Улица Степная. Интересные вехи из жизни своих односельчан

«Шубка»

Все кто работал вместе с ним в одной бригаде, звали его «Шубка». Лучший комбайнер района. Работал на комбайнах СК-3, СК-4, Ск-5 «Нива», «Дон».

Фото автора

Из воспоминаний соседки – Ксюши Хафизовой:

«Это человек – позитив. С ним ни когда не соскучишься. Самый весёлый дед. Шубка».

Из воспоминаний ещё одного соседа – Володи Деева:

«Знатный комбайнер совхоза «Знаменский». Мой сосед через дорогу, на улице Степной.

Его, как лучшего комбайнера отправляли от совхоза «Знаменский» на целину со своим комбайном. Отработав на целине, возвращался домой без комбайна.

Говорил:

«Продал» свой комбайн. Рекламу ему сделал, намолотив больше всех зерна».

Почему «Шубка»?

В теперь уже далекие пятидесятые годы двадцатого столетия, молоденький мальчишка Ваня Иванов, окончив пять классов местной средней школы №1, в школу больше не вернулся, так как был для малечи пятиклассников – «дядя достань горобчика». А случилось это не от того, что он оставался на второй год, а того что он пошёл в первый класс осенью 1941 года. А уже 18 сентября 1941 года в селе хозяйничали немецкие захватчики. На этом его учеба прервалась на целых четыре года оккупации.

Занятия в школе возобновились осенью 1944 года. Переростков – первоклассников собралось в классе больше десятка. Привыкшие к вольготной жизни, переростки – первоклассники часто сбегали с уроков, но получив от батьки нагоняй, возвращались снова за парту.

В шестнадцать лет Ваню зачисляют в тогдашний колхоз имени «Сталина» прицепщиком.

В школу он больше не вернулся.

Коренастый, крепкого телосложения подросток, привыкший к тяжёлой сельской работе быстро наловчился выполнять свои обязанности. Его не нужно было подгонять, схватывал всё на лету.

Через год перешёл работать на трактор.

Его голубые глаза, словно синее летнее, южное небо излучали добро. Его тёмные волосы, зализанные назад, при легком дуновении ветерка сползали на лоб, закрывали глаза. Их постоянно приходилось поправлять своей грязной пятерней.

К концу рабочего дня волосы становились грязно пепельного цвета. Поэтому после работы, он проезжал свою родную Степную улицу, а добирался на речку Архар, где к вечеру нагретая на солнце вода, приводило его молодое упругое тело в порядок.

По пути домой заглядывал в клуб, где крутили тогдашние «боевики»: «Чапаев», «Котовский», «Семерка смелых и другие. Добравшись, домой, буквально валился с ног и тут же засыпал, словно «убитый».

На следующий день всё повторялось по тому же сценарию, что и вчера.

Трактор «Форд зон», это вам не современная модель трактора CLAAS. Не одна капля пота упадёт на поле, пока трактор заведётся. Зато мышцы у хозяина трактора, как у хорошего гиревика – спортсмена.

В конце года Иван Иванов получил премию от колхоза. Целых двадцать рублей и поездку, в составе делегации колхоза, на всесоюзную выставку ВДНХ в Москву.

Сколько было впечатлений о самой поездке и, особенно о самой Москве.

Ни разу не бывавший в городе сельский паренёк диву давался, как же отличается его село от города.

Москва строилась. Сновали груженые машины, которые подвозили на стройки, строительный материал. Улицы заасфальтированы и освещены. А магазинов сколько. С каждой витрины смотрит манекен, одетый в модный костюм или платье. Заходи. Покупай.

Кафе и столовые так и манят своим запахом вкусно поесть. А мороженное разных сортов, продают прямо на тротуарах в специальных холодильных ларях.

Газ вода – одна копейка чистая вода, три копейки с лимонадом. И ещё много всяких привилегий для городских.

Командировка в Москву закончилась.

Снова сельские будни. Снег, дождь, грязь, засуха, а на работу идти нужно.

Так прошло четыре года.

В 1954 году почтальон принёс повестку из военкомата, где говорилось, что ему нужно прибыть в военкомат для прохождения медицинской комиссии.

Это было весёлое представление, где все призывники в «семейных» трусах ходили из кабинета в кабинет, где их тщательно осматривали медики.

