Ну, здравствуй, 1985-й

Глава 4

Глава 4

О декабристках девушка знала очень много, и о тех, кто сразу приехал, и о тех, кто позже жил, да и рассказывала она литературным языком, очень интересно.

После занятий мы пошли на ужин в местную столовую, а лекторшу задержала Анна Дмитриевна, слушавшая концовку. Вот где она раньше была? Ужин как ужин, но покушали мы плотно, и решили сегодня не идти на бокс, а лечь спать пораньше, и уж с утра, до экзамена, сбегать растрясти жир. Хотя, чего у нас трясти? Нет лишнего ничего. Экзамен, как мне сказали, простая формальность, число поступающих равно числу мест.

В самой школе сейчас бардак, старшие живут с младшими. Кроме трехлетки, где в общей сложности учится около сотни человек на трех курсах, есть ещё и вечерники. Комсомольский актив края, повышающий квалификацию, ну и бухающий, заодно. Обычно они жили отдельно, но до экзамена вступительного всё было вперемешку. На таких мы и нарвались вчера с соседом. Бейбут перед сном терзал мою магнитолу, очень она ему глянулась.

– Можно в прокат взять холодильник и телевизор! – сказал вдруг сосед.

– Холодильник нужен, а телевизор – сам решай, я его не смотрю, – высказал свою позицию я.

– Я футбол люблю, особенно еврокубки, – застеснялся Бейбут.

– Кайрату ничего не светит, – шучу я.

– Я же динамовец, – ответил Бейбут, а я вспомнил успех киевского «Динамо» в кубке кубков, да ведь и московское за год до этого до полуфинала дошло. Если киевское победило в восемьдесят шестом, значит, московское стартует в этом году осенью!

– Надо брать тогда телевизор, – сказал я, устраиваясь в кровати поудобнее, «Динамо» – это сила!

Сосед промолчал, но по его сопению было ясно – возражений у него нет.

Встали оба рано и после завтрака пошли на секцию. Идти вниз по лесу, оставляем по левой стороне большой бассейн и переходим улицу. Спортклуб находится на краю леса. Там, по причине раннего утра, да и лета, народу было мало. Большое помещение для тренировок, есть и силовой зал, и мешки висят, ринг, само-собой, тоже есть. Бедновато по меркам будущего, но чистенько!

– Вот сосед мой по общаге, можно немного потренируется? – спросил Бейбут у седовласого мужика лет сорока пяти.

– Сначала разомнитесь, а так часа два у вас есть, – зевнул, прикрыв рукой рот культурный тренер.

Кроме нас в зале было человек пять, бьющих по мешку, разминающихся, и все моего соседа знали и приветствовали кивками. Сделал легкую разминку, минут на десять, и тут до меня докопался один из местных.

– Костюмчик у тебя модный, с гербом СССР, жалеешь, что на олимпиаду не поехал? – пошутил парень на полголовы выше меня.

– Что было, то и примерил, – не ведусь на подначку я, и начинаю работать по мешку.

– Ногами, в основном, на носках работаешь, да и руки низко держишь, – комментирует мои упражнения местный.

– Правильно он ногами работает, на носок сначала вставай, – сказал привлеченный нашим разговором тренер.

Подойдя ближе, он добавил:

– В начале движения ступай на носки. Их отрывай от пола первыми. Так ты будешь, во-первых, хорошо стоять на ринге, опираться на две точки опоры, что дасть тебе возможность хорошо отталкиваться для нанесения ударов. Во-вторых, носок передней ступни используется для вращения назад, что даст тебе возможность работать ногами на вход и выход.

– А если на пятку ступать, чем плохо? – миролюбиво спросил мой непрошенный советчик.

– Это замедлит твое движение, шаг-то будет складываться из двух этапов – шаг на пятку и шаг на носок. Да ещё и стойка менее устойчивая, при хорошем ударе можешь упасть, мощи в ударе, опять же, нет, – все красиво и по делу расписал тренер. – Он, кстати, тебя сделает на ринге за раунд. Занимался, наверное, раньше?

