей. Особенную опасность для окружающих Филимоновна начала представлять с тех пор, как в целях самозащиты обзавелась газовым пистолетом. Едва заподозрив опасность, она открывала шквальный огонь. «Счастье еще, что у нее пистолет настоящими пулями не стреляет, – часто повторял Петька. – Иначе уже половина поселка бы полегла». Друзья были с ним совершенно согласны. Филимоновна даже в преклонном возрасте не утратила меткости глаза и твердости руки.

– Как это посмотрим? – строго взглянула хозяйка на приходящую домработницу. – Я понимаю, конечно. Нам с вами скучно без Арнольдика будет. Но мы просто обязаны его хоть ненадолго отпустить на волю.

– Птенчику полетать нужно, – пробормотал под ноc Дима.

– Летать всем нужно, молодой человек! – неожиданно расслышала Коврова-Водкина. – Без этого наша жизнь теряет высокий смысл.

– Слушай, Владимировна, – вмешалась домработница-снайпер. – Если они уже завтра поедут, пошли-ка скорей мальца собирать.

– Правильно, моя милая, – на сей раз согласилась Коврова-Водкина. – Увы, должна вас покинуть, – заспешила она в переднюю. – Арнольдик наш к вам попозже зайдет, – пообещала она на прощание.

Они с Филимоновной удалились. Ребята наконец смогли дать волю хохоту.

– Боюсь, поездочка у вас будет не из лучших, – посмотрела встревоженно Маргарита Сергеевна на мужчин.

– Нет, самое страшное позади, – бодро ответил ей муж. – Вот когда Коврова-Водкина стала с нами проситься, у меня и впрямь сердце екнуло.

– У меня тоже, – подхватил Владислав Андреевич. – Тогда хоть вообще отменяй путешествие. Но все хорошо, что хорошо кончается, – улыбнулся он. – Думаю, завтра мы сперва заедем к нам в Хотьково. Во-первых, осмотрим монастырь. Во-вторых, я на даче свою машину оставлю. А в-третьих, надо взять разборный мангал для шашлыков. Какой же без этого отдых в палатках.

Говоря это, Владислав Андреевич зачем-то перегнул пополам чайную ложку. Затем, не удовлетворившись достигнутым, вновь тщательно ее расправил и в следующий момент снова смял.

– Ну, ты, Владислав, совершенно не меняешься, – засмеялась Петькина мама. – Оставь посуду в покое.

– А? – отвечал ей рассеянным взглядом тот. – Ой! Извини, – наконец обратил он внимание на кусок покореженного металла, который еще недавно был чайной ложкой. – Я просто задумался.

– Мой предок в своем репертуаре, – спокойно заметил Игорь. – Говорю ведь: жутко задумчивый.

– Кстати, в Сергиевом Посаде мясца для шашлыков приобретем, – в предвкушении потер руки задумчивый «предок». – Там есть один магазинчик, где продают парную баранину.

– Вот и отлично, – в свою очередь оживился Петькин отец. – Я как раз холодильник в микроавтобусе установил.

– Так, – подвинул Владислав Андреевич к себе блюдо с остатками яблочного пирога. – Давай-ка сообразим. Мы ничего не забыли?

– Палатки я купил, – начал перечислять Петькин отец. – Плита для готовки у меня бензиновая. Работает как зверь. Фонари…

Владислав Андреевич, сосредоточенно слушая друга, зацепил вилкой кусок оставшейся на столе после обеда красной рыбы и, водрузив ее поверх сладкого пирога, принялся сосредоточенно жевать.

– Теперь мне понятно, почему у вас такая машина, – поделился Дима с Игорем.

Примечания