Конечно, все призывники хотели видеть такую запись в обходной бумажке:

– Годен к строевой службе.

Такую запись получил и Иван.

Направляется в танковые войска. Механик – водитель.

Провожали в армию всей улицей.

Проводы Ивана в армию. Фото нашего сельского фотографа Першина М

Песни, танцы под гармошку, балалайку. Весь не хитрый, простенький, хлопчатобумажный костюм увешан вышитыми платочками. Даже на фуражку прикрепили два платочка. А ещё перевязали крест – накрест двумя атласными платками. Девчата постарались. Все обещали дождаться Ивана с Армии.

Войсковая часть встретила новобранцев духовым оркестром части.

Но потом гражданская жизнь закончилась и началась войсковая.

Весь распорядок дня части расписан по часам.

Первым делом баня.

Здесь же поменяли всем гражданскую прическу, на стрижку под «ноль» – лысина засияла, высвечивая все шрамы, полученные в уличных баталиях между пацанами.

После помывки в бане, получили форму и стали все как на подбор родственниками из инкубатора.

Тяжело привыкать к дисциплине после гражданки. В промежутках между занятий учебных и строевых, как самые молодые, мели плац, убирали казарму, зарабатывали наряды в не очереди. Изучали материальную часть танка.

Стало немного легче, когда вошёл в состав экипажа.

Снова тренировки. Выполнение учебных – боевых задач. Машина – танк Т 34, это вам не трактор «Форд зон». Навыки вождения трактора хорошо помогли в этом деле.

Кормили, по сравнению с домом, очень хорошо. Но и требования были на высшем уровне. Выполнять их было нужно без пререканий.

Освоились. Начал получать увольнительные.

Бердичев не большой город, но все же не село.

Бердичев маленький город, но намешано в нём национальностей, за долгие годы его существования изрядно.

Основали город в тринадцатом веке литовцы, потом их вытеснили поляки.

Больше всех нанесли вреда городу татары и турки. Во время захвата города неприятелем, красотой не любуются, её уничтожают. Забирают всё, что им нужно, остальное стараются сжечь.

В конце концов, верх одержали русские.

В городе есть, где провести в увольнении время. Можно и в кино сходить и на танцы. Красивая площадь начинающаяся у вокзала с памятника легендарному танку Т —34 на массивном постаменте, у подножия которого всегда лежат букеты живых цветов, как память и дань уважения погибшим нашим солдатам в жестокой войне 1941 -1945 годов.

Недалеко видна не разрушенная церковь – старинный католический монастырь Босых Кармелитов.

Замок польского воеводы Яноша Тишкевича с толстыми крепостными стенами, отданный им монахам в благодарность богу за освобождение из татарского плена. Красиво смотрится.

«Почему это у нас в селе все церкви, местные пролетарии их все разорили? Камня на камне не оставили. А здесь всё в сохранности. Но это не моего ума дела» – подумал Иван.

Бердичев еврейская столица Украины.

Здесь перемешалась связь веков. Строили все кто правил в это время городом. Улицы застроены старыми двух, трех этажными домами самых разнообразных, но по преимуществу нежных оттенков. Рядом с тротуарами растут цветущие садовые деревья. На площади разбиты аккуратные небольшие клумбы. По утрам улицы в центре омывают поливочные машины местного коммунального хозяйства. Метут улицы, выделенные по наряду в помощь городу военнослужащие нашей части. Так что с ребятами есть, где отдохнуть.

Чем не жизнь. Хоть и требуют, чтобы всё свое заведование знал наизусть, в любое время дня и ночи. Но на то мы и здесь, чтобы проклятая война, натворившая много горя, не повторилась вновь.

Как здесь не хорошо, но хочется домой. Дома лучше. Там всё родное: улица, речка, ребята и девчата.

Скоро «дембель». Справа Иван Иванов

Служба пролетела быстро. Так что домой.

На дембель приобрёл себе чемодан. В него положил не хитрые подарки для своей семьи. Они будут рады. Купил себе фотоаппарат «ФЭД» и фотоувеличитель. Реактивы, фотопленку. В селе такого не купишь.

Домой добирался через Никополь. Переправа через Днепр на Знаменку. На пристани «Казан», какая – то женщина обозналась, приняв его за её сына. Наверное, бывает такое.