Я, поняв, что отмолчаться не выйдет, решаю соврать:

– Занимался немного.

Начни я задвигать туфту про самоучку – не поверит, мужик опытный он, чего позориться зря, а так ему и не проверить никак.

– Разряд есть? – спросил строго тренер.

– Я для себя занимаюсь, соревнования не нужны, – стараюсь избавиться от опеки я.

– Ну, ну. Казах, неси перчатки и шлемы две пары, – кричит тренер и представляется. – Игорь Леонидович, будем знакомы, а тебя, я слышал, Толей зовут?

– Штыба Анатолий, шестнадцать лет, Ростовская область, – представляюсь и я.

– Забыл добавить «Советский Союз», – ухмыляется мой прилипчивый советчик.

Бейбут нехотя приносит перчатки и шлемы, понимая, что его сейчас поставят со мной на ринг, а бить ему меня не хочется.

– Две минуты работаете не в полную силу. Бокс! – даёт команду Леонидыч, перед этим проверив состояние помоста, шнуровку перчаток и посетовав, что у меня нет капы.

Бейбут сейчас чуть легче меня, хоть и одного мы роста, но в теле Штыбы опытный боец, а в теле Казаха он сам, пока, что не КМС ни разу, а второразрядник. Резкий, чертяка! Начал активно двигаться на меня, я на разворотах обхожу его с разных сторон, работая носками ног, и выдавая пока только двоечки. Бейбут мою работу вторым номером принял за неуверенность и слабость и попытался войти в близкое противостояние. Хлопс. Засаживаю ему по корпусу, и на отходе слегка по голове двоечку. Поплыл мой друг.

– Брейк! – слышу команду, но и сам не рвусь добивать пацана.

– Неплохо вас тренируют в Ростове, тебе лет сколько? – доволен тренер.

– Шестнадцать весной было.

– Ну, ты с Бейбутом, считай, одного года, ему в сентябре шестнадцать. Хочешь получить разряд? В кубке города поучаствовать? – делает «заманчивое» предложение тренер.

А он мне надо? Вот прилип же. Вообще, форму поддерживать надо – моторика при росте тела меняется, а я расту, знакомства, опять же. Но только, если не по шесть тренировок в неделю, как в прошлом теле.

– Я подумаю, я ещё и не поступил в школу, сегодня экзамен.

Идём назад, а неугомонный Бейбут болтает без умолку и про этого тренера, и про наш бой, и про то, как я сегодня вечером урою соседа сверху, и про экзамен, и про капу, которую мы сегодня сделаем. Захотелось ещё раз отработать ему по корпусу, хоть и вижу, он не со зла мне голову забивает, а по причине живости характера.

На вахте другой старичок, но до меня не докапывается, хотя пропуска ещё нет, фото надо сделать будет. Бейбут сказал, что себе сделал в гастрономе, около которого мы сегодня два раза прошли. Переодеваюсь в цивильное на зависть соседу. Джинса, кроссы-адики, рубаха с вышивкой «Техас», пожалуй, не хуже остальных выгляжу. Идём на обед. Там уже почти все сорок человек поступающих, что сегодня сдают экзамен. Девочки смотрят на меня оценивающе и, похоже, меняют обо мне своё мнение. Вечерники обедают чуть позже. Пока народу в общаге немного, второй и третий курс приедет к сентябрю, а это человек семьдесят, я полагаю. Заходит Анна Дмитриевна и говорит, во сколько идёт первая группа сдающих. На листке у двери вчерашней аудитории висят списки экзаменующихся. Насчитал семнадцать девочек и двадцать три мальчика. Я в первой группе, захожу вместе с Бейбутом. Солидная комиссия блестит сединой, орденами, а парочка стариков ещё и глазами.

«Накатили уже с утра», – опытно замечаю про себя я.

