- -
- 100%
- +
Мне было забавно видеть, как он чуть не подавился куском телятины. Не ожидал вопроса, вероятно, думал, что его биография не может интересовать пришлую королеву, или что она её прекрасно знает.
– Телятина слишком жестка?
Это я зря спросила с иронией. Трактирщик с женой побледнели и бросились на колени, лепеча, что телок самый молоденький , ещё вчера бегал.
– Это я слишком бестактна, – тут же добавила я, делая знак хозяевам встать. Ещё не хватало, чтобы они пострадали из-за меня.
– Мне лестно, что вы проявляете интерес к моей скромной особе, гранда. Извольте. Я по-прежнему вдовец, детей у меня нет. У моего приёмного отца я тоже единственный сын и наследник.
– Почему же вы не женитесь, чтобы продолжить род?
Я понимала, что веду себя бестактно, вывожу его, так сказать, из зоны комфорта, но мне надо было что-то всколыхнуть в этой машине, состоящей из приказа и долга! И ещё я хотела узнать его болевые точки, чтобы в случае чего на них давить.
А вообще, я средневековая королева. Девочкой меня заперли в уединении на три года, чего они от меня ожидали? Мудрости и понимания? Соблюдения норм светской беседы?
– Почему вас так это интересует, гранда?
– Очень просто. Моё положение теперь таково, что я должна заботиться о счастьи тех, кто стоит высоко или низко. Считайте, что я хочу вознаградить вас за службу.
Герцог был бледен как полотно, и его глаза метали молнии. Думаю, он хотел меня придушить. Сделал знак слугам и хозяевам оставить нас, самолично плеснул мне в кружку ещё красного вина и сказал:
– Вы действительно с ума сошли или настолько непроходимо глупы? Пейте и ешьте, не то ваш милый ротик наговорит ещё больших глупостей.
Меня разозлил его тон, но я пока решила дать ему высказаться. Пригубила терпкое кислое вино, которое мне совсем не нравилось, но оно неплохо развязывало язык. В том числе и мне. Надо меньше пить, больше есть.
– Я тёмный маг, вы же знаете. Мне не так легко найти пару хотя бы потому, что я могу забирать силу светлого мага. Пусть не надолго, но полностью. Без остатка.
Он наклонился ко мне через стол и посмотрел в глаза:
– Какая у вас магическая сила, ваша милость? Хотите, я заберу её себе?
– Не сможете. Вся моя сила, гранд, в том, что я могу и желаю бороться за свою жизнь, – выпалила я и встала, бросив салфетку на стол.
Но комната внезапно поплыла перед глазами, и если бы герцог не поддержал меня за талию, я бы упала.
***
– Вы отравили меня? – прошептала я, глядя ему в лицо.
Сейчас он был так близко от меня, смотрел с такой тревогой, вглядывался в моё лицо, что мне захотелось, чтобы он меня поцеловал. Или обнял и сказал, что не даст в обиду. Кто-то же должен защищать слабую женщину?
– У меня голова кружится, я чувствую слабость.
– Вы выпили лишнего, ваше величество. Я провожу вас наверх. Негоже, чтобы вас видели в таком виде.
– Я не верю вам. Никогда не поверю.
Сейчас говорила, что думала. Язык молол всё подряд, что я хотела скрыть, например.
– Как угодно, ваше величество, но этот путь мы вынуждены будем пройти вместе. Хотите вы того или нет.
Он был так близко от меня, обнимал меня за талию, хотя между нами всё ещё зияла пропасть, и ни один из нас не желал перебросить через неё мост. И всё же сейчас, вино тому виной или странное состояние, когда я одновременно здесь и не здесь, но мне хотелось, чтобы он проявил ко мне внимание. Просто лёгкий флирт.
А то я чувствовала себя предметом мебели. Каким-то кулём с картошкой, купленным на базаре по бросовой цене.
– Аккуратнее, я сейчас упаду.
И тут случилось совсем невероятное. Я потеряла равновесие и в следующий миг оказалась в воздухе. На руках герцога.
Меня замутило, и всё поплыло. «Сейчас я выкинусь в свой мир и не скажу ему «спасибо», – подумала я.
Но вслух ничего не сказала. Веки отяжелели, я опустила голову ему на плечо и прошептала:
– Вы ответите за это.
Вроде бы сказала. И он даже понял, судя по ироническому хмыканью.