С пристани добрался на подводе дядьки Кольки Панкеева. С сыном его Васькой работали до службы в одной бригаде на тракторах.

Дальше, огородами, через двор тетки Евдокии Точилиной, добрался домой. Здесь, прямо перед нашим двором стояли женщины и о чём – то разговаривали.

Вдруг из-за этого гурта женщин выбежал какой – то пацан лет шести – семи от роду с криком:

– Мам, Ванька из армии вернулся!

Мать растерялась, увидев сына, всплеснула руками и пошла на встречу, приговаривая:

– Сын вернулся.

Слёзы радости скатились у неё по щекам.

Зато меньший брат был бесконечно рад. Делясь этой новостью со своими уличными друзьями.

Дома хотел переодеться в гражданскую одежду, но она не налезла. Он стал выше, стройнее и шире в плечах.

Пообедав на скорую руку, прямо в военной форме отправился к своим друзьям, не забыв прихватить и фотоаппарат. Но кто же в это время будет сидеть дома. Все работают в колхозе.

На улице почти ничего не изменилось. Разве что деревья подросли. Да детвора, которую не узнаешь, сидела посреди улицы, нагребая большие кучи пыли, которой было здесь в изобилии. Видно давно дождей не было.

А вот и ферма колхозная, на углу возле Мироновых. Здесь дойка идёт полным ходом.

Вот звенит выбитое из рук доярки, копытом непокорной молодой коровы, ведро.

Что поделаешь. Всех коров нужно подоить, а ещё и телят накормить, каждого с соски.

А вот и знакомый силуэт брата, который кормит своего питомца – быка Мишку.

– Привет, братуха! Как ты уже вымахал в высоту! Меня перегнал на целую голову!

А вот и доярка Валентина Чулкова, надоив цыбарку молока, процеживает молоко в бидон. Обнялись. Давно не виделись. Услышав шум, сбежались почти все, кто был на ферме.

Не забыли.

– А что это ты, Ваня? На побывку или насовсем? – слышен знакомый голос председателя, который подъехал на бедке.

– Если насовсем, то давай завтра выходи на работу. Пригнали новый трактор «Беларусь». Для тебя специально. Как знал, что ты придёшь из армии.

– Сергей Яковлевич. Да я только домой зашёл, даже не переодевался, а Вы уже меня на работу.

– Зимой будем отдыхать. Сейчас день год кормит. А все остальные проблемы с военкоматом, спецодеждой я решу. Так что давай, не задерживайся. Даю тебе завтра один день отдыха и на работе жду.

Вечером дома во дворе собрались все родичи и близкие соседи. *Гомонили долго. Гармонь не умолкала, как же без неё.

Разошлись где то за полночь.

Утром не мог поднять головы. Такая она тяжелая, после многочисленных тостов.

Днём отсыпался, приходил в себя.

Вечером в клуб. По пути зашёл к своей подруге, но она вышла замуж, и укатила в город. Вот и причина нашлась, почему она перестала писать письма.

Друзей пару пришло, остальные ещё не вернулись с армии.

Ну, что. Тогда домой и завтра на работу. Посмотрим, что за трактор обещал председатель.

Утром, сняв погоны с армейской формы, вновь надел её. Из гражданской одежды ничего не подошло.

Прохладный туман насел. Мать принесла отцову легкую «шубку» безрукавку.

– Надень покамест спозаранку холодно, а там снимешь. И не позабудь её на работе.

Взяв сумку с харчами, пошёл на «Большак» на остановку. Здесь напротив Степной улицы останавливается трактор с прицепом, который довозит всех рабочих до бригады.

Ждать было недолго.

Вот и трактор.

Быстро забрался в прицеп, где бурными возгласами узнавших своего работника, приветствовали его возвращения из армии односельчане. Некоторые даже намекали, что не плохо бы и «магарыч» поставить.

– Да будет вам! Не успел парнишка появиться, а вам уже повод выпить, – заступилась за Ивана тётка Арина Добышева.

Особенно не унимался Иванов одногодка – Василь Панкеев.

– А что это ты нарядился в теплую шубу?

– Это не шуба, а легкая шубка.

– Ха! Ха! Шубка. Теперь ты шубкой и будешь.

В прицепе дружно заржали, словно лошади. Кличка готова.