Плохо, что директора до сих пор нет, болеет бедолага. Да бог не выдаст, свинья не съест. Беру билет, готовлюсь, три источника марксизма, Манифест Коммунистической партии. Это школьная программа? Мы такое проходили? Память Толика не помнит по причине нежелания слушать подобную мутатень, а моя взрослая память не помнит по причине давности лет. Сую морду в листок соседа, там всё ровно, революционное движение на Кавказе, пару слов любой скажет. Бейбут сидит далеко от меня, что попалось ему я не знал, оказалось… декабристы! Казах выходит отвечать первым и отвечает всё с уклоном на дальнейшую судьбу участников восстания, хотя пару слов из вчерашнего семинара он вставил, и про само восстание. Назвал фамилию человека, который должен был арестовать царя, но испугался – некто капитан Якубович. Он, естественно, тоже был сидельцем в Красноярском крае. Выступление моего соседа было обречено на успех, счастливого Казаха, который и не знал ни о каких декабристах до вчерашнего вечера, и мог бы и не узнать, если бы я не дал слабину, все поздравляли. «Надо идти вслед за ним!», – понимаю я. Экзаменаторы в эйфории пока находятся.

– Что у вас, товарищ Штыба? – тихим голосом спросила немолодая уже женщина, с таким же значком участника съезда КПСС как у парнишки в вагоне-ресторане поезда.

Начинаю вымучивать всё, что вспомнил, а вспомнил я мало и все по Манифесту. Забыл, сколько там было пунктов, но кое-какие врезались в память надежно. В мою, из прошлой жизни. Консфискация земельной собственности, конфискация имущества мятежников и эмигрантов, централизация транспорта, централизация кредита через создание национального банка, и что-то вроде всеобщего бесплатного образования. Надеюсь, до остальных пунктов не дойдёт, так как рассказываю я подробно, наливая ведра воды, используя все возможные прилагательные. И точно! На последнем пункте, который я немного знал, про образование, меня прервал один из датых старичков с орденами во весь старенький пиджачок.

– А что можете сказать про три источника марксизма? – спрашивает в азарте он.

Молчу как «рыба об лед». В упор не помню про что там, но мне помогает явный собутыльник вопрошающего.

– Смелее, я вижу, вы готовы хорошо, про утопический социализм слышали? – и, видя, что я молчу, добавляет. – А классическую немецкую философию?

Во валит, гад, – с грустью думаю я. Там этих философов – как собак нерезаных!

– Ничего товарищи, у молодого человека будет возможность изучить «тезисы о Фейербахе», – помогает мне тихая старушка.

В голове щелкает, оторва из книжного Полина и её политически подкованная начальница!

– Помню я их, растерялся просто, – беру себя в руки. Делать умное лицо, не зная ничего, я умею в совершенстве.

– Да? Не уверена! – смеётся старушка. – А вы хвастунишка! Ну и что Маркс имел в виду, говоря, что «практика – критерий истины»?

Бабафффф! Ружьё, висевшее на стене, оглушительно выстрелило! В голове дословно всплыли слова марксистки–ленинистки бабы Иры из книжного магазина в Ростове-на-Дону.

– Когда Маркс говорил это, он выражал этим точку зрения относительно истины в первую очередь. С изменением содержания практики людей изменяется и их истина! То, что было истиной в пределах более узкой практики, перестаёт ею быть в практике более широкой.

Ревизор, финальная сцена. На меня смотрели как на говорящего медведя.

– Уверена была, не знаете, – бормочет старушка. – Ах, какой сильный у вас набор в этом году!

– Утопический социализм, английская политэкономия и немецкая философия, в частности, работы упомянутого Фейербаха, – добиваю экзаменаторов я.

Оба старичка даже вызвались проводить меня до выхода, а ещё, уверен, продегустировать напиток из фляжки, которая виднеется во внутреннем кармане у одного из них.

– А вот и Толя наш, – натыкаемся мы на выходе на Анну Дмитриевну и полного сил толстячка лет сорока-пятидесяти, которого я вижу в первый раз.

.

Глава 5

Глава 5

Олег Павлович, а это оказался именно он, совсем не походил на больного,

– Анатолий, ну как экзамен? – голосом заботливого родственника спросил он.

