Загадка подслушанных разговоров

Глава II

САШЕНЬКА ИЗ МАГНИТОЛЫ?

Шестеро ребят, собравшихся в большом зале загородного особняка Баскаковых, учились в восьмом «А» классе экспериментальной авторской школы «Пирамида». Собственно, все, кроме Сени, и жили рядом со школой в начале Ленинградского проспекта. Баск же вместе с родителями уже два года как поселился в престижном подмосковном Изумрудове, где его отец, нефтяной олигарх Виталий Семенович Баскаков, приобрел огромный двухэтажный особняк со всеми аксессуарами, которые соответствовали его званию и положению.

Баскаков-старший, равно как и его жена и Сенина мать Анжелика Васильевна, новым местом жительства были вполне довольны, чего нельзя сказать о Сене. То есть, с одной стороны, Баску в этом «новом русском поселке» многое даже нравилось. И друзья неплохие, и великолепный спортивный комплекс с бассейном. Но вот свобода передвижения строго ограничивалась территорией Изумрудова. Выйти, как говорил Баск, «на волю» можно было лишь по письменному разрешению родителей. Нет разрешения – суровый охранник отсылает назад. А Баскаков-старший, тревожась за безопасность сына, выходить ему одному за пределы поселка не разрешал.

Поэтому Баск часто с завистью говорил пятерым друзьям:

– Везет же некоторым. Шастаете по всей Москве – и хоть бы хны. А я в своем Изумрудове, как в тюрьме.

Сравнение с тюрьмой имело некоторые основания. Дело в том, что обширная территория Изумрудова была обнесена глухим бетонным забором, по верху которого тянулось несколько рядов колючей проволоки. В целях безопасности влиятельных и богатых жителей попасть на территорию Изумрудова можно было только сквозь два пропускных пункта. Вооруженная до зубов охрана разрешала посторонним пройти или проехать лишь по приглашениям кого-нибудь из жителей. Однако даже и при наличии приглашения гости сперва подвергались тщательнейшей проверке и лишь потом попадали в «святая святых».

Однажды, внимая Сениным сетованиям по поводу «крайней степени несвободы», ехидная Варька Панова даже сочинила стишок:

Баск на полном серьезе ответил:

– Ты, Варька, совершенно права.

Впрочем, до нынешнего Нового года и Варваре Пановой, и Маргарите Королевой, и Павлу Лунину, и Герасиму Каменеву, и Ивану Холмскому приходилось верить Баску на слово, ибо они никогда не бывали у него в Изумрудове.

Однако в конце декабря Сеня, узнав, что родители вновь собрались без него за границу, самым решительным образом заявил:

– Раз так, я приглашу на каникулы ребят. Не хочу в Новый год быть один.

Нефтяной олигарх, обычно державший сына в черном теле и крайне редко потакавший его прихотям, неожиданно легко согласился. Дело в том, что именно эти пятеро одноклассников Баска, чаще всего называвшие себя Командой отчаянных, Баскакову-старшему нравились. Ведь совсем недавно они спасли Сеню от смертельной опасности. Это произошло во время одного из расследований Команды отчаянных. А вообще-то пятерым друзьям удалось с начала нынешнего учебного года самостоятельно раскрыть целых семь самых настоящих и очень серьезных преступлений.

Естественно, детективная деятельность ребят совершенно не радовала их родителей. Поэтому Сенино приглашение на каникулы во всех пяти семействах восприняли как настоящий подарок к Новому году. Лучше всех остальных по сему поводу высказалась мама Ивана, Инга Сергеевна. Аккуратно укладывая в сумку вещи сына, она говорила мужу:

– Хоть десять дней гарантированной спокойной жизни. В этом Изумрудове наши дети будут совершенно изолированы от внешнего мира. А значит, при всем желании не смогут вляпаться ни в какую историю.

В общем, ребят отпустили с радостью. И вот теперь, очень весело встретив Новый год, они сидели в столовой и слушали странную «радиопостановку».

– Чужую настоящую жизнь? – не сводя глаз с Павла, переспросила Марго.

– Самое логичное объяснение, – продолжал тот.

