- -
- 100%
- +
– В прошлом городишке на базаре шепнули, что здесь стоит замок Дьявола о пяти углах, как звезда, – Петру решил ввернуть словцо, чтобы его приняли, наконец, как полноправного члена общины. Вайолка попыталась пригладить торчащие во все стороны соломенные жёсткие волосы отрока, но тот нехотя от ласки отвернулся.
Не маленький, мол. Ещё он досадовал, что у всех есть способности, хотя бы на крупицу, а у Петру нет.
Вайолка возражать не стала, отрок ненамного младше её самой, лет на пять, судя по росту и сложению. Своего точного возраста он не помнил.
– А ты больше сплетни собирай, как баба, – сплюнул Вэли, который не любил охи и вздохи по поводу того, что ещё не случилось. Стево его во всём поддерживал да и сам так думал, но предпочитал отмалчиваться, давая Вэли, своему помощнику, почувствовать толику власти.
«Так он смирнее будет», – объяснял он Вайолке, и она гордилась подобным доверием. С нею Стево часто делился всеми мыслями и планами, терпеливо разъясняя, что да как. Даже грамоте хотел обучить, да Вайя ему сказала, что кое-как читать приучена, бабушка постаралась.
Вайолка родилась единственным ребёнком в семье, это тоже своего рода знак: ведьма она. Вот бабушка и приобщила её к азам волховства, и всё без толку!
– Что с тобой? – тронул её за руку Тома. – Что-то не так?
– Мне кажется, здесь что-то странное, всё не то, чем прикидывается, наверное, устала с дороги, – улыбнулась ему и ответила Вайя, не желая пугать. На ночь она со Стево поговорит: видела, что он скрывает какие-то сведения, хотя какие, одному Создателю известно. В Арад никто из них раньше не бывал, иначе бы не сидели так напряжённо, не оглядывались по сторонам с плохо скрываемой тревогой, не смотрели исподлобья.
А Камелия и вовсе ужинать не стала. Посидела с ними, поджав ноги и обхватив колени тонкими руками с такими же тоненькими медными браслетиками, позвякивающими при каждом её движении, и тихо удалилась, не сказав никому ни слова.
Закончив трапезу, Вайолка пошла в повозку Стево. Ничего необычного в этом не было, никто, если бы приметил, не удивился. Лишь Петру всегда хотел знать, когда его хозяйка вернётся, даже вызывался караулить под дверьми, но Вайолка строго-настрого это запрещала.
– Меня Стево проводит, – успокаивала она мальчугана, которого считала за младшего брата, а он её принимал как за младшую сестру, не иначе!
Но сейчас Вайолке было не до Петру.
– Стево, подожди, – сказала она возлюбленному, привлёкшему её в объятия сразу, как они остались одни. – Я должна сказать.
– Так важно?
– Очень, у меня сердце не на месте.
– Ну говори, – Стево отстранился и пристально взглянул на Вайю, но в его лице не было и следа раздражения. Вайя ещё раз мысленно поблагодарила покойную бабушку и Создателя, что послали ей такого чуткого проводника.
– Этот город, здесь живут необычные люди, – облизав нижнюю губу и тщательно выбирая слова, произнесла она. Не хотелось, чтобы Стево решил, что она просто боится невесть чего или просто не хочет, чтобы они заработали. Ну хуже всего, если Стево посмеётся и заключит, что всё дело в капризах.
В кровавых лунных днях, которые должны были вот-вот прийти у Вайи.
– Но не только это меня заботит. Сам знаешь, бабушка обучила меня видеть знаки, приметы Тьмы. На вратах города нарисован знак Протекта – защиты. Заметил четырёхлистный цветок с кругом, проходящим через его лепестки? Красной краской в правом верхнем углу. От чего могут защищаться горожане в такой глуши? Явно не от лосей или медведей .
Вайя говорила со всем жаром, на который была способна и всё опасалась, что Стево её перебьёт или обратит всё в шутку.
– Ты права, – внезапно согласился он, когда она закончила путанные объяснения, в которых не было ничего конкретного. Ну знаки защитные, покорёженные деревья возле города, выстроившиеся в ряд, будто склонились перед путниками, ехавшими в Арад на свою погибель.
И ночи по мере приближения к городу становились такими тёмными, что не видно дальше вытянутой руки. Так это юго-восток, здесь природа такая. А днём солнце почти не выходит из-за туч, дожди в этой части света тоже не редкость на радость жителям, земля плодороднее.