– Прекрасно разбирается в вопросах марксизма и в немецкой философии, – ответил за меня один из парочки старичков и они потрусили в сторону столовой.

– Молодец, молодец. Как там Виктор Семёнович поживает? – сказал директор.

– Отлично, новую должность занял, второй секретарь обкома Ростовской области, и, насколько я знаю, с первым, вроде, уже контакт налажен, – говорю, что знаю, я.

– Позвоню ему сегодня вечером из дома. Можно и сейчас, но четыре часа разница во времени и, наверняка, у него с утра полно дел, – также приветливо улыбаясь, говорит Палыч, и добавляет вопрос. – Как встретили, как заселился? Всё нормально, а то спросит меня Виктор Семёнович, а я и не знаю что сказать-то.

– И встретили и разместили как родного, Анна Дмитриевна даже чайник нам выделила. Да тут же рядом комната, можем зайти, сосед уже там, он первым отстрелялся.

– Вообще, чайник не положено, директор оглянулся на Аннушку, стоящую с каменным лицом. – Но в виде исключения, зная, что ты человек ответственный и пожар не организуешь, разрешим. Показывай, куда идти.

– Потушить пожар могу, а устроить – нет, за электроприборами следим, не курим с соседом, я, кстати, пожар в школе потушил, кабинет труда горел, меня и грамотой поощрили, – хвастаюсь я, переживая, чтобы сосед не успел на радостях бардак навести в комнате, только ведь прибрались.

Сосед попался на входе, с директором он уже знаком был, и удивления его визит к нам не вызвал.

– Бедновато у вас, холодильник и телевизор выдели им, – обернулся директор к воспитательнице.

– Сделаем, – кивнула она, не записывая, хотя блокнот с ручкой держала в руках.

– Да мы в прокат хотели, – заикнулся, было, Казах, и тут же заткнулся после моего удара локтём.

– Ты как добрался? – спросил ещё раз директор.

– Да всё нормально, кстати, слышали, в день моего отъезда убийцу поймали? – опять перевожу стрелки я, вот и подставлять Анну не хочу, и врать директору тем более, а ну спросит, встречала она меня или нет.

– Слышал, а ты откуда знаешь, пока об этом не говорят? – изогнул вопросительно бровь Олег Павлович.

– Здрасте! Да на улице были расклеены листовки с фамилией убийцы!

– Слышал и про это.

Директор ушёл, а мы с Бейбутом принялись обсуждать мой предстоящий поединок. Сделали мне капу только на верхнюю челюсть, уж больно мал был кусок материала.

Тренировка сегодня в пять, наглец сверху тоже ходит в это же время, ну и я пришёл тихой сапой. Переоделся, разминаюсь потихоньку, тут меня увидел усатый тренер утрешний, стоящий рядом с крепышом лет сорока, тоже, очевидно, тренером.

– А, Толя, ну как надумал? – спросил Игорь Леонидович у меня.

– Можно походить на тренировки, насчет соревнований – не уверен, не моё это.

– Ты в себе не уверен, боишься спаррингов? С другом своим как надо отработал, не церемонился, но и не бил изо всех сил, глаз у меня намётан, крайнюю двоечку вполсилы ударил как я и просил, – напирает тренер.

– Игорь, пуганый он какой-то, соревнования ему не нужны, а как свои силы проверишь? – вторит ему второй тренер, который крепыш.

– Не боюсь я драться. Можно вон с тем дылдой спарринг? – я киваю на своего соседа сверху.

– Маслаченко? Он в другой весовой категории и второй разряд уже, но если хочешь, – озадачился тренер. – Маслаченко! Размялся? Иди сюда, спарринг вон с парнишкой проведешь, два раунда по две минуты.

– Мне и одной хватит, – самоуверенно улыбается Маслаченко.

– Мне тоже за глаза одной! – подмигиваю я весело.

Наш спарринг вызвал интерес, как обычно бывает, когда приходит новичок, считающий себя мастером, и вызывает на бой чемпиона. Чемпионом мой спарринг-партнёр не был, наверное, но его тут все знают и симпатии всех не на моей стороне. Почти всех. Бейбут болеет за меня и громко.