– И где же, позволь узнать, по-твоему, эта жизнь происходит? – с издевкой хохотнул Герасим. – У них чего, квартира на радио? Прямо в студии?

– Совершенно не обязательно, – возразил Баск. – В любую квартиру можно сунуть «жучок».

– «Жучок»? – переспросил Иван. – Ты думаешь, где-то стоит «жучок», а Муму словил по радио частоту, на которой идет прослушка?

– Именно, – энергично кивнул Баскаков.

– Да-а, да-а, – протянул Герасим. – Какой, интересно, дурак будет ставить «жучок» на кухне, чтобы полдня наслаждаться всякими историями с кашей?

– Какой кашей, – возразил Баск, – с помощью «жучка» на кухне можно узнать очень много важного. Например, сколько людей живет в доме, их распорядок дня. Кто, когда и куда ездит.

– Скажу больше, Сенечка, – добавила Варя. – При удачном раскладе можно даже подслушать, куда хозяева кладут «ключи от квартиры, где деньги лежат».

– Насчет ключей не знаю, – сказала Марго. – А вот на кого дом записан, мы с вами уже подслушали.

– На Сашенькину маму, – уточнил Сеня.

– И еще, – продолжала Марго, – мы уже в курсе, что теща не испытывает особой любви к своему зятю Леониду.

– А я о чем! – У Павла азартно блеснули глаза. – Теперь предположим, что у этого Леонида есть враги или, например, конкуренты. Прикиньте, как они могут использовать подобную информацию.

– Подкупят тещу, чтобы она траванула зятя. – Герасим по-прежнему не воспринимал всерьез доводы друзей. – Это будет, – загробным голосом добавил он, – отравление века. Кашей.

– Герочка, ну зачем так грубо и примитивно, – в свою очередь развеселилась Варя. – Кашей надо не травить, а бросать Леониду под ноги. Поскользнется на кашке, головой об угол стола ударится, и все. Уноси готовенького.

– В таком случае, – улыбнулась Марго, – мы с вами только что были свидетелями неудавшегося покушения.

– Как же, покушения! – воскликнул Герасим.

– Шутка, Муму, шутка! – нараспев произнесла Марго.

– Про покушение, естественно, шутка, – начал Павел. – Но мне кажется, дело серьезное. Что-то во всем этом есть нехорошее. Кому-то врубили «жучок»…

– Причем где-то рядом, – перебил Сеня. – Раз мы это сумели поймать по радио, значит, дом с «жучком» стоит на территории Изумрудова.

– С чего это ты так уверен? – уставился на него Муму.

– «Жучок» явно непрофессиональный. Профессионал бы выбрал для передачи такую частоту, которую можно поймать только на специальной аппаратуре. А раз установка кустарная, значит, радиус действия ее невелик. Теперь едем дальше. Сашенькина семья живет в большом доме, который дорого содержать. А здесь, кроме нашего Изумрудова, таких поселков поблизости нет.

– Ты хочешь сказать, пасут кого-то из местных? – заинтересовался Иван.

– Похоже, – кивнул Сеня.

– Но вот кого? – Павел задумчиво посмотрел на друзей.

Тут из передней послышалось несколько громких звонков. Затем заколотили в дверь.

– Это Илюшка и Кирюшка, – без тени сомнения объявил Баск. – Им пока ничего не говорим?

– Естественно, – отозвался Павел.

Горничная уже открыла. В передней послышались громкие голоса, топот, затем – истошный вопль Альбины Ивановны:

– Эй! Лыжи-то хоть оставьте!

В зал влетели двое раскрасневшихся от мороза ребят.

– С Новым годом! Айда на лыжах! – проорали они. – Там снега за ночь навалило!

– На лыжах еще слишком рано, – с мрачным видом ответил Муму.

С лыжами у него были сложные взаимоотношения. Два года назад дедушка Герасима, Лев Львович Каменев, или, как его прозвал Луна, Лев-в-квадрате, в целях укрепления физической формы внука решил регулярно предпринимать с ним лыжные походы. Лев Львович тогда вышел на пенсию. И у него вместо подведомственной крупной физической лаборатории, где все подчиненные ходили по струнке или стояли по стойке «смирно», образовалась уйма нерастраченной энергии и ничем не занятого времени. А так как в свои семьдесят с гаком Лев Львович был еще очень крепок и бодр, то обрушил всю свою несокрушимую волю и организаторский пыл на несчастного Герасима.