Всё можно объяснить себе естественными причинами, но в душе Вайя была уверена: здесь таится Тьма, природа которой совсем не человеческая.
А Стево казалось и не собирался опровергать её страхи.
– Ты слышала о людях, боящихся дневного света? Здесь они чувствуют себя в безопасности, живут тихо, никого не трогают, но они и впрямь не опасны, пока их не заденут. У них для меня, для нас всех, есть работа. Знаешь же, я со всеми могу договориться.
Стево убрал руки с её плеч и отправился наводить ей тёплого вина с пряными травами. Он гордился своим умением составить травы так, чтобы и печаль из души изгнать, и развеселить без последствий. От его напитков хотелось жить, а все невзгоды считать вехами на пути к счастью.
В другой момента Вайя бы с удовольствием посмотрела, как Стево разводит огонь под маленьким треножником, как нагревает вино, а потом растирает в пальцах травы из разных мешочков, закрыв при этом глаза и шепча заклинание, но не сейчас.
– Ты хочешь меня успокоить? Что сказала тебе Камелия?
– Что в городе нас ждёт кровь, смерть и деньги, – ощерился Стево, поглядывая на Вайю через плечо. – Я же говорю, Арад не зря стоит на границе, но если соблюдать правила, Тьма нас не коснётся, зато на ней можно хорошо заработать. Последний раз, Вайя. И всё, дальше свобода.
Перелив варево из большой металлической кружки в две малые через мелкое сито, Стево передал одну Вайе и проследил, чтобы она выпила до капли. С каждым глотком тревога внутри оседала илом, а река снова становилась прозрачной. Всё так или иначе сложится, надо постараться.
Амулет в виде подковы на медной цепочке, который она теперь носила на цепочке на шее, тихонько позвякивал, и его серебряный голосок отдавался внутри её головы. Всё устроится так, как должно. Стево – её проводник, он знает, куда им идти.
– Знаешь, может, твой старик сможет пробудить во мне магию? – произнесла она заплетающимся голосом, и в ожидании ответа всё внутри сжалось в пружину.
Она так долго твердила, что лучше бы совсем не иметь дара, чем вот так, быть ни тем, ни этим, что и сама поверила. А нынче от тёплого вина Стево раздобрела и осознала, что хочет так же, как и он слышать голоса трав и не бояться бледных людей, предпочитающих ночь самому пасмурному дню.
Стево
В город их пропустили ещё до рассвета. Иные из его команды удивились столь необычному времени: известно, что добрые христиане в такой час ещё спят, но Стево счёл за лучшее отделаться от подозрений полунамёком. Мол, заплатил за въезд и печать на подорожной меньше оговорённого, поэтому их пустили столь рано, чтобы начальник стражи не проснулся и не стал требовать своей доли.
Отговорки так себе, но все ими удовлетворились или сделали вид.
– Мы станем на пригорке рядом с рыночной площадью, – командовал Вэли, размахивая сухой рукой, как бывало всегда, когда он волновался. Вэли уже немолод, но расторопен и явно имел свою цель, по личному кодексу Стево никогда не интересовался судьбой тех, кто попадал к нему, если они сами не желали облегчить душу.
Однако одно правило было неизменным: в его спутниках должна быть искра магии. Подавленная, нераскрытая или затухающая, как повезёт. Собственно и фокусы с закличами, которые они показывали мирянам, были больше балаганным мастерством для увеселения, чем реальной помощью, но случалось всякое.
Например, Камелия слыла настоящей гадалкой, но разыскал её Стево и уговорил примкнуть к каравану не из-за этого. Она бывала в этих местах, местные доверяли ей, хотя не принимали в свой круг. Оно и понятно, Камелия не из дрампиров, как большинство здесь: ведут свои роды со времен графа Кровосмесителя и гордятся этим.
И всё же Стево порой завидовал этой лёгкости, с которой можно признаться в принадлежности к определённому роду, пусть и проклятому в некоторых краях. Он же, напротив, не знал точно, была ли в его роду ведьма, или его дар – проклятие бабки, брошенной князем, своему потомству.
– Эй, пришлый! – окликнул Стево на базаре мальчишеский голос, когда он появился в условленном месте ровно после заката. Здесь базар длился до полуночи, чтобы возобновить работу после полуденного зноя. – Да сюда иди, не боися!
– Куда? – громко ответил Стево.