– Толян, сразу, сразу вырубай его, – азартно орёт он, вызывая смешки окружающих.

Качаю головой, разминая её, надеваю шлем и выхожу на ринг. Приветствие – это обязательно, как говорил мой тренер – «советский спорт любит культуру». Команда «бокс», и мой соперник сразу выбросил джеб, попытавшись обозначить работу первым номером, а я сразу начал работать боковыми, заставив отойти его в угол. Ещё несколько мгновений Маслаченко двигался вдоль канатов, пытаясь выйти к центру ринга. Но я и не думал ему позволить такую роскошь. Вскоре я, используя джеб, заставил Маслаченко окончательно отойти в угол. Ну а больше мне ничего не требовалось. Я потряс оппонента жесточайшим правым апперкотом. В это же мгновение руки парня повисли как плети, после чего я начал расстреливать уже беззащитную мишень как из автомата. Игорь Леонидович тут же остановил поединок и изумлённо посмотрел на меня.выбросил джеб, попытавшись обозначить работу первым номером, а я сразу начал работать боковыми, заставив отойти его в угол. Ещё несколько мгновений Маслаченко двигался вдоль канатов, пытаясь выйти к центру ринга. Но я и не думал ему позволить такую роскошь. Вскоре я, используя джеб, заставил Маслаченко окончательно отойти в угол. Ну а больше мне ничего не требовалось. Я потряс оппонента жесточайшим правым апперкотом. В это же мгновение руки парня повисли как плети, после чего я начал расстреливать уже беззащитную мишень как из автомата. Игорь Леонидович тут же остановил поединок и изумлённо посмотрел на меня.

– Ты его в нокаут отправил! – сказал он, вытаскивая капу изо рта поверженного спарринг-партнёра. – Легче надо работать было

– Я с испугу, он здоровее меня, руки длиннее, да ещё разрядник, – беззастенчиво вру я, довольный наказанием хама.

Тот приходит в себя, ощупывает челюсть, с трудом встаёт, и, покачиваясь, уходит с ринга. Народ смотрит на меня как на диковинную зверушку, технику я показал очень хорошего уровня, вряд ли кто-нибудь из них на моём уровне сейчас, ну кроме, может, тренеров. Ещё немного позанимавшись, я, чувствуя себя некомфортно под любопытными взглядами, ухожу домой с тренировки. Казах остаётся, он уже в обойме, а не вольная птица. Ключ мы оставили на вахте, а мне ещё надо зайти в магазин этот на другой стороне дороги. Он, как я понял, ближний к нашей общаге. На улице солнце жарит, но духоты нет – хорошая летняя погода, она мне нравится больше чем наша Ростовская, посмотрим что зимой будет. Кругом много девушек, и глаз цепляет то одну то другую. Лето, приёмная кампания. Придерживаю дверь в магазин, пропуская вперёд девчонку в мини, и удостаиваюсь удивлённого взора. Не привыкла ещё к вежливости. Зато пропустив её, я имею удовольствие наблюдать, как она поднимается по широким ступеням универмага наверх. Только ради такого зрелища надо всех девушек пропускать вперёд. Не заметил, как телком поднялся за ней на последний этаж, минуя первый этаж с продуктами и второй с хозтоварами. На третьем фотостудия! Что надо! А девушка шла в парикмахерскую, и, зараза, даже не оглянулась на меня ни разу, знала же, что я её поедаю взглядом. Очереди нет, я делаю снимки на пропуск и студбилет – меньше шести штук не делают. Выхожу из салона и слышу шум в соседнем кабинете, где работают мастера стрижки и, наверное, маникюра. Кудри там точно красят и завивают, стоят такие штуки, куда женский пол голову суёт, то ли им там волосы сушат, то ли кудри завивают. Заглядываю, приоткрывая дверь, и вижу, что этими штуками они ещё и волосы портят. Так, по крайней мере, утверждает громкоголосая клиентка. Услада моего взора в короткой юбочке в горошек стоит тут же в кабинете и решает, стоит ли идти к этим сапожникам или недовольная клиентка врёт.