Дальше я помнила всё туманно. Лицо Ирен помнила, её глаза, расширившиеся от ужаса, когда герцог опустил меня на кровать в моей комнате, причитания молочной сестры, что это неслыханная дерзость. Даже подняла руку, чтобы сказать, что полностью согласна, но рука оказалась настолько тяжёлой, что, помахав её, как раненым крылом, я оставила попытки.
– Она выпила лишнего, – услышала я слова герцога и хотела было возразить. Сначала надо было привстать, а то лежу тут как на смертном одре.
Эта мысль если не отрезвила, то придала сил. Я присела и произнесла как можно чётче (заплетающийся язык мешал):
– Не думайте, что вы так просто избавитесь от меня!
И меня вырубило. Просто будто тумблер щёлкнули, и нет меня.
Совсем нет.
Витая в темноте, мне мнилось, что я сейчас вернусь домой. Может, моя миссия и состояла в том, чтобы переубедить герцога убивать Бланку? И всё же оставались сомнения: как-то всё слишком просто оказалось.
С чего это ему передумывать? Или он уже меня убил? Отравил, к примеру, а потом расскажет королю со скорбным видом: перепила вина в трактире, стыдобища-то какая, и скончалась, бедняжка, от винных паров.
Получается, я сама облегчила ему дело?!
Нет, это несправедливо. Если только можно было вообще спасти Бланку, но тогда в чём смысл моего попадания сюда?
Признаться, я ранее книг разных про попаданок не считала, только околонаучное или любовно-историческое, где дышала на меня со страниц эпоха. Реальная.
Но сейчас я болталась как отходы над пропастью, не понимая, кто я и что от меня надо. А главное – кому.
С усилием я разлепила веки. Меня привела в чувство головная боль, за которой, стоило пошевелиться, сразу пришла тошнота. Я чувствовала себя так, будто меня на кусочки разорвали, а потом кое-как склеили, не сопоставив фрагментов.
Ну что за фигня?!
В горле пересохло. Я присела на постели и чуть слышно застонала. Вокруг была ночь, но я по-прежнему находилась в комнате трактира. Лежала на кровати, одетая в то платье, в котором ходила на ужин с герцогом. Лишь шнуровка корсета немного ослаблена, да ворот платья расстёгнут.
Ирен позаботилась? Где она? Я видела её мельком в этой комнате после ужина.
От воспоминаний о еде затошнило сильнее.
Да я и ела совсем чуть-чуть. Мясо оказалось жёстким, овощи полусырыми – словом, еда отвратная. Немудрено, что постоялый двор обычно пустует.
И я пила вина. Много, если подумать, но не настолько, чтоб умирать сейчас с похмелья. Однако главное – я всё ещё жива и могу двигаться.
Хотела позвать Ирен, ночевавшую в соседней комнате по моему же приказу, потому что меня достало спать с ней в одной, будто я снова снимаю хату с другой девочкой. Всю жизнь мечтала о собственной спальне!
И тут я заметила белый лист бумаги, сложенный вчетверо. Записка, но от кого?!
Глава 10
Герцог вряд ли стал бы мне писать, ему достаточно увидеть меня утром. Он может что угодно сказать мне наедине.
Тогда кто это? Ирен? Нет, она бы тоже не стала доверять слова бумаге.
Я развернула листок и поднесла к пламени свечи, горевшей на столике.
Почерк был мне незнаком, но написано рукой твёрдой, человеком, не слишком привыкшем писать письма.
Несколько ошибок в тексте всё это подтвердили.
«Я ваш друг, вынужденный скрываться. Догадались, что вас хотели отравить? Мне удалось разбавить отравленное вино противоядием, но в следующий раз я не смогу спасти вас.
Как проснётесь, зажгите магический шар у окна. Я буду знать, что вы готовы поговорить.
Спускайтесь по боковой лестнице, что от вашей комнате в конце коридора направо, во двор. Выйдете за забор, я открою для вас калитку.
Служанку не будите, иначе я не приду. Никому не доверяйте, у вас нет друзей в том доме.
Ваш преданный и, увы, единственный друг».
Я снова перечитала записку, потом ещё раз.
Даже тошнота немного отпустила, хотя руки всё ещё подрагивали.
Значит, я права? Отравили. Пытались отравить. Герцог, больше некому.
С одной стороны, от сердца отлегло, я не параноик и не истеричка. С другой, мне захотелось немедленно пойти к нему и высказать всё, что думаю.
Глупо. В следующий раз он просто будет хитрее.
Вот же гад!