Лыжные походы, по мнению дедушки, проходили крайне результативно. Герасим придерживался иных взглядов. Скорость, которую развивал Лев-в-квадрате на лыжах, была для Каменного Муму явно чересчур большая. Однако на все его стенания по тому поводу, что, мол, ноги болят, дедушка бодренько отвечал: «Владей, внук, собой и укрепляй волю. В жизни еще и не такое случается. Потом спасибо мне скажешь».

Спасибо Муму не сказал. На третьем походе, проходившем в крайне неблагоприятных метеорологических условиях, внук обморозил уши и к тому же заболел двусторонним воспалением легких. У Льва-в-квадрате это вызвало глубокое возмущение. Ибо, согласно расчетам дедушки, именно третья совместная прогулка должна была окончательно закалить Герасима.

С трудом выходив сына, папа и мама, к большому его облегчению, воспротивились дальнейшим походам. Теперь уже второй год Лев-в-квадрате ходил на лыжах либо один, либо в компании друзей. Время от времени он по-прежнему пытался увлечь в новое путешествие Герасима. Однако тот только отмахивался или говорил:

– Лучше мы с ребятами в хоккей погоняем.

В общем, даже упоминание о лыжах повергало Каменного Муму в тоску и ужас. Однако энергичных Илюшку с Кирюшкой его возражения не смутили. По сияющим лицам обоих было видно, что после встречи Нового года они успели прекрасно выспаться и теперь жаждут деятельности и приключений.

– Не хотите на лыжах, пошли на тарелках кататься, – мигом выдал новое предложение Кирюшка. – У нас в этом году такую горку забацали!

– Горка – это годится, – Ивану понравилось предложение.

Герасим тоже не возражал. Главное, не на лыжах.

– Если согласны, чего зря сидите? – Илюшка уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу. – Жарко ведь.

– А ты, Илюшечка, шапочку сними, курточку и перчаточки, – с ехидным видом произнесла Варя. – Тогда, уверяю, тебе станет здесь вполне нормально.

– Вот еще, – отмахнулся Илюшка. – Сперва раздеваться, потом одеваться… Лень. Кирюшка, – посмотрел он на двоюродного брата. – Лучше, пока эти отмороженные тут возятся, пошли побегаем на лыжах вокруг их дома. Все-таки тоже занятие.

Два брата подхватили лыжи и стремглав унеслись на улицу. Не успели оставшиеся в зале перемолвиться словом, как две головы в ярких шапочках молниями мелькнули за окнами и исчезли.

– Энергичные мальчики, – фыркнула Варя. – Я вот только не поняла, они братья или не братья?

– Двоюродные братья-близнецы! – на одном дыхании выпалил Баск.

– Полная ерунда, – менторским тоном заявил Герасим. – Если бы ты, Баск, был немного образованнее, то никогда бы такого не сморозил. Близнецы бывают только родными братьями. Иными словами, у них всегда один папа и одна мама.

– У Кирюшки и Илюшки отец с матерью тоже почти одни, – Сеню ничуть не обескуражило заявление Герасима. – А родились они совершенно одновременно.

– Кто родился совершенно одновременно? – Луна с ошалелым видом смотрел на Баска. – Их папы с мамами или Илюшка с Кирюшкой?

– Они все, – коротко отвечал Баск.

– Ду-урдом, – покрутила пальцем возле виска Варя. – По-моему, нашему Баску вредно встречать Новый год. Шарики за ролики заезжают.

– Ничего у меня не заезжает, – обиделся Сеня. – Просто у Илюшки с Кирюшкой папы близнецы и мамы близнецы. Вы только прикиньте: два комплекта совершенно идентичных родителей. Как они их различают?

– Интересно, – вмешалась Марго. – А Кирюшка с Илюшкой совершенно друг на друга не похожи. Я даже думала, что Илюшка младший брат Кирюшки.