Рядом располагалась мясницкая лавка, от которой разило запахом свежеразделанных туш, он заглушал все прочие ароматы, так что Стево не мог определить, откуда к нему подошли. На рынке было многолюдно, рядом на расстоянии трёх шагов визжала толстая низкорослая баба, пытаясь уговорить мясника продать свиную ногу за пять грошей, а не за пятнадцать, уверяя, что в прошлый раз она ещё дала ему много за подпорченную печень коровы.
– Я здесь уже, – недовольно заворчал мальчуган за спиной и дотронулся до его локтя. Осторожно, словно боялся, что зашибут.
Стево резко обернулся, на всякий случай сжав другой рукой амулет, подаренный братом Ионелом. Защитный, как уверял монах, из кости мизинца святого Больдо, погибшего, защищая Первого Магистра ордена.
– Да не скачи аки блоха, – растянул в улыбке толстые губы слепой мальчуган лет пятнадцати. Тщедушный, но юркий, хотя оба глаза затянуты бельмами. – Не укушу! Тебя деда Янко дожидается?
– Меня, стало быть, – зачем-то кивнул Стево и мысленно выругался. Не видит отрок, а он тут расшаркался!
– Ну, тады ай-да за мной, если не боишься, – снова оскалился слепой.
– Не боюсь, веди!
Лавируя сквозь толпу покупателей и просто праздно шатающихся, Стево старался не упустить отрока из виду. Вот светлая макушка мелькнула между двумя плечистыми мужиками, везущими мешок муки на тележке, а в следующий миг уже была у самого крайнего шатра, где торговали маслами.
Стево никто не толкал, казалось, жители расступались перед ним, боясь коснуться. Или опасались, что чужак принесёт какую-нибудь хворь или вовсе заколдует ненароком так, что потом вовек от порчи не избавишься. Возможно, была ещё причина, Арад – город странных людей, как верно почувствовала Вайолка, но именно здесь было то, что надобно им обоим. Ему и ей.
Так и шли они со слепым: Стево позади на пару шагов, а отрок ничего, будто видел, оглядывался, ждал, пока тот, за кем его прислали, подойдёт ближе. Стево не отставал, хотя иногда старался двигаться почти бесшумно, или поднимал камешек да бросал его в другую сторону, желая проверить провожатого. Слепец останавливался, склонял голову набок, а потом губы его растягивались в широкой, но осмысленной улыбке. Врёшь, чужак, не проведёшь!
– Харэ в дурака играть, за мной!
Стево, всё ещё сжимавший в руках амулет, поторопился, но расстояние между собой и слепцом не сокращал. На всякий случай.
Вскоре дорога пошла по узким улочкам, как ни странно, вымощенными камнем. Даже в более крупных городах, чем Арад, каменные мостовые и дороги были редкостью и достоянием центральных улиц да площадей.
Слепец явно петлял, чтобы Стево дорогу не запомнил, да он и не пытался: дома похожи друг на друга как близнецы, разве что бельё на верёвках натянуто разное. У кого поновее, чаще поизношеннее, но без дыр. Явного трепья не виднелось, горожане одеты были справно, хотя и по-простому.
Всё это Стево подмечал про себя, дав слово пересказать Вайолке, чтобы успокоилась и не верила тёмным сказкам. В некоторых зерно истины есть, но чаще всего это просто страхи, перемешанные с легендами.
И ещё Стево скажет любимой, что народ здесь не бедствует: вон, лица какие, гладкие, ляжки у мужчин плотные, а бабы все ладные, даже не ущипнёшь. И девицы ничего так, не сказать чтобы красивые сплошь, но интересные, в глазах какая-то усмешка застыла, мол, знаем всё про тебя, а ты про нас нет.
И смотреть в лицо чужеземцу не боятся, хотя первыми на переглядывания не напрашиваются. Одни не гуляют, а как водится с мамками или служанками, кто побогаче платьем.
– Пришли! – Стево в раздумьях чуть не напоролся на слепца, в один миг пропавшего из виду, а потом вылезшего прямо у его ног из-под земли.
– Заходи отсюда, деда ждёт.
– А дверь покосилась, что ли? Не открывается?
Про себя он сразу загадал, что коли соврут сейчас, в подпол лезть не станет. Дверь у дома дела Янко была крепкая, наверняка и петли исправны, уходить, конечно, Стево не собирался, не затем проделал столь долгий путь, но раз за ним пришли и вели так долго, путая и плутая, то и убивать не собирались, а хотели поговорить.