А я почти поверила, что он на моей стороне! Или хотя бы делает вид, что соблюдает нейтралитет!
Стараясь не шуметь, я зажгла магический шар у окна, сделать это было несложно даже с уровнем магии Бланки.
И пока приводила себя в порядок, оправляла одежду и волосы, думала, стоит ли следовать инструкциям из письма.
А если это ловушка? Не спущусь – не узна́ю.
Из зеркала, которое Ирен таскала за Бланкой, на меня смотрела решительная королева. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но жёсткая линия губ, глаза, горевшие тёмным светом, даже наметившаяся морщинка над правой бровью говорили, что она так просто не сдастся.
Значит, иду. Решено.
Но на всякий случай возьму кинжал Ирен. Я ещё в первый-второй дни здесь стащила из её запасов маленький ножичек. Молочная сестра благоразумно сделала вид, что не заметила пропажи, лишь как-то сказала, что надо колоть смело. Если уж решились, мол.
Я давно на всё решилась.
Шла по коридору, кралась, как преступник, жалея только о том, что не могу надеть джинсы и футболку, чтобы, если что, бежать со всех ног.
Но бежать-то и некуда. Так я домой никогда не вернусь!
Дом спал, лишь внизу со стороны кухни и подсобных помещений слышался дальний шум. Скоро рассветёт, но пока ночь темна.
Записку я оставила у себя в Библии. Если что случится, герцог её найдёт.
Я выбралась на улицу, оглянулась на дом – на втором этаже окна смотрели на меня тёмными глазницами. Герцог тоже поселился наверху, должно быть, спит.
Надо же, я думала, он как Дьявол, всегда начеку.
Вот и славно!
Дальше всё шло по плану.
Калитку я обнаружила быстро, хотя темень во дворе стояла такая, что ногу сломать можно. Магические шары продавались задорого, тут не до роскоши.
За калиткой на меня глядела непролазная тьма. Кустарники, росшие вдоль дороги по обе её стороны, холмы, казались неведомыми стражниками, что только и ждали сигнала невидимого главаря, чтоб напасть.
Может, ну их? Хотя друзьями разбрасываться не следовало. Что я могу ещё сделать сама? Ждать, пока меня прикончит герцог? Вероятно, он просто готовит почву для того, чтобы моя кончина не вызвала подозрений.
Хворая была королева. И не придерёшься, вон сколько свидетелей!
Я решилась. Ступила за калитку, и та аккуратно, с лёгким скрипом закрылась за мной.
– Эй, есть кто? – позвала я шёпотом, но делать шаги навстречу неизвестности не стремилась.
– Ваше величество, – зашептал молодой женский голос откуда-то из-за куста. – Не бойтесь, я служанка здесь.
Что-то внутри царапнуло подозрением. Откуда служанке быть настолько грамотной, чтобы писать письма? И чтобы знать, кто я на самом деле!
– С вами поговорить хотят. Не бойтесь.
– Выходи, чтобы я тебя видела, – возвысила я голос.
Если что, поверну обратно.
Кусты зашевелились, на дорогу скользнула женская фигура в тёмном плаще.
Луна скрылась за облаками, я невольно сделала несколько шагов вперёд.
И тут же на меня напали, сзади накинув на голову плотную ткань. Я пыталась закричать, но будто оглохла и охрипла.
А потом и вовсе отключилась.
«Ну и дура ты, Оля!» – подумала я в сердцах и мысленно махнула рукой. Значит, судьба!
***
Очнулась я от подкатившей тошноты и ломоты во всём теле. Обнаружила, что лежу на каких-то тряпках, от которых пахло кислым вином и потом, связанная по рукам и ногам и с повязкой на глазах.
И ещё меня куда-то везут.
Не убили, значит, я нужна моим похитителям живой. И это вряд ли герцог, потому что ему как раз я живой, шатающейся по королевству неизвестно где, не нужна.
Мелькнула спасительная мысль, что похитители – люди моего двоюродного брата, но я сразу отмела её. Слишком это фантастично даже для книжной истории. Здесь другая страна, и король другой.
Решила прикинуться слабой и застонала. Сначала тихо, потом чуть громче.
Рядом послышались шаги, и чья-то женская рука приподняла мою голову и поднесла к губам молоко.
Прохладное, вкусное, но от него меня замутило сильнее, о чём я не преминула сказать незнакомке.
– Обещайте, что не попытаетесь бежать, гранда, и я вас развяжу.