– Не, – Баск мотнул коротко стриженной головой. – Они в один день и в один год родились. Сейчас им, как нам, по тринадцать. Просто Илюшка получился светлый и невысокий в их мам. А Кирюшка высокий и черный – в пап. Они, между прочим, еще и компаньоны.

– Кто? – Иван поскреб затылок пятерней. – Кирюшка с Илюшкой или их мамы?

– Пуаро, – Сеня обратился к нему по прозвищу, – не старайся казаться глупей, чем ты есть. Компаньоны, конечно, папы. Сперва они были просто братьями-близнецами, а потом основали фирму.

В оба окна постучали. Причем с такой силой, что стекла едва не вылетели. За одним из окон маячила голова Кирюшки, а за другим – Илюшки. Оба братца хором орали:

– Долго вы там еще? А то мы уже укатались!

– Еще одну минутку! – Баск воздел вверх указательный палец. – Ребята, пошли одеваться, – обратился он к остальным. – А то они все равно покоя не дадут.

– Очень энергичные мальчики, – снова отметила Варя.

– Что есть, то есть, – подтвердил Баск.

Затем все разбежались по комнатам, чтобы одеться для катания с горки. Вскоре шестеро ребят вновь собрались в передней. На них были разноцветные комбинезоны. Голову Каменного Муму увенчивала розовая шапочка с тремя кокетливыми помпончиками – желтым, синим и нежно-салатовым.

– Мумушечка! – всплеснула руками Варвара. – Где ты взял эту прелесть?

– Мать на католическое Рождество подарила, – Герасим внимательно оглядел свое отражение в зеркале. – А чего? По-моему, мне идет.

– Каменный гном, – вынесла суровый, но справедливый вердикт Варя.

Все, кроме Герасима, засмеялись. Входная дверь резко распахнулась. Вслед за этим в переднюю, едва не сбив с ног Каменное Муму, с шумом влетели две пары лыж и палки.

– Поосторожней нельзя? – завопил Герасим. – Тут, между прочим, люди!

– Пускай наши лыжи у вас пока тут побудут! – проигнорировав заявление насчет осторожности и людей, хором крикнули два почти близнеца. – И вообще, сыпьте на улицу! А то, пока вы собираетесь, весна наступит и горка растает.

– Не наступит, – заверил их Луна и первым вышел на широкое каменное крыльцо, над которым была выложена контрастного цвета кирпичом надпись: «Veni, vidi, vici»[1]. Видимо, Баскаков-старший ощущал себя в нефтяном бизнесе настоящим Юлием Цезарем.

Ребята пошли по поселку. Дома тут были один монументальнее другого. Улица, на которой жил Баск, состояла из огромных двух-, а то и трехэтажных особняков. На углу улицы высилось вообще нечто вроде замка с башенками и бойницами. А ниже, над входной дверью из мореного дуба с бронзовыми клепками, красовалась статуя рыцаря в натуральный рост.

– Вот это да-а, – протянула Варвара. – Почти замок Ив.

– Его не Ив зовут, а Иванофф. – Баск подчеркнул неожиданно глухое окончание популярной фамилии и добавил: – Иванофф с фэ-фэ.

– Какое еще фэ-фэ? – не дошло до Герасима.

– Сперва-то он был обычным Ивановым, как все, – подключились к беседе Илюшка с Кирюшкой. – А как разбогател и эту храмину себе отгрохал, так заделался Иваноффым. Потому что, говорит, «Ивановых много, а я один».

– Понятно, – кивнули остальные, и вся компания свернула на другую улицу.

Здесь плотно, если так можно выразиться, плечом к плечу стояли дома совсем другого рода, все совершенно одинаковые. Миновав их, ребята вышли на большую площадку, за которой темнел еловый лесок. На краю площадки, почти примыкавшей к лесу, высилась огромная ледяная горка.

– Нам туда, – скомандовал Кирюшка и бегом ринулся к цели.

– А кататься чего, на пятой точке? – с опаской осведомился Герасим.

– Не, – широко улыбнулся Илюшка. – Там специально для этого есть тарелки. – А ну, не отставать!

И почти близнецы припустились вперед.

Правда, до цели они не дошли. Им преградили путь две совершенно одинаковые женщины в меховых норковых курточках.

