- -
- 100%
- +
— Мне неважно как, но ты сегодня же расстаёшься с Матвеем. Рвёшь ваши отношения раз и навсегда.
— Нет!
— Да. В твоём городе, кажется, остались сестра с бабкой. Обидно будет, если опека признает бабку недееспособной, и придётся тогда малышке отправиться в детдом. Малышка красивая, думаю, найдутся те, кто захочет быстро оформить опеку. Только вот в какую семью она попадёт — вопрос. К новым любящим маме и папе или к какому-нибудь торговцу людьми.
Страшные картинки тут же возникли перед глазами. Пальцы предательски задрожали, и из них выскальзывает стакан с водой, который я только что взяла, чтобы сделать пару глоточков, так как от слов этой женщины в горле пересохло.
Мать Матвея смотрит на осколки около моих ног, едва заметно усмехается, радуясь, что добилась нужного эффекта.
— Так же, Катерина, тебе нужно уехать из города. Так мой мальчик быстрее забудет о тебе.
— Я не могу! У меня здесь учёба и работа.
— Были. Тебя отчислили. Соответственно, и с работы уволили. Тебе не быть врачом, Катерина. Твоя судьба — утки выносить и унитазы мыть. На большее не рассчитывай. Тебя на учёбу не возьмёт ни один медицинский колледж и тем более институт. Ты — никто! Поверь, Катерина, я сделаю всё, чтобы ты никогда не забывала, кто ты на самом деле и где твоё место.
Глава 6
Я не поверила матери Матвея, но и любимому ничего не рассказала. Сердце сжималось от тревоги. Мне отчаянно не хотелось, чтобы он из‑за меня портил отношения с матерью.
Своё подавленное состояние и заплаканный вид я списывала на усталость. Мурзиков верил мне, и это лишь усиливало чувство вины. Через пару дней раздался звонок от бабушки, она сообщила, что к ним приходили из соцзащиты.
А в институте меня ждал новый удар: в восстановлении отказали, сославшись на нарушение правил проживания в общежитии. Хотя я давно официально съехала оттуда! Но у администрации нашлись свидетели и доказательства, будто именно по моей вине случился пожар.
Я чувствовала себя раздавленной и напуганной. Всё внутри кричало: «Расскажи Матвею!». Но, словно уловив мои намерения, декан остановил меня:
— Кать, не переходи дорогу Мурзаковым. Татьяна Матвеевна устраивает дружеские ужины с министром здравоохранения. Павел Игоревич — владелец крупнейшей фармацевтической компании. Это не те люди, с которыми ссорятся.
— Но это же несправедливо! — вырвалось у меня.
Меня буквально разрывало на части от возмущения. Как кто‑то может распоряжаться моей жизнью? Решать, чем мне заниматься, куда идти, что делать?
— В жизни нет справедливости, Катюш, — мягко, но твёрдо ответил декан. — Об этом ещё Толстой в «Воскресении» писал. Представь: приедешь ты домой, расскажешь всё Матвею. И? Что, по‑твоему, он должен делать дальше?
Вопрос декана словно ударил под дых. Он казался простым, логичным, но ответа у меня не было. А преподаватель продолжал:
— Допустим, Матвей встанет на твою сторону. Защитит перед родителями. Но Татьяну Матвеевну это не остановит, под удар попадёт и он. А теперь представь, что случится с вашими отношениями через полгода или год. Простит он тебе разрушенную жизнь и ссору с родителями или нет?
Словно в подтверждение своих слов, декан протянул мне второй приказ об отчислении, на этот раз с именем Матвея. Причина: непосещаемость.
— Подождите! Но он тогда лежал в больнице! — воскликнула я, всматриваясь в знакомые даты.
В памяти вспыхнули дни, когда я металась между институтом, практикой и больницей, где Матвей лежал после операции на ноге.
— Справки нет. Значит, прогул, — холодно отрезал декан.