Я пообещала. И разумеется, не собиралась соблюдать договорённости.
С глаз упала повязка, и я увидела склонённое надо мной лицо женщины средних лет. Черноволоса, черноглаза, смугла, она походила на красивую цыганку. Разве что волосы её был не распущены, а заплетены в толстую косу, болтающуюся за спиной, как змея.
– Кто ты? – спросила я её всё тем же слабым голосом.
– Меня зовут Идалия, гранда, – с достоинством, несвойственном простому люду, который я доселе встречала, ответила она. – Лежите смирно, ослаблю путы.
Я выполнила указания, чтобы заслужить её доверие. Видно, что женщина добрая, хоть по тонким, сжатым в линию губам, по решительным взглядам, которые она бросала на меня, я угадала, что выполнять приказы она умеет. И умолять её отпустить меня бесполезно.
Пока что.
Когда мне позволили сесть, я осмотрелась.
Кибитка, крытая холщовой тканью, довольно просторная, внутри был брошен тюфяк из соломы, на котором я сейчас сидела, но имелось нечто вроде перины в углу, прикрытой добротными цветастыми тряпками. Низенький столик с выставленным на нём кувшином из глины, железный сундук, окованный медью – кто бы ни похитил меня, а он был не беден.
На бродягу не тянул.
И эта Идалия тоже не походила на оборванку. Одетая в серо-коричневое платье, какие носили купчихи, она укрывала плечи цветастым платком.
– Ты цыганка? – спросила я, тут же поняв, что это слово ей незнакомо.
– Я из кочевого народа, гранда, – кивнула она с горделивой осанкой. Будто оказывала мне честь таким пояснением. – Не знаю, что означает ваше слово, но, думаю, это очередная кличка, придуманная для нас благородными доньями.
И снова всё в моей голове перевернулось с ног на голову. Я не читала в книге ни о какой Идалии, цыгане в книге тоже не упоминались.
Да и в истории Португалии они появились только в шестнадцатом веке. А на улице вроде как четырнадцатый!
– Я не хотела тебя обидеть, Идалия, – осторожно сказала я, называя её по имени.
Нам в институте на кафедре психологии говорили, что имя для человека – самое главное слово. Если повторять его часто, то заслужишь доверие.
– Меня мутит.
– Я поднесу вам таз и дам травку понюхать. Но нам не велено останавливаться, гранда.
Она поднялась и уверенной виляющей походкой прошла к сумке, лежащей в углу. Я заметила, что материал этой авоськи – кожа. Выделка кожи стоит немало, потому что охотиться на кабана или косулю можно только по грамоте от гранда. Коровья кожа дешевле, но тоже не пять копеек – корову держит не каждый, закалывают её не каждый день. Как и овцу или свинью.
Похитители были при деньгах, значит, они точно знают, кто я.
Идалия аккуратно, с почтением, но без угодливости служанки преподнесла мне таз, дала понюхать траву, и меня тут же вывернуло. Однако сразу стало легче.
– Кто меня похитил? Вы будете требовать выкуп?
– Это не моё дело, гранда. Я приготовлю вам тёплое вино с травами. Не хотите? Тогда сварю кофе, мне говорили, благородные любят этот странный горький вкус.
Кофе привезли из Америки. Получается, Колумб уже туда съездил? Или в книге благодаря воле автора всё смешалось?
– Благодарю, Идалия.
Я не стала засыпать её вопросами. Только узнала, что даже по нужде не смогу сходить в кустики, потому что «караван должен ехать». Куда, было неизвестно. Мне уж точно, по лицу тюремщицы я видела, что она знакома с главарём их шайки.
– Осталось два часа пути, гранда. Потерпите неудобства.
Мне приготовили неплохой кофе, правда, без сахара и молока. И даже без кусочка горького шоколада, который здесь ещё не был известен.
И всё же кофе взбодрил меня. Я бы очень хотела выглянуть наружу, чтобы кинуть платок из кармана для тех, кто отправится меня искать. На крайний случай буду знать, где я. Прыгать на ходу не собиралась: глупо, небезопасно, меня всё равно догонят, и я лишусь той свободы, которой сейчас пользуюсь.
Идалия тем временем сидела по-турецки напротив, прислонившись к сундуку, и раскуривала длинную трубку.
– Хорхе обучен манерам, гранда. Будете вести себя тихо, он не причинит вам вреда.
– Хорхе – это ваш главарь?
Где-то я слышала это имя. Покопавшись в памяти, вспомнила: шайка Хорхе пропала из этих мест год назад.