Так всю свою сознательную жизнь и прожил. С безобидной кличкой. Но быстрее его находили по этой кличке, чем по фамилии.

Даже став знаменитым механизатором – комбайнёром, кличка ни куда не делась.

Иван Иванов на фото справа. Со своим соседом кумом Борисом Ивановичем Головановым, секретарём сельского совета, приехавшим с плановой проверкой в бригаду, где шла уборка зерновых

Вот так в жизни бывает.

Впрочем, всех живущих и живших на Степной улице не перечислишь. Но мы о них помним. Весёлых, молодых, озорных, добрых.

А ведь все они в этой жизни хлебнули немало горя. Всё это они пережили благодаря тому, что все живущие на этой улице были дружным коллективом, где каждый из них ставил на первое место помощь соседу, попавшему в трудное положение, а потом уж своё личное.

Жаль. Всё это в прошлом. Молодежь разъехалась. Старики умерли.

Теперь другие принципы. Если раньше придерживались пословицы «Не имей сто рублей, а имей сто друзей», то теперь с точностью, но наоборот

«Не имей сто друзей, а имей сто рублей».

Это было

Фото сохранилось в альбоме Головановых. Улица Степная 1957 год

Вот попалась фотография шестидесятых годов двадцатого столетия. На фотографии виден фронтон отцовского дома. Отец уже перекрыл свой дом, набравший в то время популярность, кровельный материал – шифер. А у соседей хата еще под соломой. А купили мы шифер, где бы вы могли подумать?

На строительной базе под городом Орёл. У нас в селе на строительный материал в то время большой дефицит.

А как мы туда попали? Ведь далеко от дома.

Очень просто. Возили на грузовом такси свои огурцы, выращенные на своих огородах. Сдавали оптом по рублю килограмм. По тем временам это были хорошие деньги. У нас на пункте принимали по пять копеек. Улавливаете разницу?

Грузовое такси, нанятое несколькими хозяевами, везло груз в любой конец тогдашнего СССР. Мы, конечно, далеко не везли, но за тысячу километров от дома уж точно. Россия, Белоруссия – главные рынки сбыта нашей продукции.

Местные власти организовывали рейды по задержанию таких грузовых такси. Ох, и перепадало «на орехи» хозяевам груза, попавшим в ловушку.

Чего только не услышали в свой адрес от местных властей «задержанные» а именно так «ласково» величали владельцев груза.

Стяжатели. Спекулянты и так далее. Обрезали огород по самый порог. А всего – то нужно было вырваться за пределы района, а дальше тебя никто не трогал. Разве что местный рэкет на рынке, если человек сам реализовывал свой товар. Но с рэкетом договаривались быстрее, чем с местной властью.

Всё это в прошлом. Теперь времена другие. Теперь с этих огородов люди выживают. Работы практически в селе нет.

Правда, сельский человек никогда не роптал на свою жизнь, разве что у себя на кухне. Всю свою сознательную жизнь надеется только на себя.

Наша улица всегда была ухоженной. Ко всем праздникам улицу приводили в порядок. С одной и другой стороны улицы располагались по два ряда высаженных деревьев.

В основном это акации и вишни.

Кроме этого, высаживали саженцы шелковицы, грецкого ореха, абрикоса.

Стволы деревьев к праздникам белили известью: одни люди – к запрещённому в советское время празднику Пасхе, другие люди – к Первому мая.

Каждый ряд деревьев имел свою канаву, в которой собиралась дождевая вода.

Мы, малышня, все канавы с водой проходили, выбирая, где глубже.

Летом это делали без сапог, босиком. Нередко случались и падения в лужу. Тогда можно было и «поплавать» в луже.

Нагоняй от матери был такой:

«От я батьке скажу».

Вся проезжая часть дороги была укрыта травяным ковром из спорыша, кроме той части дороги, где проходила колея движущегося по ней транспорта. Молодежь играла здесь в такую игру, как «нарывной» – лапта. Собиралось молодежи до тридцати человек, а может и больше. Биты вырезались из ровных сучьев акации. Биты ровные и прочные получались. А вот мячи изготавливались самостоятельно из какого – то пористого материала.

Степная улица родная. Сколько на ней в детстве исколесили мои босые ноги. Поэтому улица всегда родная. В любое время года, в любое время суток.