У каждого из них был свой интерес, значит, и встреча состоится.
– После заката у нас через дверь не ходят, – последовал ответ, и отрок снова кивнул в сторону подвала, освещённого маслеными лампами. В руках у слепца была такая же, хотя зачем она ему, раз не видит?
Стево повертел в руках амулет и решился. Опасности для него нынче ночью нет, не стоит и время терять.
Глава 4
Вайолка
– Протяни руку. Правую, – Инквизитор выглядел усталым и каким-то потрёпанным на фоне благополучных сытых горожан. Словно он каждый день выполнял непосильную для обычного смертного, пусть и служителя Святого Ордена, задачу, но жаловаться не смел.
Вайолка подчинилась. Она зашла последней в пыльный и пропахший плесенью и бумагой кабинет, всё убранство которого состояло в широком дубовом столе, кресле с высокой спинкой для хозяина и старом, но крепком стуле для посетителей.
Процедура обычная: каждый раз, прибыв в город, странствующие маги, решившие устроить здесь представление или просто пожить дольше недели, должны были явиться в полицию, а уж оттуда к домину Инквизитору. Потому как вопросами дозволения магии ведал именно он.
– Как давно дар открылся? – спрашивал строго дородный маленький человек с проницательным взглядом и писклявым голосом. Он буравил Вайолку маленькими серыми глазами, словно хотел прочитать в душе жертвы ответ.
– Он не открылся, домин. Я чувствую в себе дар, но не могу волховать.
– А пыталась?
Инквизитор спросил как бы между прочим, рассматривая линии на её ладони под светом масляной лампы, которую держал в руке, но Вайолка поняла: этот вопрос очень важен. Если ответит «да», стало быть, можно привлечь к штрафу за отсутствие печати ведьмы, а если «нет», то кто ей поверит?!
Нераскрытый дар мучения приносит, тут поневоле либо захочешь избавиться от него, что почти невозможно, либо попытаешься вытащить наружу.
– Бабушка пыталась, когда я ребёнком была лет семи. А потом она умерла, а я так и осталась бесталанной, – спокойно ответила Вайолка, смотря на Инквизитора и стараясь не думать ни о чём постороннем. Голос предательски дрогнул на слове «осталась», хоть бы Инквизитор не придал этому значения.
Подумает, что она просто волнуется.
Конечно, так и будет, те, кто может мысли прочитать, в жизни не встречаются, только в сказках, но кто сказал, что легенды не произрастают из правды?
Инквизитор поцокал языком и наконец оторвался от созерцания её ладони, но руки не выпустил. Поставил лампу на стол, достал из ящика стола красный сургуч и капнул растопленным от его дыхания воском на обнажённую кожу запястья. Приложил сверху печатью и прошептал молитву на латыни.
Боль обожгла Вайолку, заставив вздрогнуть и вскрикнуть, в инстинктивном желании она попыталась отдёрнуть руку, высвободиться, но цепкие холодные пальцы Инквизитора впились в покрасневшую кожу, причиняя ещё больше боли. Глаза его сделались невидящими, а губы продолжали шептать слова на языке Создателя.
– Я не ведьма, – выдохнула Вайолка, но решила не плакать, а уж тем более не умолять. Инквизиторы безжалостны, что им дела до страданий очередной ведьмы?!
Особенно если она худородна и бесполезна.
Мужчина в сутане вдруг выпустил её руку и откинулся на спинку кресла, будто потеряв к допрашиваемой всякий интерес. Медленно дунул на сургуч, и тот затвердел, словно и не плескалась мгновение назад в склянке обжигающая красная жижа.
Боль прошла так же внезапно, как и возникла. Вайя только успела посмотреть на то место, где только что намечался волдырь, как от красноты и следа не осталось. Гладкая белая кожа.
– Я поставил клеймо. Думаю, вы и сами не понимаете, насколько близки к раскрытию своего дара, – будничным тоном произнёс Инквизитор, делая пометки гусиным пером в журнале. – А в таком месте, как Арад, магия так и норовит выплеснуться из каждого. Но вы не бойтесь, у меня все под надзором. Все.
Тут он поднял глаза на Вайю, будто не понимал, почему она ещё здесь и тратит его время.
– Согласно правилу три Молота ведьм, каждая должна носить клеймо и являться ко мне по первому требованию. Когда будете уезжать, зайдите за откреплением. Свободна, девица!