– Беги отсюда пока тебя налысо не побрили, – шепотом советую я, вызывая фырканье и улыбку у моей, по виду, ровесницы.

– Ты спасателем работаешь? – выходя из кабинета, спрашивает красотка.

– Меня Толя зовут, а тебя? – тут же представляюсь я, стараясь не глядеть на грудь и ноги, чтобы не спугнуть собеседницу.

– Меня Светлана. Пожалуй, ты прав, боязно им свои волосы доверять, вон, что с дамой сделали, – говорит она, спускаясь по ступенькам.

– Да ужас! – фальшиво восклицаю я, оглядываясь на громкую тетку, та, во-первых, ни разу не выглядит «дамой», а во-вторых, не пойми чем она недовольна, причёска как причёска.

– Ты городской? Может, подскажешь, где ещё парикмахерские есть? – непринуждённо спросила Света.

– Я в комсомольскую школу поступил, сегодня экзамен был, а приехал вчера только, так что не помогу, – развожу руками я, понимая, что главный вопрос – городской я или деревенский. Девушка-то практичная, как я вижу, сразу главное прояснила.

– Я тоже там живу! У меня обучение закончилось уже, третьего уеду в Шарыпово домой, – удивляет меня девушка.

– Так может, отметим моё поступление у меня и коньяк хороший есть, надо закуски купить только, – радостно предлагаю я.

– Я с подругой живу, – тянет слова Света, рассматривая и оценивая меня заново.

Выгляжу я отлично в своём костюме сборной СССР, да и с модной сумкой через плечо, и не сильно молодой для неё.

– У меня друг скоро с бокса придёт, можно у нас посидеть на первом этаже в комнате, – говорю я, заходя с собеседницей в продуктовые отделы.

Очередь нас не пугает, мы пуганые. Я покупаю чай и сахар, булочки и хлеб, а также захотелось мне сырков плавленых, вкус вспомнить, масло ещё сливочное. Света купила молока, десяток яиц и какую-то рыбную консерву. Мы уже собрались уходить, как очередь заволновалась. Выкинули колбасу! В смысле её стали выкладывать на витрину, и надо же – моя очередь была первой! Стою, жду, за мной уже очередь человек двадцать, и когда успели? Все остальные отделы опустели, значит, не часто их балуют таким товаром. Два сорта – «Чайная» за рубль семьдесят и «Останкинская» аж за два девяносто. Давали по килограмму в одни руки, я взял только дорогую, вот не помню такого сорта, хоть убей! А Светка взяла и ту и другую, и была довольна.

– «Чайную» зачем взяла? – спросил я, когда мы уже шли в горку.

– Домой отвезу, сожрут и такую, в крайнем случае, гостям скормим, – ещё раз поразила своим практицизмом девушка.

Иду, травлю анекдоты из будущего, кое-какие совсем не заходят. Например:

На медосмотре врач замечает у мужчины вшей.

Доктор: Вы знаете, что у Вас вши?

Пациент: Знаю.

Доктор: А чем Вы их лечите?

Пациент: Ничем, они у меня не болеют.

Может у неё вши были?

Зайдя в общагу, я иду провожать Свету, сумки не тащить же ей, да и соседку бы оценить неплохо. Сюрприз! Света живет по соседству с побитым мной Маслаченко! И значит почти над нами. И надо же такая удача, из комнаты вываливает парочка его друзей придерживающих побитого кореша. Того, по виду, мутит, сотряс что ли у него? Надо посоветовать к врачу сходить.

Глава 6

Глава 6

– Головка болит? – участливо спросил я, но это было воспринято за издёвку.

– Сам бил, сам спрашивает, – пробурчал побитый.

– Ты человека мог покалечить, – сказал один из его сопровождающих.

– Это спорт, у нас был бой по правилам, а в спорте всякое бывает, – сразу отбросил грязные инсинуации в умышленном причинении вреда я.