— Она готова испортить жизнь родному сыну?! — голос дрогнул от негодования.
— Катюш, Мурзакова — сложная женщина. Поэтому повторю свой совет от чистого сердца: не воюй.
Именно в этот момент, когда я выходила на улицу, раздался звонок от сестры:
— Кать, бабушке плохо! Её только что забрала скорая!
— Милаш, я еду! — выдохнула я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
Не заезжая домой, я бросилась на автовокзал и села на ближайший рейсовый автобус. Матвею лишь отправила короткое сообщение: «Дома проблемы». В голове крутилась мысль: «Пока буду в родном городе, всё хорошенько обдумаю, взвешу дальнейшие шаги. Решу, стоит ли рассказывать Матвею правду».
Но, приехав домой, я поняла: сейчас не до размышлений о нашем будущем. Опека продолжала давить, бабушка находилась в коме, а врачи отчаянно боролись за её жизнь. Нам оставалось лишь ждать.
Однажды я спросила сестру:
— Мил, а что с водой?
— Трубы надо ремонтировать, — вздохнула она. — Бабушка хотела с пенсии вызвать мастера. Мы мыться к тёте Свете с третьего этажа ходим.
— Почему мне не сказали?! — в голосе прозвучала боль.
К счастью, у меня были отложенные деньги, их хватило на вызов мастера и замену труб. Но вскоре случилось самое страшное: раздался звонок из больницы.
Бабушку не удалось спасти.
Никто не знает, как мне было тяжело и страшно. В двадцать четыре года я осталась сиротой с восьмилетней сестрой на руках. И, словно хищные коршуны, сотрудники опеки снова накинулись на наш дом. Они настаивали, что я не смогу содержать Милану, и хотели забрать её у меня.
Когда раздался телефонный звонок с незнакомого номера, я уже знала, кто звонит. И заранее знала, что отвечу.
Глава 7
Сестра подходит ко мне и со спины крепко обнимает. Заставляет вздрогнуть всем телом, вынырнуть из тяжёлых воспоминаний.
— Катюш, из-за его семьи ты не стала врачом! И бабушка…
Кладу свою руку поверх рук сестры. Сжимаю, не давая договорить. Я сама часто думала: была бы бабушка жива, если бы не весь стресс, что она пережила из-за меня. Зачем я упрямилась?! Почему сразу не вернулась в родной город после первой встречи с Мурзаковой?!
— Милаш, она помогла оформить опеку над тобой, и нас никто не трогал.
— Но нас и начали трогать только из-за неё! Сколько раз ты пыталась поступить в медицинский колледж и выучиться на медсестру? Тебе даже в платном обучении отказывали! А другие работы? Помнишь, секретарём устраивалась, официанткой. Только и месяца не проходило, как тебя вышвыривали. Катя, эта старуха испортила тебе жизнь! А ты её ещё защищаешь. И её сыночку ничего говорить не хочешь, а он должен знать!
— Тогда я лишусь и этой работы.
— Нет! Иван Платонович не позволит тебя уволить. Он, в отличие от остальных, не боится эту грымзу, иначе не стал бы помогать.
— Милаш, я не буду Ивану Платоновичу за добро платить неприятностями. Всё. Тема закрыта. Матвею ничего не надо знать, и я не передумаю.
Резкими движениями накладываю еду по тарелкам. Злость от разговора и воспоминаний, что даже спустя столько лет причиняют боль, кипит во мне. Не только на Татьяну Матвеевну, но и на Матвея. В свои двадцать четыре я была настолько наивна, что верила: Мурзик найдёт меня! Он ведь клялся мне в вечной любви, говорил, что никогда и ничто не сможет нас разлучить.
Только все его слова оказались сказкой и не имели ничего общего с правдой. Матвей легко поверил в моё желание с ним расстаться. С лёгкостью отпустил меня.
Он не боролся за нас.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.