Кричать на Вайю дважды не пришлось, она стрелой вылетела в коридор, низко опустив голову. А когда почувствовала на себе взгляды полицейских, то вздёрнула подбородок и гордо прошла на улицу, чуть не ошибившись дверью под громкий смех присутствующих.
Уже на свежем воздухе пришла в себя и огляделась, где Петру и Вэли, которым Стево было велено сопровождать её всюду.
– Что случилось? – Петру вынырнул из-за угла, имея весьма виноватый вид. Курил, значит.
– Ничего, пойдём. Я последняя?
– Да, – Вэли неслышно подошёл с другой руки, и Вайе снова стало не по себе в его присутствии. Не так, как в присутствии Тьмы, Создатель спаси, но иначе: будто все вокруг не те, за кого себя выдают, а сам сухорукий помощник Стево похож на дуб с переломанной веткой и покорёженной сердцевиной. Собирает вокруг себя тех, кому не рады под сенями стройных ясеней и клёнов. – Что так долго?
– Он хотел узнать, ведьма ли я.
– И не узнал, – манера Вэли ставить точку в разговоре, который не он начал, коробила Вайю, но она не перечила.
Всё лучше, чем рассказывать правду.
– Завтра вечером уже начнём, надо подготовиться. Всё помнишь?
Вайя ассистировала Вэли, когда он показывал фокусы на глазах у неискушенных зрителей. Простые магические приёмы, но обставленные с шиком и блеском, достойным подмостков столицы. Вэли даже из своего увечья умел извлечь пользу: рассказывал, что однажды во время почти такого же представления что-то пошло не так, и его рука навеки усохла.
– Кто знает, может, сегодняшнее представление будет для меня последним, – добавлял он с трагической миной, глядя на которую Вайя всё время сдерживалась, чтобы не прыснуть со смеху.
Но смотреть долго на Вэли было некогда: надо улыбаться публике, изображать страх, когда того требует фокус, и обходить с широким блюдом зевак после представления, чтобы получить больше звонких монет и шелестящих купюр, которыми иногда одаряют Вайю в надежде на продолжение знакомства.
Она знала как вести себя с подобными типами, а если кто выходил за рамки, то вмешивался сам Стево. Умел глянуть так, что у поклонников охота пропадала подкатывать к чернобровой и зеленоглазой ведьме.
– Стево, он ещё не возвращался? – прервала она хвастовство Петру, старавшегося выслужиться перед Вэли, чтобы в случае чего он заступился за него перед предводителем.
Вайолка знала, что самый большой страх мальчика – быть изгнанным. Это означало не просто нищету, но и смерть при дороге или в остроге за чужие прегрешения.
– Он только ушёл. Тебе лучше знать, куда. Нам не докладывают, – бросил в её сторону Вэли и тут же переключился на Петру, снова рассказывающего о Звезде Дьявола.
– Хотел подойти ближе, да в ту часть города через заслон просто так не пройти. Мыши не прошмыгнуть. Не зря охраняют, наверное, что-то ценное.
– Замок князя, конечно, раньше был охранной крепостью, – Вэли гордился своей способностью знать всё обо всём. Так же как и умением блестяще показать это перед восхищённой публикой.
– Может, оно и так, только видел я князя этого, – не унимался Петру с каким-то лихорадочным блеском в глазах. Он то и дело облизывал потрескавшиеся губы, будто не мог утерпеть, но пытался сдержать юношеский пыл и сказать важное лишь тогда, когда получит полное внимание.
Вайолка подавила в себе желание потрогать его лоб: не заболел ли.
– Так он тебе и показался! Скажи ещё, что вышел на тебя полюбопытствовать! Эка невидаль: заезжие маги с фокусами!
– Может, и любопытствовал, – огрызнулся Петру, но тут же сменил тон на заискивающий, хотя и пытался держать браваду: – Только я кое-что разглядел. Человек этот как бы и не человек.
– А кто? – Вайолка прислушалась к разговору, занятая до этого лишь мыслями о Стево. Где он ходит, что скрывает, что означают его слова о спасении для них обоих? Неужели есть способ пробудить в ней дар, вот и Инквизитор сегодня что-то такое говорил.
– Стрига. Ходячий мертвец с красными глазами. Смотрит, как проклятие шьёт! А потом моргнул, и обычный князь, разве что бледноват и щурится, будто старик.