– Привет, мамы! – хором воскликнули Илюшка с Кирюшкой. – Мы с ребятами идем кататься!

– Понятно, – тоже хором отозвались одинаковые мамы. А потом та, которая слева, добавила: – Мальчишки, а где же ваши лыжи? Вы же, кажется, на них из дома ушли.

– Из дома-то ушли, – подтвердил Кирюшка, – а теперь они нам оказались не в кассу. Потому что они на лыжах не захотели, – указал он на Команду отчаянных и Сеню.

– Ну и где же лыжи? – на сей раз полюбопытствовала правая мама.

– У Сеньки, – небрежно махнул рукой Илюшка. – Мы на обратном пути их заберем.

– Тогда можете все на обратном пути прийти к нам пить чай, – пригласили мамы. – У нас сладкого много.

– Обязательно придем, – с готовностью откликнулся Луна.

– Вот и славненько, – сказала левая мама, и обе ушли.

Кирюшка и Илюшка вновь ринулись к горке.

– Как вы их различаете? – полюбопытствовала на ходу Варя.

– Запросто, – ответил Кирюшка. – По одежде. У них этот… стиль разный.

– Что-то я не заметила, – усмехнулась Варвара. – По-моему, они одеты совершенно одинаково.

– Это сегодня, – пояснил Илюшка. – Редкий случай. Потому что обычно у моей матери стиль спортивный, а у его, – ткнул он пальцем в сторону двоюродного брата, – элегантный.

– Хватит о мамах, давайте лучше кататься!

Достигнув горки, Кирюшка забежал под навесик и, выбрав из груды огромную пластиковую тарелку, устремился по снежным ступенькам к вершине.

– И-э-эх! – раздался удалой клич.

Мгновение спустя Кирюшка, лежа животом на тарелке, слетел вниз головой с горки, пулей пронесся мимо ребят и врезался в сугроб.

– Класс! – одобрил брат – почти близнец. – Но я лучше могу.

– Не можешь! – Кирюшка высунул из сугроба облепленную снегом голову.

– Могу, – настаивал брат.

– А вот и фигли, – обратился к присутствующим Кирюшка. И, подмигнув Варе, уточнил: – Он вообще никогда лучше меня ничего не может.

– Правда? – Варвара кокетливо похлопала длинными ресницами.

– Кривда! – злобно огрызнулся Илюшка. – Я его на этой дистанции каждый день делаю!

– Не может быть! – всплеснула руками Варя.

Ее замечание сыграло роль фитиля, поднесенного к бочке с порохом.

– Врет он все! – заорал Кирюшка.

– Нет, это он все врет! – тоже закричал Илюшка.

– Кого-то они мне очень напоминают, – косясь на Герасима, шепнула Маргарите Варвара.

Тем временем Илюшка, вооружившись тарелкой, начал карабкаться на вершину горы. Кирюшка, тоже с тарелкой, последовал за братом. На середине дистанции он с помощью тарелки ловко подсек Илюшку, а тот в падении опрокинул его, и оба кубарем скатились вниз по ступенькам.

– Ну, видали, как я его! – выкрикнули одновременно они.

– Видали, видали, – торопливо заверила их черноволосая Марго. Она опасалась, как бы противоборство почти близнецов не переросло в подлинную дуэль. – Ребята, – крикнула она, не давая братьям продолжить спор, – а мы-то с вами чего стоим? Айда кататься!

Некоторое время все с удовольствием просто катались. Горка в Изумрудове и впрямь получилась отличной, и на спуске у ребят ветер свистел в ушах. Однако минут через тридцать Илюшка с Кирюшкой дружно заявили, что спускаться с горки по одному – это «скучно и даже банально».

– Так даже маленькие дети могут, – с презрением процедил сквозь зубы Кирюшка.

– И вообще, есть у нас головы на плечах или нет? – подхватил Илюшка. – Неужели мы не можем придумать достойное катание?

– Естественно, можем, – с важностью заявил Кирюшка. – Ну-ка, Илья, иди сюда. Есть у меня одна мысль.

И, отведя брата в сторонку, он с заговорщицким видом принялся что-то нашептывать ему на ухо. Илюшка сперва сосредоточенно кивал. Затем лицо его расплылось в счастливой улыбке.