– Мне говорили, что его убили год назад, – сказала я и тут же поняла, что зря.
Идалия нахмурилась, пустила колечко дыма в мою сторону и ухмыльнулась:
– Кто убил, тот и воскресил. В наших делах, гранда, смерть не окончательна. Надо будет – сто раз воскреснет Хорхе. Но не вы, гранда. Не с вашими врагами.
Глава 11
Разговор увял. Идалия перестала отвечать на вопросы, а когда я попыталась поговорить о погоде или еде, то сделала знак молчать.
Вскоре кибитка остановилась, а моё сердце вдруг заколотилось пуще прежнего.
Королева Бланка, вся её память, прежний скудный жизненный опыт и душа кролика говорили, что надо покориться Богу. Ему видней, каким испытаниям нас подвергнуть.
А я и не спорила. Я лишь мысленно твердила, что сделаю из лимона лимонад.
– Тихо сиди и не спорь!
Снова кивнула. Даже когда внутрь забрались двое мужчин, с виду разбойники, промышляющие не только кошельками одиноких путников, но и при случае забирающие их жизни, чтобы отвести меня к их главарю, я накидала примерный план нашего разговора.
– Какая красотка! – присвистнул один, не имеющий половины зубов, бородатый бродяга. От них обоих пахло кислятиной, потом и кровью.
– Не балуй, Серсе, эта птичка высокого полёта, за неё много обещано.
– Ну так мы отщипнём кусочек, после Хорхе, конечно. – возразил первый и ущипнул меня за плечо. – Хорхе закон братства уважает, добычей делится.
Я скривилась, но решила не возмущаться, тем более Идалия спокойно, с усмешкой пролетария, взиравшего на заслуженное унижение богатых, наблюдала за мной.
Моё возмущение ничего не изменит, лишь добавит унижения. Главное – добраться целой до главаря этой шайки и выяснить, кто его направляет. И договориться.
Азы дипломатии на факультете нам преподавали. А я ещё посещала факультатив, просто из интереса.
Меня вытащили на свежий воздух, и голова сразу прояснилась. Я огляделась: мы продвинулись на север страны. Равнинная местность потихоньку сменялась холмистой.
Прикинула, что встали вдали от основной дороги страны, потому что все деревянные столбы или указатели пути исчезли, зато невдалеке появилась река. Если бы не данные обстоятельства, я обязательно искупалась бы, но увы.
На меня смотрели как на диковинку. Я была права – похитители были цыганами или их ближайшими родственниками. Звучали негромкие песни под гитару, фыркали лошади, получившие еду и свободу от тягловой работы, раскидывались и вырастали как грибы после дождя, цветастые шатры. Слышалась речь с примесью южного диалекта.
Королева Бланка ранее была знакома с ней, но при каких обстоятельствах, я так и узнала.
Меня отвели в самый большой шатёр с вымпелом на его верхушке, похожим на знамя или герб. Скачущий заяц спасался от орла, но тот вот-вот его настигнет.
Не хватало девиза, как принято у аристократии, вероятно, глава шайки либо опасался его писать, дабы не быть связанным с покровителями, либо девиз просто не поместился на оранжевой прямоугольной тряпице, служившей знаменем.
Меня грубо втолкнули внутрь, что я упала на колени и руки.
Пахло ладаном и свечами, шипровой водой и миррой. Странные запахи для шатра бандита.
– Не спешите поднимать головы, гранда. Я полюбуюсь изгибом вашей нежной шеи. Длинная, красивая, белая, но её так легко сломать грубой рукой, – заговорил приятный баритон.
И я вздрогнула: Бланка слышала этот голос на своей собственной свадьбе!
– Позвольте вашу руку, гранда. Я помогу вам, – и мужчина настоял, чтобы помочь подняться.
Но готов ли он помочь во всём остальном?
Я посмотрела ему в лицо.
Это был крепкий, приятно сложенный мужчина с чёрными вьющимися кудрями до плеч, смуглый, лицо открытое приятное, бородка аккуратная, а-ля испаньолка, но всё портили глаза. Они были разного цвета: один зелёный, другой – карий.
– Я помню вас, дон. Вы были на моей свадьбе, лишь имя позабылось. Простите, вся моя прошлая жизнь теперь кажется ненастоящей.
Он смотрел на меня и держал за руку, а потом поднял её и поцеловал, всё так же не сводя с меня масленого взгляда. Я понимала, что это значит: все считали меня красавицей, все хотели воспользоваться моим положением только потому, что я королева.. А вот фиг вам!