Стево
Старик и вправду оказался таким, как его описывали: белобородый, худой, сухонький и ниже Стево на две головы.
Правда, волосы были с проседью, а бородавки на носу не видать, так на то и молва, чтобы преувеличивать. Главное – он попал по адресу.
– Заходи, чего стал! Только монету вперёд!
И слишком бойкий для своего возраста. Лицо как печёное яблоко, поди и зубов нет, а всё туда же, хочет скопить себе на житьё у Создателя за пазухой.
– Монету вперёд, – кивнул слепой отрок, усевшийся за стол, вполне себе справный, крепкий, хотя и не новый, как и всё вокруг. Дом у деда Янко внутри оказался просторным, хотя и тёмным. Все окна закрыты ставнями, хотя зачем, если ночь на дворе?
И никого это не волновало. Вон, отрок пил молоко из деревянной кружки и чему-то улыбался, как местный дурачок, но Стево не обольщался: видел сам, какой он прыткий и как без глаз обходится.
– Монеты всем нужны, даже на краю света, – кивнул Стево и положил на стол, со стороны старика, сидевшего тут же и опиравшегося на крепкую палку, как на трость, мешочек с серебром. – Можете пересчитать, как договаривались: сто монет.
Отрок было дёрнулся, поставив кружку на стол, но старик только посмотрел в его сторону, как слепец уселся на место и снова принялся за трапезу.
– Он слепой от рожденья, но видит сердцем, – пояснил хозяин на удивлённый возглас Стево.
Ясно дело, что всё это они говорят, чтобы запутать. Стево лишь крепче сжал амулет в кармане брюк.
– А ты садись напротив меня, поговорим о деле.
Стево подчинился вновь, не терять же серебро! Но был начеку, тут похлеще, чем в разбойничьем вертепе. Там хоть знаешь, что ожидать, а здесь неясно, как обернётся, хотя деда Янко, как звали старика в определённых кругах, отрекомендовывали Стево человеком честным, досконально соблюдающим Уговор.
– Сумма двойная, два дела, стало быть. Почему тогда один пришёл?
– Не хотел подвергать другого опасности, – ответил он так, как давно решил. Вайю незачем тащить невесть куда, пока сам не убедится: дело верное и безопасное.
– Сын кузнеца, внук кузнеца, а ножа и меча боишься, – усмехнулся старик, отложив в сторону палку, на которую ещё недавно опирался. Спину выпрямил, положил узловатые руки на стол и снова посмотрел на Стево: – Сам не боишься, раз пришёл один, а за друга переживаешь. Или за подругу?
– Может, и так.
– Нелу, принеси мою книгу, видишь, гость ждёт, – обратился он к слепцу, и в голосе старика появилась незнакомая доселе теплота.
Может, и впрямь, сын его, вот и кормит слепца. В деревне, где жил Стево, он помнил, что калечных особо не жаловали, разве что жалели, как собак приблудных.
Накормят раз, а потом гонят со двора. Не нужны лишние рты в голодные годы, а сытые не у каждого по судьбе выпадают.
Отрок кинулся выполнять поручение со рвением, какого Стево мало в ком встречал. И не страх слепца подстёгивал, нет, скорее радость от желания оказаться полезным.
Польза во всём должна быть, это с детства вбивали в тех, кто не родился с золотой ложкой во рту. Вон, отрок книгу тащит, тяжеленную, толстую, старинную, а на лице блуждает горделивая улыбка, будто нет ноши приятнее и почётнее.
Книга оказалась на столе перед стариком, он встал со стула и с благоговением наложил на неё руки, как бы вознося молитву.
– Сначала твоё дело, – произнёс он, открыв первую страницу и водя по ней кончиками пальцев обеих рук. Стево слышал от брата Ионела, что есть такой шрифт для слепцов: нет глаз – читай руками. Но ведь старик зряч!
– Давай что-то связанное с тем, о чём просишь, – меж тем сказал старик почти ласково. Протянул руку, а когда Стево положил в раскрытую ладонь свистульку в виде петушка, то жадно схватил её и зажал в ладони. Как драгоценность.
Стево смотрел внимательно, всё примечал, и одним глазом за отроком присматривал, но тот вёл себя смирно. Куда делась его дерзость сродни нахальству! Стоял на коленях в углу перед образом Божьей матери и молился так усердно, будто нечистая сила заглядывала за плечо.