– Молоток, – хлопнул он по плечу Кирюшку.

Оба вскарабкались на горку.

– Внимание! – оглушительно заорали они оттуда. – Смертельный номер! Исполняется впервые! На арене всемирно известный дуэт братьев Ряжских.

Не успели Сеня и Команда отчаянных понять, в чем дело, как «всемирно известный дуэт», усевшись на тарелки и обхватив друг друга за плечи, синхронно спустился с горки, на жуткой скорости врезался все в тот же сугроб и временно исчез из вида.

Правда, почти близнецы почти сразу же вылезли.

– Оп-ля-ля! – воскликнули они, отплевываясь от снега.

– Экзотно! – воскликнул Баск. – Я тоже так хочу.

– То-оже, – покровительственно протянул Илюшка. – Если бы не мы с Кирюшкой, ты, Баск, ни за что бы до такого способа не допер.

– Нет, я бы допер, – уверенно отозвался Баск. – А вот Муму никогда бы не допер.

– А мне и не надо, – тощий высокий Герасим высокомерно вздернул острый подбородок. – Я до гораздо более важных вещей допираю.

Однако Баск продолжать спор не стал.

– Луна, – повернулся он к Павлу, – пошли так же съедем.

– Очень опрометчиво, – покачала головой Варя. – На вас с Пашкой одной горки не хватит.

– Наоборот, – возразили почти близнецы. – Чем теснее, тем лучше. Потому что риск увеличивается.

Однако ширины горки Павлу и Сене вполне хватило. Они с оглушительными воплями, но без особых приключений съехали вниз. То же попарно проделали и остальные.

Особенно отличился Герасим. Его узкое длинное тело стрелой вонзилось в сугроб и почему-то напрочь застряло там. В поле видимости остались лишь ступни, облаченные в ботинки с высокой шнуровкой. Ступни конвульсивно дергались. Именно по этому признаку Луна определил, что Муму подает сигналы бедствия. Ребята общими усилиями вытянули его за ноги.

Отдышавшись, Муму проворчал:

– И на фига тут этот сугроб торчит?

– Для амортизации, – пояснил Сеня. – Иначе бы ты сейчас не в снег врезался, а во что-нибудь твердое.

– Железная логика, – презрительно усмехнулся Герасим. – По-моему, до ближайшего твердого ехать и ехать.

– Все равно, – Сеня остался при своем мнении. – Этот сугроб нужен на всякий случай.

Почти близнецы вновь о чем-то пошептались. Затем с очень хитрыми лицами снова полезли по снежным ступеням на горку.

– Уважаемая публика! – грянули они с высоты. – Всемирно известные братья-акробаты Ряжские представят вам новый смертельный номер.

Они встали в тарелках на колени и, обхватив друг друга за плечи, с лихими воплями начали новый спуск. До середины горки все шло нормально, и братья каким-то чудом удерживали равновесие. Внезапно их повело влево. Продолжая крепко держать друг друга за плечи, всемирно известный дуэт на головокружительной скорости сошел с трассы, пронесся по снежной целине и, подлетев на какой-то кочке, взвился в воздух.

Приземлившись, дуэт не без внутреннего содрогания обнаружил, что каким-то неясным образом превратился в трио. Ибо между ними, оглушительно воя, барахтался ребенок в беленькой шубке.

– Это еще откуда? – в полном замешательстве посмотрел на ребенка Кирюшка.

– Сашенька! – раздался над головами упавших истошный женский вопль. – Ты цел?

Почти близнецы разом подняли головы и убедились, что трио уже превратилось в квартет. Четвертым членом компании оказалась немолодая женщина. Подхватив ребенка на руки, она принялась ощупывать его и причитать:

– Ты жив, мой маленький? Жив?

– Жив! – проорал ей в ухо Кирюшка. – Слышите, как вопит.

Лучше бы он не вмешивался. Ибо бабушка ребенка с ходу напустилась на братьев.

– Хулиганы! Убийцы! – потрясала она кулаками в самой непосредственной близости от их заснеженных лиц. – Из-за вас я чуть не лишилась единственного внука.