– Вижу, вы тоже позабыли этикет, дон, раз подняли мою руку, когда должны были склониться к ней, – произнесла я, и, наконец, мужчина отпустил меня.
Но не отошёл.
– Вы устали, гранда, давайте пообедаем.
– Как мило, – ответила я, подходя к столу, накрытому белой скатертью, беря из корзины красное яблоко. Оно было как декорация и почти не пахло.
На столе стоял кувшин с вином, две фарфоровых тарелки, столовые приборы, поблескивающие серебром. Всё это казалось картинкой из другой рамы.
– Что-то здесь не так, дон, но я не пойму вашу игру. Пока не пойму. Скажите, это вы писали мне письмо? Не отрицайте, кроме вас, некому.
Мне надоело играть в кошки-мышки. Я обернулась к похитителю и смело посмотрела на него, поймав себя на мысли, что если бы сейчас сюда ворвался герцог Каста и сжёг всё дотла, я бы обрадовалась.
Видимо, устала. И была зла на всех, кто считал, что меня как куклу можно перекладывать из одного сундука в другой!
– Молчите?
– Вы не вспомнили моё имя?
– Хорхе. Вы главарь местной шайки, верно?
– Тогда как я мог оказаться на вашей свадьбе?
Его забавляла моя растерянность. Он улыбался, но глаза оставались холодными. И разорванное ухо добавляло главарю грозный вид, как метка Зверя. Гетерохромия – разные по цвету глаза – в средневековье считалось отметиной Нечистого.
Думаю, кем бы ни был мой похититель, а в жизни ему пришлось немало вынести. Будь он сыном неблагородных родителей, и вовсе бы не дожил до взрослых лет.
– Я видела вас в толпе приветствующих.
Память Бланки не давала мне увидеть картинку, лишь её разрозненные куски. Хоть убей, я не помнила, кто передо мной, но попыталась догадаться.
– Вы не говорили со мной. Однако раз присутствовали при дворе, то благородной крови. И как же получилось, что вы стали разбойником с большой дороги?
Я позволила усадить себя в кресло, хозяин сел за стол напротив.
Смотрел на меня с любопытством и едва сдерживаемой улыбкой, будто ему было интересно наблюдать за тем, как я барахтаюсь в догадках.
– Оставим в покое моё тёмное прошлое, гранда, поговорим о вашем будущем. Оно же интересует вас гораздо больше?
– Верно, дон. Но что-то подсказывает мне, что ваше прошлое и моё будущее крепко связаны, иначе бы мне не быть здесь. Так, вы хотите моей смерти?
***
Это было против правил. Дама не могла говорить прямо с мужчиной, ели он не её муж. Тем более королева. Даже если она пленница, но в душе я осталась Олей, желающей исполнить всё, что поможет ей вернуться домой. И времен на расшаркивания у меня не было.
И ещё я надеялась, что выведу из привычной зоны собеседника, и тот проговорится.
– Что вы, гранда?! Я разбойник, вы правы, но не убицец невнниых душ. Мне сказали, что вы кроткая овечка, бьющая поклоны в церкви. С вами не буде проблем, вы давно покорились воле Бога, но вижу, что они вас плохо знали. И такой вы мне нравитесь, да простите мою дерзость, гранда.
Он тоже вертел в руках красное яблоко, потом надкусил и принялся жевать, погладывая на меня так, будто хотел надкусить меня.
– Не могу пока сказать о вас тоже самое, дон. И называйте меня «ваше величество». К чему этот фарс? Вы знаете кто я, а я пока не знаю точно, кто вы. И главное – на чьей вы стороне, дон Сарвальо.
Имя пришло на ум само собой.
Как и обрывочное воспоминание: вот дон Хорхе стоит в заднем ряду приглашенных на свадьбу, а мы рука об руку с королём идём по пиршественному залу к нашим местам во главе стола. Все придворные низко склонились, только канцлер, маркиз Тавора и его дочь улыбаются моему супругу как давние знакомые. Как соучастники.
Бланка не желала удостаивать их взглядом, она смотрела в сторону, жалко убылаясь, чтобы не заплакать. Её венценосный кузен обещал, что Марию удалят от двора, но новоявленная королева по холодности к ней короля, по его пренебрежительным, даже резким ответам, что её слово здесь ничего не значит. И просьбы не будут услышаны.